Проект "Рацио"

Нью-Йорк. Бруклин — Слушай, меня не было месяц, а ты успел тут дел наделать и так вляпаться в историю… — Хан обхватил голову руками и поправил кепку. Он уезжал к родителям, а по возвращении узнал, что у лучшего друга огромные проблемы. — Сейчас возьмём по пиву, и ты мне всё расскажешь, — проговорил Хан тоном, не терпящим возражений. — Да там и рассказывать особо нечего… — глухо отозвался Хёнджин, пожимая плечами. Они дошли до бейсбольной площадки на окраине Бруклина. Время было позднее, вокруг — никого, кроме них и причудливых теней от сетчатого забора. Парни разместились на пластиковых креслах трибуны, упёрлись ногами в спинки ряда ниже и открыли по банке пива. Пшик жестяных крышек прозвучал слишком громко в ночной тишине. — Итак, что за дела у тебя?! — Хан снова повернулся к другу. Хёнджин смотрел в пустоту, на автомате отпивая из банки. Он мельком глянул на свою ладонь — на ребре руки осталось тёмное пятно сажи. Видимо, пропустил и не заметил, когда отмывался после того, как его пустили на пепелище. Только он набрал в лёгкие воздух, чтобы начать, Хани перебил его: — Слушай! А-а-а, прости, прости, что перебил, я на секунду... Вот! — он сунул ему прямо под нос телефон. — Что это? — Хёнджин нахмурился, разглядывая строгий чёрный баннер на экране. — Ты чего! Это супервирусный тест, вся сеть о нём гудит. Называется «Проект Рацио». Сейчас скину тебе ссылку. — Не надо. — Всё, готово, отправил. Давай, рассказывай. Что с галереей? Хёнджин сжал жестянку так, что послышался хруст тонкого металла. Говорить об этом до сих пор было физически тяжело. — Всё отвратительно банально. Закоротило старую проводку в подсобке. За полчаса выгорело всё. Мои холсты, аппаратура, несколько треков на жёстком диске, над которыми работал… Страховая отказала, нашли какую-то корявую лазейку в договоре. Хан замер, уставившись на друга своими огромными глазами. — А деньги, которые ты взял под залог? — Помещение сгорело, а долг остался. И люди, у которых я перехватил остаток суммы… Они не из банка, Хани. Они не будут присылать официальные письма с предупреждениями. Они просто придут и переломают мне руки, если я не верну деньги в срок. На площадке повисла тяжелая тишина. Хёнджин дошёл до дома пешком и поднялся в квартиру. Внутри царил привычный творческий беспорядок: разбросанные эскизы, гитара на диване, тюбики с акрилом и резкий запах растворителя. Настроения писать музыку или рисовать не было. Страх перечеркивал любые творческие порывы. Он упал на кровать прямо в одежде, достал телефон и открыл чат. Ссылка от Хана светилась непрочитанным. Хёнджин недоверчиво ухмыльнулся, качая головой. Покрутил мобильный в руках, разглядывая строгую надпись на баннере: «Проверь, насколько твой разум сильнее твоей биологии». И кликнул ради интереса. Вопросы затянули его неожиданно быстро. Он перевернулся на живот и стал вчитываться внимательнее. Система не спрашивала банальные вещи. Вопросы били по живому, заставляя вытаскивать наружу то, что он обычно прятал в тексты песен и картины. Его спрашивали про ночные кошмары, про то, как часто музыка заменяет реальность, про страх одиночества и умение доверять людям после предательства. Хёнджин залип в экран, методично перелистывая блоки. Он вбивал ответы честно, импульсивно, руководствуясь только чистыми эмоциями. На последний вопросе о том, что им движет в критических ситуациях — логика или чувства, Хёнджин без колебаний выбрал «Чувства» и нажал «Отправить». Экран смартфона на мгновение погас, а затем высветилась два уведомления подряд: Project Ratio: Ваши данные приняты и обрабатываются системой. Спасибо за интерес к нашему проекту. Ваш профиль успешно зарегистрирован. Уровень рационального контроля — 42%. Хёнджин горько усмехнулся. Сорок два процента. Меньше половины. Полный хаос, как и вся его жизнь. Он швырнул телефон на подушку и закрыл глаза, не подозревая, что этот провальный для логики результат сделал его идеальным кандидатом для кураторов «The Ratio Group».