Branch: HotWings

      Лекция заканчивается. Ученики собирают свои вещи и начинают расходиться. Инферно тоже собирает свои вещи. Тем временем, Сотриголова вылезает из своего спального мешка и идёт к приглашённому герою. А тот акцентирует своё внимание на Шото. Ему нужно потренироваться с ним. Это кажется ему срочным, так как рано или поздно столкновение с Дзакурой произойдёт. А если его токсичный огонь не потушить, то и огонь Инферно будет становиться таким же токсичным.       – Шото, подожди, – произносит парень, пытаясь задержать брата. Однако его слова почему-то неправильно понял Сотриголова.       – Я вроде не давал тебе разрешения называть меня по имени, – произносит Сотриголова, выглядя особенно раздражённым.       – Я…       Брюнет на секунду замирает, не понимая, как это произошло. А потом приходит осознание, что Сотриголову зовут Шота. Довольно похожие имена.       – Я обращался к Тодороки, – говорит номер два, почувствовав напряжение и неловкость от этого замечания Сотриголовы.       – Тодороки? – Сотриголова прищуривается, переводя взгляд с Инферно на Шото. – Не припомню, чтобы в программе лекций по химии значились индивидуальные консультации. Тем более для героя из топ-3, у которого «полно дел» в Кюсю. Он делает шаг вперёд, закрывая собой ученика.       – Если ты хочешь обсудить его успеваемость – говори со мной. Если хочешь предложить стажировку – подавай официальный запрос через агентство. А если ты задумал что-то сверх этого... – Сотриголова делает паузу, и его голос становится опасно тихим. – В Юэй всё происходит по моим правилам. И «Шото» здесь – мой ученик, а не твоя игрушка для экспериментов.       – Учитель Айзава, это скорее дружеская встреча, – произносит Шото, сглаживая углы в этом конфликте. А в этот момент ещё оказывается, что не все ученики вышли из класса.       – Дружеская встреча!? – громкий голос Каминари раздаётся на весь класс. Он стоит у открытой двери и это слышат даже те, кто уже вышел.       В дверях тут же появляется толпа. Ученики, которые ещё не успели далеко уйти, возвращаются к классу, чтобы понять, что именно происходит. А Инферно начинает чувствовать ещё большее напряжение. В некотором роде даже смущение тут присутствует. В таких ситуациях ему не хватает Ястреба. Он всегда знает выход из любой ситуации. Но тут раздаётся взрыв Бакуго, который заставляет героя из первой тройки дёрнуться и опереться об стол одной рукой, второй он хватается за сердце.       – Эй, Спецэффектный! – рычит Бакуго, быстро приближаясь. – Какая ещё к черту «дружеская встреча»? Ты пришёл сюда преподавать или в десны с Половинчатым лупиться?       – Если ещё раз взорвёшь что-то рядом со мной, следующим взорвёшься ты, – угрожает огненный, явно недовольный тем самым взрывом, который Бакуго ранее использовал, чтобы разогнать толпу. А потом резко возвращает спокойное лицо. – Раз на то пошло, я действительно хотел предложить Шото личную тренировку, – произносит Инферно, взглянув на Шото, а следом переводит взгляд на Сотриголову. – И даже собирался попросить у вас разрешения, Сотриголова.       – И с чего бы я должен это разрешить? – отвечает Сотриголова своим привычным монотонным голосом, который так раздражает гостя.       – Шото только начал использовать свой огонь, поэтому лишняя практика с тем, кто также пользуется огнём, ему не помешает. К тому же, как герой номер два я действительно вижу потенциал в Шото.       – А мой потенциал ты в упор не видишь, Спецэффектный?! – восклицает взрывоопасно Бакуго. Инферно на грани того, чтобы опалить его вспышкой огня. Но всё же сдерживается. Поворачивает на него голову и улыбается во всё лицо, что выглядит отчасти пугающе. Парень даже не замечает, как Бакуго на инстинктах делает шаг назад, а его взгляд на секунду устремляется в сторону Сотриголовы.       – Я говорю о скрытом потенциале, а ты свой на обозрение всем и каждому показываешь. Сейчас в голове регрессора даже проносится мысль: «Не могу поверить, что этот парень в будущем спасёт Всемогущего».       – Довольно, – произносит Сотриголова. – Раз уж номер два так щедр на уроки "скрытого потенциала", спарринг состоится завтра. Но на моих условиях: весь класс будет наблюдать с трибун, а я буду готов стереть ваши причуды. Инферно закатывает глаза. Это не то, чего он добивался. Однако давать заднюю будет просто неправильно. Да и ударит по самолюбию. Так что приходится согласиться на этот мастер-класс.       – Ну, в таком случае, я буду согласен сразиться и с тобой, Бакуго, – добавляет номер два, посмотрев на Бакуго. – Таким образом, я дам урок обоим неучам, провалившим экзамен на временную лицензию, – подмечает он. Бакуго в этот момент сжимает свои пальцы в кулаки от напоминания о его провале. Взрываться в такой компании для него самого будет весьма опасно.       – Не переоцени свои силы, номер два, – произносит Сотриголова, направившись в сторону выхода из класса. А Бакуго, всё же не сдержав свой порыв, плюёт под ноги номера два и тоже идёт к выходу. Толпа, наблюдавшая за происходящим, расходится.       – Тогда до завтра, – говорит Шото, посмотрев на старшего брата, тоже собираясь уходить.       – Эй, может поболтаем? Угощу тебя со́бой, – предлагает Инферно. Где-то внутри него теплится чисто братское отношение к Шото. Ему и правда хотелось узнать ближе своего младшего брата. В детстве Старатель не давал ему играть с остальными детьми. И в этом была вина Тойи, ведь в порыве ярости на отца чуть не напал на младшего брата, которому был всего один годик.       – Прости, мне нужно заранее получать разрешение, чтобы выйти за территорию школы, – отвечает Шото. А Тойя старается не показывать, что он расстроен.       – Ладно, тогда до завтра, – отвечает парень, мягко улыбнувшись.       