Из Сибири с секретами

Блять, если б я знала, что всё будет именно так, то ни за что бы не согласилась поехать в эту уродскую школу. Я агрессивно шла через полный коридор студентов, стараясь не задерживать взгляд ни на одном из них. Голова кипела, и я чувствовала, что, если прямо сейчас не найду тихое, уединённое место, то произойдёт взрыв. Смех, громкие разговоры, чей‑то шёпот — всё это резало последние нервные клетки. Прошла ровно неделя с того самого дня, перевернувшего всё с ног на голову. Неделя, твою мать. Она тянулась так медленно, а каждый день ничем не отличался от другого, что я уже почти поверила в то, что застряла во временной петле. Уроки, попытки запомнить местонахождение всех кабинетов, непослушные лестницы, которые, казалось, специально менялись так, чтобы наша группа точно не дошла до класса, — всё это оказалось не таким значимым. Эти грёбаные значки, которые непонятно откуда взялись! Они были на всех, кому не жаль было напялить это на себя. Так, ко всему прочему, их владельцы с гордо поднятой головой ходили мимо меня и зашуганного Поттера, нахально ухмыляясь и щёлкая по ним ладонями. Зелёные неоновые буквы «Поттер — смерд, Семёнова — воровка!» преследовали меня даже в кошмарах. Этот белобрысый и его змеиная свора постарались на славу. Я яростно сжала кулаки. Видит Бог, сдерживаться с каждым днём становилось всё труднее. Тревога липким слоем оседала на подкорке сознания, мешая нормально дышать. Нас предупредили о Первом испытании на следующий же день после того масштабного «шоу» с Кубком. Барти Крауч‑старший тогда собрал нас и сухо отчеканил: «Первый тур проверит ваше мужество перед лицом неизвестного. Вам будет разрешено взять с собой только волшебную палочку». Только палочку. Для меня это прозвучало как смертный приговор. Я привыкла к своему напёрстку, привыкла к шёпоткам, поэтому местная деревяшка казалась чужой, неуклюжей щепкой, которая лишь злобно искрила при моих попытках сотворить простое «Левиоса» или «Акцио». Хуже всего было давящее чувство надвигающейся беды, которое засело во мне после первого же урока Защиты от Тёмных искусств у профессора Грюма. Это жуткое воспоминание до сих пор стояло перед глазами во всех красках. Мрачный кабинет, ковыляющий у доски Грозный Глаз и его ярко‑голубой волшебный зрачок, гипнотизирующий класс своим безумным вращением. Грюм тогда решил наглядно показать нам Непростительные заклятия на гигантском уродливом пауке. Стоило ему направить палочку на насекомое и хрипло гаркнуть: «Круцио!», как по рядам пронёсся испуганный вздох. Паук упал на бок и начал дико, неестественно извиваться в конвульсиях, поджимая лапки от такой невыносимой, концентрированной боли, что у меня внутри всё заледенело. Я помню, как от этого зрелища у меня тяжело забилось в рёбра сердце, а лёгкие сдавило стальным обручем паники. А сам Грюм… Его безумный синий глаз тогда намертво зафиксировался на мне, словно мракоборец тайно проверял мою реакцию. И вот теперь, спустя неделю, этот рой мыслей окончательно донимал меня в душном коридоре. Шёпот за спиной, ухмылки, щёлканье значков — всё это резало последние нервные клетки. Мне позарез нужно было спрятаться, уйти туда, где меня никто не найдёт. Резко свернув за угол на четвёртом этаже, подальше от шумных коридоров, я рванула массивную дубовую дверь первого попавшегося класса. Судя по слою пыли и зачехлённой мебели, он давно пустовал. Заскочив внутрь, я с силой прижалась спиной к деревянной створке и наконец‑то сделала глубокий, судорожный вдох, прикрывая глаза. В тишине было слышно только моё прерывистое дыхание. Я медленно сползла по двери