После конца — сначала

Сириус понял, что опоздал, ещё до того, как увидел дом. Мотоцикл шёл слишком быстро, почти не касаясь дороги, но этого всё равно было недостаточно. Что-то холодное и тяжёлое поселилось под рёбрами ещё несколько минут назад, когда защитные чары на подаренном Джеймсом зеркале вдруг погасли. Не треснули. Не подали сигнал тревоги. Просто исчезли, словно человека на другом конце больше не существовало. Сириус несколько раз выкрикнул имя Джеймса, не обращая внимания на ветер, бьющий в лицо. Зеркало оставалось тёмным. Он убеждал себя, что причина могла быть в Фиделиусе. В помехах. В очередной перестройке защиты, которую Лили решила провести, никого не предупредив. В чём угодно. Только не в том, о чём он боялся подумать. Годрикова Впадина показалась за поворотом. В деревне ещё горели окна. Маглы праздновали Хэллоуин, не подозревая, что совсем рядом закончилась война — или началась новая. Дом Поттеров выделялся даже в темноте. Верхний этаж был разрушен. В стене зиял провал, за которым виднелась детская комната. Куски черепицы валялись на мокрой траве, обрывки занавесок трепал октябрьский ветер. Сириус едва успел направить мотоцикл вниз. Колёса ударились о дорогу, машину повело в сторону, но он уже спрыгнул и побежал к дому. Двигатель продолжал реветь за спиной. Калитка сорвалась с петель после первого же заклинания. — Джеймс! Ответа не было. Сириус взлетел по дорожке, едва не поскользнувшись на мокрых листьях. Входная дверь оказалась приоткрыта. На дереве не было следов взлома, но защитные чары исчезли полностью. Фиделиус пал. По-настоящему. Не дал трещину, не ослаб. Исчез, потому что Хранитель добровольно назвал тайну тому, от кого должен был её защищать. Сириус остановился на пороге. Нет. Потом. Он подумает об этом потом. Сейчас нужно было найти Джеймса, Лили и Гарри. — Джей! Он вошёл в дом и сразу увидел тело у лестницы. Джеймс лежал на спине, неловко раскинув руки. Очки слетели и разбились в нескольких шагах от него. На нём были домашние брюки и тонкая рубашка, одна нога оставалась босой. Палочки рядом не было. Сириус знал, что Джеймс оставил её в гостиной. За несколько часов до этого он смеялся в зеркало и жаловался, что Лили заставила его провести спокойный вечер без разговоров о войне. Если Волдеморт вошёл внезапно, Джеймс даже не успел вооружиться. Он просто встал между ним и лестницей. Сириус опустился рядом. — Джеймс. Он коснулся плеча друга, затем шеи, хотя уже видел неподвижные глаза и понимал, что никакого пульса не будет. — Джей, вставай. Тело не отозвалось. — Хватит. Собственный голос прозвучал незнакомо. — Ты не можешь вот так. Не можешь просто… Он замолчал. В голове не помещалось, что человек, которого он знал большую часть жизни, теперь лежит перед ним мёртвым. Джеймс всегда двигался. Он не умел сидеть спокойно, перебивал, размахивал руками, смеялся громче всех. Даже во сне расползался по всей кровати и сталкивал соседей на пол. Тишина ему не подходила. Особенно такая. Сириус сжал ткань его рубашки. — Я должен был быть Хранителем. Слова вырвались сами. Джеймс не ответил. Он вообще больше никогда ему не ответит. Сверху послышался плач. Слабый, хриплый и надрывный. Гарри. Сириус вскинул голову. Плач оборвался, а через мгновение возобновился. Живой. Ребёнок был жив. Сириус поднялся слишком резко. Комната качнулась перед глазами, но он уже бежал к лестнице. На верхних ступенях валялись куски стены. Перила обрушились, дерево почернело от магического взрыва. Сириус перепрыгнул через обломки и плечом толкнул дверь детской. Лили лежала рядом с кроваткой. Она упала на бок, лицом к сыну. Рыжие волосы рассыпались по полу, одна рука была вытянута