И Шото просто уходит, оставляя старшего брата наедине со своими мыслями.       Сотриголова отправил ему вечером, во сколько будет проходить спарринг. В десять утра. В это время у них какой-то практический урок. Это начинает принимать какой-то более официальный оборот. Оказаться просто цирковой мартышкой он не хочет. Но, тем не менее, приходится мириться с тем, что у них будут зрители. Будь это просто приватный бой, Инферно бы рассказал Шото о том, чего именно он хочет добиться. Но теперь придётся действительно сразиться.       Утро. После очередного собрания по поводу Лиги Злодеев с Гран Торино и детективом Цукаучи, Инферно направляется в Юэй ради этой битвы. Сотриголова встречает его на входе и проводит на полигон. Выглядит скорее, как арена, чем стандартное место битвы. Номер два знает, что в Юэй есть множество полигонов, которые напоминают городскую местность. Однако это будет скорее обычный спарринг два на одного, чем имитация реального боя. Инферно выходит на полигон первый и разминается, ожидая, когда Сотриголова приведёт класс.       – Ого, – доносится голос Мидории, у него в руке тетрадь с ручкой. Брюнет только слышал, что тот делает записи о героях, но видит впервые. – Инферно в своём третьем геройском костюме. Значит, он действительно серьёзно воспринимает Тодороки и Бакуго, как соперников, – анализирует Деку вслух. Отчасти это немного даже пугает.       Класс рассаживается по своим местам на трибунах. Сотриголова идёт к судейскому мостику. Через несколько минут на арену выходят Бакуго и Шото. Инферно сразу же кидает на них взгляд, анализируя их геройские костюмы. Синий комбинезон Шото отчасти гармонирует с костюмом номера два. Он тоже использует синие тона в костюмах. Кроме того, для этого поединка номер два надел костюм с повышенной жаропрочностью, чтобы можно было использовать приёмы ближнего боя, покрывая себя самого огнём. Именно это и заметил Мидория ранее.       Сотриголова стоит на судейском мостике, его шарф-улавливатель едва заметно шевелится от ветра. Он обводит арену тяжёлым взглядом, задерживаясь на Инферно чуть дольше, чем на своих учениках.       – Слушайте внимательно, – голос Сотриголовы разносится по полигону, мгновенно заставляя трибуны замолкнуть. – Это не школьная дуэль и не показательное выступление для прессы. Перед вами герой номер два. Это значит, что уровень угрозы и плотность атак будут реальными.       Он переводит взгляд на Бакуго и Шото:       – Ваша задача – продержаться пять минут. Не победить, не эффектно разнести арену, а выстоять. Бакуго, забудь о гордости и работай в связке. Тодороки, если будешь медлить с переключением сторон – проиграешь в первые десять секунд. Инферно... – Сотриголова прищуривается, и его глаза на мгновение вспыхивают красным. – Помни, что ты здесь как педагог. Если я увижу, что ты неоправданно калечишь моих учеников, я сотру твою причуду, и бой закончится в ту же секунду.       Он поднимает руку, давая знак операторам включить защитные барьеры вокруг трибун.       – Время пошло. Начинайте!       – Выжмите из себя весь ваш максимум, – произносит герой из первой тройки, в тот же миг поднимая столб синего пламени перед собой, чтобы скрыться от противников.       Глаза Бакуго расширяются от ярости. Он не привык, чтобы его ослепляли первым.       – Не смей закрываться от меня, ублюдок! – кричит Кацуки. Он использует «Взрывной рывок», взлетая высоко в воздух, чтобы перелететь через стену огня и обрушиться на Инферно сверху. Его ладони уже раскалены, он готовит мощный парный взрыв.       Шото реагирует холоднее. Инстинкты подсказывают ему, что эта стена – не просто защита, а приманка. Он прижимает правую руку к земле, и по бетону с оглушительным треском несётся гигантский ледяной клык. Шото пытается не просто потушить пламя, а расколоть его, создавая проход для Бакуго и одновременно вычисляя местоположение соперника по тепловому следу.       Инферно же выставляет руку вперёд, из которой тут же вылетает огромный поток синего пламени. Это плавит весь выпад Тодороки. Вместе с этим он уклоняется от атаки Бакуго, натягивая на лицо фильтрующую маску, потому что лёгкие слишком быстро начинает жечь. Он вполне мог бы просто смести Бакуго в сторонку своим пламенем, но предпочёл показать, что в ближнем бою он тоже хорош.       Мидория даёт комментарии, сразу же записывая в свою тетрадь анализ этого сражения.       – Судя по маске, температурный предел номера два наступает быстро, и он вынужден компенсировать это системами костюма, – Мидория лихорадочно записывает, не поднимая глаз от тетради. – Создавая завесу из пара, он лишает Тодороки возможности использовать масштабный лёд – риск обварить Бакуго слишком велик в такой влажности. Но как использовать огонь против того, кто сам является воплощением пламени? И ещё, как Инферно поведёт себя в ближнем бою, хотя привык к дальнему? Ощущение, как будто он специально позволил Каццану приблизиться.       Стоя прямо перед противником, Бакуго тут же нападает. Но он не использует свои взрывы, думая, что это только добавит жара в и так пылающей арене. Сейчас он использует удары, которые наделены чисто его физической мощью. Иногда он всё же усиливает свой удар с помощью взрыва. Инферно легко парирует все эти удары, то уклоняясь, то обжигая взрывного парня менее горячим пламенем красного цвета. У самого течёт пот и тут же испаряется, создавая мелкие ожоги.       Пока Бакуго осыпает противника градом ударов, Шото понимает, что грубая сила здесь не работает. Он решает использовать тактику температурного контраста, чтобы дезориентировать номер два. Резко вырывается вперёд, скользя по собственной ледяной дорожке. Он не бьёт издалека. Заходит с фланга, пока Инферно блокирует очередной замах Кацуки.       – Бакуго, не останавливайся! Справа! – командует Шото.       Он выбрасывает правую руку, создавая серию острых ледяных шипов, которые растут прямо из-под ног противника, ограничивая его подвижность. Одновременно с этим Шото активирует левую сторону, выпуская струю обычного огня.       Инферно оказывается зажат: с одной стороны взрывы Кацуки, с другой – огонь и лёд Шото.       – Слишком медленно, – хрипит номер два. Он делает круговое движение рукой, выпуская синее пламя, которое мгновенно испаряет лёд Шото, создавая плотную паровую завесу.       В этом тумане Шото и Бакуго, наконец, находят ритм. Шото использует лёд, чтобы создавать опоры для Бакуго в воздухе, позволяя тому маневрировать быстрее.       Шото делает резкий выпад и хватает Инферно за руку. Его ладонь ледяная, и он пытается заморозить сустав номера два напрямую. В ту же секунду Бакуго наносит удар с другой стороны.       – Попался, Спецэффектный! – орёт Бакуго.       Огненный герой оказывается в тисках: ледяное прикосновение Шото прошивает его предплечье, а в корпус наотмашь бьёт кумулятивный жар Бакуго. Это внезапное касание холода становится для перегретого парня глотком воздуха – оно на мгновение гасит внутренний пожар и не даёт сознанию выкипеть. Пользуясь этой секундной передышкой, он не отталкивает Шото, а, напротив, фиксирует его руку, используя её как опору. Резким, расчётливым движением Инферно вскидывает свободную ладонь навстречу Бакуго. Короткая, плотная вспышка алого пламени – не такая жаркая, но бьющая с силой тарана – врезается в Кацуки в самый момент его выпада, ослепляя парня и сбивая его с траектории.       Как только Бакуго отлетает назад, номер два резко сокращает дистанцию с Шото. Рефлексы взрослого бойца срабатывают быстрее, чем парень успевает среагировать: рывок, захват, и рука противника оказывается заломлена в классическом болевом приёме. Инферно впечатывает его в землю, одновременно с этим отключая причуду. Огонь гаснет так резко, будто его отрезали, оставляя после себя лишь дымящийся костюм и тяжёлый, надрывный хрип героя номер два, чьё тело едва выдерживало внутренний пожар. Шото прижат к земле, его рука заломлена. Он чувствует, как от костюма огненного героя исходит не просто жар, а жгучая, лихорадочная пульсация. В этот момент можно было бы решить, что уже бой окончен и победа за Инферно, однако Бакуго быстро поднимается на ноги после того, как его отшвырнуло алой вспышкой.       – Это невероятно! – Мидория едва успевает записывать, его глаза лихорадочно блестят. – Смотрите, как Инферно контролирует темп! Он не просто побеждает, он доминирует стратегически. Сначала ослепил их синим пламенем, вынудив Тодороки действовать осторожно из-за пара, а затем мгновенно перешёл в ближний бой. Удивительно, что он привык сражаться в дальнем бою, но то ли из-за мощи Бакуго и Тодороки подпустил их к себе ближе, то ли решил продемонстрировать, что типовой герой хорош во всём.       Изуку закусывает колпачок ручки, анализируя положение на арене:       – Он погасил огонь в тот самый момент, когда зафиксировал Тодороки на земле. Это идеальный расчёт! Он экономит энергию, показывая, что может нейтрализовать противника даже без использования причуды. Кажется, он полностью держит ситуацию под контролем...       Инферно одной рукой стягивает с себя маску, смотря на Шото, который прижат к земле. Издалека на трибунах не видно то, насколько же красные сейчас у героя номер два щёки. А вот глаза Шото резко расширяются, когда он это замечает. Инферно, который явно привык к таким перегревам, проблемы особо не видит. Но при этом держится за холодную сторону брата, прекрасно зная, что это легко поможет ему держаться на пределе дольше.       Пока Шото в оцепенении осознает масштаб перегрева старшего, воздух над ними внезапно раскаляется от скопившегося нитроглицерина. Бакуго не видит того, что видит Шото. Для него снятая маска Инферно – это лишь очередное проявление высокомерия, мол, «мне даже дышать здесь легко».       Кацуки зависает в высшей точке своего прыжка, его ладони ослепительно сияют, аккумулируя чудовищную мощь.       – Эй, Половинчатый, а ну свали с линии огня! – выкрикивает Бакуго, и эхо его голоса разносится по всему полигону. – Хватит валяться! Если он думает, что может так просто снять защиту прямо перед моим носом – я его живьём испепелю!       Он выставляет обе руки вперёд, формируя кольцо для его самого мощного взрыва.       – Получай, номер два! Сдохни вместе со своим превосходством!       – Бакуго, нет! – выкрикивает Шото, пытаясь остановить одноклассника.       Инферно тут же поворачивается на Бакуго, собираясь, как-то парировать его взрыв. Но осознание того, что если он выдаст свою огневую мощь, это лишь увеличит мощность взрыва, останавливает его. И в итоге он не успевает никак среагировать. Мощный взрыв раздаётся над полигоном. Все на трибунах замерли в ожидании того, когда дым рассеется.       – Бакуго, ты явно перестарался, – слышится голос Сотриголовы. Дым очень медленно рассеивается. Всё ещё не видно, что именно произошло.       – Тодороки, твою мать! – доносится разгневанный голос Бакуго с арены.       Дым медленно рассеивается. И начинает виднеться кончик ледяной глыбы. Бакуго первый замечает этот лёд. Но вот на самом деле лишь половина этой глыбы является льдом Шото.       Пока стоит дым не видно, что лёд стоит на плече Инферно. Он тяжело дышит, очевидно, понимая, что добился того, чего он так жаждал в этой битве. Но при этом он понимает, что пока дымовая завеса закрывает их, никто не видит, что огненный герой тоже использовал лёд. Поэтому он быстро реагирует на ситуацию и тут же начинает топит всё.       – Бакуго, контролируй силу взрыва! Если бы не Шото, ты бы убил меня! – выкрикивает из дыма номер два, посмотрев туда, где предположительно должен быть Бакуго.       А потом Инферно вдруг встречается взглядом с Шото. У того на лице застыло изумление смешанное со страхом. Будто он сейчас испугался, что вновь потеряет брата. Но парень игнорирует это, потому что не знает, что должен сказать или сделать. Пар от растаявшего льда поднимается над ареной. Брюнет поднимается на ноги, чтобы быстрее убрать весь этот лёд. Но потом вдруг получает кулаком по лицу от Шото. Инферно тут же отшатывается назад, схватившись рукой за место удара.       – Ты… ты хоть представляешь, как напугал меня!?       Голос Шото звучит хрипло оттого и довольно тихо. Старший ничего на это не отвечает. Просто смотрит на Шото виноватым взглядом.       – Если ты так рисковал ради этого льда, то ты не лучше, чем он! – заявляет Шото.       Глаза Инферно тут же расширяются. А младший уже замахивается снова. Сейчас на лице у этого парня видно отчаяние и испуг. В глазах так и читается страх потери и боль. Ему было только пять лет, когда Тойя сбежал из дома, инсценировав смерть. Но на его лице сейчас всё равно читается вся эта боль от действий Старателя. И поэтому старший не уклоняется. Он осознаёт, что поступил эгоистично, сбежав из дома. От второго удара Шото Тойя падает на землю.       – Прости… – произносит Инферно, но младший тут же хватает его за ткань костюма одной рукой, а другой вновь бьёт его по лицу.       – Мне не нужны твои извинения!       На глазах Шото можно заметить слёзы. Глаза Тойи вновь расширяются от такой картины. А дальше младший просто начинает его избивать. Пар постепенно рассеивается. И это становится видно остальным ученикам.       – Эй! Ты совсем рехнулся, Половинчатый!! – выкрикивает Бакуго, собираясь вмешаться.       В тот же момент с трибун быстро слетает Мидория.       – Тодороки, остановись!       Но Инферно преграждает им всем путь своим пламенем, давая младшему брату хорошенько избить его. В этот момент Сотриголова не может стереть его причуду, потому что из-за пламени не видно самого обладателя причуды. А он уже стоит рядом с Мидорией. Тот использует свою причуду, подпрыгивает и мощным ударом по воздуху вызывает мощный поток ветра, который сдувает это пламя. Этот поток ветра задевает Шото, и он резко замирает. В тот же миг шарф Сотриголовы обхватывает Шото, не давая ему двигаться.       – А я уж думал, что мне никто не надаёт за то, что я такой эгоист, – произносит Инферно, пытаясь разрядить обстановку.       Шото расслабляется в путах Сотриголовы, очевидно, уже приходя в себя после этого эмоционального взрыва. Именно поэтому Сотриголова отпускает его.       – Ты называешь это «эгоизмом», Инферно? – голос Сотриголовы звучит как низкое рычание. – Я называю это должностным преступлением и психологическим насилием над учеником.       – А я увидел, что Шото, наконец, выпустил свои эмоции на волю, – отвечает спокойно приглашённый герой, посмотрев на Сотриголову, чьи глаза до сих пор горели красным в боевой готовности.       – Ведь и правда я никогда раньше не видел Тодороки таким эмоциональным, как сейчас, – подмечает Мидория.       – Прости, – произносит Шото, смотря на разбитое лицо брата.       – Это я должен извиняться, – отвечает Инферно, прекрасно понимая, какой груз ответственности он просто переложил на младшего своим побегом.       Сотриголова скептически осматривает этих двоих. Но всё же отключает действие своей причуды. Где–то совсем недалеко Бакуго злостно пинает не растаявший кусочек льда.       – Ладно. Все трое в лазарет. Остальные на уроки, – произносит Сотриголова, разворачиваясь к выходу с арены.       Шото, который по итогу пострадал меньше всех, помогает Инферно подняться и дойти до лазарета. Бакуго хмуро плетётся за ними. Очевидно, ему не нравится исход этой битвы, но он всё равно ничего не говорит. В итоге всех троих излечивает Исцеляющая Девочка, работающая в медпункте. Правда, она оставляет несколько царапин Инферно, чтобы не перегружать его тело. В лазарете повисает напряжение.       – Эй, Шото, выбей как-нибудь разрешение выйти. Я всё-таки угощу тебя собой, – произносит брюнет, глянув на Шото. Тот в ответ хмуро кивает головой. – Ну, чао, – кидает он и направляется на выход.       Инферно на ходу достаёт из кармана вибрирующий телефон, раздумывая, стоит ли самому набирать Ястреба и каяться в содеянном. Но птичка опережает его – экран вспыхивает знакомым именем. Похоже, Сотриголова не терял ни секунды и сострочил рапорт быстрее, чем проблемный гость успел покинуть территорию школы. Выходя за ворота Юэй и чувствуя, как ноет каждая ссадина, оставленная кулаками Шото, он принимает вызов.       – Ты уже в курсе? – вместо приветствия бросает Инферно.       – О да, – голос Ястреба в трубке звучит необычно бодро, с той самой опасной ноткой, когда он пытается скрыть панику. – Сотриголова нажаловался Комиссии по безопасности, Комиссия немедленно вынесла мозг мне, а теперь я торжественно передаю эстафету жалоб тебе. Даби, ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны? Герой номер два позволил первокурснику превратить своё лицо в фарш на глазах у всего класса. Что там вообще произошло?       – Бакуго чуть не убил меня. Шото пытался меня защитить, – парень кривится, когда разбитая губа отзывается резкой болью. – Но в тот же момент зерно моей ледяной причуды проснулось. Не могу быть уверен, что оно действительно проросло, ведь я не пробовал потом использовать лёд… Впрочем, Шото слишком легко понял, что я делал это для произрастания льда и взбесился.       Ястреб некоторое время молчит и ничего не говорит. А потом тяжело вздыхает. В трубке также слышен ветер. Видимо, напарник сейчас на патруле где-то.       – Короче, в Юэй тебе больше нельзя. Это решение Комиссии, Меры и директора Незу, – заключает собеседник. – Если продолжишь и дальше влипать в неприятности, пока меня нет рядом, я больше не стану оставлять тебя одного. Понял?       – Да, я понял, – Инферно закатывает глаза, хотя прекрасно понимает, что Ястреб прав. – Но всё же, то, что Шото избил меня, помогло нам разрушить стену во взаимоотношениях.       – Поздравляю, но встречаться вы будете вне стен школы.       – Да я в курсе, не нагнетай.       Ястреб почти наигранно смеётся в трубку. После чего номер два с раздражением сбрасывает. И просто идёт к себе домой. Сегодня, пожалуй, просто отдохнёт. После таких ран очень сложно передвигаться.       Следующие дни Инферно снова сосредоточен исключительно на Лиге Злодеев и Дзакуре. Однако приходится прерваться на поимку Курогири. Помогать в поимке такого человека, как Курогири не особо хочется на самом-то деле. В конце концов, сам по себе Курогири не плохой человек. Он просто «запрограммирован» нянчиться с Шигараки, так что у него просто нет выбора. Неожиданное появление Гигантомахии во время поимки застаёт врасплох даже регрессора. Об этом он не знал. Но, тем не менее, всё равно быстро реагирует, обдав этого монстра своим мощнейшим приёмом. А после сразу же сбегает вместе с Курогири, Гран Торино и полицейскими. В то же время происходит битва против Восемь заветов смерти. Происходит смерть Ночноглаза, о которой Инферно знал. Не то, чтобы он жалеет, что допустил это… но в некотором роде в нём начинают бороться две личности: Инферно и Даби. Как же с такой ношей вообще справляется Ястреб?       После этого Ястреб говорит, что Инферно стоит уже возвращаться в Кюсю. Но тот ещё не успел пообедать с Шото, поэтому он просит ещё пару дней. А потом приходит на дополнительные для тех, кто провалился на втором испытании экзамена на временную лицензию. Ему просто хочется пообедать с Шото. Они даже успели договориться по телефону, так что разрешение Шото уже получил. Но сначала придётся подождать, когда он закончит на дополнительных.       Инферно идёт по холлу лёгкой, почти пружинистой походкой. Его лицо светится искренней радостью – редкий момент, когда он чувствует себя не «номером два» и не «злодеем Даби», а просто человеком, который идёт на встречу с братом. Заметив Меру, он вскидывает руку в приветственном жесте.       – Господин Мэра! – бодро начинает он, сокращая дистанцию. – Неужели вы выкроили минутку, чтобы лично проследить за...       Слова застревают в горле. Инферно замирает в паре шагов, и его «радостная» маска даёт трещину. Мэра выглядит не просто уставшим – его лицо кажется высеченным из камня, а взгляд, тяжёлый и абсолютно сухой, пригвождает к месту. Номер два невольно сглатывает, чувствуя, как по спине пробегает холодок, которого не было даже во время боя с Гигантомахией.       – Я думал, Ястреб больше не отпустит тебя куда-то одного, – произносит Мэра. Его голос звучит пугающе ровно. Окружающие герои и стажёры, проходящие мимо, вряд ли уловили бы в этом тоне что-то, кроме обычной усталости чиновника. Но Инферно ловит каждое колебание этой интонации.       – Ну… Я завтра возвращаюсь в Кюсю, – отвечает спокойно парень, опустив руку. – А сегодня пришёл, чтобы подождать Шото и угостить его после ваших дополнительных.       – Шото? – взгляд Меры так и спрашивал «ты ему рассказал?»       – Он… по природе умный мальчик, так что сам догадался, – говорит Инферно, делая шаг назад, потому что наставник начинает пугать лишь сильнее. Если бы кто-то из присутствующих знал, каким Мэра может быть жестоким начальником, вряд ли бы они все так легко стояли возле него.       – Само твоё существование ставит реальность под угрозу, – произносит грозно Мэра. – Так что тебе лучше бы поменьше таких ошибок совершать.       – Простите, больше не повторится, – отвечает Инферно, сделав поклон.       – Ладно уж. Можешь налаживать отношения с братом. Твои родственники не хуже родственников Ястреба.       Поток учеников из Шикецу и Юэй заполняет зал, принося с собой шум и предвкушение. Инферно мгновенно выхватывает взглядом Шото и приветливо машет ему; тот отвечает коротким, сдержанным кивком. Когда последние стажёры занимают свои места, Мэра делает шаг вперёд, оттесняя Инферно на второй план.       Его фигура – воплощение экзистенциального кризиса. Мэра выглядит так, будто не спал с момента основания Комиссии, и хотя этот вид для него привычен, сегодня его усталость кажется почти осязаемой.       – Эхем, – Мэра прочищает горло, и этот сухой звук мгновенно обрывает разговоры в зале. – Для сегодняшней тренировки мы одолжили на время этот спортивный зал. Вообще-то, в последнее время я начал бояться спать. Неважно, я Мэра. Очень рад тут находиться с вами.       От него начинает исходить настолько тяжёлая, подавляющая аура изнеможения, что стоящие поблизости герои невольно ёжатся. Его лицо – маска из глубоких теней и хронического недосыпа – внушает присутствующим едва ли не больший трепет, чем злодейская угроза.       – Эм, и ещё кое-что перед тем, как начнём, – продолжает Мэра, сверля аудиторию мутным взглядом. – До сих пор мы занимались этим тренировочным курсом с вами, десятью, но, начиная с сегодня, одиннадцатый присоединится к нам.       Мэра указывает на ученицу из Шикецу, и Инферно мгновенно узнаёт её лицо. Именно этот облик приняла Тога, когда пробиралась на экзамен, чтобы заполучить кровь Мидории. Но Инферно тактично молчит. Вот только в следующее мгновение со стороны входа на трибуны слышится громогласный восклик Старателя.       – Шото! Ты не должен терять своё время в таком месте! Ты лучше этого! Теперь выходи и покажи, что им не достать до твоего уровня!       