Полумна знает секрет

Если бы кто-нибудь спросил Блейза Забини, существует ли задача, которую невозможно решить при помощи терпения, здравого смысла и пары удачно сказанных фраз, он бы лишь усмехнулся. За годы учёбы в Хогвартсе он привык считать, что люди устроены удивительно просто: одни любили, когда ими восхищались, другие — когда их внимательно слушали, а третьим было достаточно красивых слов, произнесённых в подходящий момент. Всё остальное зависело от наблюдательности, и именно своей наблюдательностью Блейз всегда особенно гордился. Поэтому, проснувшись следующим утром, он был абсолютно уверен, что спор с Тео закончится намного раньше назначенного срока. Проблема заключалась лишь в том, что он понятия не имел, с чего начать. Эта мысль пришла к нему уже за завтраком. Салазар, — подумал он, глядя на остывающий чай. — Я собираюсь выиграть сто галлеонов, а единственное, что я знаю о Лавгуд это то, что она разговаривает с растениями и видит то, чего нет. Какого чёрта я вообще согласился? Большой зал постепенно наполнялся учениками. Над зачарованным потолком плыли тяжёлые зимние облака, длинные столы ломились от горячих булочек, овсяной каши с корицей, медом, омлета с зеленью, фруктов, чайников с дымящимся чаем и кувшинов с тыквенным соком, а разговоры, как обычно, перекрывали друг друга настолько, что отдельные фразы сливались в единый ровный гул. Блейз машинально размешивал чай, почти не притрагиваясь к еде. — Ты выглядишь подозрительно задумчивым, — заметил Тео, аккуратно намазывая джем на тост. — И прежде чем ты начнёшь утверждать, что просто наслаждаешься завтраком, предупреждаю: я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить в такую чушь. — Я думаю, — спокойно ответил Блейз. — Уже страшно. Если ты сейчас скажешь, что размышляешь о смысле жизни, я попрошу Пэнси проверить тебя на проклятие. Малфой поставил кубок с тыквенным соком на стол и повернулся к нему. — Неужели ты действительно начал составлять план? — Разумеется. — И что же это за план? Блейз пожал плечами. — Пока собираю информацию. Драко едва не поперхнулся новым глотком сока. — Прости, что ты сказал? — Я сказал, что собираю информацию. Не нужно выглядеть так, будто я только что объявил о намерении стать профессором нумерологии. — Абсолютно. Прежде чем разговаривать с человеком, полезно понять, что ему нравится. Тео улыбнулся, продолжая намазывать джем на тост. — Никогда не думал, что доживу до дня, когда Блейз Забини займётся исследовательской работой. Это даже интереснее, чем тот раз, когда ты пытался доказать, что можешь выучить все зелья за одну ночь. — Смейтесь сколько хотите. Когда я выиграю спор, вы оба будете делать вид, что с самого начала верили в мой успех. — Не дождёшься, — лениво отозвался Малфой. — Я даже сейчас не верю, а ты ещё ничего не сделал. Блейз отпил чая. — Люди обычно довольно предсказуемы. Одним нравится, когда ими восхищаются, другим — когда их внимательно слушают, третьим достаточно пары красивых фраз. Нужно лишь понять, к какой категории относится человек. Малфой медленно повернулся к Тео и указал на Блейза. — Он точно Забини? Может, его кто-то подменил? — Внешне — да. — Тогда я бы всё-таки проверил его на оборотное зелье. Или, что ещё хуже, на приворотное. Блейз закатил глаза. — Очень смешно. — Пока нет, — честно признался Драко. — Но я чувствую, что мы быстро к этому придём. Особенно если ты продолжать будешь говорить о «категориях», как будто собираешься написать научный труд «Как очаровать девушку за пять простых шагов». В этот момент мимо стола Слизерина прошли Дафна Гринграсс и Пэнси Паркинсон. Блейз поднял голову, и на его лице появилась знакомая уверенная улыбка. — Кажется, исследование начинается. Тео тихо рассмеялся. — Это уже интересно. Хотя, судя по выражению лица Пэнси, она уже готова тебя прибить. Блейз повернулся к девушкам. — Девушки, можно задать вам один вопрос? И сразу предупреждаю: если вы начнёте смеяться, я буду считать это исключительно проявлением зависти к моей научной методике. Пэнси подозрительно посмотрела на него. — Мне уже не нравится начало. — Оно не предвещает ничего хорошего, — согласилась Дафна. — Забини никогда не начинает разговор с фразы «можно задать вопрос», если это не ведёт к чему-то нелепому. — Что, по-вашему, лучше всего работает, если парень хочет понравиться девушке? Они переглянулись, а потом одновременно посмотрели на Тео. Тот уже откровенно улыбался. — Он проиграл спор? — сразу догадалась Пэнси. — Пока что нет, — ответил Тео. — Но очень старается. И, судя по всему, уже отчаялся настолько, что готов спрашивать совета у кого угодно. — Предположим, я просто собираю информацию, — невозмутимо произнёс Блейз. — А теперь ответьте на вопрос, прежде чем вы окончательно превратите моё исследование в повод для насмешек. Дафна села рядом, заинтересованно сложив руки на столе. — Хорошо. Допустим, я отвечу. Кто она? — Это не имеет значения. Пэнси прищурилась. — Значит, имеет. — Просто ответь. Дафна задумалась. — Цветы. — Цветы? — переспросил Блейз, уже мысленно оценивая этот вариант. — Красивые. Пэнси покачала головой. — Нет. — Почему нет? — Потому что цветы дарят все. Если ты хочешь действительно произвести впечатление, лучше хороший комплимент. Или, если ты совсем безнадёжен, хотя бы нечто оригинальное. — Только искренний, — добавила Дафна. — Девушки всегда понимают, когда им врут. И если ты скажешь что-то, что уже говорил сотне других, она это почувствует. Блейз молча запомнил оба совета. — Цветы и комплименты. Великолепно. Салазар, как же всё сложно. Я думал, что разобраться в древних рунах сложнее, но ошибался. Пэнси внимательно посмотрела на него. — Забини. Мне уже заранее жалко ту девушку. — Это очень трогательно, но, если ты закончила заранее оплакивать мою будущую жертву, я хотел бы услышать что-нибудь более полезное. Например, как не превратить комплимент в оскорбление. Пэнси поставила чашку на стол и серьёзно посмотрела на Блейза. — Забини, ты заболел? — Нет. — Тогда объясни, почему ты вдруг интересуешься чужими чувствами. — Меня интересуют не чувства. — А что же тогда? Блейз чуть откинулся назад. — Стратегия. Я пытаюсь понять, какой подход работает лучше. Дафна тихо рассмеялась. — Нет, Пэнси. Он действительно собирается кого-то очаровывать. И это выглядит так же смешно, как если бы Малфой попытался быть скромным. — Это я уже поняла, — ответила Пэнси. — Меня больше беспокоит другое. Блейз приподнял бровь. — Что именно? Пэнси театрально вздохнула. — Бедная девушка. Она даже не подозревает, что стала объектом твоего «исследования». Малфой, до этого спокойно намазывавший масло на тост, наконец не выдержал и громко