вперёд, будто даже после смерти она продолжала закрывать Гарри собой. Сириус остановился. Он знал. Не требовалось проверять дыхание, искать пульс или произносить диагностическое заклинание. Он слишком часто видел последствия Смертельного проклятия. Но всё равно опустился рядом. — Лилс… Пальцы коснулись её шеи. Кожа ещё оставалась тёплой. От этого стало только хуже. Несколько минут назад она была жива. Возможно, кричала. Просила Волдеморта пощадить ребёнка. Надеялась, что Джеймс успел вызвать помощь. А Сириус в это время летел через полстраны, слишком поздно поняв, что что-то случилось. Тихий всхлип заставил его повернуться. Кроватка была разбита. Один бортик треснул, матрас съехал на пол. Рядом с ним сидел Гарри, запутавшийся в одеяле. На лбу ребёнка алела свежая рана. Но он дышал. Смотрел на Сириуса огромными зелёными глазами и плакал. — Гарри. Сириус не помнил, как оказался рядом. Подхватил малыша на руки, проверил шею, грудь, голову, руки. Пальцы дрожали так сильно, что он едва не выронил палочку. — Ты жив. Гарри вцепился в его куртку. — Мерлин… Гарри, ты жив. Сириус прижал его к груди. Ребёнок был тяжёлым, тёплым и совершенно настоящим. Маленькие пальцы судорожно сжимали кожу куртки, лицо спряталось у Сириуса под подбородком. — Всё хорошо, — прошептал он. Ложь. Ничего не было хорошо. Внизу лежал Джеймс. В двух шагах от них — Лили. Дом разрушен. Волдеморт каким-то образом исчез, а Гарри остался жив после заклинания, которое не переживал никто. Но Сириус продолжал повторять: — Я здесь. Всё хорошо. Я тебя заберу. Гарри резко поднял голову. Он смотрел слишком внимательно. Сириус видел его сотни раз: сонного, смеющегося, испуганного, злого из-за отобранной игрушки. Гарри был сообразительным ребёнком, но сейчас в его взгляде не было ничего детского. Он словно понял каждое слово. — Пи… — выдохнул малыш. — Что? Гарри нахмурился, пытаясь заставить непослушный язык произнести нужные звуки. — Пи-тер. Сириус перестал дышать. Имя могло ничего не значить. Питер часто бывал в этом доме. Сидел с Гарри, пока Лили готовила ужин, приносил сладости и позволял тянуть себя за волосы. Ребёнок мог просто вспомнить знакомого человека. Но Гарри произнёс имя не радостно. В его голосе был страх. — Питер? — переспросил Сириус. Гарри кивнул. За его спиной лежала Лили. Внизу — Джеймс. Защитные чары исчезли. Питер был единственным человеком, способным открыть Волдеморту этот дом. Сириус сам сделал его Хранителем. Мысль наконец сложилась полностью. Она не принесла потрясения. Только ярость — быструю, чистую и почти облегчавшую боль. Потому что теперь у горя появилось лицо. — Он предал их. Гарри снова кивнул. Сириус поднялся, придерживая ребёнка одной рукой. Палочка сама легла в другую. Питер не мог уйти далеко. Они заранее договорились, где встретятся, если защита рухнет. Петтигрю будет ждать новостей. Сделает вид, что ничего не знает. Заплачет при виде Сириуса. Возможно, попытается сбежать. Он не успеет. — Я найду его. Гарри дёрнулся. — Нет. Сириус остановился. Слово прозвучало отчётливо. — Мне нужно уйти ненадолго. — Нет. — Гарри… Ребёнок обеими руками вцепился в его куртку. — Не ходи. Фраза получилась неровной, но Сириус разобрал каждое слово. Он уставился на крестника. — Кто тебя этому научил? Гарри тяжело дышал после усилия. Губы задрожали, но он снова попытался заговорить: — Питер… ловушка. Последнее слово распалось на звуки. Сириус мог бы решить, что ослышался. Должен был решить. Годовалый ребёнок не мог понимать, что такое предательство и ловушка. Не мог знать, куда Сириус собирался идти. Не мог смотреть так, словно уже видел последствия. — Гарри, откуда ты… — Сири. Сириус замер. Так его