Зал мгновенно наполняется гулом. Герои, провалившие экзамен, начинают вполголоса обсуждать внезапное появление номера один, и в их словах слышится явное раздражение – присутствие Энджи Тодороки мало кого радует.       Внутри Инферно всё начинает закипать. Это их первая личная встреча после скандального Спортивного фестиваля, и старая ярость Даби вскипает в груди, требуя выхода. Но стоит ему только набрать воздуха, чтобы бросить старику едкий, унизительный ответ, как он замечает едва уловимое движение Меры. Куратор, не оборачиваясь, лишь слегка отклоняет руку в сторону Инферно – этот бессловесный, предостерегающий жест действует эффективнее любого окрика.       – Это Старатель..! Герой номер дв… эм, то есть номер один..!       – Вы серьёзно? А что он делает здесь?       – Страшный…       Инферно ловит взгляд парня из Шикецу, того самого, чьё столкновение с Шото на экзамене стоило обоим лицензии. На его лице застыла нескрываемая, чистая ненависть – чувство, которое Инферно разделяет каждой клеткой своего тела. Он почти физически ощущает этот яд, пульсирующий в венах юноши.       Однако в следующую секунду вектор внимания в зале резко меняется. Недоумение сменяется шоком, который перерастает в настоящий взрыв восторга.       – Но стойте… Тот, кто стоит рядом с ним, это… хм..? Что? Хааааа?!       – Это Всемогущий!       – Почему он здесь!?       – Как круто!       Радостные возгласы заполняют пространство, на мгновение вытесняя тяжёлую ауру Старателя. Появление бывшего номера один действует на учеников как глоток свежего воздуха.       Мэра, подавляя нараставший гул своим измождённым видом, предпринял попытку вернуть контроль над аудиторией. Его голос, сухой и безжизненный, едва перекрывал перешёптывания стажёров.       – Эм… пожалуйста, успокойтесь все. Идём дальше, – Мэра вновь указывает на ученицу из Шикецу.       – Я второгодка в старшей школе Шикецу. Можете звать меня Кэми.       – Мгм, она тоже прошла до второго испытания, как и вы все была одобрена в резервный класс, но в те дни у неё были небольшие провалы в памяти. Для того чтобы установить причину, мы разрешаем ей присоединиться.       Инферно, стоя в тени куратора, лишь плотнее сжал челюсти. Он прекрасно понимал, что за обтекаемой формулировкой про «провалы в памяти» Мэра скрывает системный провал безопасности. Озвучить правду о том, что под маской студентки на экзамен проникла Тога, означало бы признать беспомощность Комиссии перед Лигой. Мэра лгал профессионально, оберегая хрупкое спокойствие будущих героев.       – Они, типа, дали особое разрешение пересдать экзы, и я офигеть как благодарна им, чуваки! Это будет бомбезный ништяк! Спасибо, что приютили! Лавки!       Легкомысленная, почти инфантильная интонация Кэми резала слух. В её манере общения было столько пустоты, что Инферно невольно поморщился. Теперь ему стало окончательно ясно, почему Тога выбрала именно эту девушку для подмены: в таком облаке розового шума и «ништяков» легче всего спрятать клыки психопатки. Кэми больше походила на воспитательницу в детском саду, чем на будущего стража порядка, и это фальшивое, на его взгляд, дружелюбие вызывало лишь глухое раздражение.       – Вы уверены, что хотите сделать из неё героя? – спрашивает Инферно тихим тоном, пока Мэра направляется в сторону стола в конце спортивного зала.       – Из тебя же сделал, – отвечает Мэра своим всё таким же уставшим тоном. Этот короткий диалог с Мэрой припечатывает Инферно к месту сильнее, чем любая физическая атака. В устах уставшего куратора фраза «Из тебя же сделал» звучит не как комплимент, а как сухая констатация факта: система перемалывает и не таких, как эта легкомысленная девица.       Инферно невольно морщится, чувствуя, как эти слова полоснули по его гордости. Слышные за спиной смешки стажёров, которые уловили момент «осаживания» номера два, заставляют его пальцы непроизвольно сжаться в кулаки. Но здесь, под надзором Меры, его эго – лишь бесполезный груз.       – Ну что ж, теперь… ваш черед, – Мэра с видимым усилием опускается на стул перед ноутбуками, его голос звучит так, будто он тратит последние крохи жизненных сил. – Босатка.       В ту же секунду тяжёлые створки дверей распахиваются, и в зал вваливается монументальная фигура Босатки. Его вальяжная, хищная походка и подавляющая аура заставляют аудиторию мгновенно замолкнуть. Инферно чувствует, как под этим сканирующим взглядом внутри всё сжимается. Он понимает: Босатка не просто недоволен, он в ярости от того, что на прошлом этапе его подменили кем-то вроде Инферно. В глазах героя-ветерана номер два – не более чем удачный медийный проект, «посредственность» с сильным пламенем, которой не хватает истинной закалки.       Голос Босатки рокочет под сводами зала, как приближающийся шторм, и каждое его слово вколачивает учеников в бетон арены.       – Так вы снова все вернулись, а? Вижу, вы так ничему и не научились, – Босатка делает тяжёлый шаг вперёд, и его хищная аура заставляет даже самых смелых стажёров задержать дыхание. – Тот экзамен был легче прогулки в парке, тем более с таким никчёмным экзаменатором, как Инферно, но вас всё равно исключили! Вы ничто, просто проигравшие, что и гроша не стоят!       – Никчёмный экзаменатор? – тут же произносит Инферно. Часовая бомба с его самолюбием, наконец, даёт трещину. Слишком долго он глотал оскорбления, пытаясь соответствовать «геройскому» образу. Надо было уходить на трибуны, когда был шанс. – Говори за себя, Босатка. Это ведь тебя заменили мной!       Инферно делает шаг вперёд по направлению к Босатке, игнорируя то, как Мэра на заднем плане в ужасе закрывает лицо руками, предчувствуя дипломатический кошмар.       – Заменили? – Босатка издаёт низкий, рокочущий смешок, от которого вибрирует воздух. Он медленно сокращает дистанцию, нависая над Инферно своей массивной фигурой. – Тебя выставили как временную заплатку, потому что Комиссии нужно было пустить пыль в глаза после своих проколов. Ты для них – просто яркая вывеска, парень. Шумная и пустая. Он делает паузу, и его хищный взгляд впивается в Инферно.       – Настоящий герой строит дисциплину, а ты – только пожарища. Твоё самомнение сгорит быстрее, чем твой синий огонь. Так что брысь на трибуны к остальным зрителям, пока я не решил преподать тебе урок субординации лично. Живо.       Инферно не выдерживает этого натиска и решает лично продемонстрировать «пожарища, которое он строит» по словам Босатки. Складывает губы в трубочку и выдувает небольшое пламя прямо в лицо Босатки. Обычное красное пламя – холодное, едва достигающее порога возгорания.       – Странно слышать о субординации от того, кто тратит учебное время на попытки самоутвердиться за счёт тех, кто уже давно тебя превзошёл.       – Инферно, – слышится предупредительный тон от Меры.       – Я уже всё, – говорит Инферно, отступая назад.       Инферно медленно поднимается по ступеням трибун, чувствуя на затылке яростный, почти осязаемый взгляд Босатки. Каждое его движение пропитано нарочитым спокойствием, которое бесит окружающих сильнее любого пламени. Он садится на свободное место немного выше Старателя, Всемогущего и Сущего Мика.       – Пора бы уже признать, что я не лажу со всеми героями старшего поколения, – бормочет он себе под нос, поправляя воротник куртки.       – Босатка, Инферно тоже прав. Не используй других героев в обучении этих детей, – говорит Мэра, давая знать, что он тоже преподаёт стажёрам не самый лучший урок своим поведением.       Босатка на это ничего не отвечает. Лишь поворачивается обратно к стажёрам, которые наблюдали за этой сценой и снова начинает свою порцию унижения в поучительных целях. Мэра прекрасно осознаёт, что это такой метод обучения у Босатки. Однако подобные вещи тоже имеют определённые границы. И, возможно, ярость Босатки на Инферно дала определённый эффект. Сам же Инферно теперь просто сидит за спинами других героев и не вмешивается в происходящее. Мэра ему обязательно потом ещё выговор выпишет за этот выкидон.       Босатка воодушевляет своими криками четвёрку стажёров, среди них Шото, Бакуго и двое из Шикецу, на серьёзную битву. Однако когда распахивается в неё вбегают дети. За ними тут же бежит встревоженная воспитательница. Это выглядит неожиданно даже для Инферно. Сейчас он в принципе находится в событиях, о которых не знал, поэтому многое для него неожиданно. И заданием для этой четвёрки является: затронуть сердца этих детей. Босатка уверен, что эти четверо героев без лицензий смогут изменить этих детей. Вся проблема заключается в том, что каждый ребёнок в этом классе, а они из начальной школы, считает себя лучше других и, тем более, лучше любого из героев. Они непоседливы и не послушны. От каждого так и веет самолюбием. Инферно даже в некоторых из них узнаёт самого себя в том же возрасте. Но его поставил на место строгий подход Меры и шантаж со стороны Ястреба со своим «я могу вернуть нас обратно в любой момент».       Инферно вдруг замечает, как Сущий Мик делает вдох. А потом резко подрывается с места.       – Моя душа ведущего! Она достигла своего лимита! Фоновая музыка! Живой комментарий! Мы должны сделать хотя бы это! Событие без них не имеет души!       – Честно говоря, есть у неё душа или нет, не очень… – произносит Всемогущий, однако Сущий Мик его перебивает.       – Есть у тебя выбор между «есть» и «нет», очевидно же, что лучше «есть», могучий мальчик!       – А! Что ты…       То, как стремительно Сущий Мик покидает трибуны, удивляет даже Инферно, который предпочёл бы скорее тишину и спокойствие.       – О-о-отлично! Давайте добавим энергичных мотивчиков, вы, выбывшие! – восклицает Сущий Мик уже с микрофоном в руках, успев украсть его со стола, где сидит Мэра. Сейчас Инферно только сочувствует своему бывшему куратору.       Теперь Сущий Мик выступает в качестве ведущего и начинает озвучивать всё, что делает четвёрка стажёров и маленькие дети. Инферно же считает, что это только лишний фоновый шум.       – Полагаю, он так заботится о них по-своему, – произносит Всемогущий, явно начиная разговор со Старателем. Инферно тут же прислушивается. – Так что? О чём ты хотел поговорить? – Всемогущий кидает взгляд на Старателя. – Если быть полностью честным, я не знаю, что тебе говорить в своём нынешнем состоянии.       – Ты знал? В течение последнего месяца, уровень преступности увеличился на три процента по сравнению с обычным временем. Я… всю мою карьеру я решал больше конфликтов, чем кто-либо ещё. И в последнее время, их стало только больше. И всё же… я слышу это. Слышу звук того, как то самое «невидимое», что ты строил все эти годы, постепенно рассыпается. Скажи, бывший герой номер один, что же это… символ мира? Я вверил всё Шото. Когда мне было двадцать, я уже смог вскарабкаться до второго места. И так как я достиг таких высот… почти сразу же кое-что понял. Я никогда не смогу достичь вершины. Если бы всё, что я хотел было звание, я бы мог, как ты, глупо всем улыбаться, и просто бы развлекал толпу. Но я хотел быть сильнее всех остальных.       Инферно может и случайно, а может и специально, но слышит эту браваду. Здесь он понимает, что Старатель начинает осознавать груз своих ошибок. Однако желание вмешаться в этот диалог и нагрубить отцу всё равно разгорается в Инферно. Чтобы не взорваться, он просто сжимает пальцы в кулаки. Всё же услышать ответ Всемогущего тоже важно. В конце концов, Инферно сам собирается стать номером один. В этот момент он даже начинает понимать, что в таком случае груз всей этой ответственности ляжет на плечи самого Инферно. Если он станет номером один, то точно не должен будет пустить всё это на самотёк. Хотя изначально так и собирался…       – Это вообще не похоже на тебя, – произносит Старатель, выдержав короткую паузу. – Да просто ответь мне!       – Честно говоря… – начинает, наконец, Всемогущий. – Без понятия, что тебе сказать. Я просто верил, что эта страна нуждается в символе и бежал на полной скорости, чтобы достичь своей цели. Яркий свет… может служить как маятником надежды для людей, так и предупреждением для злодеев. Я поклялся себе, что стану этим светом, и продолжал бежать, пока не достиг того, что имею. У людей на улице всегда были такие обеспокоенные лица. Неважно, сколько героев было, преступления никак не уменьшались. Люди были напуганы… сильнее, чем сейчас. Я игнорировал доброту людей вокруг меня… и оттолкнул большинство из них. Это путь, который я выбрал.       – Твой бывший напарник, да?       Инферно чувствует ещё большее напряжение, ведь зная о смерти Ночноглаза, он не стал вмешиваться. Даже в той битве Всемогущего и Все-за-одного. А всё из-за того, как же хрупка может оказаться линия времени. Просто изменив прошлое Даби, они добавили целых две новых проблемы этому миру. Так что Инферно сейчас действительно не знает винить себя в бездействии или нет.       – Старатель, – Всемогущий просто продолжает. – Я прекрасно понимаю, в какой ты ситуации сейчас… и что мир говорит о тебе. Есть много людей, которые сравнивают нас двоих друг с другом. Но мы разные. Тебе нет нужды идти по моим стопам и становиться тем же символом, к которому я стремился. Тебе просто нужно найти свой собственный путь решения проблем. И нет нужды торопиться.       И теперь Инферно не выдерживает. Он начинает хлопать в ладоши после такой сильной речи Всемогущего. Очевидно, никто даже не пытается помыслить о том, что Инферно может оказаться на первом месте вместо Старателя. Так что ему даже нравится нынешнее положение дел. Старатель и Всемогущий оборачиваются на Инферно, сидящего через один ряд за их спинами. Номер один тут же вспыхивает в своём ярком пламени, явно недовольный тем, что их подслушивали. У Всемогущего тем временем на лице отражается усталость. Кажется, теперь это его повседневное выражение лица. Как у того самого старика на пенсии.       – Инферно! Какого чёрта!? – недовольно восклицает Старатель.       – Вы сами начали диалог в общественном месте, не заботясь, что вас услышать, – обозначает Инферно со своей самой едкой улыбочкой на лице. – Ваши слова, Всемогущий, звучали красиво, в духе того самого символа мира, – комментирует Инферно, поднимаясь со своего места.       Он засовывает руки в карманы, будто на этом моменте собирается уходить. Однако перепрыгивает через ряд и оказывается ближе к Старателю и Всемогущему. Инферно стоит в паре шагов от Энджи, и воздух между ними гудит от избытка энергии. Пламя на плечах Старателя взметается выше, реагируя на присутствие «выскочки», но Инферно даже не моргает. Слишком хорошо знает этот жар – вырос в нём, сгорал в нём, и теперь сам стал его воплощением. Возможно, со стороны может даже показаться, что они действительно похожи. Но чёрные, окрашенные, волосы Инферно сбивают с толку. Никто ведь не знает, что Инферно красится в этот цвет, чтобы скрывать свою личность. Возможно, глаза – это единственное, что может его выдать.       Инферно вздёргивает подбородок, глядя на Старателя сверху вниз, несмотря на разницу в росте. В этот момент его аура подавляет яростный жар номера один. Он не просто выше – он знает больше.       – Кажется, ты всерьёз задался вопросом, что такое символ мира. Неужто позабыл о том, как я буквально дышу тебе в спину? – цедит Инферно, и в его голосе слышится опасный рокот. – Но если ты станешь номером один, гоняясь за титулом «символ мира», то тебя размажут об стену уже через месяц и уничтожат весь мир, который Всемогущий выстроил, – Старатель напрягается всем телом, его пламя на плечах становится почти белым от ярости, но он не перебивает. Слова Инферно бьют в самую точку его страхов. – Одна лишь небольшая деталь твоего прошлого уничтожит тебя в пух и прах. – Инферно делает паузу, наслаждаясь тем, как расширяются зрачки отца. – Но, знаешь, можешь не волноваться. Потому что следующим номером один стану я.       – Ты слишком много знаешь для постороннего, Инферно, – Старатель делает тяжёлый шаг вперёд. Его пламя на плечах немного утихает. Он пристально всматривается в лицо номера два, словно пытаясь прожечь взглядом его маску. – Твои слова о «деталях прошлого»… Ты ходишь по тонкому льду, парень.       – Я всегда хожу по тонкому льду, при этом горя синим пламенем, – отвечает Инферно, не давая Старателю закончить. – Да и не у меня ведь сын сгорел заживо в лесу, потому что ты не мог научить его уменьшать жар огня, – говорит он с лёгким легкомыслием в голосе. – А если хочешь узнать, откуда я это знаю, то тебе уж стоит лучше следить за своими детьми. Инферно ставит точку в диалоге. И направляется к выходу, оставляя Старателя абсолютно подавленным.       Инферно исчезает в дверном проёме, оставляя за собой тяжёлый запах озона и звенящую пустоту. Старатель стоит неподвижно, его плечи мелко дрожат, а пламя на лице почти гаснет, превращаясь в едкий серый дым. Слова о сгоревшем в лесу сыне пригвоздили его к месту надёжнее любого физического удара.       Всемогущий медленно подходит ближе и кладёт костлявую ладонь на широкое плечо Энджи. Он чувствует, какой нестерпимый жар исходит от номера один — жар загнанного в угол зверя.       – Старатель, – негромко произносит Всемогущий, глядя на пустой дверной проем. – Тебе не кажется? В его ярости, в этом упрямом развороте плеч... Он пугающе похож на тебя. Старатель замирает, и пламя на его лице на мгновение гаснет, открывая мертвенно-бледную кожу.