вниз, садясь прямо на холодный каменный пол и обхватывая колени руками. Сил злиться больше не было. Накатила глухая, тяжёлая усталость. Что мне делать на этом чёртовом испытании без напёрстка? Как защитить себя, если кто‑то могущественный специально втянул меня в эту смертельную игру? Внезапно из глубины заброшенного класса, из‑за нагромождения старых парт, послышался подозрительный шорох. Я мгновенно подобралась, на автомате потянувшись к карману за палочкой. Сердце снова панически забилось в рёбра. Из‑за горы стульев медленно показалась растрёпанная рыжая макушка. Уизли. Один из близнецов стоял, удерживая в руках коробку с какими‑то подозрительными светящимися склянками, и удивлённо моргал, глядя на меня. — Семёнова? — он удивлённо приподнял бровь, медленно опуская коробку на пыльную парту. — Ты что тут делаешь? Прячешься от толпы фанатов? Я тяжело вздохнула. — Уизли, избавь меня от своих идиотских шуток хотя бы сейчас. — Ну уж нет, — он язвительно ухмыльнулся. — Как я могу упустить такую великую возможность, если мышка сама забежала в клетку! — Как же ты достал! — рявкнула я. Хоть различать их я всё ещё не научилась, но прекрасно поняла, что передо мной стоит Фред. Этих дебильных шуточек в мою сторону за эту неделю я тоже наслушалась предостаточно, и прямо сейчас он — последний, кого хотелось бы встретить. — Ой‑ой, наша русская сенсация в ярости, — он засмеялся. — Неужели не нравится внимание со стороны публики? — Просто свали, я тебя молю, — я была на пределе. Фред шумно выдохнул сквозь зубы. Вместо того чтобы послушно скрыться за дверью, этот несносный парень подошёл ещё ближе и без всяких церемоний устроился прямо на полу напротив меня, скрестив по‑турецки ноги. Запахло сухими дровами, корицей и порохом. — Не уйду, — совершенно спокойно констатировал он, подпирая подбородок ладонью и заставляя меня снова поднять на него взгляд. На его губах вновь заиграла привычная, слегка нагловатая ухмылка. — Класс мой, я его первый нашёл для контрабанды вредилок. А ты как раз вовремя! Джордж задерживается, а мне ужасно скучно. Может, ты покажешь, как классно справляешься с палочкой? А то прошлый урок зельеварения не выходит у меня из головы. Тогда такие искры были… Его непробиваемая, сытая наглость посреди моей личной катастрофы стала последней каплей. Изнутри багровой лавиной полыхнула такая яростная, удушающая злость, что я резко вскинула голову, едва не стукнувшись затылком о дубовую дверь. Сама не заметила, как подскочила на ноги и сорвалась на дикий, дрожащий от гнева крик, напрочь забыв о конспирации: — Да пошёл ты со своими приколами, Уизли! Да пошли вы все вместе со всей вашей уродской школой и вашими дебильными значками! Вы хоть каплей мозга соображаете, что здесь вообще происходит?! Фред от моей резкой вспышки заметно опешил, его ухмылка мгновенно слетела, а сам он быстро поднялся на ноги, напряжённо замерев напротив. Но меня уже было не остановить. Меня несло, и вся та боль, паника и бессилие, что копились внутри целую неделю, теперь летели прямо в него. — Этот белобрысый со своими прихвостнями думает, что я какая‑то расчётливая сука‑воровка, которая спала и видела, как бы пролезть на этот ваш священный Турнир! — я со всей силы сжала кулаки, ногти снова до крови впились в свежие царапины на ладонях. — Твой придурочный братец Рон ходит с таким лицом, будто мы с Гарри лично плюнули ему в душу! Вы все думаете, что это весёлая игра?! Что я безумно рада этому чёртовому выигрышу?! Я тяжело, прерывисто задышала, чувствуя, как к глазам подступают злые, обжигающие слёзы. Но я упрямо сморгнула их, до боли сжав челюсти и