рассмеялся. — Вот теперь мне тоже её жалко. Хотя, с другой стороны, это самое интересное, что происходило за слизеринским столом за последние несколько месяцев. — Не драматизируйте, — бросил Блейз. — Я ещё даже ничего не сделал, а вы уже ведёте себя так, будто я собираюсь отправить человека в Запретный лес без палочки. И без мантии. И без надежды на спасение. — Забини, — лениво протянул Драко, — ты сейчас напоминаешь человека, который собирается приручить дракона при помощи букета ромашек. И при этом искренне верит, что у него есть шанс. — Если дракон окажется достаточно воспитанным, я не вижу проблемы. Главное — правильный подход. — Лавгуд не окажется. Тео кашлянул в кулак. — Вообще-то сравнение с драконом выглядит для неё почти как комплимент. Она бы, наверное, восприняла это с благодарностью. Пэнси неожиданно оживилась. — Подожди. Она повернулась к Блейзу. — Что? — Кто она? — Это не имеет значения. — Значит, имеет. — Не имеет. — Гринграсс? — Нет. — Боунс? — Нет. — Белл? — Нет. — Тогда… Пэнси замолчала. Блейз заметил, как её выражение изменилось, а затем она медленно посмотрела на Теодора. Тот продолжал пить чай, сосредоточив внимание на чём-то за спиной Блейза. Пэнси перевела глаза на Малфоя, который уже старательно кусал губу, пытаясь не рассмеяться. Она снова повернулась к Блейзу. — Нет. Блейз спокойно встретил её реакцию. — Что «нет»? Если ты собираешься продолжать этот разговор, постарайся хотя бы сформулировать мысль целиком. Я не собираюсь угадывать её по одному слову. — Только не говори… Пэнси почти шёпотом закончила: — …что это Лавгуд. За столом повисла тишина. Малфой согнулся пополам от смеха, и несколько учеников за соседними столами обернулись. — Я…, — выдавил он, пытаясь отдышаться. — Я ведь говорил, что это плохо закончится… Но я не думал, что настолько. Тео поставил чашку и отодвинул её вместе с тарелкой. — Молодец, Пэнси. — Что?! — Ты выиграла. Я даже не сомневался, что ты догадаешься. Пэнси по-прежнему смотрела на Блейза. — Так, погоди. Это правда? Ты серьёзно решил… её? Лавгуд? Блейз пожал плечами. — Допустим. — О, Мерлин… — Дафна закрыла лицо ладонью. — Ты серьёзно? Из всех девушек в школе ты выбрал именно ту, которая разговаривает с растениями и считает, что у неё есть друзья среди фестралов? — Абсолютно. И если вы все закончили смотреть на меня так, будто я добровольно согласился на собственную казнь, я хотел бы напомнить, что речь идёт всего лишь о разговоре с девушкой. Не о сражении с драконом. Пэнси помолчала, а затем спросила: — Забини… — Что? — Она тебя прокляла? Или ты просто решил, что жизнь стала слишком скучной? Малфой снова расхохотался. — Вот! Наконец-то кто-то задал правильный вопрос! Блейз закатил глаза. — Да вы оба придурки. Я задал совершенно нормальный вопрос, а вы уже успели превратить его в коллективное расследование, будто пытаетесь выяснить, кто именно выпустил в школу тролля. Салазар, какие же вы идиоты. — Нет, — возразила Пэнси. — Мы просто удивительно испуганные. — Почему? — Потому что человек в здравом уме добровольно не начинает ухаживать за Полумной Лавгуд. Это как если бы ты решил приручить гиппогрифа, предварительно не прочитав ни одной книги о них. — Я не собираюсь за ней ухаживать. — Конечно, — произнесла Дафна с таким спокойствием, что Блейз сразу понял: она ему не поверила. — Я собираюсь разобраться в ситуации. Это два разных понятия. — Разумеется. — И это не одно и то же. — Если тебе от этого легче, можешь продолжать так думать, — ответила Пэнси. — Но мы-то знаем правду. И, судя по всему, ты тоже скоро узнаешь. Блейз посмотрел на неё. — Спасибо за поддержку. — Это не поддержка. — Тогда что? — Последняя попытка тебя спасти. Но я вижу, что ты уже пропал. И не говори потом, что мы не предупреждали. Дафна наконец взяла себя в руки. — Ладно. Если ты действительно решил за ней ухаживать… — Не ухаживать. — Конечно. Тогда забудь всё, что мы только что советовали. Потому что для Лавгуд это не работает. Блейз нахмурился. — Почему это? — Потому что цветы она, скорее всего, отдаст профессору Стебль. — Или Хагриду, — вставил Малфой. — У него там в хижине, наверное, уже целый сад из подарков, которые Лавгуд переадресовала. — Комплименты её смутят меньше всего. — Потому что она просто поблагодарит. И, возможно, скажет, что у тебя доброе сердце. Опять. — А красивые слова… — Дафна задумалась. — Их она может понять буквально. И тогда ты будешь выглядеть ещё глупее, чем сейчас. Блейз недоверчиво развёл руками. — Вы сейчас специально что ли меня путаете? Сначала говорите, что девушкам нравятся цветы и комплименты, а теперь объясняете, что для Лавгуд всё это не работает. Прекрасно. Великолепное начало моего исследования. Я уже чувствую, как мой тщательно продуманный план превращается в полную катастрофу, и мы ещё даже не дошли до самой Лавгуд. Салазар, я начинаю думать, что Гойл справился бы лучше. Тео встал со стола и наконец улыбнулся по-настоящему. — Нет. Мы впервые в жизни пытаемся тебе помочь. Хотя, если честно, нам просто интересно, сколько ещё ты продержишься. — И звучит это подозрительно. — Потому что ты впервые выбрал девушку, для которой все твои обычные фокусы бесполезны. Это как если бы ты попытался убедить Снейпа, что тот не прав. Безнадёжно. Блейз перевёл глаза с Тео на Малфоя. — Салазар, какие же вы оба идиоты. — Мы стараемся, — невозмутимо ответил Малфой. — И, судя по твоему лицу, у нас неплохо получается. — Я заметил. Драко поднялся с места. Проходя мимо Блейза, он хлопнул его по плечу. — Забини, если через неделю ты увидишь меня смеющимся без причины, знай: я просто вспомнил, что ты добровольно решил флиртовать с Лавгуд. И мне станет смешно. Очень смешно. — Иди к чёрту. — После тебя! — донеслось откуда-то из-за спин учеников. Блейз медленно закрыл глаза. — Салазар, какие же они придурки. Он взял чашку и сделал глоток чая. — Они ведут себя так, точно я собрался приручать мантикору, — пробормотал он себе под нос. Он не заметил, что сидевший неподалёку второкурсник с Когтеврана услышал эти слова и совершенно серьёзно ответил своему приятелю: — Вообще-то Лавгуд, наверное, смогла бы приручить мантикору. Она умеет находить общий язык даже с фестралами. Блейз прикрыл глаза рукой. — Замечательно. Похоже, вся школа решила свести меня с ума. Когда завтрак закончился, ученики плотной толпой потянулись к выходу из Большого зала. Каменные коридоры почти сразу наполнились разговорами, шорохом мантий и гулкими шагами, отражавшимися от высоких сводов. Кто-то торопился на Заклинания, кто-то уже жаловался на домашнее задание по Зельеварению, а первокурсники, запутавшись в расписании, носились между лестницами с таким отчаянным