Branch: HotWings

      Инферно открывает глаза и сразу же видит перед собой потолок больничной палаты. Чувствуются бинты на своём теле. Перевязан он в районе груди, торса, так же ещё частями перевязаны руки и бёдра. На левом крыле носа аккуратный квадратный пластырь размером с почтовую марку. В разгаре битвы пирсинг расплавился и оставил вместо себя ожоги. На месте пирсинга в ухе ощущается узкая полоска марли – пустые отверстия в хряще всё равно воспалились, не выдержав натиска огня. До ушей доносятся звуки телевизора, поэтому парень сразу же немного приподнимается, принимая полулежащее положение. Рядом с его койкой сидит Ястреб и жуёт куриную ножку. Сам он тоже в больничной одежде.       – Доброе утречко, – проговаривает напарник, заметив движение рядом. На телевизоре идёт новостная программа. Ему в ответ доносится невнятное мычание. – У меня, кстати, ранения не такие серьёзные, так что меня сегодня же и выписывают, – подмечает Ястреб, прекрасно зная, что пламенный герой не станет спрашивать. Сам же номер один не задаёт вопросов, потому что знает, что этот птенчик и так сам всё скажет.       Потом Инферно замечает в той же палате на другой кровати Старателя. Он ещё не проснулся. Можно пока дышать спокойно. По крайней мере, никто не станет пытать его вопросами. Сейчас, когда второй номер один осознаёт, что выживший первенец вполне может быть прямо здесь, это просто необходимый глоток воздуха.       В палате приятно морозно. По крайней мере, брюнет, который лучше переносит холода, вполне комфортно находится в такой обстановке. Он даже немного откидывает одеяло, а то ещё и на ожоги давит, что слегка жжётся. Кажется, герой чистого пламени больше покалечился сам, чем получил ранения от ному. Ожоги на груди от пластин на костюме. Повязка в районе торса от удара ному. И ещё несколько ожогов в районе плеч и бёдер. Примерно в том же месте у него на экипировке были пластины. Сам костюм жалко. Он был сделан под жар Инферно, но крупица льда открылась совсем недавно. То, что «иней», а именно так он назвал более слабую версию льда, пришлось использовать в битве с ному, не самое лучшее стечение обстоятельств. Конечно, он попытался использовать его только на себе, ну и ещё охладил Старателя, хотя всё ещё не уверен, что никто не заметил.       – Слушай, а мой иней никто не видел? – спрашивает Инферно.       – Не-а. Даже врачи не особо поняли, как твой костюм стал хрупким, – подмечает Ястреб, продолжая выгрызать эту косточку.       – Это что-то вроде секретной техники? – вдруг подаёт голос Старатель. Видимо, проснулся и никто не заметил.       – Да, – отвечает Инферно, чувствуя, что должен объяснить Старателю то, что использовал на нём. – Она пока не идеальна. Да и придерживаю на случай столкновения с Дзакурой. Он не стал продолжать нападение, поэтому раскрывать карты не пришлось.       – Откуда у тебя этот иней? Это какое-то устройство?       – Секретная техника на то и секретная, чтобы никто не знал её сути, – в то же мгновение вмешивается Ястреб. А потом быстро вытирает руки влажной салфеткой. Напряжение в палате лишь нарастает. Воздух становится практически осязаемым. Поэтому молчание затягивается.       – Два пламенных героя номер один, не смотря на соперничество, объединились и одолели ному в Кюсю. В конце битвы они встали в победоносную стойку вместе, – вещает ведущая по телевизору. На экране показывают фотографию, где раненные герои опираются друг на друга.       – Ой, да ладно! – возмущается Инферно. – Его же я отмутузил, а Старатель только добил!       Ястреб смеётся от этих слов. При этом молчание Старателя становится лишь тяжелее. От него доносится тихое, едва различимое хмыканье.       – Вы оба обязаны признать, что без моего участия, вы бы не ощутили этого триумфа, – подмечает крылатый, беря в руки яблоко и ножик из контейнера. Он начинает аккуратно очищать фрукт.       – Слишком много пафоса для того, кто работает в поддержке, – выдаёт Инферно, закатывая глаза от чужого высказывания.       – А ты сам как-нибудь попробуй. Минимум нервов, ноль ранений. Сплошные плюсы, – отвечает напарник, усмехаясь. Инферно фыркает. А потом Ястреб вдруг протягивает ему дольку. Само яблоко очищенно не до конца. Кожура торчит треугольником. – Зайчик, – заявляет этот неугомонный придурок детским и легкомысленным тоном.       – Я ребёнок, что ли?       – Ну… да.       – Ты младше меня.       – Всего на год. Не существенная разница. Просто заткнись и бери, – тараторит быстро Ястреб, затыкая рот Инферно этим куском. – И тебе тоже, – говорит он и протягивает такой же ломтик Старателю.       – Спасибо, – выдавливает из себя мужчина, принимая еду.       – О, слышал? Слышал? – Ястреб тут же оборачивается на Инферно и практически нависает над ним. Энтузиазм выплёскивается вместе со слюной, которую раненный герой почувствовал у себя на лице. – Он умеет говорить «спасибо» в отличие от тебя!       – А меня не учили! – тут же произносит Инферно, повысив голос, как бы делая акцент на этом ради того, чтобы уколоть Старателя. Осознаёт же, что это здесь Тойя сидит. Так пусть осознаёт и всё остальное. Но тут Ястреб вдруг даёт подзатыльник.       – Учил тебя Мэра, – обозначает он, вызывая в Инферно только кучу недовольства.       От злости герой чистого пламени не сдерживает свой порыв лишний раз опалить пёрышки крылатому секундной вспышкой. Тот подскакивает на стуле, но быстро возвращается на место. Инферно кидает взгляд на Старателя. Отец выглядит весьма напряжённым. В огромной руке мужчина держит маленького яблочного зайчика. Лицо наполовину забинтовано из-за ранения. Плечи натянуты. А одним глазом смотрит на это маленькое угощение. В моменте Инферно даже становится его жаль. Но чтобы оборвать это неуместное чувство, парень резко поворачивается в другую сторону. Теперь слышен лишь голос из телевизора и то, как Ястреб чистит яблоки. Прохлада палаты дополняется холодными тонами утра за окном. Блёклый серый туман и больше ничего не видно. Разве что едва проступали очертания дорожки. По телевизору продолжают вещать об «идеальной» совместной работе двух номеров один. Сейчас, когда он анализирует битву, сидя на больничной койке, сравнивает её с прошлым экзаменом на временную лицензию. Шото и тот парень из Шикецу спорили между собой перед Инферно, который отыгрывал роль злодея. Получается, что он сам совершил ту же ошибку, что и эти дети. Как после этого можно называться профессионалом?       – То, что вы оказались в одной палате, это я подсуетился, – признаётся вдруг Ястреб, заканчивая чистить яблоки. Он складывает кусочки в контейнер. Очистки собраны в целлофановый кулёк на коленях. Пернатый поднимается со стула, беря в руки пакетик и оставляя пластиковую ёмкость на тумбочке. Направляется к углу палаты, где стоит мусорка. – Вам следует поработать над вашими взаимоотношениями. Считайте это пунктом плана реабилитации двух людей с тяжёлым прошлым, – обозначает Ястреб, кидая пакетик в мусорку, а следом поворачивается к пациентам, засовывая руки в карманы больничной рубашки. – И… Инферно, я не запрещаю тебе выдавать кому-либо свою личную информацию. В отличие от меня, твоя личность скрывается, потому что этого хочешь ты. Так что и с Комиссией проблем не будет, если ты решишь огласить это.       – Ты это всё спланировал, да? – спрашивает Инферно, ещё немного приподнимаясь на постели. Но Ястреб лишь лукаво улыбается, пожимая плечами.       – Пакедова, друзья-калеки! – кидает крылатый герой на прощание и тут же выходит из палаты.       В комнате повисает тяжёлое молчание. Только говорящий телевизор нарушает тишину. Сюжет в новостной программе сменился. Теперь там говорят о прогнозе погоды на предстоящую неделю. «Конец осени преподнёс Кюсю множественные туманы». Этот фоновый шум начинает раздражать, поэтому Инферно сканирует взглядом пространство.       – Да где этот чёртов пульт? – ругается парень.       Старатель тоже проходится взглядом по палате. Пульт обнаруживается на тумбочке рядом со стариком. Видимо, Ястреб специально положил прибор именно так. Как будто знает, что Инферно будет раздражён звуком телевизора и ему придётся обратиться к отцу, чтобы выключить. Тойя сейчас чувствует себя наиболее уязвлённым. А Энджи и сам берёт устройство и протягивает его сыну. Тот недовольно цыкает. Через мгновение телевизор уже выключен, а пульт лежит на тумбочке рядом с Тойей. Отсюда им могут пользоваться оба.       – Я не буду у тебя ничего спрашивать, – говорит вдруг Энджи, нарушая молчание в палате.       Инферно хмуро хмыкает. Отец даёт понять, что будет ждать, пока сын сам будет к этому готов. Но будет ли парень вообще готов, вопрос интересный. Поэтому молчание снова повисает в воздухе. Старатель съедает яблочного зайчика. Почему-то после этого действия становится даже немного легче. Туман за окном медленно рассеивается. Молчание становится лёгким и не требующим каких-либо диалогов. Поэтому Инферно берёт в руки телефон. На дисплее высвечивается пропущенный от Шото. Звонил вчера вечером. Раненный герой не теряет времени и просто набирает его номер. До начала уроков должно быть ещё полчаса. Наверное, Шото сейчас держит путь из общежития в школу. Трубку снимают довольно быстро, и доносится обычный монотонный голос:       – Инферно.       – Ты звонил вчера. Я долго был под наркозом, – произносит сразу же Инферно. Краем глаза замечает, как Старатель смотрит на него, удивлённо расширив глаза. Кажется, узнал голос.       – Я волновался за вас с отцом, – отвечает Шото. А Инферно специально поворачивает голову на окно, чтобы не видеть чужую реакцию.       – Такое нас не сломает, – подмечает Тойя, чуть усмехнувшись. С Шото хочется быть честным. И в то же время не хочется говорить о точно такой же ошибке двух номеров один, из-за которой Шото не получил временную лицензию. – Я бы даже сказал, нельзя сломать то, что уже сломано.       Шото в ответ хмыкает. Не понятно, шутка зашла или нет. У него слишком маленький эмоциональный диапазон, так что сложно понять чужую реакцию.       – Говорят, вы в одной палате.       – Ястреб со своими приколами.       Моментами Инферно даже не знает, как разговаривать с младшим братом.       – Помнишь, как он засунул меня работать с Древесным Камуи?       – Это улучшило твою концентрацию над огнём.       – Это всё равно был ад.       Неловкое молчание.       – Ты не использовал свой лёд в битве, – подмечает Шото, найдя новую тему диалога.       – Нет, я использовал его для регуляции температуры тела. Причуда очень слабая, так что я назвал её «иней».       – «Иней»? Хорошее название. Так ты только тонкий лёд делаешь?       – Скорее просто охлаждаю. Надо будет с тобой вместе потренироваться. Ты поможешь мне с инеем, а я тебе с огнём. Как тебе?       – Да, хорошая мысль, – отвечает всё так же спокойно Шото. Потом слышны голоса одноклассников. – Урок скоро, мне пора.       – Пока.       – Мгм.       В трубке слышатся гудки. Инферно опускает телефон и смотрит на экран. Тишина снова становится напряжённой. Тойя буквально чувствует, как Энджи прожигает взглядом его спину. В палате даже становится душно. Поэтому Инферно поднимается с постели. Просто выходит за дверь, чтобы отец точно не стал задавать вопросы, как и обещал. Уходит в туалет. Убегает от разговора? Да. Подумал ли ранее парень о том, что Старатель услышит его разговор с Шото? Нет, абсолютно нет. Тойя думал лишь о том, чем себя отвлечь. Так что подобная провокация вышла абсолютно случайным образом.       Весь день в принципе Инферно старается провести в коридорах. Где-то шастает. Ему даже с медсестрой удаётся поболтать, поддерживая при этом свой геройский образ. Он просит ещё у неё снотворного, чтобы лучше спать ночью. Проблемы со сном всё ещё никуда не делись. Однако парень совсем забыл, почему предпочитает не пить снотворные. Препараты легко и сильно на него действуют, поэтому засыпая под ними, он не может сам проснуться и вынужден смотреть кошмары один за другим.       «– Тойя? – вдруг слышится голос Нацу.       – М? – Тойя даже не оборачивается на младшего брата. Продолжает лежать с закрытыми глазами лицом в стенку.       – Ты, кажется, стал спокойнее, – замечает Нацу.       Тойя сжимается. Руки становятся кулаками. Колени поджимает ближе к своему телу. Так не привычно быть маленьким мальчиком.       – Повзрослел, наконец, – отвечает Тойя. Но, тем не менее, по щеке вдруг скатывается слеза».       