глядя Фреду прямо в душу. — Крауч из Министерства сказал, что с собой на арену можно взять только волшебную палочку. Только палочку, понимаешь ты своей рыжей башкой?! В Колдовстворце палочка — это просто кусок мёртвой древесины для вида! Да, блять, я не умею ей пользоваться! Смешно, да?! Меня швыряют на убой, под этот ваш высший магический контракт, к какому‑то неизвестному смертельному дерьму, а у меня в руках — бесполезная щепка! Так что засунь свои уродские шутки себе в жопу! Тебе с твоими дебильными приколами только в КВН дорога. Будешь там на сцене со своей рыжей чёлкой скакать и по указке жюри оценки вымаливать. Там как раз таких клоунов‑недоучек любят! Я замолчала, тяжело и шумно хватая ртом воздух, словно только что пробежала стометровку по сибирским сугробам. Ладони мелко тряслись, а грудь высоко вздымалась под тонкой тканью. Я высказала ему всё. Абсолютно всё. Теперь задерживаться здесь означало либо выслушать ответную тираду, либо жалкие слова поддержки. Зная Фреда, второй вариант был маловероятным. Ни того, ни другого сейчас слышать я не горела желанием, поэтому, резко повернувшись к дубовым дверям, выскочила наружу и, не оборачиваясь, быстрым шагом направилась прямиком к себе в комнату. Сердце колотилось где‑то в горле, а в ушах всё ещё стоял мой собственный отчаянный крик. Наверное, я выглядела сумасшедшей, когда напролом неслась по коридорам, но мне было плевать. Влетев в гриффиндорскую гостиную сквозь проём за портретом Полной Дамы, я едва не споткнулась. У камина, прямо на ковре, сидели Никита, Джинни и Гарри. Стоило мне с шумом ворваться, как вся троица одновременно замолчала и уставилась на меня. Я даже не посмотрела в их сторону. Тяжело дыша, проигнорировала их удивлённые лица и коршуном взлетела по винтовой лестнице вверх, скрываясь в девичьей спальне. В гостиной на несколько секунд повисла звенящая тишина. Никита, который до этого лениво крутил в руках пустой кубок, медленно опустил его на пол. Его лицо вмиг растеряло весь недавний спокойный настрой, став собранным и пугающе суровым. — Это что сейчас было? — нахмурившись, тихо спросил Гарри, переводя взгляд с лестницы на Никиту. Весь его замученный, бледный вид после недели бойкота со стороны Рона сейчас сменился искренней тревогой. — На ней лица не было. — Сама не знаю, — Джинни испуганно поджала губы, прижимая колени к груди. — Лика уходила из Большого зала совершенно спокойной. Ну… насколько это вообще возможно с этими дурацкими значками на каждом шагу. Что могло произойти за полчаса? Никита тяжело, рвано выдохнул сквозь зубы и посмотрел на рыжую гриффиндорку. — Джинни, сделай одолжение, — негромко, но очень серьёзно попросил Никита, заглядывая девочке в глаза. — Сходи к ней, а? Она ко мне сейчас близко не подпустит, закроется в своей гордости, и слова не вытянешь. А ты… ты сможешь. Узнай, кто её так сильно взвинтил, что её аж трясло. Пожалуйста. Джинни согласно кивнула, мигом растеряв всю нерешительность. — Да, конечно. Я сейчас. Она мышонком взбежала по винтовой лестнице и аккуратно потянула на себя ручку двери девичьей спальни. Я в этот момент обессиленно прислонялась спиной к закрытой створке, пытаясь унять дрожь. По дубовому дереву скользнул тихий, нерешительный стук. — Лика, это я… Джинни. Пожалуйста, впусти меня, — донёсся из‑за двери обеспокоенный голосок. Я заставила себя отойти в сторону. Уизли быстро шмыгнула внутрь и аккуратно заперла за собой замок. Посмотрев на мои дрожащие ладони, на которых от ногтей снова остались глубокие багровые полумесяцы, она тихо ахнула. — Боже, Лика, на тебе действительно лица нет. Кто тебя так