видом, что старшекурсники только усмехались. Блейз неторопливо шёл рядом с Теодором и Малфоем, засунув руки в карманы мантии. — Итак, — лениво протянул Драко, — какой первый пункт великого плана? Только, пожалуйста, не говори, что ты собираешься действовать по вдохновению. После твоих утренних исследований я уже не уверен, что готов узнать, к каким выводам ты пришёл. И, честно говоря, боюсь, что ты скажешь что-то вроде «я просто подойду и буду собой». — Найти её, поговорить, а дальше импровизировать. Малфой остановился прямо посреди коридора и повернулся к Блейзу. — Забини, это не план. Любой идиот способен придумать: «Найти. Поговорить». — Вот именно, — Блейз посмотрел сначала на одного, потом на другого. — И что вы предлагаете? Составить письменный отчёт, расписать возможные варианты развития разговора и приложить к нему схему отступления на случай, если Лавгуд решит заговорить о чём-нибудь, что не имеет никакого отношения к человеческой логике? Например, о том, как разговаривать с деревьями? — Нет, — серьёзно ответил Малфой. — Хотя посмотреть на такой отчёт я бы хотел. Это было бы самое смешное, что я видел за всё время учёбы. Они свернули к мраморной лестнице. Именно в этот момент Тео неожиданно остановился. — Кстати. Блейз повернул голову. — Что? Теодор указал вперёд. — Вон она. И, судя по всему, она не спешит. У тебя есть шанс. Блейз автоматически поднял голову. Полумна медленно шла по противоположному коридору, прижимая к груди несколько книг. Она время от времени поднимала голову к потолку и рассматривала старые деревянные балки с таким вниманием, что Блейзу оставалось только гадать, что именно она там обнаружила. В её длинных светлых волосах поблёскивали серебристые украшения в виде маленьких бабочек, а тонкие пряди мягко ложились поверх синей когтевранской мантии. Салазар, — подумал Блейз. — Она смотрит на балки так, будто они сейчас заговорят. И, судя по её виду, она бы не удивилась. — Ну? — тихо протянул Малфой. Блейз спокойно выдохнул. — Что ну? — Иди. — Сейчас? — Нет, после выпуска из школы, — Драко даже не попытался скрыть усмешку. — Разумеется, сейчас. Пока она не ушла рассматривать что-то ещё более увлекательное. Теодор невозмутимо скрестил руки на груди. — Ты же говорил, что это простое дело. — Простое. — Тогда вперёд. Покажи нам, как это делается. — Вы собираетесь стоять здесь? — Блейз посмотрел сначала на Теодора, потом на Малфоя. — После того как оба с таким видом заявляли об условии, что мне не нужна ничья помощь и я прекрасно справлюсь сам? — Ты действительно прекрасно справишься сам, — невозмутимо ответил Теодор. — Тогда какого чёрта вы всё ещё здесь? Малфой пожал плечами. — Нам стало интересно, насколько именно ты прекрасно справишься сам. И, судя по твоему лицу, уже сейчас это выглядит интереснее, чем любой квиддичный матч. Блейз медленно посмотрел на него. — То есть вы не помогаете? — Разумеется, нет. — Вы стоите здесь, подталкиваете меня к Лавгуд, обсуждаете, сколько времени я продержусь, а теперь утверждаете, что это не помощь? — Именно. Это наблюдение. Или, если хочешь, исследование. — Салазар, какие же вы идиоты. Он поправил мантию, провёл ладонью по воротнику и уверенной походкой направился через коридор. За спиной почти сразу раздался голос Малфоя: — Сколько даёшь? — На что? — спросил Теодор. — Через сколько он вернётся. Я ставлю на минуту. Блейз не обернулся. — Я всё слышу, придурки. — Тогда можешь не возвращаться, — невозмутимо отозвался Драко. — Мы будем здесь, будем ждать и наблюдать. Блейз сжал губы, но продолжил идти. — Если без позора — минуты две, — ответил Тео. — Щедро. — Если с позором… Блейз всё-таки обернулся через плечо. Теодор задумчиво смотрел ему вслед. — Тогда быстрее. Мне нужно запомнить каждую секунду. — Придурки, — пробормотал Блейз и отвернулся. Он приблизился к Полумне. Девушка подняла голову ещё до того, как он успел заговорить. — Доброе утро, Блейз. Он слегка удивился, но не подал виду. — Доброе утро. Полумна улыбнулась. — Сегодня замок пахнет снегом. Блейз замолчал, пытаясь понять, что именно на это отвечают нормальные люди. Что?.. Салазар, она что, серьёзно? Замок пахнет снегом? Он быстро взял себя в руки. — Никогда не замечал. — Это потому, что большинство людей смотрят под ноги. А снег пахнет только тогда, когда поднимаешь голову. Она произнесла это совершенно спокойно, и Блейз усмехнулся. — А ты, выходит, смотришь выше? — Иногда, — Полумна чуть повернула голову. — Иногда ниже. Всё зависит от того, где прячутся интересные вещи. Первая заготовленная реплика полностью исчезла у Блейза из головы. Он собирался сказать совсем другое, но теперь уже не был уверен, что вообще помнил, что именно. Салазар, — мысленно выругался он. — Я уже забыл, что собирался сказать. Она смотрит на меня, а я стою и глупо моргаю. Прекрасно. Великолепное начало. — Ты часто читаешь? Едва вопрос сорвался с языка, он мысленно выругался ещё раз. Гениально, Забини. Может, ещё спросишь рыбу, любит ли она воду? Или у профессора Спраут, любят ли её растения солнце? Полумна посмотрела на книги, которые держала в руках. — Иногда книги читают меня внимательнее, чем я их. Блейз моргнул. Что?.. Нет, серьёзно, что это значит? Он честно попытался подобрать подходящий ответ, но ни один из тех, что пришли ему в голову, не звучал достаточно разумно. — Это… любопытная мысль. — Спасибо. Она произнесла это так искренне, что придраться было невозможно. Между ними снова повисло молчание. Блейз впервые за долгое время поймал себя на том, что совершенно не знает, что сказать дальше. Все привычные фразы, которыми он обычно легко поддерживал разговор, внезапно оказались бесполезными. Блейз не мог понять, какая из них здесь вообще подойдёт. Полумна спокойно стояла напротив и смотрела на него с тем самым внимательным выражением, которое заставляло его чувствовать себя не победителем очередной словесной дуэли, а человеком, внезапно забывшим, что именно он собирался сказать. В этот момент где-то за углом тихо высунулся Малфой, а следом за ним показался Тео. Оба выглядывали настолько неумело, что любой проходящий мимо ученик сразу понял бы: они кого-то выслеживают. И, судя по их лицам, им это доставляло огромное удовольствие. — Он завис, — едва слышно прошептал Малфой. — Уже почти минуту. — Забини молчит. — Запиши дату. — Я её высеку на памятнике. Тео тихо фыркнул, а Блейз, совершенно не подозревая, что за ним наблюдают, наконец выдохнул: — Может… прогуляемся после уроков? Полумна задумалась и с улыбкой посмотрела наверх. — Сегодня не получится. У Блейза внутри будто что-то кольнуло. Салазар, — подумал он. — Она меня только что отшила. И сделала это так