называли только Джеймс и Лили. Иногда — Римус, когда забывался и позволял себе быть мягче обычного. Гарри раньше не произносил это имя. — Останься. Сириус закрыл глаза на мгновение. Ярость требовала идти. Каждая минута промедления давала Питеру возможность скрыться. Если Сириус сейчас останется, предатель может исчезнуть навсегда. Но Гарри дрожал у него на руках. Малыш только что потерял родителей, пережил Смертельное проклятие и теперь цеплялся за единственного знакомого взрослого. Сириус собирался отнести его вниз, передать тому, кто первым появится у дома, и отправиться за местью. Он почти сделал именно то, чего хотел Питер. Оставил Гарри. — Я быстро вернусь, — сказал Сириус, не узнавая собственного голоса. — Мне нужно только… Магия ударила без предупреждения. Все окна в детской распахнулись одновременно. Осколки стекла поднялись с пола, закружились вокруг них и замерли в воздухе. Сириус инстинктивно закрыл ребёнка собой. — Гарри! Маленькое тело выгнулось у него на руках. Зелёные глаза вспыхнули серебром. На мгновение исчезли разрушенная комната, тело Лили и холодный ночной воздух. Сириус провалился в чужое воспоминание. Или в будущее. Он стоял посреди магловской улицы. Вокруг были люди. Кто-то остановился у витрины, кто-то выглядывал из окон, кто-то спешил перейти дорогу подальше от двух волшебников с палочками. Напротив Сириуса находился Питер. Он выглядел испуганным. Как всегда. Плечи ссутулены, глаза наполнены слезами, руки дрожат. Когда-то именно это заставляло Сириуса защищать его от старших учеников. Позволяло прощать трусость и постоянное желание спрятаться за чужими спинами. Теперь за страхом Питера скрывался расчёт. — Ты предал их! — кричал Сириус. — Ты выдал Джеймса и Лили! Питер отступил. Его взгляд скользнул по прохожим. — Как ты мог, Сириус? Голос был громким. Слишком громким. — Как ты мог выдать их Тёмному Лорду? Сириус шагнул к нему. — Не смей. — Лили и Джеймс доверяли тебе! Люди вокруг услышали. Сириус это понял, но слишком поздно. Питер резко опустил палочку. Вспышка ударила в землю. Улица взорвалась. Огонь. Камни. Человеческие крики. Сириуса отбросило к стене. Уши заложило, воздух наполнился пылью и запахом крови. Когда он поднялся, Питера уже не было. На дороге лежал окровавленный палец. Вокруг — тела маглов. Раздались хлопки аппарации. Появились авроры. Палочки направились на Сириуса. — Сириус Блэк, вы арестованы! — Это Питер! Никто не слушал. — Он жив! Он анимаг! Заклинание выбило палочку из руки. Магические цепи сомкнулись на запястьях. Потом был зал суда. Нет. Суда не было. Только короткий допрос, в котором никто не ожидал ответа. Лица людей, уже решивших, что он виновен. Крик Бартемиуса Крауча. Приказ отправить его в Азкабан. А затем море. Чёрные стены. Решётка. Холод, проникающий под кожу и остающийся в костях. Сириус сидел на каменном полу, прижав колени к груди. Волосы спутались, одежда висела на исхудавшем теле. За дверью скользили дементоры. Они забирали смех Джеймса. Голос Лили. Тихие разговоры с Римусом после полнолуний. Запах волос Гарри. Оставляли только одну мысль. Это моя вина. Год. Три. Пять. Двенадцать. Картинка изменилась. Маленький мальчик сидел в тесном чулане. У него были растрёпанные чёрные волосы, круглые очки и слишком худые руки. Над головой скрипели ступеньки. За дверью кто-то смеялся. — Не выпустим, пока не научишься нормально себя вести! Раздался голос взрослого мужчины. Мальчик ничего не ответил. Только сильнее прижал колени к груди. На лбу под спутанной чёлкой виднелся шрам в форме молнии. Гарри. Один. Сириус попытался дотянуться до него. Между ними была дверь. Потом решётка. Потом двенадцать лет. Видение исчезло