Полумна знает секрет

1998 год. Седьмой курс. В мире, где не случилось войны, судьба всё равно находила способы менять человеческие жизни. После отбоя Хогвартс постоянно менялся, и в этой его перемене таилась какая-то своя собственная магия. Днём замок жил привычной жизнью: лестницы не успевали пустовать, в коридорах звучали десятки различных голосов, двери аудиторий хлопали одна за другой, а ученики спешили на занятия, перебивая друг друга разговорами и смехом. А ночью всё это исчезало. Факелы освещали длинные каменные коридоры мягким золотистым светом, а за высокими окнами медленно падал снег, укрывая внутренний двор тонким белым покрывалом. Полумна Лавгуд любила гулять именно в такие часы. Когда вокруг становилось тихо, замок начинал говорить как-то совсем иначе. Не словами, а лёгким эхом шагов, шорохом сквозняка под сводами, скрипом древних лестниц, которые помнили учеников задолго до того, как они появились в Хогвартсе. Большинство людей проходило мимо, словно ничего этого не замечая. Она медленно шла по коридору, прижимая к груди книгу о волшебных существах, взятую в библиотеке, но читать ей сейчас совсем не хотелось. Луна уже поднялась над Запретным лесом, и её свет ложился на каменный пол коридора школы широкими серебристыми полосами. Полумна остановилась у окна, наблюдая, как крупные снежинки плавно кружатся над пустым двором, а затем бесследно исчезают в белизне сугробов. Из глубины коридора донёсся громкий смех. Полумна медленно обернулась. Слизеринцы возвращались в подземелья после вечерней прогулки; они шли шумно, размахивая руками, перебивая друг друга, разражаясь дружным хохотом над очередной шуткой, и среди них Полумна сразу заметила Блейза Забини — он шагал в центре, и даже отсюда было видно, как он держит спину: ровно, немного надменно, словно происходящее не могло его ничем удивить. О нём в школе говорили по-разному: одни считали его самым красивым парнем на факультете, другие — самым высокомерным, кто-то восхищался его спокойствием, а кто-то терпеть не мог его привычку отвечать насмешкой почти на любую фразу. По его виду казалось, что чужое внимание нисколько его не трогает. Компания прошла совсем рядом с ней почти в плотную. Блейз поднял глаза на мгновение и их взгляды встретились, но в его зрачках не дрогнуло ни тени интереса или узнавания. Секунда, и он резко отвернулся, продолжая разговор с друзьями, вообще не изменившись в лице. Полумна спокойно стояла и ещё несколько секунд смотрела ему вслед. Она давно заметила: люди редко видели друг друга по-настоящему. Чаще всего они замечали громкие слова, красивую внешность, чужую репутацию или слухи, услышанные за обедом. Настоящие вещи оставались почти незаметными, потому что никто не пытался их искать. Она медленно повернулась к окну и слегка коснулась пальцами холодного стекла, оставляя влажный след. — Иногда сердце прячется лучше, чем человек, — едва слышно произнесла Полумна. Некоторые вещи теряли смысл, если произносить их слишком громко. За её спиной снова воцарилась тишина. Смех слизеринцев давно растворился где-то в глубине коридоров, а снег продолжал медленно опускаться на землю. Полумна поправила книгу, которую всё ещё прижимала к груди, и неспешно направилась дальше, к лестнице. Эхо её шагов таяло в воздухе Хогвартса, и снег всё падал и падал за окном, медленно, беззвучно, укутывая замок в белое забытьё, которое хранило больше тайн, чем могли бы рассказать любые слова.