Рок Нолдор: переговорщик

На переговоры с Моринготто Майтимо поехать не смог, из-за полученной недавно очень неприятной раны. Конечно, с него бы сталось и раненым поехать, не позволяя подвергаться опасности никому из братьев, но отравленная стрела в аккурат в том месте, которым садятся в седло... Макалаурэ, как и Келегорм, годными переговорщиками себя не считали, а вот двое следующих по старшинству спорили долго, до хрипоты. В результате Куруфин таки переспорил Карнистира. И отправился в путь. Даже не взяв с собой воинов, кроме пары оруженосцев. Место для встречи было назначено, как и полагалось по уговору, далеко за пределами Ангбанда, на нейтральных землях, но Враг, как Куруфин здраво и ожидал, приготовил засаду. И когда посланников нолдор окружили превосходящие силы, когда из темноты выросли огромные тени, пятый феаноринг даже драться не стал. Куруфин просто повел плечами, окинул спокойным взглядом обступивших его орков и балрогов, которые уже приготовились к яростному сопротивлению эльфа, и ровным голосом произнес: — Так бы и сказали, что место проведения переговоров переносится. Затем надменно приподнял брови: — Вы собрались гнать меня пешком? В цепях? Вы заставите своего владыку ждать, пока мы доберемся... Верхом вы меня к нему быстрей бы доставили. Огненные твари в ответ лишь глухо и угрожающе зарычали, обдавая нолдо нестерпимым жаром и серным дымом. Но Куруфин даже не шелохнулся, он лишь насмешливо прищурился, внимательно разглядывая полыхающие за их спинами силуэты. — Хм.. Хотя.. У вас огненные крылья — это декор, или для полета? Было бы куда быстрее коня... Ответа он не получил, но сковать себя позволил без единого удара и лишнего движения. Вся долгая дорога до черной цитадели Ангбанда проходила в молчании, и все это время плененный нолдо шел среди врагов с таким невозмутимым видом, словно он сам вел этот отряд туда, куда ему было нужно. Наконец они прибыли в тронный зал, где царил удушливый полумрак, давивший на всякое живое существо. С высоты своего каменного возвышения Моргот принялся громыхать, требуя от пленника немедленного отречения, покорности и признания его полной победы. Куруфин выслушал эти тяжелые речи, ни разу не опустив головы под гнетом чужой леденящей воли. — Что? Служить, присягу принять, черную? — Куруфин хмыкнул, закладывая руки за спину, и небрежно обвел взглядом присутствующих в зале майар. — А знаете.. С точки зрения логики... А я скажу — да. Моргот на своем огромном троне от такой неожиданности даже подался вперед. В его черных глазницах вспыхнуло яростное, злобное недоверие. Он громогласно объявил, что эльф лжет, что его внезапная покорность абсолютно неискренна, и что этот высокомерный выскочка из дома Феанаро просто-напросто... Моргот аж зашипел от наглости феаноринга, заглянув в его гостеприимно приоткрытые мысли... собирается подсидеть самого Властелина. — Хм. А тебе слабо не быть подсиженным своими военачальниками? — Куруфин дерзко усмехнулся, глядя прямо в упор Тёмному Властелину и не обращая внимания на шевельнувшиеся в углах тени. — Так ли крепка твоя рука? Эдак ведь каждый может. А ты вынуди меня служить верно. Покажи остальным на моем примере, как ты это сделаешь. Этим дерзким, холодным вызовом он прямо взял Моргота на слабо перед всем его темным двором. Ошеломленный подобной наглостью, но глубоко уязвленный в своей гордыне Враг поддался на эту уловку. Он оставил пленника в живых и, к удивлению многих, дозволил ему относительно свободно ходить по крепости под присмотром стражи. Куруфин не терял времени даром и сразу же принялся в Ангбанде делать примерно то, что делал бы в иной версии мира в Нарготронде. Он начал вкрадчиво разговаривать с орочьими вождями, заводить нужные знакомства среди крепостных наместников и шаг за шагом вербовать себе сторонников. Нолдо действовал осторожно, исподволь метя сам на черновидный трон Ангбанда и подтачивая авторитет его хозяина. Его речи, полные яда и скрытых намеков, сеяли раздор, глубокие сомнения в силе повелителя и жажду личной власти среди приспешников тьмы. Прошло не так много времени, и Моргот сам был уже совершенно не рад, что вообще принял у треклятого феаноринга его присягу. Он отчетливо видел, как рушится былая слепая дисциплина, а его собственные верные слуги начинают подозрительно коситься на своего владыку. Куруфин же, наблюдая за этим постепенно закипающим хаосом, лишь тихо усмехался в широкий рукав. «Предатель, говорите? О нет, я верен делу отца как никто, — думал он, скрывая взгляд под тенью капюшона. — Иначе зачем бы я принес в Ангбанд Рок Нолдор? А вот теперь мы выигрываем в любом случае — либо проклятие Намо сбудется, и Моргот утрется междоусобицей. Или Моргот справится с принесенной мной невезучестью, и тогда уже Намо утрется как никудышный пророк».