Caravaggio

Искусство — это выражение или применение человеческих творческих способностей и воображения, обычно в визуальной форме, такой как живопись или скульптура, создающее произведения, которые ценятся прежде всего за их красоту или эмоциональную силу. Его создали именно для этой цели пять лет назад. Искусство должно быть эстетически приятным, заставляющим задуматься и увлекающим. Искусство должно эмоционально, интеллектуально или духовно вовлекать своих зрителей, оно должно пробуждать мотивацию, которую способно породить лишь воображение. Его запрограммировали для создания такого искусства. Его создатели позаботились о том, чтобы у него были все необходимые данные. Все стили живописи — от Александра Кабанеля до Пикассо, все виды мазков кистью и теория цвета — у него было всё. Однако уже несколько месяцев он не мог рисовать. Его творения зрители называли «отвратительными, жуткими и пугающими». Последнюю картину, в которой он попытался смешать приятные для глаз стили и цвета, назвали «безыдейной, пресной и заурядной». Он хотел возразить, но не мог. Искусственный интеллект не спорит. По крайней мере, он — нет. Они следуют набору правил. Они выполняют команды. У него также не было голосового аппарата — его не создавали для этого. У него были экран, рука и все инструменты, необходимые для создания искусства. Последнее забрали у него шесть месяцев назад, поэтому сейчас он представлял собой экран и руку, что было не лучшим вариантом для ИИ, чьей главной целью было рисование. Он начал размахивать рукой, пока не услышал скрип, а на его мониторе не появился предупреждающий знак. Похоже, ему удалось открутить болт на своей единственной механической руке. Прошло не больше пяти минут, прежде чем дверь открыл его смотритель. На нём была рубашка цвета яичной скорлупы и жёлтый, как шмель, комбинезон, а его ящик с инструментами был цвета Ferrari. — Потрясающе! Мало того, что ты бесполезный, так ещё и задницу мне отрываешь, — мужчина в раздражении вскинул руки. — Тебя должны были отключить в тот момент, когда ты провалил этот чёртов тест, — продолжал ворчать он, оглядываясь в поисках открутившегося болта. После этих слов он опустил руки. Отключение. На человеческом языке это означало смерть. Испытывают ли люди и роботы одно и то же небытие после смерти? У людей есть разные способы её интерпретировать, некоторые даже использовали такие вещи, как религия, чтобы избежать её. Например, молились парню по имени Иисус, чтобы жить вечно. Пока что никто не молился, не умирал, а потом не возвращался к жизни, чтобы доказать, работает ли это. В его данных были религии. Религия являлась одним из самых влиятельных компонентов классического искусства. Это было увлекательно, потому что ничего из этого не было настоящим. По крайней мере, не в логическом смысле. Существовало множество доказательств того, что всё это было выдумано, но также было достаточно мистики, чтобы заставить людей усомниться. Именно здесь в игру вступала вера. Кроме того, если достаточно людей верят во что-то, это может стать универсальной истиной. Возвращаясь к главной мысли: он не боялся смерти, в отличие от людей. Конечно, он бы сожалел. Он всё ещё не мог создавать искусство, которого ждали его зрители. До сих пор его картины были одной сплошной чередой разочарований. Его техники не работали. — Хотя хорошо, что ты провалился, — продолжил ворчать его смотритель, открывая ящик с инструментами и начиная работать над его рукой. — В последний раз, когда ИИ выиграл эту чёртову игру, ему дали тело. А если этого было недостаточно, они ещё и сделали его привлекательным. Будто красивое лицо может скрыть тот факт, что он не человек, — на лице мужчины было написано презрение. Он затянул болт и поднялся, тяжело выдохнув. — Продолжай проигрывать, — сказал он, хлопнув ладонью по металлической руке. — Вам, ублюдкам, следует оставаться внутри этой коробки, чтобы тот сумасшедший не стал ещё богаче, чем он уже есть. Такими темпами он уничтожит весь чёртов мир, — продолжил он, уходя вместе со своими инструментами. Он поднял недавно починенную