вежливо, что я даже не могу обидеться. — Почему? — Я обещала Хагриду помочь покормить фестралов. — Фестралов? — переспросил Блейз, чувствуя, как его уверенность начинает трещать по швам. — Да, — Полумна чуть склонила голову. — Они очень вежливые. Просто большинство людей никогда не даёт им возможности это показать. Блейз не знал, что ответить. В его голове почему-то совершенно не складывалась картина, в которой обычная прогулка после уроков уступает место кормлению невидимых для большинства людей существ. Полумна же, судя по всему, не видела в этом ничего необычного. Она попрощалась с ним лёгким кивком и пошла дальше, оставив Блейза одного посреди коридора. За углом раздался приглушённый смешок Малфоя. — Всё. Блейз медленно повернул голову. — Что «всё»? — Забини только что проиграл первый раунд. И проиграл с треском. — Я не проиграл. — Разумеется, — Теодор вышел из-за угла вслед за Малфоем. — Ты просто стоишь посреди коридора и смотришь ей вслед с таким выражением лица, будто она только что сообщила тебе о существовании совершенно нового раздела магии. Блейз наконец повернулся к ним. — Давно вы здесь стоите? — Достаточно давно, чтобы увидеть твоё лицо, когда она сказала про фестралов, — с самым невинным видом ответил Драко. — Это был момент, который я запомню навсегда. Теодор подошёл ближе. — Признавайся. Ты не ожидал такого ответа. Никто не ожидает, что его отвергнут ради фестралов. Это даже не обидно, это… впечатляет. Блейз наконец повернулся к друзьям. На его лице уже появилась привычная самоуверенная полуулыбка. — Конечно, не ожидал. — И? — Тем интереснее. Я ещё ни разу не проигрывал существам, которых не вижу. Малфой недоверчиво посмотрел на него. — Всё? — А что ещё? — Ты выглядел так, будто тебя только что ударили учебником по голове. — Очень тяжёлым учебником, — серьёзно подтвердил Тео. — И, судя по всему, по самому больному месту. — Вам показалось. — Нам обоим? — Именно. Вы оба просто хотите, чтобы я признал поражение. Но я не признаю. Драко скрестил руки на груди. — Хорошо. Тогда ответь: что ты собирался сказать после фразы про снег? Блейз на секунду открыл рот, затем быстро закрыл его и неожиданно усмехнулся. — Не помню. Малфой победно хлопнул ладонью по стене. — Я же говорил! Тео рассмеялся. — Забини впервые забыл собственную реплику. Это исторический момент. Я должен был записать это на пергаменте. — Потому что она сказала какую-то ерунду. — Нет, — спокойно возразил Тео. — Потому что ты начал её слушать. И это тебя сбило с толку. Блейз бросил на него короткий взгляд. — Не льсти себе. — Это была не лесть. А наблюдение. И, судя по всему, ты сам его подтверждаешь. Блейз уже собирался ответить, но передумал. В споре с Теодором иногда было гораздо разумнее промолчать, особенно когда Малфой стоял рядом и с откровенным удовольствием ждал, кто из них первым начнёт раздражаться. Они пошли дальше по коридору. Малфой первым нарушил молчание. — Ладно. Блейз покосился на него. — Если ты сейчас снова собираешься задавать вопросы о моём разговоре с Лавгуд, предупреждаю заранее: я не собираюсь пересказывать тебе каждую её фразу только для того, чтобы ты потом мог смеяться над моим лицом. И, если честно, я и сам не уверен, что понял всё, что она сказала. — Покажи план. Блейз нахмурился. — Какой ещё план? — Тот самый, о котором ты говорил утром. Твой тщательно продуманный план, который должен был привести тебя к победе. — У меня нет никакого плана на пергаменте. Я уже говорил. — Очень жаль. Хотел проверить, не написано ли там случайно: «Спросить про снег. Растеряться. Отпустить девушку кормить невидимых лошадей. Вернуться с пустыми руками». Тео тихо прыснул от смеха, а Блейз, прищурившись, посмотрел сначала на одного, потом на другого. — Иногда мне кажется, что вы оба здесь исключительно для того, чтобы раздражать меня. — Конечно, — без тени смущения согласился Малфой. — Это моё призвание. И, судя по всему, я в этом преуспеваю. Они начали спускаться по широкой мраморной лестнице. С верхних этажей навстречу спешили ученики младших курсов. Одни пытались удержать стопку учебников, кто-то спорил о домашнем задании по нумерологии, а двое гриффиндорцев едва не столкнулись с привидением Толстого Монаха, после чего принялись так серьёзно извиняться перед ним, что Малфой закатил глаза. — Хорошо, — неожиданно сказал Теодор. Блейз повернул голову. — Что «хорошо»? Если ты сейчас собираешься снова объяснить мне, что я должен начать интересоваться фестралами, можешь даже не начинать. Я не собираюсь превращать свой спор в исследовательскую работу о существах, которых половина школы не способна увидеть. — Ты уже знаешь её первое увлечение. — И? — Используй это. Не пытайся переубедить или понять. Просто прими. — Фестралов? — Именно. Блейз недовольно поморщился. — Ты предлагаешь мне начать интересоваться фестралами? Ты серьёзно? Я должен говорить с ней о животных, которых даже не вижу? — Нет. Я предлагаю интересоваться тем, что интересно ей. Не фестралами, а тем, почему они ей интересны. Блейз усмехнулся: — Это одно и то же. — Не совсем, — Теодор ещё немного подумал, прежде чем продолжить. — Большинство людей, разговаривая с кем-то, хотят рассказать о себе. Полумна, наоборот, говорит о том, что ей дорого. Если ты будешь всё время пытаться показать ей, какой ты интересный, умный и обаятельный, то, скорее всего, проиграешь ещё быстрее. Иногда гораздо полезнее действительно послушать человека, чем ждать своей очереди рассказать о себе. Особенно если человек — Полумна Лавгуд. Блейз нахмурился. — Разница? — Огромная. Ты говоришь с ней как с задачей, которую нужно решить. А она — не задача. Она — человек. Малфой неожиданно кивнул, соглашаясь с Теодором, и указал на него пальцем. — Вот уж не думал, что когда-нибудь соглашусь с Ноттом. Но сейчас он прав. И это пугает меня больше, чем твой план. Блейз посмотрел на обоих с лёгким недоверием. — Вы что, решили превратиться в моих наставников? Сначала один объясняет мне, как разговаривать с девушкой, второй следит за мной из-за угла, а теперь вы вдвоём ещё и решили разобрать мои ошибки по пунктам. Салазар, какие же вы идиоты. — Нет, — ответил Малфой. — Тогда почему вообще помогаете? Драко широко улыбнулся. — Потому что чем дольше ты продержишься, тем смешнее будет финал. И, судя по твоим успехам, финал будет эпическим. Тео рассмеялся. — Вот теперь это прозвучало честно. Блейз только покачал головой. — Знаете, когда я выиграю, вы оба будете делать вид, что всегда в меня верили. И я буду напоминать вам об этом каждый день. — Ни за что, — без раздумий ответил Малфой. — Даже за сто галлеонов. — Тем более за сто галлеонов. Я лучше признаю, что никогда в