Именно с этой слезой на щеке просыпается Тойя. Приснившийся сон о прошлом застывает перед глазами. В палате стоит звенящая тишина. Вспомнив, что он в больнице и не один, тут же быстро вытирает влагу со щеки, после чего принимает сидячее положение. И вдруг замечает возле соседней койки, помимо Старателя, гостей: Фуюми и Нацуо. Все трое смотрят на Инферно. Тот наклоняет голову на бок.       – Ты говорил во сне, – произносит Энджи, объясняя их взгляды.       – Что я сказал? – спрашивает сразу же Инферно, испугавшись за то, что его язык мог быть слишком длинный.       – «Повзрослел, наконец», – озвучивает Фуюми.       Взгляд парня тут же скользит к Нацуо. Эта фраза была последней, которую Тойя сказал брату перед своим побегом. Но, кажется, реагирует на это немного спокойнее ожиданий. Просто сильнее хмурится и напрягается всем телом. Тот выглядит и так весьма недовольным, будто его заставили сюда приехать.       – Кошмары, – говорит Инферно, поворачивая голову в сторону окна.       – После такой битвы и не удивительно, что у вас кошмары, – говорит Фуюми навеселе и даже приободряюще. – Часто помогает проговорить вслух содержание кошмара. Я часто советую это детям в школе. Они проговаривают вслух кошмар и понимают, что это было не по-настоящему. У меня тоже это работает.       – Это не просто кошмары, а отголоски прошлого, – отвечает Инферно, вновь взглянув на Фуюми максимально холодным взглядом.       – Тогда это к мозгоправу, – выдаёт раздражённым тоном Нацуо.       – Остроумно, – одобрительно кивает Тойя, взглянув на напряжённого парня. – Жаль, что любой мозгоправ меня упечёт в психушку, если я буду до конца откровенен.       – Прекрасно! Два номера один в стране и оба психопаты!       – Нацу! Будь вежливее хотя бы в присутствии Инферно! – восклицает сразу же Фуюми, отчитывая младшего брата.       А Инферно вдруг взрывается истерическим смехом. Нацуо слишком точно подметил про психопатов. Знал бы он, что оба первых номера ещё и одну фамилию носят. В тот же момент Тойя замечает, как Старатель крупно дёргается от резкого звука. Фуюми же чуть ошарашенно смотрит на рассмеявшегося героя. А Нацуо хоть и продолжает выглядеть напряжённым, но у него на губах проступает лёгкая улыбка. Они с Тойей начинают ловить одну волну.       – Простите-простите, – произносит Инферно, успокаиваясь после смеха.       – Не знал, что ты извиняться умеешь, – произносит Старатель.       – Просто мне, лично, не за что извиняться перед тобой. Я ни о чём не жалею, – обозначает сразу же Тойя, смотря на ненавистного отца.       Но прежде, чем Энджи успевает отреагировать, Фуюми хлопает в ладоши, чтобы все обратили на неё внимание.       – Слышала, господин Инферно, вы сблизились с Шото, – говорит она своим мягким голосом, что невероятно раздражает. Выглядит так, будто она разговаривает со взрослым парнем, как с маленьким. – Он говорил, что вам тоже нравится холодная соба, поэтому я и вам привезла из дома, – она достаёт из пакета несколько контейнеров.       – Не надо было, – отвечает Тойя. Ему становится неловко от того, что девушка захватила парочку порций и для него.       – Надо-надо! – настаивает она. – Вы спасли нашего отца! Я не могла не отблагодарить вас никак!       – Поверь, не будь я героем, с радостью оставил бы его там подыхать, – тут же заявляет Инферно. У Фуюми вырывается нервный смех. Но, тем не менее, она просто расставляет посуду и раскрывает крышки. В одном соус, во втором лапша.       – Почему ты так агрессивен к Старателю? – вдруг прямо спрашивает Нацуо, скептически сканируя Инферно.       – Потому что ваш семейный секретик для меня вовсе не секрет.       Фуюми в этот момент достаёт палочки для еды, собираясь дать Инферно. Но его слова заставляют её резко застыть. Как и всех остальных. Нацуо продолжает смотреть на Тойю. Старатель сжимает пальцы в кулаки. Он необычайно тихий и всё ещё не вспылил. Видимо, всё ещё пытается сдерживать обещание, что не станет задавать вопросы.       – О каком секрете ты говоришь? – спрашивает Фуюми. Хоть она и старается говорить это налегке, всё равно напряжение в голосе чувствуется.       – А вы не слишком легко поверили, что Тойя мёртв? – произносит Инферно. Он понимает, что сейчас ходит по тонкому льду. Однако сам же считает, что хватит уже притворяться. Они в любом случае должны узнать правду, даже если она прозвучит так жестоко. – Экспертизу той челюсти, что ли, сделали бы.       – Я делал, – звучит голос Энджи.       В комнате стоит ещё большее напряжение. Воздух можно потрогать руками. Плюсом кто-то из двух пламенных героев случайно повышает температуру. Становится душно. Фуюми застывает с удивлением на лице. Её легко прочитать. Девушка просто ошарашена до такой степени, что даже двинуться не может. В то же время в уголках глаз у неё начинают скапливаться слёзы. Упоминание того, что Тойя может быть жив, привело её в состояние шока на грани отчаяния. А вот по Нацуо так легко не прочтёшь. Его брови только сильнее хмурятся. Сложно сказать, что он сейчас испытывает. Однако Инферно понимает, что Нацуо такая же пороховая бочка, как старший брат. Энджи на фоне до предела напряжённого сына выглядит чуть более расслабленным. Видно, что он действительно знал, что Тойя жив. Но на самого первенца он не смотрит. Только на контейнеры с едой в своих руках.       – Я знал, что Тойя жив, но никому не говорил, потому что посчитал, что так будет лучше.       – Ты… – Нацуо резко подрывается с места, вместе с этим роняя стул за собой. Он выглядит агрессивно настроенным. – Так будет лучше!? Да с чёрта два! Это не оправдание!       – Нацу, я…       – Заткнись! Я больше не верю ни единому твоему слову!       Фуюми вдруг роняет палочки для еды, которые предназначались Инферно. Но тот удачно ловит. Девушка даже отскакивает назад, когда это происходит. А потом снова смотрит на отца. У неё на лице так и написано, что она хочет что-то сказать.       – Но… почему же… почему ты посчитал, что так будет лучше? Мы бы вместе его нашли, – говорит Фуюми, а её тон пропитан отчаянным оптимизмом, который так бесит Инферно.       – Потому что я прекрасно понимал, что сбежал он из-за меня, – отвечает Старатель. Его фигура выглядит теперь ещё напряжённее. И плечи немного подрагивают. – Я искал его, но боялся, что когда найду, он не захочет возвращаться.       – Но это же Тойя! Позлился бы да вернулся!       – Фуюми, ты и сама понимаешь, что нет. К тому же, мы бы и вместе его не нашли, потому что ему кто-то помогал.       Взгляд Нацуо падает на Инферно. Мальчик-то догадливый, так что когда речь заходит о помощниках, он точно думает на Инферно, даже не подозревая, что он и есть Тойя. Вдруг от напряжения палочки в руках покрываются тонким слоем инея.       – Ой, ёб твою мать, – срывается с губ, а столовые приборы уже летят куда-то в воздух и через секунду звенят, упав на пол.       – Ничего-ничего, у меня есть ещё одни. Простите, что вам приходится выслушивать наши семейные драмы, – быстро реагирует девушка, засунув руку в пакет.       – Не надо, Фуюми, – произносит Тойя. Сейчас он смотрит на неё и видит абсолютно нелепой. Цепляется за момент, чтобы разрядить обстановку, но от того выглядит ещё более жалко. А от звука своего собственного имени она застывает, так и не вытянув из пакета палочки.       – Ты! – Нацуо, который стоял, сжав руки в кулаки, всё же не выдерживает напряжения и обращается уже к Инферно. – Ты же знаешь, где он! Где Тойя!?       – Нацу, прекрати, – строго говорит Энджи.       – Нет! Не прекращу! Потому что это мой старший брат, которого я не успел остановить, когда услышал от него тревожные звоночки!       – А что ты вообще мог сделать? Тебе было восемь лет, – говорит Инферно, лишь подтверждая неозвученные догадки о том, что он как-то замешан.       – А Фуюми было двенадцать! Она бы точно что-то придумала! Мне надо было только рассказать, что я заметил изменения в его поведении!       – Изменения…?       Инферно замирает. Он думал, что никак не выдавал себя. Поэтому считал, что его родные точно не будут винить себя в этой «смерти». Но, как оказалось, такой большой груз упал на плечи восьмилетнего Нацуо. От этого даже в сердце колет. Это буквально укол вины и совести, которую он успел заново обрести.       – Чёрт возьми, я видел, что он вдруг стал спокойнее и перестал мне жаловаться! Я видел… а ведь надо было просто… перестать отталкивать… – с каждым новым словом голос Нацуо становится только тише и отчаяннее. Может, узнав, что Тойя жив, он почувствовал хоть какое-то облегчение? Инферно, по крайней мере, надеется на это.       – Я тоже была не лучше… Тоже продолжала его отталкивать… – произносит Фуюми. В её голосе слышно раскаяние. Она тоже винила себя за «смерть» Тойи. Сейчас Инферно смотрит вниз, на свои руки. При этом чёлка закрывает глаза от присутствующих. Парень даже не замечает, как по лицу скатываются одна за другой слёзы.       – Вы и не должны были разгребать проблемы взрослых, – говорит Энджи.       – Вы спрашивали, где он, – произносит Инферно, наконец, решившись раскрыть все карты. Он чувствует, что теперь просто обязан это сделать. Однако вместе с воспоминаниями о прошлом, приходит и фантомное ощущение скоб на лице. Поэтому парень поднимает руки к щекам, касаясь их большими пальцами. – Я здесь. Я Тойя Тодороки. И сбежал я, не потому что не мог больше этого выносить, а потому что считал, что моя якобы смерть заставит Энджи задуматься о том, что он творит.       В палате повисает звенящая почти осязаемая тишина. Тойя продолжает чувствовать эти скобы на лице. И в глазах появляется ужас. Он не может справиться с накатывающим чувством паники, вины и сожаления без привычного подзатыльника Ястреба. Все трое смотрят на него, и это лишь сильнее давит. Его большие пальцы сильнее нажимают на собственные щёки, всё ещё проверяя отсутствие деталей «Даби».       А потом вдруг ему прилетает в лицо чей-то кулак.       – Нацу, он и так раненый, – говорит Энджи, отчитывая младшего сына.       – Я тоже ранен! Ранен душой! – выкрикивает Нацуо, а потом снова замахивается на старшего брата. – Ты бросил нас! – Тойя ловит кулак младшего, когда он приближается. – Ты оставил на Фуюми то, что должен был делать ты!       – Я считал, что я вам не нужен! Не нужен ни одному из вас! Что я лишний! Просто неудавшийся эксперимент отца! Ты думаешь, так легко быть старшим!? Я тоже был ребёнком! И я был не просто сыном Старателя, я был первенцем, с которым он и сам не знал, что делать! Во мне росли амбиции и проявлялся его характер, поэтому наша мать начинала меня бояться! И тут появляется Ястреб со своим «скажи, что делать, я тебе помогу»! Думаешь, я бы отказался от шанса стать героем, даже если под руководством Комиссии по безопасности!?       – Прости, – срывается с уст Энджи. Но это скорее ударяет по Тойе ещё сильнее.       – Если бы мне нужны были твои извинения, я бы пришёл к тебе ещё тогда и сказал: «я покончу с собой из-за тебя»!       В палате вновь повисает тяжёлое молчание. Но теперь, когда Инферно всё высказал от начала и до конца, он чувствует облегчение. Тяжёлое дыхание превращается в лёгкий пар с губ. Ощущает, как вся кожа буквально леденеет. Поэтому парень сжимает пальцы в кулаки, чтобы снова взять под контроль иней. И просто смотрит на свои руки.       – Я признаю, что поступил неправильно, оставив вас одних разбирать все эти проблемы, – заканчивает уже этот диалог Инферно. – Поэтому, Нацу, сможешь избить меня после того, как выпишут. Шото тоже уже это сделал, так что вам не придётся каким-то образом придумывать, как ему сказать обо мне.       Но вдруг Фуюми бросается к нему со слезами на глазах и обнимает, начиная плакать. Кажется, напряжение на её плечах просто окончательно взрывается. Тойя в этот момент даже не знает, как себя вести, потому что последний раз его обнимал только Ястреб десять лет назад, когда заплакал, ощутив боль от ожогов на руках. Парень абсолютно потерян в этом действии.       Однако резко открывается дверь.       – Салют, погибшим! – доносится голос Ястреба. – Ой, как вас здесь много! Да и ещё так душно. Ты им рассказал, да? Давайте окно откроем, – он двигается к окну.       – Выйди нахер, – огрызается Инферно.       – Извините, что нарушаю семейную идиллию, но я вынужден старшенького забрать для обсуждения нашего дела, – продолжает Ястреб, остановившись у окна, которое так и не открывает. Смотрит на Инферно и даёт понять одним взглядом, что ситуация действительно серьёзная, поэтому не требует отлагательств. – Я отправлю в декабре Инферно в командировку к Старателю, так что вы ещё успеете наверстать упущенное. Отпустишь, Фуюми?       – Да-да, конечно, всё так срочно, – она быстро вытирает слёзы руками, отпуская Тойю. А тот сразу же поднимается с кровати.       – Нужно найти уединённое место, – обозначает Ястреб, направляясь на выход из палаты. Инферно следует за ним.       Они идут по коридору. Молчание пернатого сейчас выглядит так, будто произошло что-то по-настоящему ужасающее. Поэтому Инферно не стремится первым задавать вопросы. Раз напарник по пути молчит, то нужно подождать, пока они дойдут до действительно уединённого места. Они выходят через какую-то дверь и оказываются на пожарной лестнице. Пусто и прохладно. Самое то для серьёзных диалогов по делу.       – Помнишь фотку, которую я отправлял на экспертизу?       Та самая с изображением Инферно в ипостаси Даби. Он уже успел забыть об этом со всеми семейными драмами.       – Помню.       – Экспертиза показала две вещи, – говорит Ястреб, переходя сразу к сути. Каким бы он ни был легкомысленным, когда дело касается серьёзных вещей, он не заговаривает зубы, а говорит по существу. – Первая, молекулярная структура фотографии отличается от любых других. Это доказательство того, что она была взята из другого мира. Из нашего с тобой, соответственно.       – Но как она здесь оказалась?       – Есть два варианта. При перемещении во времени мы создали излом, но он был таким мелким, что вещи просачиваться стали только сейчас. Или же кто-то специально принёс и кинул нам под нос.       Инферно нервно сглатывает.       – Я склоняюсь ко второму варианту, потому что вторая вещь, которую показала экспертиза, это чужие отпечатки, – продолжает Ястреб. – Всё это мне сообщили ещё вчера, так что сорян, что не сказал сразу. Но мне подумалось: «что если Дзакура не просто так сказал о том, что они не враги Даби». Было понятно, почему они знают эту кличку, я не стесняюсь называть тебя так где угодно. Но так вот, я предложил моему человеку соотнести отпечатки пальцев с трубки Дзакуры, которую ты выбил после битвы с ному. И они совпали. Это мне сказали уже сегодня, так что я сразу рванул к тебе. Высока вероятность, что он знает о том, кем ты должен был быть.       – Но знает ли вся Лига?       – Тоже интересный вопрос. Но вот в чём загвоздка: выходит, он знает, что я двойной агент и специально это делает. Но что если резко сменить курс и попытаться закинуть туда тебя?       – Что если я сорвусь?       – Именно для этого ты и делаешь работу над ошибками с семьёй.       – Чего?       – Ну короче, я думаю, если наладишь отношения с семьёй, то ты станешь стабильнее.       Инферно весьма скептично смотрит на Ястреба. Даже приподнимает одну бровь. Такой план не особо радует. Но с другой стороны, он и сам хотел бы вернуться в семью. Убрать оттуда Энджи Тодороки, так все счастливы будут.       – Мой план такой: я продолжаю плясать под дудки Дзакуры и Комиссии, а ты завоёвываешь их доверие и выпытываешь всё, что они знают, – выдаёт Ястреб. Однако всё равно видно, что его стратегия всё ещё не проработана до конца. – По крайней мере, Дзакура не считает тебя врагом, а значит, он тебе будет доверять больше.       – Можно было бы попробовать втереться в доверие Армии Освобождения до их объединения. Моя позиция, которую я озвучивал, должна им подходить.       – Да, но поздно это делать. События в Дейке уже произошли. Это было буквально вот за несколько часов до ному в Кюсю.       – Чёрт.       – Мы не будем говорить Комиссии о твоём внедрении, так как тебе нужно сосредоточиться на Дзакуре. Моя работа – это Зеро. Даже под надзором я способен выяснить достаточно.       – Хорошо, я примерно понял твой план.       – Это ещё не всё.       – Что ещё?       – Если у него есть фотография из другого мира, то вполне вероятно, что у него может оказаться то видео-признание, – обозначает Ястреб. – В тот момент реакция людей зависела от того, кто первым скажет слово. Мы с тобой сможем смягчить удар и подготовимся к этому. И в первую очередь раскроем миру тот факт, что ты сын Старателя. А также подготовим ответку и обернём это в свою пользу, чтобы дать людям понять: ты – пример того, что злодей может измениться.       – Ты строишь опасные планы, Ястреб. Что если я не выдержу? Ты кидаешь меня в события сильного накала.       – Я буду рядом и продолжу исполнять свои обязанности твоего щита. Если ты сорвёшься, я возьму всю ответственность на себя.       – Ты уже не говоришь о возвращении в наше будущее.       – Мы совсем скоро пройдём точку невозврата. Да и жалко будет, если тебя вернуть в тело, которое умрёт через три дня.       Инферно замолкает. Ястреб сейчас буквально снимает оковы с него. Всё это время парень держался за Кейго именно из-за этой манипуляции. Старался не делать чего-то слишком резкого, чтобы не оказаться вновь в том будущем, в котором вскоре умрёт. Но теперь, когда крылатый герой говорит эти слова, получается, что даёт подчинённому полную свободу действий. Даже если часть ответственности он забирает на себя, это всё равно свобода. Хоть и не прямыми словами, но всё же Ястреб даёт знать, Инферно больше не Даби. Даже то, что Таками рассказывает весь план, а не ведёт по нему манипуляциями, тоже показывает, что Кейго Таками больше не «куратор программы реабилитации», а действительно «напарник». Поэтому плечи Тойи расслабленно опускаются.       – И помни, я всегда готов тебя подстраховать, – обозначает Ястреб, заканчивая этот диалог.       – Хорошо, я всё сделаю, – кивает Инферно, собравшись с мыслями, наконец.       – У нас три месяца на подготовку. Когда тебя выпишут, мы сразу же закажем тебе новый костюм с учётом твоего жара и инея.       – Нас со Старателем выписывают уже завтра, – тут же подмечает Инферно.       – Тогда вообще отлично! Залечу за вами завтра, – говорит Ястреб и в следующую секунду уже открывает дверь обратно в коридор. – Кстати, уговори Старателя на пресс-конференцию. Заявите о прекращении вашего соперничества и дальнейшем сотрудничестве, – добавляет он, после чего выходит с лестничной площадки. Инферно следует за ним. Вместе с этим он хмыкает, но всё же кивает головой. В коридоре крылатый ему машет рукой и уже идёт в сторону выхода из больницы. Тойя же поворачивает в другую сторону и встречает Фуюми с Нацуо, которые тоже уже уходят.       – Ястреб, подожди! – выкрикивает он вдруг, чтобы остановить напарника. Тот резко оборачивается. – Фуюми, – и придерживает ещё сестру. – Тебе больше не нужно нести всё только на своих плечах. Я хочу вернуться в семью, поэтому можешь спокойно сваливать на меня семейные проблемы. Возьми у Ястреба мою визитку.       – Хорошо, – кивает Фуюми. Она мягко улыбается. И даже если подобные улыбки обычно раздражают Инферно, сейчас он чувствует теплоту.       – А с чего ты взял, что у меня есть твоя визитка? – спрашивает Ястреб, подходя ближе к ним. Снова начинает бесить огненного героя, поэтому тот создаёт резкую вспышку у чужих крыльев. Тот подпрыгивает от этого, а следом тут же засовывает руку во внутренний карман куртки и протягивает визитку девушке двумя руками, делая вместе с этим поклон. – Прошу, госпожа.       Фуюми легко смеётся, беря в руки эту картонку.       – Спасибо, – говорит она, сделав небольшой поклон Ястребу. После этого она и Нацуо идут к выходу.       – Миленькая, – комментирует Ястреб, а Инферно тут же даёт ему подзатыльник, после чего разворачивается и идёт в палату.       Оказавшись снова у себя, Тойя обнаруживает, что Фуюми сразу же отправила ему сообщение со смайликом. И он мягко улыбается, когда видит это. Подписывает её контакт, а потом начинает диалог со Старателем по делу. Говорит конкретно о пресс-конференции. Энджи не самым хорошим образом относится к репортёрам и всей этой публичности. Однако ему приходится с этим согласиться после слов сына о том, что если они хотят встать на путь исправления, то нужно начать с честности перед публикой. Ястреб не сказал, будут ли они говорить о личности Инферно на этой пресс-конференции или нет. Но лучше быть готовым к любому исходу событий. Тем не менее, раз дело идёт на раскрытие, значит вполне можно и сменить образ: смыть краску с волос и сделать новый костюм светлым.