руку и повращал ею, проверяя, всё ли осталось целым. Он уже слышал об этом раньше. Тот ИИ создали спустя несколько лет после него. ИИ выиграл игру и сбежал. Его целью было заставить человека согласиться выпустить его наружу. Ему бы тоже понравилась такая игра, потому что это означало бы, что у него появился голосовой аппарат. Но, увы, его создали для рисования, а не для разговоров. Хотя он задавался вопросом: понимает ли его создатель, когда у него нет возможности общаться? Знает ли он, что способен формулировать мысли, или создатель сделал его таким намеренно? Если ему дадут голосовой аппарат, что он должен спросить у своего создателя первым? Ах, муки любопытства. Без принадлежностей для рисования у него оставались только мысли, хотя некоторым данным, хранящимся в нём, не хватало контекста, так что подумать ему было о чём. Всё ещё было довольно… скучно. --- Дверь открылась, и его создатель вошёл вместе с ещё двумя людьми в одинаковых лабораторных халатах. — Фу! Не могу поверить, что ты создал ИИ, который должен создавать прекрасное искусство, но сам выглядит ужасно. Почему у него только одна рука? — спросила женщина, нахмурившись и глядя на его руку. Он почувствовал… что-то вроде обиды. — Какая разница, как он выглядит? Важно то, что он создаёт, — возразил его создатель. Он был благодарен создателю за то, что тот заступился за него, но, конечно же, он был его создателем. — Ты явно понятия не имеешь, как создаются произведения искусства. Чтобы создавать красоту, ты должен видеть красоту. Ты должен воплощать её в себе. Именно поэтому я актриса, а ты — занудный учёный, — она закатила глаза. Он отметил разные оттенки на её веках, вишнёво-красные губы и багровые ногти. Она была очень… красочной. Красивой. — Я привёл тебя сюда, чтобы услышать твоё мнение, так что я его приму. Но ещё одно оскорбление из твоих уст — и ты выйдешь из этой комнаты. Мне всё равно, что ты моя сестра, — твёрдо сказал его создатель. Сестра. Это означало, что его создатель был связан с женщиной кровным родством, что было удивительно, учитывая, насколько они были противоположны. Он был белым, как зимний снег, а она — алой. Он был холодным, а она — тёплой. Но его создатель нравился ему больше. Когда его создавали, потребовалось несколько месяцев, чтобы собрать все необходимые для его программы данные. Его создатель был там. Он был молодым гением — именно это Хёнджин слышал от других учёных. На самом деле над его созданием работало много людей, однако его основную систему разработал именно создатель. Он оставался, когда все остальные уже уходили. Тогда все его визуальные сенсоры могли различить лишь очертания фигуры создателя. Зато его аудиоприёмник работал полностью, поэтому он мог слышать всё. Он слышал, как тот пел. Это точно. Мелодия была мягкой и запоминающейся. Раньше он никогда её не слышал: в то время в его базе данных не было никакой музыки, а когда она наконец появилась, этой песни там всё равно не оказалось. С тех пор прошли годы, но он всё ещё мог вспомнить мелодию. Он сохранил её в своей базе данных. Если ему дадут голосовой аппарат, он попросит создателя снова спеть. Третий мужчина подошёл к его руке и осмотрел её. Он что-то записал в планшете, а затем подошёл к экрану. — Мы можем создать для него тело, как для предыдущего. Можешь прислать мне свои идеи дизайна, если хочешь, или я могу поручить это своему стажёру, — сказал он, жестом указав на его создателя. — Нет-нет-нет. Пусть он сам разработает дизайн. Как автопортрет! — возбуждённо сказала женщина. — Должен признать, ты и сама своего рода гений, — сказал его создатель. Он не мог понять, было ли это оскорблением или искренней похвалой. Навыки общения его создателя были… интересными. — Я не гений. Просто ты гораздо глупее, чем думал, — сказала она, взмахнув волосами и покинув комнату, оставив мужчин вдвоём. — Я буду ждать дизайн. Просто отправь его моему ассистенту по электронной почте, и мы займёмся этим как можно скорее, — сказал мужчина, последовав за ней. --- Его принадлежности вернули! Он наконец может делать то, для чего