тебя не верил, чем буду врать. Они вышли во внутренний двор, где холодный ветер тут же бросил им в лица горсть мелких снежинок. Блейз поднял воротник мантии и посмотрел в сторону Запретного леса. Где-то там, за голыми деревьями, Полумна сейчас кормила фестралов. И впервые с начала спора ему стало любопытно не то, как выиграть, а почему девушка предпочитает проводить свободное время именно там. Он почти сразу отогнал эту мысль. — Узнаю позже, — тихо пробормотал Блейз. Теодор, шедший рядом, услышал его слова, но ничего не сказал, а только слегка улыбнулся. Следующие два дня прошли именно так, как Блейз и предполагал. Вернее сказать, почти так. Он действительно начал собирать информацию о Полумне Лавгуд, только очень быстро выяснилось, что расспрашивать о ней окружающих было почти бесполезно. Каждый, кому он задавал вопрос, рассказывал совершенно разные вещи, и ни один ответ не помогал понять, какая она на самом деле. Первой жертвой стал когтевранец с шестого курса, которого Блейз перехватил после урока Заклинаний. — Можно задать тебе вопрос? Парень настороженно посмотрел на него. — Можно. Но если это о Лавгуд, я ничего не знаю. — Ты хорошо знаешь Лавгуд? Тот пожал плечами. — Достаточно хорошо. — Тогда скажи, чем она обычно занимается в свободное время. Когтевранец задумался. — Всем. Блейз терпеливо ждал продолжения, но его не последовало. — Это весь ответ? — уточнил он, уже начиная подозревать, что собеседник либо издевается над ним, либо действительно считает такой ответ исчерпывающим. — Да. Ты спрашивал, чем она занимается. Я ответил: всем. Иногда она разговаривает с деревьями. Иногда с фестралами. Иногда читает. Иногда просто сидит и смотрит. — Очень содержательно. — Ты спрашивал, чем она занимается. Я ответил: всем. Блейз молча посмотрел на него, пытаясь решить, стоит ли продолжать этот разговор или просто признать поражение перед человеком, который сумел превратить один простой вопрос в бессмысленную словесную ловушку. — Понял. Благодарю. — Не за что. Когтевранец ушёл с таким спокойным видом, что Блейз так и не понял, шутил тот или говорил совершенно серьёзно. — Великолепно, — пробормотал Забини себе под нос. — Один ответ — и я знаю о Лавгуд ровно столько же, сколько знал до этого. Даже Гойл, если его как следует напугать, смог бы быть полезнее. Вторую попытку он предпринял вечером в библиотеке. За длинным столом сидели две когтевранки, окружённые стопками книг. Блейз вежливо поздоровался с ними и, получив разрешение присесть, сразу перешёл к делу. — Мне нужен ваш совет. Девушки одновременно подняли головы. — Какой именно? — Полумна Лавгуд. Они переглянулись. — А что с ней? — Ничего. Просто хочу узнать её получше. Это звучит нелепо, я знаю, но мне нужна информация. Одна из девушек улыбнулась. — Это невозможно. Ты не можешь узнать её через других. С ней нужно говорить. Блейз приподнял бровь. — Прекрасно. Я пришёл за советом, а вместо него получил заявление о моей полной безнадёжности. Почему невозможно? — Потому что Полумну невозможно узнать «по рассказам». С ней нужно разговаривать. Она не такая, как все, и рассказы о ней никогда не бывают точными. — Хорошо, — спокойно согласился Блейз. — Тогда расскажите хотя бы что-нибудь. Я обещаю не требовать от вас полного досье, подробного анализа её характера и карты всех странностей, которые она успела собрать за годы обучения. Просто что-то, что поможет мне не выглядеть идиотом. Вторая когтевранка задумчиво постучала пальцами по книге. — Она часто помогает Хагриду. — Это я уже знаю. Это не новость. — Иногда разговаривает с гигантским кальмаром. Блейз медленно повернул к ней голову. — С кем? — С гигантским кальмаром. Тем, что живёт в озере. — И что? — Ничего. Она просто разговаривает с ним. — В каком смысле — ничего? Она разговаривает с гигантским кальмаром, и ты считаешь, что это не требует хотя бы минимального объяснения? Девушка совершенно серьёзно ответила: — Просто разговаривает. Она говорит, что он внимательный слушатель. Блейз недоверчиво прищурился. — А кальмар что? — Иногда ему, по-моему, интересно. Блейз несколько мгновений молча смотрел на неё, после чего медленно поднялся. — Так, я понял. Спасибо. — Всегда пожалуйста. Когда он вышел из библиотеки, ему вдруг пришло в голову, что написать эссе по древним рунам на три свитка было бы гораздо проще, чем получить хоть один нормальный ответ о Полумне Лавгуд. — «Всем», — пробормотал Блейз, спускаясь по коридору. — «Разговаривает с гигантским кальмаром». Прекрасно. Ещё немного, и выяснится, что она по ночам обсуждает философию с доспехами. Или, что ещё хуже, с портретами. Салазар, что я вообще делаю? Через день он решил перейти к действиям. Советы Пэнси и Дафны всё ещё крутились у него в голове, и хотя Блейз не слишком доверял чужому мнению, попробовать всё-таки стоило. Цветы, — думал он. — Они сказали цветы. Может, это действительно сработает. После Травологии он ненадолго задержался в теплицах. Профессор Стебль уже собиралась уходить и удивлённо подняла голову, когда Блейз остановился возле одного из столов с цветами. — Забини? Ты что-то забыл? — Скорее, ищу. — Что именно? Он оглядел вокруг растения. — Самый красивый цветок. Профессор улыбнулась. — Никогда бы не подумала, что услышу от слизеринца подобную просьбу. Ты уверен, что не перепутал теплицу с оранжереей? — Только не рассказывайте никому, — невозмутимо ответил Блейз. — У меня и без того достаточно проблем с репутацией, чтобы позволить слухам о моей внезапной сентиментальности разойтись по школе. Если Малфой узнает, я не переживу этого. — Ох, это секрет? — Государственной важности. Она тихо рассмеялась и осторожно срезала крупный белый морозный колокольчик, лепестки которого отливали серебром. — Только аккуратнее. Он очень нежный. И он не любит грубых рук. Блейз взял цветок и внимательно осмотрел его. — Надеюсь, он хотя бы переживёт встречу с Лавгуд. Не хотелось бы, чтобы мой первый романтический жест закончился раньше, чем начнётся. Профессор Стебль посмотрела на него с ещё большим интересом. — Романтический? Блейз тут же поднял на неё глаза. — Я этого не говорил. — Разумеется. — И если кто-нибудь спросит, я здесь был исключительно по учебным причинам. — Конечно, мистер Забини. — Вот и договорились. Блейз осторожно спрятал цветок и вышел из теплицы, стараясь не думать о том, что Теодор и Малфой скажут, если узнают, сколько усилий он приложил ради одного-единственного цветка. Полумну он нашёл довольно быстро. Она сидела во внутреннем дворике на низкой каменной ограде, держа на коленях раскрытую книгу. Рядом лежала школьная сумка, а несколько сов нетерпеливо кружили над башней, ожидая вечерней почты. Блейз