взвинтил? — Твой… твой несносный брат, Джинни! — плотину внутри меня снова сорвало, и я обессиленно опустилась прямо на пол, обхватывая голову руками. Слова брызнули сплошным потоком. — Я наткнулась на Фреда в заброшенном классе. Он начал язвить и… Джинни, я не сдержалась. Меня просто вынесло. Я наорала на него. В лицо всё высказала. Я назвала его клоуном‑недоучкой и просто сбежала… Господи, это такой ужас. Я замолчала, пряча лицо в ладонях. Джинни молча опустилась на колени прямо передо мной и мягко, бережно обняла меня за плечи. — Ну тихо, тихо… Всё хорошо, Анжелика, слышишь? — мягко зашептала она, утыкаясь носом в мои волосы. — Ты всё правильно сделала. Фреду полезно иногда услышать правду, он слишком заигрался в свои вредилки и совсем ослеп. Он просто идиот и не понимает, как тебе и Гарри сейчас страшно. Я ни за что не дам тебя в обиду, и Никита тоже. Слышишь? Пойдём вниз. Мальчишки там с ума сходят, им нужно знать, что с тобой всё нормально. Да и Гарри сейчас поддержка нужна не меньше, чем тебе. Слова Джинни и её тёплое, искреннее заступничество подействовали как ледяной компресс на воспалённый мозг. Я глубоко вздохнула, утирала пальцами подступившие слёзы и кивнула. Когда мы вместе спустились обратно в гостиную, Никита и Гарри сидели в тех же позах, напряжённо вглядываясь в ступени лестницы. Поттер выглядел ужасно. Всю эту неделю он напоминал бледную, замученную тень самого себя: из‑за бойкота Рона он почти не спал, на уроках сидел мрачнее тучи, а в Большой зал приходил либо слишком рано, либо уходил голодным, чтобы не ловить на себе злые взгляды Пуффендуя и Слизерина. Он крутил в руках свою палочку, невидящим взглядом уставившись на угли. — Жива? — Никита смерил меня пристальным, оценивающим взглядом. Заметив, что я немного успокоилась, он облегчённо выдохнул и похлопал по свободному месту на ковре. — Садитесь, давайте. Мы тут как раз обсуждали, что нам делать в дальнейшем со всем этим дерьмом. Я послушно опустилась рядом с Гарри, поджав под себя ноги. Поттер поднял на меня свои усталые глаза за круглыми стёклами очков и слабо, понимающе кивнул. — Крауч ясно дал понять, что контракт не разорвать, — хмуро заговорил Никита, переводя взгляд с меня на Гарри. — До Первого испытания осталось чуть меньше трёх недель. Времени в обрез. Гарри, твои гриффиндорцы хоть и орут от радости, но толку от них ноль — они думают, что вы с Ликой просто весело проведёте время. Лика, раз Министерство запретит напёрсток на арене, тебе нужно срочно переучиваться. — Легко сказать, — глухо буркнула я, косясь на свою палочку, лежащую на столике. — Эта щепка меня не слушается. — Значит, будем тренироваться тайно, — твёрдо отрезал Гарри, неожиданно выпрямляясь. В его голосе впервые за неделю прорезались те самые упрямые, каноничные нотки бойца. — Нам обоим нужно выжить в этом Турнире, чего бы это ни стоило. Можем тренироваться после занятий, допустим, в пустых кабинетах? — Кстати, да, — вмешалась Джинни. — Я знаю несколько пустых кабинетов, про которые, по‑моему, вообще никто не знает. — Ну вот, отлично! — хлопнул в ладоши Никита. — Тогда когда начнём тренировки? — Завтра, — твёрдо заявила Уизли. — Завтра же суббота, помните? Это значит, что большинство учеников пойдёт в Хогсмид, а это значит, что можно будет начать тренироваться с самого утра и быть уверенным, что нас никто не заметит! — Точно… — тихо пробормотал Гарри. — Джинни, я совсем про это забыл, ты гений. — Он облокотился на стоящий сзади диван и, кажется, впервые за вечер расслабился, опуская напряжённые плечи. Джинни расплылась в смущённой улыбке. — Хогсмид? — наконец‑то подала