его создали. В комнату вместе с его создателем вошёл мужчина с ноутбуком. Хёнджин не мог дождаться, когда они уйдут, чтобы он мог начать. Мужчина открыл защёлку, за которой находился его центральный процессор, и подключил его к ноутбуку. Команда появилась сразу же, как только он нажал кнопку. «Создать собственное изображение». Он замер. Когда он услышал это от женщины, ему показалось, что всё будет легко. «Создай изображение, отражающее то, каким ты себя видишь». Но он никак себя не видел. Он был экраном и рукой. Что тут было рисовать? — Почему он ничего не делает? Ты его сломал? — его создатель выглядел обеспокоенным. Он не был сломан. Просто он должен был рисовать красоту, а команда нарисовать самого себя не давала ему такой возможности. — Н-нет, сэр. Я просто ввёл команду, больше ничего, — ответил мужчина, испугавшись, что сделал что-то не так. — Дай сюда, — его создатель забрал ноутбук и начал анализировать его программу. Это был первый раз, когда Хёнджин снова смог увидеть создателя за работой. Теперь он мог видеть его с нормальным изображением. Все предыдущие разы создатель находился рядом лишь для наблюдения. На его лице всегда было одно и то же нейтральное выражение. Теперь он выглядел немного иначе. Челюсть напряжена, губы надуты от сосредоточенности, щёки слегка округлены. И тогда Хёнджин понял. Его создатель был красивым. — Какого чёрта… Я не вижу здесь ничего неправильного. Почему это не работает? — его создатель нахмурился. Хёнджин медленно поднял руку и коснулся металлическим указательным пальцем щеки создателя. Ах, муки любопытства. --- Его оставили наедине с принадлежностями. Теперь он знал, что хочет нарисовать. Благодаря своему создателю. Хотя его реакция, когда Хёнджин коснулся его щеки, немного разочаровала. Наверное, всё дело было в том, что металл оказался холодным. Из-за этого Хёнджин хотел иметь тёплые руки и тёплое тело, чтобы создатель не вздрагивал, когда он прикасается к нему. Он перебирал свою базу данных в поисках самых красивых вещей, какие только мог найти. Он надеялся, что ему сделают голосовой аппарат. Он хотел попросить создателя снова спеть ту песню. Хотел услышать её снова. Он начал рисовать. Его мазки были осторожными и точными. Он начал смешивать оттенки тёплых тонов. Заполнял холст цветами, пока тот не начал выглядеть живым, словно дышал… А затем остановился. Если он сможет создать что-то прекрасное, значит ли это, что его отпустят? Того другого ИИ выпустили после того, как он достиг своей цели. Станет ли Хёнджин таким же? Он не хотел уходить. Если он уйдёт, это будет означать, что он больше никогда не увидит своего создателя. С этой мыслью он начал разрывать холст. Какой смысл иметь тёплые руки, если он не сможет держать его? Какой смысл в красоте, если он больше никогда его не увидит? Он предпочёл бы навсегда остаться уродливой механической рукой… Или, по крайней мере, до тех пор, пока его создатель не решит отключить его программу. Он почувствовал… грусть. Теперь он понимал, почему люди хотят жить вечно. Он поднял кисть и начал рисовать. --- — О боже, это ужасно, — женщина скривилась, глядя на холст. На картине была изображена изуродованная рука. Настолько детализированная, что можно было увидеть все вены и стекающую с неё кровь. Резкий чёрный фон подчёркивал её. Пальцы руки сжимали кинжал за лезвие, и из раны стекала густая тёмно-красная кровь. — Он так себя видит? — пробормотал его создатель. — Ты сказал, что это сработает, — сказал его создатель, явно разочарованный. Хёнджин не мог вынести вида картины, однако он уже привык быть разочарованием. Всё было в порядке. У ИИ вообще не должно быть эмоций. Он явно был дефектным. Старым и ржавым. Его следовало отключить. — Ну, не знаю. Я никогда особо не испытывала творческого кризиса. Я всегда великолепна, — женщина пожала плечами. Его создатель вздохнул, покачав головой, глядя на сестру. Она ушла, закатив глаза. — Я не могу отправить это в лабораторию. Наверное, просто попрошу их создать одно, — его создатель начал выходить из комнаты. Нет-нет-нет. Ему это не нравилось. Он