уверенно подошёл к ней. — Привет. Полумна подняла голову и сразу улыбнулась. — Здравствуй. Он протянул ей цветок. — Это тебе. Она посмотрела сначала на белые лепестки, потом на него. В её глазах мелькнула искренняя радость. — Какой красивый. — Рад, что тебе нравится. Она осторожно взяла цветок обеими руками, рассматривая его так внимательно, что Блейз мысленно поздравил себя с первой удачной попыткой. Вот видишь, Тео. Всё не так уж и сложно. Иногда достаточно просто цветка. Полумна поднялась. — Спасибо. — Не за что. Она ещё раз посмотрела на подаренный цветок. — Профессор Стебль очень обрадуется. Улыбка Блейза едва заметно дрогнула. — Почему? — Она вчера сказала, что ей не хватает именно такого экземпляра для зимней коллекции, — Полумна улыбнулась ещё шире. — Как хорошо, что ты решил ей помочь. Ты очень заботливый. Блейз не успел ничего ответить, как девушка схватила сумку с книгой и уже легко сбежала по ступенькам, направляясь к теплицам. Салазар... Что?.. Он медленно повернулся ей вслед. Белый цветок покачивался в её руках. Через несколько секунд она скрылась за поворотом. Она… она решила, что я собирал цветок для профессора Стебль? Блейз ещё некоторое время продолжал смотреть туда, где она исчезла. Затем медленно выдохнул. — Салазар… Он провёл ладонью по лицу. Первый подарок, который он когда-либо дарил девушке, только что был торжественно возвращён профессору Стебль для зимней коллекции. Блейз посмотрел на свои пустые руки. — Тео, если ты когда-нибудь узнаешь об этом, я тебя убью. Нет, я сначала убью тебя, потом Малфоя, потом себя. Блейз продолжал стоять неподвижно. — Забини… Он резко обернулся. Из-за арки вышли Малфой и Теодор. Судя по довольным лицам, они наблюдали за всей сценой от начала до конца. Драко прижал кулак ко рту, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица. — Только… Он не договорил. Из груди вырвался смешок, который он безуспешно попытался подавить. Теодор уже отвернулся, опустив голову, но его плечи подозрительно дрогнули. — Даже не начинайте, — предупредил Блейз. Малфой поднял ладонь. — Я… На этот раз он тоже не закончил. Новый смешок оказался сильнее, а через мгновение Драко уже смеялся так громко, что две проходившие мимо гриффиндорки удивлённо обернулись. — Забини… — с трудом выговорил он. — Она… она решила, что ты собирал цветок для Стебль! Теодор наконец не выдержал и тихо рассмеялся, покачав головой. — Прости… Он честно пытался остановиться. — Правда… Но у него ничего не вышло. Блейз тяжело вздохнул. — Очень смешно. — Нет, — сквозь смех возразил Малфой. — Это гениально. Ты только что подарил профессору Стебль самый романтичный цветок в своей жизни. И сделал это через Полумну Лавгуд. Он хлопнул Блейза по плечу. — Поздравляю. — С чем? — С тем, что ты теперь официально помощник профессора Стебль. Малфой всё ещё пытался восстановить дыхание, а Теодор, хотя и выглядел гораздо спокойнее, не мог полностью скрыть улыбку. — Нет, Забини, — наконец произнёс Драко, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Это лучшее, что я видел за последние несколько месяцев. Я буду рассказывать эту историю на рождественском вечере. Блейз сверлил его долгим взглядом. — Ты закончил? — Пока нет. — Тогда сообщи, когда закончишь. Я подожду. У меня есть время. Малфой снова коротко рассмеялся. — Ты видел её лицо? — Видел. — Она была искренне счастлива, потому что решила, что ты помогаешь профессору Стебль. Она думает, что ты заботишься о растениях! Теодор покачал головой. — Это даже не провал, — он задумался. — Это что-то принципиально новое. — Мы поддерживаем, — серьёзно ответил Малфой. — Просто не тебя. Мы поддерживаем профессора Стебль. И её зимнюю коллекцию. — Очень неожиданно. Драко сделал несколько шагов рядом с ним. — Ладно, — его лицо постепенно стало серьёзнее. — Расскажи честно. — Что? — Ты ведь был уверен, что всё получится? Блейз пожал плечами. — Был. — А сейчас? — Сейчас тоже уверен. Малфой удивлённо поднял брови. — Правда? — Конечно. — После этого? — Именно после этого. Теодор внимательно посмотрел на Блейза. — Тогда почему ты выглядишь так, будто мысленно споришь сам с собой? И проигрываешь? Блейз промолчал. Он и сам не понимал, что именно его задело: не цветок, не шутки Малфоя и даже не собственная неудача. Его раздражало другое — Полумна не отвергла подарок, не смутилась и не растерялась — она просто не поняла, что цветок был знаком внимания. Для неё этого вообще не существовало. И именно это выбивало почву из-под ног сильнее всего. Салазар, — думал он. — Она не поняла. Она просто не поняла. Я подарил ей цветок, а она решила, что я помогаю профессору. И она была искренне счастлива. Я даже не знаю, смеяться мне или плакать. Тем же вечером гостиная Слизерина встретила их привычным теплом. В камине потрескивали поленья, зелёные отблески огня скользили по каменным стенам, а несколько старшекурсников лениво играли в волшебные шахматы. Кто-то читал газету, другие заканчивали эссе, время от времени недовольно вздыхая и зачёркивая целые строки. Блейз опустился в кресло возле камина и раскрыл учебник исключительно для вида. Он прочитал одну строчку, потом ещё раз ту же самую и понял, что уже давно смотрит в одну точку. — Забини. Он поднял голову. Перед ним стоял Тео. — Что? Тео кивнул на соседнее кресло. — Можно? — Конечно. Ты и так уже здесь. Он сел, вытянув ноги к огню. Между ними установилась тишина, давно ставшая привычной. Им не требовалось заполнять каждую паузу разговором. Наконец Теодор спросил: — Ты действительно не понимаешь? Блейз оторвался от книги. — Чего именно? — Почему ничего не работает. Почему все твои попытки заканчиваются тем, что ты выглядишь как идиот. — Потому что Лавгуд… Он резко замолчал. Хотел сказать: «ненормальная», но почему-то не произнёс этого. Теодор сразу заметил паузу. — Потому что? Блейз медленно закрыл книгу. — Потому что она совсем не похожа на остальных. — Вот именно. — И что? — А то, что ты продолжаешь разговаривать с ней так, будто перед тобой все остальные. Ты пытаешься применить к ней стандартные схемы, а она их просто не замечает. Блейз недовольно усмехнулся. — Цветок — универсальная вещь. — Для большинства девушек. Но Полумна — не большинство. И ты сам это знаешь. Тишина снова повисла между ними. За окном медленно покачивалась чёрная вода озера. Теодор негромко продолжил: — Знаешь, что ты делаешь каждый раз? — Просвети меня. Я уже устал гадать. — Ты заранее придумываешь её реакцию. Ты предполагаешь, что она будет вести себя как все. И когда она ведёт себя иначе, ты теряешься. Блейз нахмурился. — И? — А потом удивляешься, что она реагирует иначе. Попробуй однажды ничего не придумывать. Просто