Branch: HotWings

      Большой экран висит в воздухе, окутанный белой дымкой. И на нём видно диван, где сидит Даби с голым торсом. Жуткие шрамы с практически чёрной кожей, скреплённые с обычными участками медицинскими скобами. Изуродованное лицо. То самое, что Инферно сейчас снится в кошмарах.       – Я Тойя Тодороки, – начинает говорить Даби на записи. – Старший сын Старателя. В настоящее время я виновен в хладнокровном убийстве тридцати человек. И сегодня я хочу, чтобы все узнали, что привело меня к совершению этих деяний. Когда-то давным-давно Старатель желал только силы. Но когда он понял, что не может превзойти Всемогущего, впал в отчаяние. Дабы создать ещё более мощные причуды, мой отец заставил выйти за себя женщину, которая позднее стала моей матерью. Именно тогда, в погоне за своими эгоистичными мечтаниями, мой отец создал меня. Но, увы, я был провальным творением. Вскоре он отверг меня. Я был отброшен в сторону и забыт. Но я никогда ничего не забывал.       Картинка меняется. Даби теперь показан на спине Гигантомахии, а его волосы белые с не полностью смытой чёрной краской на кончиках.       – Но я никогда ничего не забывал. И у меня было предостаточно причин, чтобы продолжать наблюдать за тобой, – говорит Даби. В кадре даже появляется сам Энджи, залитый кровью от сражения. А потом ещё и потрёпанный Шото. – Я не говорю, что каждый должен быть непорочным и бескорыстным. Только ты.       На экране вновь появляется кадр из того видео признания.       – Моё убийственное пламя – это пламя Старателя.       Снова показывается на спине Гигантомахии Даби, который в этот момент даже начинает плясать.       – И угадайте что? Прямо сейчас мою записанную историю жизни показывают по всей стране и по всему интернету! – заявляет Даби.       – Я делаю так же, – обозначает Зеро, с восхищением смотря на этот экран.       – Ух ну я и зажигаю! Простите, о чём это я? Как же мне причинить тебе боль?! Как же мне получше потоптаться по твоей жизни?! Я всё думал об этом с того самого дня! Я не мог понять, почему я вообще существовал, и каждый день… я уползал к Нацу, ревя навзрыд, но ты об этом даже не знал, да?! Когда ты наконец-таки достиг успеха со своей марионеточкой Шото… Я думал, что убив его, добьюсь своего! Но потом… кто бы мог подумать… Тебя протолкнули на первое место! Неожиданно я начал радоваться твоему счастью! У меня кровь в жилах застыла, когда я подумал, что ты можешь окочуриться в Кюсю! А потом одним за другим я привёл прямо к тебе Слугу Звёзд и Эндинга! Ты наконец-таки стал номером один! Это всё, чего ты когда-либо хотел! Но этот титул на тебя наверняка давил, не так ли?! Или все эти похвалы и восхищение были как куриный бульон для твоей души?! Когда ты наконец-таки смог взглянуть своим ребятишкам в глаза… Ты наконец-таки стал чувствовать тёплые и пушистые семейные узы?! Ты наверное думал: «Пока я продолжаю стоять лицом к будущему, я могу быть лучше!» Я знаю, что ты сейчас дар речи потерял, поэтому вот тебе ответ! – Даби показывает на себя. Его взгляд направлен прямо на Старателя. Кадр весьма близкий, так что у снимающего должна быть очень хорошая камера. – Прошлое никогда не умирает! Смекнул уже?! Что посеешь, то и пожнёшь! Так что давай спляшем, я и ты, Энджи Тодороки! Танец со своим сыном, здесь, в аду!       Снимающий резко поворачивается и показывает Зеро, за которым тут же появляется белая дымка, и он заходит в неё вместе с оператором. В кадре попадает Инферно, спасающий жизни на улицах Мусутафу.       – Это тоже Тойя Тодороки, – произносит Зеро. – Герой чистого пламени Инферно принадлежит нашему миру. А Даби – это тот, кем он был в прошлом. Как это понимать? Да легко. Тойя, которого вы знаете, ментально старше на одиннадцать лет.       Экран идёт помехами, а следом сменяется кадрами с камеры видеонаблюдения. Помещение, в котором держали Тойю после самой последней битвы. Его не видно в капсуле. Но отчётливо заметен Ястреба в строгом костюме и без крыльев.       – Даби, как бы ты поступил, если бы у тебя был шанс начать всё заново? – произносит Кейго.       Показатели начинают зашкаливать, поэтому надзиратель сразу же делает предупреждение посетителю. Да и пытается прогнать.       – Проект «Реабилитация злодея» отправит сознание человека в прошлое. Подумал, тебе станет интересно. – Сердцебиение Тойи вдруг успокаивается. – Интересно же, не так ли? Этот проект отправит тебя в ключевую точку прошлого, в которой ты встал на скользкую дорожку. Ты сможешь изменить прошлое. Стать тебе снова злодеем и изменить всё, что тебе мешало, или же встать на верный путь, решать тебе.       – Ты… не… не отправишь… меня… одного… – произносит Тойя, прилагая к этому усилие.       – И то верно. Если окажется, что ты решишь пойти по пути зла снова, мы просто вернём тебя обратно. Но это намного лучше, чем просто догнивать последние дни здесь.       – Я… согласен…       – Знал, что ты согласишься.       На экране вновь появляется Зеро. Он стоит с дикой улыбкой на лице. Настолько дикой, что даже пугает. На фоне продолжает звучать голос Даби из того видео.       – После всего этого Старатель сделал всё, чтобы мама продолжала рожать детей. Четвёртым стал тот, кого, как мне кажется, большая часть из вас знает. Да, в конце концов, маленький Шото был успешным творением. А он даже измывался над тем успешным творением. Я много раз видел, как он это делал. У Старателя нет ни капли сочувствия. В глубине души он зависим от всеобщего внимания. Человек, который купается в своей мелочности и самомнении. Разве такой человек должен называть себя героем? Те, кто составляет компанию Старателю, ничем не отличаются.       Картинка сменяется кадром, где Ястреб протыкает Твайса своим пером. В этой реальности всё произошло иначе.       – Возьмите, например, Ястреба, героя номер два, – продолжает голос Даби. – Этот плачущий злодей, который пытается сбежать. Я сделал всё возможное, чтобы защитить его, но Ястреб пронзил его без каких-либо колебаний.       Зрители снова видят Даби. В этот раз ликующий с белыми волосами на спине Гигантомахии.       – Чтобы выслужиться перед нами Ястреб даже убил героя… а конкретно героя номер три, который восстанавливался после своих травм. Он убил Бест Джинса. То убийство ни на секунду не взъерошило ему перья, раз уж насилие уже успело укорениться в его жизненном укладе. Да и неудивительно. Учитывая то, что его собственный отец был серийным грабителем и убийцей… злодеем. Именно поэтому прошлое Ястреба и его настоящее имя скрывали. Самое интересное, что именно Старатель поймал его отца. Может быть, это было той связью… и какой-то поворот судьбы, что свели двух этих людей вместе.       Очередное переключение на кадры из того видео признания. И безумный взгляд Даби, устремлённый прямо в камеру.       – Я не мог этого позволить! Эти отвратительные люди со скелетами в их шкафах… Они скрывали всё это под маской справедливости! Но они на этом не останавливаются! Они называют себя «героями» и продолжают обманывать всех! Я просто хочу, чтобы вы все остановились и подумали! Единственные, кого защищают эти «герои» – это самих себя! Со всем своим внутренним уродством, они используют вас, чтобы вы их обеспечивали своей защитой! Одобрением! Восхищением!       Видео резко выключается. Экран гаснет. Зеро стоит с дикой улыбкой на губах и довольствуется реакциями присутствующих.       Наступает просто мертвейшая тишина. Инферно держится за свои щёки и смотрит вниз. Он перестал смотреть где-то на половине. Сейчас он на грани окончательно сойти с ума. Не видит реакций семьи. Не знает, какими глазами они уставились на экран. Боится прочесть на их лицах ужас и отвращение. В ушах стоит противный звон. А где-то внутри него все органы сдавливаются непонятными чувствами, которые сложно назвать. В голове проскальзывают все воспоминания из прошой жизни. В том числе о том, как он убивал людей.       – Значит твоя причуда – перемещение не в пространстве, а в мультивселенной!? – сквозь звон и вакуум доносится голос Ястреба, который начинает говорить с Зеро, пока все остальные отходят от шока. – И это ты подкинул нам фотографию Даби!?       – Я её только достал из другого мира, а подбросил Дзакура! – отвечает Зеро. Его тембр кажется максимально противным.       – И ты думал, что увидев эту фотку, мы не догадаемся, что и видео это найдётся!? Помнишь вчерашнюю пресс-конференцию!? То, что для тебя было шагом к установлению диктатуры Даби, для нас было сглаживанием углов к этому выступлению! Но даже если мы не знали, от кого именно этого ждать, мы всё равно были готовы!       – Да ну? Действительно?       Инферно начинает тяжело дышать, сильнее сжимая свои щёки, на которых он до сих пор чувствует скобы. Он не может отделаться от этого ощущения. Паника и страх смешиваются в единое целое, создавая абсолютно новую эмоцию, которая сдавливает в груди сильнее, чем любой огонь. Страшно, настолько страшно, что это приводит в ужас. И вдруг с губ срывается смех. Непонятно откуда. Отчание, которое превращается в жёсткий, дикий хохот психа-шизоида. Такой истерический смех, что стоящие рядом Шото и Старатель делают шаг назад от него. А потом прилетает пощёчина от Ястреба.       – Восхитительно! – произносит Зеро. – Я буду вечность тобой восхищаться, Даби! Люди всегда выбирают любимого персонажа, который вызывает больше всего сочувствия. И чаще всего это главный злодей с тяжёлой судьбой. Именно поэтому я делаю это, Даби! Давай же, покажи всем свою сущность! Этот мир я решил подарить тебе!       – Да заткнись ты, ублюдок! – выкрикивает в ответ Инферно. Вокруг него появляется синее пламя, которое начинает оставлять следы на его оголённых руках.       – Давай станцуем вместе на сожжённых костях этого мира!       – Я станцую на твоих сожжённых костях! – выкрикивает Инферно, после чего быстро разгоняется и подпрыгивает вверх.       В этот момент его никто не в силах остановить. С глаз текут непроизвольные слёзы, которых герой даже не замечает. Они испаряются, оставляя после себя ожоги, которые не только пекут, но ещё и щиплют. Но вместо того, чтобы попасть по Зеро, перед ним появляется Дзакура и прикрывается пеленой белого огня.       – Тойя! – кричит Ястреб.       Кейго, не думая, бросается вперёд и хватается за горящего Инферно. Со спины обнимает его и тянет назад. А Тойя начинает кричать.       – Отпусти! Я сожгу! Сожгу их до тла! Нельзя было менять прошлое! Нужно было убить Дзакуру! Он должен сдохнуть!       – Тойя! Тойя! Не забывай, для чего мы здесь!       – Ну же! Убей меня, Даби! – выкрикивает Дзакура, раскрывая свои руки в приглашении.       Инферно пускает в его сторону синее пламя, но оно не доходит до своей цели, потому что Ястреб резко тянет его назад. Они сваливаются с головы Гигантомахии. Тойя теряет контроль над своим пламенем. Горит, не переставая, а вместе с ним и Ястреб, который продолжает его удерживать. Вдруг появляется лёд, который замораживает всё вокруг в том числе и Тойю с Кейго. Шото. Глыба через несколько секунд раскалывается и из него выходит сильный поток синего пламени, но сразу гаснет. Снаружи замороженная корка выглядит просто потрескавшейся, но внутри растаяло вокруг Тойи и Кейго.       Снаружи слышен звук самолёта. Выход Бест Джинса, которого с минуту назад похоронили. Но Тойя сейчас не просто в ледяном коконе, он ещё и в своём собственном. Уши закладывает. Парень тяжело дышит. Чувствует боль от всех новых ожогов. Тойя кашляет. Сейчас он не понимает, кем является: герой Инферно или злодей Даби. Ему сложно назвать себя хотя бы одним из них. Из глаз продолжают течь слёзы, не переставая. Парень не заметил, когда они начались и не может их остановить. Даже звуки тросов снаружи не помогают прийти в себя. Даже руки Ястреба, которые всё ещё чувствуются, не спасают ситуацию. На этот раз истерика, или как ещё это можно назвать, набирает колоссальные обороты.       – Не забывай, ради чего мы здесь.       – Ради твоих крыльев, – выдаёт Тойя. Всё его тело сотрясается от дрожи и отчаяния.       – Нет, мы здесь ради исправления твоих ошибок.       – Ты сказал, что использовал меня, как предлог вернуть свои крылья! – выкрикивает парень, срываясь на хрип. Бьёт кулаком по разрушенному бетону и пламенем отбрасывает Ястреба от себя. – Ты такой же эгоист, как и я! Как и Старатель! Как все эти чёртовы герои!       – Да я так сказал, потому что знал, что ты никогда не примешь правду! – выкрикивает Кейго. Сейчас он не смеет прикоснуться к Тойе, но сами слова заставляют посмотреть на него. – Я сказал, что выбрал тебя, потому что из-за тебя лишился крыльев, потому что ты перекрыл путь Старателю к Все-за-одного! Но это была ложь! И ты уже замечал, что в моих словах была брешь! Я соврал, потому что знал, что тебе проще поверить в мою циничную натуру, чем в правду!       Дыхание перехватывает. Грудную клетку стягивает ещё сильнее. Сейчас он узнаёт, что ему солгали. Это тоже бьёт по голове. Обман, какой бы он сладким ни был, всегда отдаётся неприятным колющим чувством.       – Правда в том, что я выбрал не тебя, а программу реабилитации ради тебя!       Тойя застывает, приоткрыв рот. Сейчас он понятия не имеет, как реагировать. Однако весь страх и паника медленно отступают. Дыхание снова ровное и спокойное. Сердцебиение… в норме. Звуки теперь слышны отчётливо. Вне ледяного кокона грохочет битва. Кажется, повылазили ещё ному, которые по силе чуть слабее того, что был в Кюсю. Слышно даже то, как кто-то кричит, что Лига Злодеев уходит. А Тойя так и продолжает в шоке смотреть на Ястреба. У него на лице куча ожогов. Куртка обгорела и даже снята. Валяется где-то рядом. Руки тоже обгорели. Они чуть не сгорели вместе. А в мыслях вертится: «он спас меня, но зачем?»       – Посмотри, чего мы достигли, – произносит Кейго. Его взгляд серьёзный, но в нём есть какая-то доля теплоты. – Ты снова общаешься с семьёй. Старатель на пути искупления. Ты всё ещё никого не убил. Стал героем номер один, даже если таким образом хотел наказать отца. А сегодня! Вместо тысячи погибших в городах на пути Гигнатомахии, мы минимизировали этот ущерб! Из двадцати городов эвакуировать не успели лишь два! А ведь это был твой приказ! Это ты приказал организовать эвакуацию в других городах! Ты спасал людей, не потому что должен был! А потому что сам хотел! – Кейго подходит, а следом тыкает пальцем в чужую грудь. – Ты герой чистого пламени Инферно.       – Было дерзко назвать себя героем чистого пламени, – вдруг бурчит Инферно, призадумавшись над этими словами.       – Ну ты сделал акцент на том, что твоё пламя синее, а это признак того, что в нём нет примесей, – тут же обозначает Ястреб, мягко улыбнувшись. Явно понимает, что Тойя уже пришёл в себя.       – Надо будет сказать, чтобы звали героем синего пламени, а не чистого, – подмечает Инферно, поднимаясь с земли.       Пора покидать этот кокон. Поэтому Тойя пускает поток огня в одну из сторон и тут же плавит лёд, делая проход. Вместе с Кейго они выходят. Видно, что битва уже окончена. Все ждут лишь того, когда же Тойя и Кейго покажутся из свокго укрытия. Здесь больше нет суеты из-за сражения. Разве что на земле сидит задержанный Мистер Компресс. А за спиной валяется спящий Гигантомахия. У него уже отобрали радиоприёмник. Первым делом Инферно подходит к Шото и треплет его по волосам.       – Спасибо за спасательный лёд, – произносит Тойя.       – Я не мог дать тебе сгореть, – отвечает Шото. – Но Лига ушла.       – Иначе быть и не могло, так что это не ваша вина, – говорит Инферно, мягко улыбнувшись брату.       – Сейчас важно другое, – произносит подошедший к ним Бест Джинс. – То видео… это правда?       – Да, – отвечает Тойя, не колеблясь. Но рука невольно всё равно прикасается к щеке, чтобы проверить наличие скоб.       – Значит ли это, что вы знали и об отставке Всемогущего? – Бест Джинс выглядит таким серьёзным, что Инферно невольно сжимается под его взглядом.       – Знали, – обозначает Ястреб. – Но изменение будущего штука серьёзная. Приди мы на помощь Всемогущему, мог бы пострадать кто-то другой. Взамен на это мог кто-то даже умереть. Кроме того, даже с нашей помощью, он бы ушёл в отставку на следующий день, но уже не как герой. Мы не могли предотвращать крупные события, потому что за них нужно серьёзно платить. Даже то, что мы сделали из Даби Инферно, привело к тому, что на его место в Лиге Злодеев появилось целых два новых злодея: Зеро и Дзакура       – Я не успел сказать Тоге, что Твайса убил Зеро… – проговаривает Инферно, хлопнув себя по лицу.       И вдруг на спину Тойи кто-то запрыгивает. Все резко напрягаются. Под ногами всех присутствующих появляется белая дымка: предупреждающий знак. А ещё голос Зеро на ухо:       – Я пришёл за тобой, мой идеал.       Ястреб пытается схватиться за кое-как уцелевшее длинное перо, однако он вдруг на пару сантиметров погружается в дымку, поэтому замирает.       – Не советую кому-либо что-то делать. Кто знает, куда вас закинет? Вдруг вы попадёте в апокалипсис, в котором человек, что должен дать людям новую надежду, умер прошлой осенью? – заявляет Зеро, как бы показывая своё превосходство в этой ситуации. – Я лишь хочу забрать этого идеального лидера, – обозначает он, а следом вдруг облизывает ухо Тойи, от чего он морщится и отклоняет голову. – Ну же, Даби, я хочу сделать из тебя не просто лидера, а буквально Бога! Все-за-одного мечтает стать «Символом Страха», но ты лучше него! Ты идеален во всём! Даже в истерике ты способен следовать своему шикарному плану. Даби, пойдём со мной, ты и только ты станешь для этого мира Всесильным Богом Войны и Мудрости!       Инферно даже не знает, как поступить. Он понимает, что если откажется, то Зеро может всех этих людей отправить в апокалипсис. А если согласится, то рано или поздно сорвётся и снова станет тем Даби. Поэтому взгляд Тойи направляется на Ястреба. Вдруг у него есть какой-то план.       – Нет уж! Тогда мы просто вернёмся в наше будущее! – заявляет Ястреб, а следом быстро поднимает руку и с лёгкой секундной заминкой щёлкает пальцами.       Тела Кейго и Тойи резко падают на землю. Тишина заполняет пространство. Даже птицы не поют. Все в шоке смотрят на замершие фигуры, что упали совершенно произвольно.       – Нет! – восклицает Зеро, сразу же начиная трогать и щупать лицо Тойи. – Нет-нет-нет-нет! – повторяет он, изучая Инферно от и до. Касается шеи там, где должен быть пульс. Пару секунд молчания, а потом он резко отпрыгивает от тела. – Он… он мёртв! Мёртв! Нет! Нет! Не может… не может быть! – он хватается за голову. Белая дымка рассеивается под ногами всех присутствующих. Бест Джинс тут же атакует Зеро нитями своего костюма, а Шото использует ледяную атаку. – Я его верну! – выкрикивает Зеро. Ни одна из атак его не достигает, он проваливается в белую дымку.       – Они… правда мертвы…? – доносится голос Старателя, который смотрит только на тело своего сына.       Гнетущая тишина распространяется ещё сильнее. Отсутствие звуков птиц лишь больше подавляет обстановку. А потом вдруг каркает ворона, добавляя жути моменту.       – Он ушёл, – вдруг произносит Шото. – Долго вы ещё будете притворяться мёртвыми?       – А? – Инферно поднимает голову. – Что нас выдало?       – Ты стал падать с небольшой задержкой, и я заметил, как ты использовал на себе иней, чтобы замедлить пульс, – отвечает Шото, а следом Ястреб переворачивается на спину и начинает смеяться.       – Ну его же провели! Господи, так по-детски провести такого гения! – произносит Кейго, заходиться в практически истерическом хохоте.       – Дебилы, – выдаёт Старатель.       – Эй! – слышится голос какого-то героя издалека. – Вам нужна помощь!? Раненные есть!?       – Этих сразу в дурку! – отвечает тому герою Бест Джинс, указав на Кейго и Тойю.       Теперь уже смеяться начинает Инферно тоже. Реакция Бест Джинса просто бесценна. Хохоча, парень принимает сидячее положение. А потом вдруг Старатель резко заключает его в объятия. Тойя замирает, не ожидав ничего подобного.       – Чёрт, у меня коммуникатор сломан, – произносит Ястреб, пока Инферно пытается понять, что происходит с этим стариком.       – Возьми мой, – говорит Джинс, передавая свой прибор коллеге.       – Спроси про Полночь, – произносит Тойя, посмотрев на Кейго. Хотя при этом всё ещё не совсем понимает, почему Энджи его вдруг обнял.       – Мэра, есть новости по Полночь? – Ястреб тут же связывается с Уставшим Мэрой. – Говорит, жива и сейчас доставляют в больницу, – передаёт Кейго, смотря на Тойю, а потом снова обращается к Мэре. – Запускай наше видео.       – Что за видео? – спрашивает Бест Джинс.       – Можем посмотреть по пути в больницу, – говорит Кейго.       – Если ты ещё раз притворишься мёртвым, я сам тебя убью, – произносит Энджи, всё ещё обнимающий Тойю. И тут приходит осознание, что Старатель просто испугался за сына, именно поэтому сейчас прилип к нему. Инферно мягко улыбается, отойдя от шока, и обнимает отца в ответ. В этот момент Шото тоже к ним подходит и обнимает. На самом деле парень очень боялся, что все они отвернутся от него, когда узнают о том, с каким прошлым он борется.       – Ты слишком много держал в себе, – проговаривает Шото тихим и спокойным голосом.       Кажется, где-то недалеко Бакуго и Мидория уже без сознания. Эвакуация раненых продолжается. Всех сразу же везут в больницу. С руин больницы Джаку всех пострадавших перевозят на вертолётах. Понадобилось как минимум пять воздушных судов, чтобы эвакуировать людей и доставить в Центральную больницу Токио. К моменту, когда отбывает вертолёт с Инферно, видео уже закончили транслировать, а в интернете появилась запись. Здесь, кроме самого Тойи, находятся также Старатель, Ястреб, Бест Джинс, который скорее, как сопровождающий, Шото, Мидория, Бакуго и ещё парочку не сильно раненых героев. Только Деку и Динамит находятся в лежачем положении. Остальные способны сидеть. В то же время два врача оказывают всем по очереди первую помощь после того, как заканчивают с самыми тяжёлыми.       Как только Кейго обрабатывают ожоги, он берёт планшет у Бест Джинса и находит то самое видео, уже выложенное в интернет. На нём уже миллионы просмотров, хотя прошло от силы полчаса. А название у него: Документальный фильм «Адская семейка Тодороки».

***

      

Зимой.

      В кадре появляется Инферно. Точнее спина. Его волосы ещё чёрные, но уже становятся заметны белые корни. Он не в геройском костюме, а в обычной одежде. Кофта и штаны. На руках даже привычных перчаток нет. Шрамы от ожогов покрывают его руки от кончиков пальцев до локтей. Это видно по закатанным рукавам. Парень поднимается по лестнице. Заканчивается пролёт, он поворачивается боком и замечает камеру. У него в руках оказывается банка с кофе.       – Ты что делаешь, придурок? – спрашивает Тойя, смотря куда-то чуть выше объектива.       – Нужно снять видео-ответку на твоё видео-разоблачение, – слышится за кадром голос Ястреба.       – А нах** ты сейчас снимаешь? – выдаёт Инферно. На моменте мата звучит цензурный писк.       – Мне кажется, самым верным будет после того видео показать тебя настоящего, – отвечает Кейго.       – Твоё счастье, что у тебя сегодня день рождения, – раздражённо произносит Тойя, продолжая подниматься по лестнице вверх. – Людям не понравится, если они увидят меня настоящим.       – Понравится не настоящий ты, а твоя честность. К тому же, ролик может оказаться и не нужным. Но чисто для подстраховки сделать можно, – подмечает Ястреб, продолжая подниматься по лестнице за напарником. А следом он переводит объектив на себя. – Всем привет, я Кейго Таками, всё ещё не вступивший в должность глава Комиссии по безопасности. А это, – он снова наводит камеру на спину Инферно, когда тот проходит уже следующий пролёт лестницы, – Тойя Тодороки, несостоявшийся злодей, который хотел убить собственного брата, чтобы увидеть, какое у отца будет лицо.       – Заткнись.       – А я, что, не правду говорю? – произносит Ястреб, явно провоцируя Инферно. – Ты тот самый Даби, который даже погоду заставил измениться своим самоубийственным пламенем.       