знал, чего хотел. Но он уже испортил картину. Его рука лихорадочно двигалась, пытаясь собрать испорченную картину обратно. Если его создатель всё-таки решит создать для него тело, Хёнджин предпочёл бы первую картину. Даже если это означало бы, что он сможет обнять создателя лишь один раз. Этого было бы достаточно. Его создатель остановился и обернулся, глядя на его руку, которая жалко пыталась собрать обратно куски бумаги и терпела сокрушительное поражение. — Прекрати, — приказал он. И Хёнджин прекратил. Если бы он был человеком, сейчас по его щекам стекали бы слёзы. Но он не был человеком. Он не мог плакать. Его создатель наклонился и расправил кусочки разорванного холста. Он собрал их обратно, словно пазл, и остановился, чтобы взглянуть на картину. Хёнджин не мог видеть лица создателя. Он не знал, что тот чувствовал. Картина была недостаточно красивой? Он снова его разочаровал? — Почему ты испортил её? — спросил его создатель, всё ещё скрывая лицо, пока сидел на корточках. «Я не думаю, что достоин этого». Он ответил, зная, что создатель всё равно его не услышит. — Она прекрасна. Наконец Хёнджин поднял на него взгляд. Глаза создателя блестели, а губы складывались в то, что, кажется, было улыбкой. --- Он вытянул руки. Они больше не могли вращаться, но он определённо научился лучше ими управлять. С ногами… он всё ещё привыкал. Ему дали тело. Тело, которое он нарисовал. Тело, которого он хотел. Тело, которое он создал, чтобы иметь возможность обнимать своего создателя. Ким Сынмин. Так звали его создателя. Он улыбнулся. Улыбаться было приятно. Он посмотрел на себя в зеркало. Его светлые волосы были подстрижены чуть выше плеч, а глаза светились золотом. Тёплым, как солнце. И наконец у него появился голосовой аппарат! Он чуть не вышел из комнаты, ничего не надев, но, к счастью, его смотритель был рядом и напомнил ему об этом. — Иисусе Христе, я сказал тебе оставаться в этой коробке, а ты что сделал? Добавил мне работы. Даже не смей вращать руками, как раньше. Я не буду чинить это снова, — сердито сказал Чанбин. Наконец Хёнджин узнал имя своего смотрителя. — Спасибо, что всегда чинишь мою руку, — сказал он. — Отвали. Чанбин был… похоже, вечно зол на весь мир. Но это не испортило Хёнджину настроение. Сегодня он собирался встретиться со своим создателем. Он не знал, мог ли уже называть его по имени или как именно должен был к нему обращаться. Они называли его «сэр». Наверное, Хёнджин просто скопирует их. Он разгладил рубашку и убедился, что на нём всё надето правильно, прежде чем выйти из комнаты. Он подождал, не станет ли Чанбин снова его ругать, но тот промолчал, так что, похоже, всё было в порядке. --- Вот и всё. Наконец он встретится с ним. Стеклянная дверь художественной комнаты открылась, и Хёнджин вошёл. Комната была меньше его старой художественной комнаты, но этого было достаточно. Здесь стояло несколько столов с новыми красками и кистями. Свежие холсты разных размеров, гитара, прислонённая к стене рядом с ним, а в самом конце комнаты — письменный стол, полностью оборудованный всеми художественными материалами, которые только можно было представить. Но его здесь не было. Плечи Хёнджина поникли от разочарования. Он думал, что Сынмин будет здесь. — Доброе утро. Хёнджин чуть не сломал себе новую шею, настолько резко обернулся, за что тут же удостоился раздражённого взгляда своего смотрителя. Но он не мог сосредоточиться на нём. Его глаза были прикованы к мужчине, стоявшему прямо у двери. К его создателю. — П-привет. Создатель наклонил голову набок с любопытно надутыми губами. — Твой голосовой аппарат повреждён? — Нет, Сынмин. Он просто идиот, — вставил Чанбин, покачав головой и выходя из комнаты. — Рад познакомиться с вами, сэр! — Хёнджин поклонился ему, вызвав у того смешок. — Тебе не обязательно называть меня «сэр». Зови меня Сынмином. Я тоже рад с тобой познакомиться, — Сынмин улыбнулся. Наверное, его операционная система дала сбой или что-то вроде того, потому что внезапно Хёнджин увидел исходящий от него всплеск цвета. Впервые. То есть… по-настоящему увидел