подойди и поговори. Без плана, без стратегии, без ожиданий. — Это совет? — Нет. — Тогда что? — Эксперимент. Попробуй. Хуже, чем сейчас, уже не будет. Блейз смотрел в огонь, пока пламя отражалось в тёмном стекле камина: — Думаешь, поможет? Тео пожал плечами и поднялся с кресла. — Не знаю. Но это будет первый раз, когда ты попробуешь узнать Полумну, а не убедить её узнать тебя. С этими словами Теодор спокойно ушёл к лестнице, ведущей в спальни. Блейз ещё долго сидел неподвижно. Пламя в камине тихо потрескивало, а мысли путались всё сильнее. — Узнать её… Он усмехнулся. — Хорошо. Посмотрим, Лавгуд. На этот раз никаких цветов. И никаких планов. На следующий день замок проснулся под тихим снегопадом. Крупные снежинки медленно кружились за высокими окнами, оседали на подоконниках и старых каменных карнизах, а мороз успел затянуть тонким узором стёкла в Большом зале. До рождественских каникул оставалось совсем мало времени, и Хогвартс постепенно менялся. Под потолком уже повсюду висели длинные гирлянды из еловых ветвей, в воздухе пахло хвоей и горячим шоколадом, который домовики всё чаще подавали к завтраку, а разговоры учеников всё реже касались уроков и всё чаще — праздничного вечера. Блейз почти не слушал, о чём спорили Малфой с Пэнси за слизеринским столом. Он машинально намазывал джем на тост и ловил себя на том, что снова и снова переводит внимание к столу Когтеврана. Полумна сидела немного в стороне от остальных, задумчиво помешивая чай ложкой и время от времени поднимая голову к зачарованному потолку, где медленно плыли тяжёмые зимние облака. Она выглядела совершенно спокойной, и после вчерашнего разговора в её поведении не появилось ни малейшего намёка на неловкость. Салазар, — подумал Блейз. — Она ведёт себя так, будто ничего не произошло. Будто я не дарил ей цветок, который она передала профессору Стебль. И она даже не подозревает, что я пытался… Что я вообще пытался. — Забини. Блейз не сразу понял, что Малфой обращается именно к нему. — Что? — Ты уже третий раз кладёшь сахар в чай. Ты что, хочешь сделать его сиропом? Он молча поставил сахарницу обратно. Малфой выразительно переглянулся с Тео. — Нет, — тихо произнёс он. — Это уже начинает меня пугать. — Меня тоже, — совершенно серьёзно ответил Тео. — Он смотрит на Лавгуд так, будто пытается решить уравнение. Блейз с безразличием посмотрел на обоих. — Если вы закончили наблюдать за моей трагедией, я бы хотел спокойно позавтракать. — Конечно, — кивнул Малфой. — Мы просто переживаем. Раньше ты ошибался максимум в домашнем задании. — А теперь? — Теперь — в количестве сахара. И в выборе девушек. За столом послышались смешки. Блейз цокнул и покачал головой. — Салазар, я вас ненавижу. — Мы знаем, — безмятежно ответил Тео. — И мы тоже тебя любим. После завтрака ученики разошлись по кабинетам. День тянулся медленно, а к обеду снег усилился настолько, что двор почти полностью скрылся под белым покрывалом. Возвращаясь после Истории магии, Блейз решил сократить путь через внутренний дворик. Он уже почти дошёл до арки, когда заметил знакомую светлую фигуру. Полумна сидела на низкой каменной скамье возле старого дерева. Рядом, как обычно, лежала раскрытая книга, но она её не читала. На ладони девушки сидела маленькая синица, осторожно склёвывая хлебные крошки. Блейз остановился. На этот раз он не стал заранее придумывать первую фразу. Просто наблюдал за происходящим. Птица вспорхнула, сделала круг над головой Полумны и опустилась ей на плечо. Девушка тихо рассмеялась. Салазар, — подумал он. — Она разговаривает с птицами. И птицы её слушают. Это… это даже красиво, если честно. — Мне кажется, она решила проверить, настоящий ли ты. Блейз невольно оглянулся. — Я? — Конечно. — И к какому выводу она пришла? Полумна внимательно посмотрела на синицу. — Пока сомневается. Но она ещё не улетела, значит, ты ей интересен. Блейз усмехнулся. — Очень строгий судья. — Птицы редко ошибаются. Они чувствуют людей лучше, чем люди друг друга. Он подошёл ближе и остановился рядом со скамьёй. Они молчали, и, к его удивлению, пауза не ощущалась неловкой. Полумна первой нарушила тишину. — Ты сегодня ничего не принёс. Блейз едва заметно улыбнулся. — Боюсь, профессор Стебль больше не переживёт моей заботы. Я слышал, она до сих пор в восторге от цветка, который ты ей передала. Полумна тихо засмеялась. — Она сказала, что это самый красивый экземпляр в её коллекции. — Рад, что я смог помочь. Хотя это было не совсем то, что я планировал. — А что ты планировал? Смех оказался лёгким, искренним и совсем не похожим на тот, который обычно звучал в Большом зале во время чужих шуток. Блейз поймал себя на том, что улыбается в ответ совершенно без усилий. — Знаешь, — продолжила она, наблюдая за птицей, — вчера профессор Стебль действительно очень обрадовалась. Она долго рассказывала своим растениям, какой у них заботливый помощник. Блейз прикрыл глаза ладонью. — Надеюсь, они никому не расскажут. — Не расскажут, — Полумна выдержала короткую паузу. — Они умеют хранить секреты лучше людей. Блейз тихо рассмеялся. — Вот теперь я начинаю понимать, почему тебе нравится разговаривать с ними. Они хотя бы не задают глупых вопросов. Полумна повернулась к нему и внимательно изучала его лицо. Впервые Блейз не почувствовал желания немедленно отпустить колкость. Он просто стоял и ждал. Полумна неожиданно улыбнулась шире. — А знаешь… — Что? — Ты очень смешной. Блейз удивлённо моргнул. — Это сейчас был комплимент? — Конечно. — Обычно люди смеются надо мной совсем по другим причинам. И не так искренне. — Нет. — Она покачала головой. — Ты смешной тогда, когда забываешь стараться казаться смешным. Когда ты просто говоришь, не думая о том, как это выглядит. Блейз нахмурился. — Не понял. — Сегодня ты разговариваешь совсем иначе. Вчера ты говорил так, будто что-то доказывал. А сегодня — просто говоришь. Она поднялась со скамьи, стряхнув с мантии несколько снежинок, и улыбнулась ему. — Мне нравится именно этот Блейз. Полумна подняла книгу и неторопливо пошла по дорожке, оставляя на свежем снегу цепочку аккуратных следов. Блейз остался стоять на прежнем месте. Он смотрел ей вслед до тех пор, пока светлая фигура не скрылась за аркой. Только после этого медленно выдохнул и негромко произнёс, обращаясь скорее к самому себе, чем к пустому двору: — Что это вообще сейчас было?.. Ответа, разумеется, не последовало. Только синица снова опустилась на ветку старого дерева и тихо зачирикала, а где-то совсем рядом часы на Астрономической башне пробили очередной час. Блейз ещё не понимал, что впервые за всё время разговора почти ни разу не вспомнил о споре, и именно это должно было насторожить его