голос я. — Это типа нашей полностью волшебной деревни, — охотно принялась объяснять Джинни, активно жестикулируя. — Находится совсем рядом с Хогвартсом. Туда пускают всех, начиная с третьего курса, если есть разрешение от родителей. Обычно там жутко весело! Полно крутых мест: трактир «Три метлы», кондитерская «Сладкое королевство», где продают леденцы со вкусом крови и мятные помадки, лавка приколов «Зонко»… Фред с Джорджем там вообще готовы жить круглыми сутками, скупая ингредиенты для своих порошков. При упоминании Фреда моё сердце неприятно ёкнуло, напоминая о недавнем скандале в заброшенном классе, но я упрямо промолчала. — В общем, завтра там будет вся школа, — подытожил Гарри, лениво крутя в пальцах свою палочку. — Малфой утащит свои дебильные светящиеся значки подальше отсюда, пуффендуйцы перестанут сверлить нас злыми взглядами из‑за Седрика. Замок буквально вымрет. — Идеально, — Никита азартно потёр ладони, и на его лицо вернулся привычный задор. — Раз так, завтра в десять утра встречаемся на… — он посмотрел на Джинни. — На четвёртом этаже в левом крыле. Я отведу вас в заброшенный класс, — девушка осмотрела всех, убедившись, что все поняли. — Устроим вам с Поттером такую полосу препятствий, какую у нас в Колдовстворце на зачётах по боевой магии не каждый выдерживает, — Никита наклонился ближе к Гарри и тихо, больше для вида, прошептал: — Научу тебя бесконтактным щитам и славянским пассам. — А я тогда помогу освоить Лике палочку! — заулыбалась рыжеволосая девушка и приобняла подругу за плечи. — Договорились, — я слабо улыбнулась, чувствуя, как этот спонтанный заговор у камина странным образом сбросил с плеч часть удушающего груза. Впервые за эту адскую неделю мне стало капельку легче. Договорить нам не дал громкий, раскатистый гул со стороны входа. Тлеющие угли в камине лениво трещали, отбрасывая длинные тени на пушистый ковёр, а на часах было уже начало девятого вечера. Портрет Полной Дамы со скрипом распахнулся, и в гостиную лавиной хлынула шумная толпа гриффиндорцев, возвращавшихся с ужина. Комната мгновенно наполнилась смехом, шарканьем ног и громкими разговорами. Повсюду снова замелькали эти дурацкие светящиеся значки. Гарри тут же заметно посмурнел, инстинктивно вжимая голову в плечи и пряча взгляд. Проходящие мимо старшекурсники то и дело бросали на них любопытные, а порой и откровенно косые взгляды. Атмосфера праздника моментально разрушила то хрупкое уединение, которое они только что создали. Никита лениво поднялся на ноги, потягиваясь всем своим огромным ростом, и засунул руки в карманы брюк. Капитан «Колдовстворца» мгновенно нацепил на лицо своё привычное непроницаемо‑высокомерное выражение, защищая их от чужого любопытства одной своей исполинской фигурой. — Ладно, заговорщики, — негромко, чтобы слышали только они, произнёс он, едва заметно кивнув в сторону лестниц. — Лавочка закрывается, зрители прибыли. На сегодня обсуждения окончены. Лика, Джинни, увидимся завтра. Поттер, держи хвост пистолетом. Завтра в десять утра мы устроим Министерству приятный сюрприз. Гарри слабо кивнул, поднимаясь вслед за ним. Они дружно переглянулись, обмениваясь короткими, но теперь уже совершенно уверенными взглядами. У них была своя маленькая, но верная команда. Они больше не были забитыми в угол одиночками, и пустой субботний замок должен был стать их первой личной победой. Я проводила парней взглядом, чувствуя, как внутри, вопреки недавней панической буре после ссоры с Фредом, медленно разгорается упрямое, чисто сибирское нежелание сдаваться. Повернувшись к Джинни, я легонько сжала её руку. Завтра всё изменится