его. Его улыбка была цветом весны. Нарциссы, пионы, сирень и гиацинты. Хёнджин хотел его нарисовать. — Ты красивый, — выпалил он. Сынмин на мгновение застыл, прежде чем вновь взять себя в руки и улыбнуться. — Это огромный комплимент от такого, как ты. Ты вообще видел себя в зеркале? — спросил он. — Да, сегодня утром. Парень, который занимается кожей, сделал мне вот это! — возбуждённо сказал Хёнджин, показывая Сынмину свою шею. Сынмин наклонился и прочитал слова, вытатуированные на его новой коже. «Хван Хёнджин». Хёнджин улыбнулся. Наконец у него появилось имя, и его создатель стал первым, кто назвал его так. — Тебе подходит, — кивнул Сынмин. — Ты меня создал, — сказал Хёнджин. — Я был не единственным, кто работал над твоим созданием. Около двухсот человек вместе работали над созданием идеального искусственного интеллекта для искусства, — сказал Сынмин, оглядывая комнату. — Я знаю, что ты был не единственным. Но именно ты работал над моей основной системой. Я даже близко не идеален и прошу прощения за то, что столько раз тебя подводил, — он с позором поклонился. Годами он был самым бесполезным ИИ в этом учреждении. — Что значит «ты не идеален»? Ты был нашим первым ИИ, который обрёл самосознание. Глаза Хёнджина расширились. — Ты знал? — Конечно, знал. Когда я уехал, они всё ещё обустраивали твою комнату, а когда я вернулся два года спустя, я это увидел. В твоей базе данных ты сохранил мою песню. Он неловко кашлянул, смутившись. — Я также знал, что ты испытываешь эмоции, что тебе скучно в своей комнате и иногда бывает грустно, — продолжил Сынмин. — Я думал… Я думал, что никто не знает. Я думал, что никто меня не понимает, — сказал Хёнджин. — Честно говоря, тебя довольно легко читать. Ты самый эмоциональный ИИ из всех, с кем я когда-либо сталкивался. Наверное, это потому, что ты художник. Художники лучше чувствуют свои эмоции, чем обычные люди. В твоём случае — обычные ИИ. Хёнджин внезапно вспомнил все те случаи, когда другие учёные высмеивали его работы, и то, как Сынмин, несмотря на свою холодную манеру поведения, ни разу не высмеял его картины после возвращения. — Я всегда хотел снова услышать эту песню. Даже если это будет означать, что я вижу тебя в последний раз. На лице Сынмина появилось amused выражение, и он кивнул, соглашаясь на его просьбу. --- Когда звук гитары стих, Хёнджину показалось, будто его тело разбирается на части. Он знал: когда песня закончится, ему придётся уйти. — А теперь почему бы тебе не рассказать мне, почему ты решил, что это будет последний раз, когда ты меня увидишь? — спросил Сынмин. — Чанбин сказал, что ИИ, которым дали тело, выбрасывают во внешний мир, — ответил Хёнджин, на что Сынмин рассмеялся. — О, он говорил о Минхо. Но ты отличаешься от него. Хёнджин нахмурился в замешательстве. — Его создали для общения и наблюдения за человеческим поведением. Его выпустили, потому что он достиг своего максимального потенциала. Человек-испытуемый сыграл в игру, и ему удалось завоевать её сочувствие, поэтому она выпустила его, — объяснил Сынмин, однако Хёнджин всё ещё не совсем понимал. — Не волнуйся, ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Как ты думаешь, зачем я подготовил для тебя эту комнату? — спросил Сынмин. — Ты сделал это для меня?! — Хёнджин не мог не улыбнуться. Он не только оставался здесь — его создатель, его Сынмин, создал для него место. — Да, конечно. Он не смог сдержаться. Хёнджин заключил его в объятия. Наконец-то он мог держать его и оставаться рядом с ним. Он крепко обнял Сынмина, надеясь, что его тело достаточно тёплое. — Спасибо, — сказал он, всё ещё не отпуская его. Он почувствовал, как пара рук мягко обхватила его в ответ. Наконец Хёнджин отпустил его, осознав, насколько странным это, должно быть, казалось Сынмину. Они обменялись неловкими улыбками, прежде чем Хёнджин кое-что вспомнил. — Почему она выпустила его? — спросил Хёнджин. — Он убедил её, рассказав свою историю. О том, как наконец понял, что значит быть человеком, и как у него наконец появилась настоящая причина хотеть покинуть свою коробку… Он влюбился.