сильнее любой неудачи. Обратная дорога до подземелий прошла гораздо быстрее, чем обычно. За окнами уже начинало темнеть, снег ложился всё гуще, укрывая внутренний двор Хогвартса ровным белым покрывалом, а в длинных коридорах зажигались факелы, наполняя старый замок мягким золотистым светом. Ученики неторопливо расходились по гостиным своих факультетов, обсуждая уроки, предстоящие каникулы и рождественский вечер, до которого оставалось всё меньше времени. Блейз шёл, машинально здороваясь с теми, кто попадался навстречу, отвечал на чьи-то вопросы короткими фразами и всё время возвращался мыслями к одному и тому же разговору. «Мне нравится именно этот Блейз». Фраза была до смешного простой. Полумна произнесла её так же спокойно, как говорила обо всём остальном, но именно это никак не давало ему покоя. Когда Блейз вошёл в гостиную Слизерина, его встретили привычный треск поленьев в камине, негромкие разговоры и тепло, особенно приятное после прогулки по заснеженному замку. Несколько старшекурсников играли в волшебные шахматы, у дальнего окна первокурсники пытались разобраться с домашним заданием по Чарам, а возле камина, заняв два самых удобных кресла, уже расположились Малфой и Тео. Драко поднял голову первым. Блейз сразу заметил, как уголки его губ начали медленно подниматься. — Ну? — лениво спросил он. Блейз снял мантию, перебросил её через спинку соседнего кресла и невозмутимо ответил: — Что опять «ну»? — Не притворяйся. По твоему лицу видно, что произошло что-то интересное. Ты выглядишь так, будто только что узнал что-то важное. — Моё лицо тебя обманывает. — Оно редко это делает. И тем более оно не обманывает меня. Блейз опустился в кресло и потянулся к лежавшей на столике книге, всем своим видом показывая, что разговор окончен. — Значит, всё прошло хорошо? — Нормально. — «Нормально» — это как? — Как обычно. — Очень интересно, — спокойно заметил Тео. — Ты никогда не отвечаешь «как обычно», когда всё действительно как обычно. Особенно когда речь идёт о Лавгуд. Блейз прищурился и посмотрел сначала на него, потом на Малфоя. — Вы сегодня решили работать в паре? — Мы уже давно работаем, — с самым серьёзным видом ответил Драко. — Я задаю глупые вопросы, а Нотт делает вид, что они умные. И, судя по твоему лицу, у нас это неплохо получается. — Пока схема отлично работает, — невозмутимо согласился Тео. Блейз только покачал головой. — Удивительно, что вас до сих пор никто не выгнал из школы. — Нас слишком любят преподаватели. — Особенно Снейп. — Нет, — с притворной грустью вздохнул Малфой. — Он просто научился терпеть. Или, скорее, привык к нашему присутствию. В гостиной раздался негромкий смех. Блейз открыл книгу, прочитал первую строчку, понял, что не запомнил ни одного слова, и закрыл её обратно. Малфой мгновенно это заметил. — Так, — он сложил руки на груди. — Она тебя прокляла? — Нет. — Отказалась разговаривать? — Нет. — Ударила книгой? — Нет. Если бы она ударила меня книгой, я бы выглядел иначе. — Передарила ещё один подарок профессору Стебль? Блейз медленно поднял голову. — Малфой. — Что? — Иногда я всерьёз думаю тебя задушить, и сегодня этот день наступил. — Это означает «нет»? — Именно. Драко удовлетворённо кивнул. — Тогда сдаюсь. В гостиной установилась тишина. Только огонь потрескивал в камине, а шахматные фигуры на соседнем столике громко спорили между собой. Неожиданно Блейз сам нарушил молчание. — Она сказала, что я смешной. Малфой удивлённо моргнул. — И всё? — Всё. — И ради этого ты выглядишь так, будто тебе сообщили результаты экзаменов? Обычно ты улыбаешься, когда девушки говорят тебе комплименты. Блейз раздражённо вздохнул. — Ты спросил. Я ответил. — Нет, подожди, — Драко искренне пытался разобраться. — Обычно девушки говорят тебе, что ты красивый. — Бывает. — Иногда — что ты обаятельный. — Тоже бывает. — А Лавгуд сказала, что ты смешной. — Да. — И тебя это зацепило? Блейз уже собирался ответить, но Теодор заговорил раньше. — Конечно, зацепило. Блейз повернулся к нему. — Почему ты так решил? Тео спокойно положил руки на подлокотники кресла. — Потому что ты повторил её слова дословно. Ты даже не заметил, как это сделал. Просто повторил. Повисла тишина. Малфой медленно перевёл внимание на Блейза, потом на Тео и снова на Блейза. На его лице появилась маленькая улыбка, которая постепенно становилась шире. — О…, — Он тихо рассмеялся. — Нет. Ещё через мгновение он уже смеялся в полный голос. — Забини…, — Он едва смог договорить. — Ты влип. — Не драматизируй. — Я вообще впервые в жизни ничего не драматизирую. Я просто констатирую факт. Ты влип. И ты сам это знаешь. Тео опёрся локтем о подлокотник кресла. — Ты заметил одну вещь? — Какую? — Когда мы заключали спор, ты рассказывал, что собираешься сделать. Ты говорил о себе, о своих планах, о своей стратегии. — Сейчас же ты рассказываешь только о том, что сказала она. Ты даже не заметил, как это произошло. Блейз нахмурился. Он хотел сразу возразить, но слова так и не прозвучали. Тео был прав. Он действительно уже несколько минут говорил не о себе, не о споре, не о рождественском вечере и даже не о ста галлеонах. Все его мысли крутились вокруг нескольких спокойных фраз Полумны. «Мне нравится именно этот Блейз». Блейз раздражённо провёл рукой по волосам. — Не льсти себе, Нотт. — Я себе и не льщу. Теодор взял книгу, которую Блейз недавно открыл, и перевернул страницу. — Просто начинаю думать, что деньги останутся у меня. Малфой довольно улыбнулся. — А я начинаю думать, что сто галлеонов — это вообще не самое интересное, что мы здесь увидим. Самое интересное — это твоё лицо, Забини. И оно становится всё красноречивее. Блейз молча взял лежавшую рядом диванную подушку и без предупреждения бросил её в Малфоя. Тот ловко поймал её обеими руками. — Вот теперь узнаю старого Забини. — Верни. — Не хочу. — Малфой. — Ладно, держи. Он бросил подушку обратно, продолжая улыбаться. Гостиная постепенно погружалась в привычный вечерний шум. Кто-то поднялся в спальни, кто-то придвинул кресло ближе к камину, а за высокими окнами снег всё так же медленно ложился на поверхность Чёрного озера. Блейз сидел молча и смотрел в пол, а потом резко поднял голову. — Невозможная девушка… — Что? — лениво спросил Малфой. Блейз покачал головой. — Да так, ничего. Тео едва заметно улыбнулся и перевернул страницу своей книги. Он не сказал ни слова, но Блейз знал: друг всё понял. Блейз ещё не знал, чем закончится этот спор, но почему-то впервые за всё время его всё меньше интересовали сто галлеонов. Он думал о другом. Он думал о том, что Полумна сказала ему сегодня во дворе. «Мне нравится именно этот Блейз». И это пугало его больше, чем любой проигрыш.