Инферно недовольно фыркает.       – Ты можешь и не вставлять это всё в готовое видео, – подмечает Ястреб.       – Я?       – Ну я точно не смогу заняться этим, так что оно ложится на твои плечи.       Тойя снова недовольно фыркает, открывая дверь на крышу. Ветер бьёт в лицо, так что становится видно, что его кофта и волосы слегка развеваются. Они выходят и садятся на самый край.       – Скажи на камеру, почему ты согласился на программу реабилитации злодея? – произносит Ястреб, разрывая между ними тишину.       – Только не смейся, – говорит Инферно.       – Хорошо. Я постараюсь.       – Я хотел сказать Шото, что мне тоже нравится холодная соба, – говорит Тойя, посмотрев куда-то выше объектива камеры, а потом и в сам объектив. – Чёрт, я не могу в неё смотреть, она меня смущает.       – Тогда смотри на меня.       – Хорошо-хорошо. Давай ещё раз. Кхм, – небольшая пауза, как будто этой заминки и не было. – Вся семья Тодороки приходила ко мне. И перед уходом Шото спросил, какое блюдо мне нравится. Всё, что я мог ответить ему в тот момент – это «соба». Но мне очень хотелось уточнить, что мне нравится именно холодная, – Инферно смотрит немного выше камеры. Проходит несколько секунд. – Не смей ржать! – но в следующую секунду Ястреб уже смеётся.       Потом кадр сменяется. Тойя с уже совсем белыми волосами крупным планом. И снова в чём-то гражданском, а не в геройском костюме. Он смотрит в объектив и выглядит слегка неловким.       – Ладно, попробуем, – произносит Инферно, после чего переворачивает камеру. На экране появляется обычная спальная комната. В кадр попадает кровать, на которой видно, что одеяло немного подгорело. – Эм… это… я… кошмары когда снятся, я иногда самовоспламеняюсь, – объясняется Тойя, а затем направляется на выход из комнаты.       В объективе мелькают коридоры. Тойя идёт не быстро. Выглядит скованным. Потом он заходит на кухню. Замечает там Старателя в обычной майке и штанах. Стоит у плиты.       – Энджи, Энджи, – говорит Тойя. Тот оборачивается и смотрит хмуро сначала на сына, потом на камеру в его руках. – Скажи что-нибудь хорошее.       – Эм… – Старатель запинается, явно не зная, что ему сказать.       – Погоди, а что ты делаешь? Пахнет гарью… – произносит Инферно, быстро подходя к отцу. Объектив наводит на сковородку. Омлет. Тойя тут же отпихивает Энджи от плиты. – Подержи, – и впихивает ему камеру в руки, а следом берётся за лопатку. – Господи, просто не подходи к плите. Ты же только и знаешь, как жарить, а как убавить огоньку – тебя не научили, – бурчит парень, пытаясь исправить подгорелый омлет. – Я надеюсь, ты этим себя накормить решил.       – Нет, я… – Старатель, находящийся за кадром, звучит весьма неловко и смущённо. – Фуюми сегодня дома, поэтому я хотел приготовить ей завтрак.       – Тупая идея, горе папаша, – выдаёт Инферно, а следом перекладывает сгоревший омлет на тарелку, после чего начинает делать новый. – Сам это ешь.       – А… камера?       – Ястреб предложил заснять документалку про нас для нашей новой эры честности.       – А разве ты не назвал это «эрой двух лидеров»?       – Я так сказал, чтобы нас перестали называть символом мира. Сам подумай. С такой семейкой, как у нас, и символом мира? Да мы скорее испепелим этот мир.       От Энджи доносится хмурое хмыкание. Тойя стоит у плиты, продолжая колдовать над омлетом. Через пару минут он уже готов и красивенький лежит на тарелке. И тут раздаётся голос Фуюми.       – Доброе утро!       Объектив наводится на неё. Она в домашней одежде стоит в дверях, подняв руку. Волосы выглядят растрёпанными. На лице улыбка, но глаза сонные. Заметив камеру, она удивлённо смотрит на неё.       – Энджи приготовил тебе омлет, – произносит Тойя. Он показывается в кадре. В руке у него тарелка с идеальным завтраком, которую он ставит на стол.       – Вон тот? – спрашивает Фуюми, указывая пальцем куда-то в сторону камеры, но немного левее. Старатель не догадался повернуть туда камеру.       – Нет, вот этот, – обозначает Тойя, показывая на тарелку на столе.       – Этот ты готовил, а тот готовил папа, – подмечает Фуюми, словив брата на маленькой лжи.       – Ну ладно, да, это я приготовил, – и Тойя поднимает руки вверх. – Не мог позволить ему накормить тебя угольками.       Фуюми хихикает, а следом идёт к столу и садиться за него. Тойя пододвигает к ней ближе тарелку с омлетом и вручает ей столовые приборы. Дальше Инферно забирает камеру у Старателя и тоже садится за стол, снимая, как Фуюми ест.       – Кофе будете? – доносится голос Энджи и шуршание за кадром.       – Да, – отвечает Инферно, наведя камеру на отца, который отходит от открытой кофеварки.       – Я тоже буду, – произносит Фуюми. Тойя снова наводит на неё камеру. – Что ты делаешь?       – Снимаю документальный фильм о нас, – говорит Инферно.       – Что!? Но я же абсолютно растрёпанная! Ты должен был предупредить!       – Чем естественнее, тем лучше, так что забей. Лучше скажи что-нибудь хорошее.       – Ой, вчера… – начинает Фуюми, а дальше начинается ускоренная перемотка. Видно, что говорит она очень много. За это время Энджи успевает сделать четыре кофе, три из них поставить на стол и сесть рядом с Фуюми. Также видно то, как внимательно он сейчас слушает дочь.       Ускоренная перемотка заканчивается. Фуюми продолжает что-то болтать о детях в школе. А Инферно поднимается со своего места.       – Отнесу кофе Нацу, – говорит Тойя, беря последний кофе.       – Он может быть не рад камере, – подмечает Фуюми.       – Пусть разозлится, но всё же будет настоящим, – отвечает парень и уже выходит в коридор.       Он наводит камеру на себя и показывает кружку, которую несёт. А потом вдруг осматривается по сторонам.       – Какая-то ирония. Только сейчас заметил, что пламенный герой живёт в деревянном доме, – говорит он.       Останавливается рядом с комнатой. Тяжело вздыхает и стучит рукой с камерой. Естественно в этот момент весь кадр трясётся. Слышится какой-то шум. Через несколько секунд дверь открывается. Тойя продолжает держать объектив, наведённым на себя.       – Кофе для тебя, – говорит Инферно, протягивая кофе вперёд.       – Я пью из другой кружки.       – Прости, не знал, – отвечает Тойя, почесав затылок уже свободной рукой. Нацуо забрал кружку.       – Это что? – спрашивает младший брат, а взгляд Инферно тут же направляется на камеру, потом снова на Нацуо.       – Пытаюсь снять документальный фильм о нас. Скажи что-нибудь хорошее.       – Хорошее? – голос Нацуо становится раздражённым. – Иди нах** со своим хорошим! – характерный писк перекрывает нецензурное слово. Тойя поворачивается куда-то назад в коридор.       – Энджи, почему твой сын матерится!?       Из глубины коридора доносится звук, означающий, что что-то разбилось.       – Бл***! – приглушённый голос Старателя, который перечёркивается цензурой.       – Понятно, это в него, – бурчит Тойя, после чего снова смотрит на брата. – Ну не будь таким грубым.       – Не спрашивай у меня про что-то хорошее, урод! – разгневанный Нацуо тычет Тойе пальцем прямо в лицо. – Только ради хорошей картинки я не стану рассказывать о том, какая мы прелестная семья!       – Нет же, я не хочу, чтобы ты говорил о том, какая мы хорошая семья. Если у тебя нет ничего хорошего, то просто обматери меня и Энджи. Так точно станет лучше.       И следующая речь Нацуо звучит под аккомпанемент непрерывной цензуры. А потом он громко хлопает дверью прямо перед носом Тойи. Инферно хмурится на камеру, смотрит в экран.       Кадр сменяется. На экране снова Тойя, а рядом с ним хмурый Нацуо. Они сидят на кровати в комнате младшего. Старший держит камеру так, чтобы было видно обоих.       – Мы, короче, поболтали, и теперь я стану шафер на его свадьбе, – выдаёт Тойя, похлопав по плечу Нацуо. А тот резко краснеет от смущения.       – Да ты совсем!? До свадьбы ещё далеко!       – Рано или поздно же будет, – тут же подмечает парень, посмотрев на брата.       – А сам-то! Ты старше меня на пять лет! Когда сам планируешь жениться-то?       – Ну, такие, как я не женятся.       – Такие, как ты? Придурки, сбегающие из дома в тринадцать?       – Эм… нет, я имел в виду другое. Я имел в виду, что мне нравятся парни, а у нас в стране нельзя заключить однополый брак.       – А? – по Нацуо видно, что он в шоке. Застывает и бегает глазами по Тойе, как будто пытаясь понять, шутка это или нет. Даже кидает взгляд на камеру. – Ты пиз**шь.       – Ну блин, просил же не материться на камеру. Мне потом всё это запикивать.       – Культурных слов нет, извиняй, – выдаёт Нацуо. – Но серьёзно? Ты и… парни?       – Сначала мне было вообще плевать на свои предпочтения. Я даже думал, что помру девственником. А потом переспал с Ястребом.       – Так вы… это… говорите, что вы не друзья, потому что вы… типа вместе?       – Что? Нет! Мы говорим, что мы не друзья, потому что это вошло в привычку! Изначально мы были врагами. Сейчас мы… друзья с привилегиями.       – Чувак… – Нацуо вдруг отодвигается от брата.       – Эй! Ну ты чего? Подумаешь брат – гей!       – Мне хорошо жилось без этой информации.       Тойя шумно цокает, а следом поднимает вторую руку к камере. Кадр снова сменяется.       Лицо Тойи на весь экран. Однако в этот раз у него на шее уже заметна маска от геройского костюма. Он отходит и сразу становится видно, что он в своём геройском костюме. У него за спиной Шото. Помещение, в котором они находятся, больше похоже на пустую коробку.       – Мы не повредим камеру? – спрашивает Шото.       – Она огнеупорная. Твой огонь точно выдержит, – отвечает Тойя, начиная разминаться.       – А твой? – интересуется младший, тоже начиная разогреваться.       – У меня даже огнеупорные коммуникаторы не выдерживают. Но мы здесь ради тренировки моего льда и твоего огня. Так что е*ашь меня льдом за каждое использование огня.       На видео начинается ускорение. Обычная тренировка боем, не переходящая во что-то серьёзное. Тойя и Шото тренируют свои слабые стороны. Но в принципе большую часть этого спаринга Тойя просто уклоняется от огня Шото или пускает лёд по полу. В какой-то момент они прекращают. Говорят о чём-то. На экране появляется надпись «даём друг другу советы». И потом снова тренировка. Так до тех пор, пока они не останавливаются. Тойя бежит к камере. На экране к этому моменту уже появляется небольшая копоть. Инферно протирает линзу, а следом кадр сменяется.       Ресторан. Шото и Тойя сидят друг напротив друга и едят. У обоих по порции собы. Камера больше направлена на Тойю. А у него за спиной окно и видно, как рядом с машиной стоит Сотриголова. Очевидно, он приглядывает за своим учеником.       – Как дела в школе? – спрашивает Инферно, смотря на младшего брата.       – Отлично, – коротко отвечает Шото.       Оба сёрбают. Тойя усмехается. Трапеза продолжается в молчании. Поэтому здесь снова ускорение на видео. Пока еда не заканчивается в тарелках.       – Следующий раз, когда будешь дома, я сам буду готовить собу на всех, – говорит старший, расплачиваясь с официантом за еду.       – Ты вкусно готовишь.       – Фуюми говорит, что Нацуо тоже неплохо готовит, но он перестал это делать, потому что на кухне появился я.       – Мне она сказала, что тоже меньше стала готовить, потому что это начал делать ты.       – Не знаю, когда во мне появилась эта привычка, но живя с Ястребом, всё время готовил я. Сам он предпочитал заказывать доставку. А потом я понял, что мне просто нравится готовить.       Шото кивает головой, обозначая, что понимает брата. Но теперь ему уже нечего ответить.       – Ладно, тебе уже пора возвращаться в школу, а то тот мужчина за окном скоро мне бошку открутит, – выдаёт Тойя, специально показывая рукой на Сотриголову за окном. Шото чуть улыбается на эти слова.       После этого экран становится чёрным.       Появляется Инферно, сидящий перед камерой в своей комнате дома. Его образ сейчас максимально домашний. Растрёпанные волосы. Глаза немного красные и сонные. Мешки под ними. Тусклый свет в комнате. За окном тёмная ночь. Тойя убирает руку от камеры и откидывается на спинку стула. Он тяжело вздыхает и некоторое время просто молчит, смотря куда-то вниз.       – Сегодня двадцать седьмое февраля, – начинает Тойя, посмотрев в камеру. – То, что вы видели до этого, снималось в январе. А встреча с Ястребом так вообще в декабре. У него день рождения двадцать восьмого декабря. Сейчас он активно выполняет задание от Комиссии по безопасности. Я никогда не был болтливым типом, не то, что Кейго.       Тойя снова молчит, опустив голову. Видно, что просто подбирает слова.       – Сейчас три часа ночи, и я снова проснулся от кошмара. Каждую ночь мне снится одно единственное мгновение. Я горю. Боли больше не чувствую. Лечу на отца. И говорю ему истошным голосом: «папа, посмотри на меня».       По щеке Тойи скатывается слеза, которую он сразу же смахивает. А потом прокашливается.       – Это не просто сон, а реальное воспоминание. Я был настолько одержим этим, что мне было плевать, что моё собственное тело уже было обуглено. Всё, чего я хотел, это чтобы отец посмотрел на меня. А потом Ястреб со своей программой реабилитации. Мне было противно каждый день видеть своего жалкого отца на инвалидной коляске. И я согласился изменить своё прошлое. Вернувшись назад, я оказался в моменте, когда моя мать пыталась остановить меня от очередного побега на гору Секото. Она делала это словами, а не тянула обратно. В тот момент я понял, что она пыталась мне помочь, но мы просто не слушали друг друга. А юношеские эмоции ещё взяли надо мной верх, и я снова нагрубил ей. С тех пор прошло одиннадцать лет, а я до сих пор не ходил к ней, до сих пор не извинился. Даже не уверен, имею ли вообще право жить в этой семье после того, как… хоть и в другой реальности, но всё же пытался всех их убить. Сейчас, когда Ястреб дал понять, что реабилитация окончена… я даже не знаю, что делать со своей жизнью.       Опять молчание. Инферно откидывает голову назад, будто сдерживая свои слёзы.       – Я хочу сделать всё, чтобы отец не стал инвалидом, но не уверен, что должен быть рядом в тот момент, если просто обязан сразиться с Дзакурой и победить. Он должен был стать моей первой жертвой. А теперь он играет мою роль в Лиге Злодеев. Как же это отвратительно.       Тишина. Тойя тяжело вздыхает. А следом выпрямляется и тянет руку к камере. На экране высвечивается короткая фраза «конец».