так же внезапно, как появилось. Осколки стекла рухнули на пол. Сириус пошатнулся и ударился плечом о стену, но не выпустил Гарри. Ребёнок обмяк у него на руках. Из носа текла тонкая струйка крови. — Гарри. Сириус опустился на колени. — Гарри, посмотри на меня. Малыш застонал. Серебро в глазах погасло. Радужка снова стала зелёной, но взгляд оставался расфокусированным. Сириус вытер кровь рукавом. — Что это было? Глупый вопрос. Гарри не мог объяснить. Но он видел то же самое. Сириус понял это по ужасу на его лице. — Аз… кабан, — прошептал ребёнок. У Сириуса похолодели руки. Видение было слишком подробным, чтобы оказаться случайным кошмаром. Он чувствовал холод камеры. Слышал крики заключённых. Видел взрослого Гарри — или почти взрослого — запертого в чулане. И знал, что всё начиналось с одного решения. Уйти. Питер рассчитывал на него. Знал, что Сириус бросится за местью, не позвав авроров и не собрав доказательств. Знал, что сможет разыграть испуганную жертву, обвинить его перед свидетелями и исчезнуть. План был построен не только на лжи. На характере Сириуса. На его любви к Джеймсу. На его ярости. — Вот ублюдок, — выдохнул он. Гарри снова вцепился в него. — Не ходи. Сириус посмотрел на крестника. Рана на лбу всё ещё кровоточила. Ресницы слиплись от слёз. После всплеска магии ребёнок едва держал голову, но продолжал следить за ним. Будто боялся, что стоит закрыть глаза — и Сириус исчезнет. — Я останусь. Гарри не расслабился. Сириус понял, что одного обещания недостаточно. Он убрал палочку за пояс, сел на пол рядом с разбитой кроваткой и осторожно прижал малыша к груди. — Слышишь? Я не пойду за Питером. Не сегодня. Маленькие пальцы всё ещё сжимали куртку. — Я никуда тебя не отдам и не оставлю одного. Гарри судорожно вдохнул. Сириус провёл рукой по его волосам. — Я останусь. На этот раз ребёнок поверил. Тело постепенно обмякло. Гарри положил голову ему на плечо и закрыл глаза. Сириус сидел на полу рядом с телом Лили и впервые позволил себе подумать не о мести. О том, что будет дальше. Нужно вызвать авроров. Сохранить дом до осмотра. Найти доказательства, что Питер был Хранителем. Забрать Гарри. Последний пункт казался очевидным. Сириус был крёстным отцом. Джеймс не раз говорил, что именно он станет опекуном, если с ними что-то случится. Тогда все отмахивались от подобных разговоров. Лили злилась, Джеймс переводил всё в шутку, а Сириус обещал научить Гарри летать раньше, чем тот научится ходить. Никто не думал, что обещание придётся выполнять так скоро. Снизу скрипнула половица. Сириус мгновенно поднял палочку. Он заслонил Гарри собой и прислушался. Шаги были осторожными. Не тяжёлыми, как у Хагрида. Не уверенными, как у аврора. Кто-то остановился у тела Джеймса. Несколько секунд не происходило ничего. Затем раздался сдавленный вдох. — Нет. Сириус узнал голос. — Римус? Шаги на лестнице ускорились. В дверях появился Люпин. Он выглядел так, словно одевался на ходу. Мантия была застёгнута неправильно, волосы растрепались, под глазами залегли тёмные тени. В руке Римус держал палочку. Увидев Сириуса, он остановился. Первым делом посмотрел на Гарри. Потом на Лили. Лицо опустело. — Лили… Римус вошёл в комнату и медленно опустился рядом с ней. Его пальцы легли на запястье молодой женщины. Ненужная проверка. Такая же, какую несколько минут назад провёл Сириус. — Джеймс внизу, — сказал он. Римус закрыл глаза. Плечи едва заметно дрогнули, но он не заплакал. Только наклонил голову, будто пытался собрать себя заново. — Как ты узнал? — спросил Сириус. Римус посмотрел на него не сразу. — Дамблдор прислал Патронуса. Сказал, что защита дома исчезла и он не может связаться с Джеймсом. — Почему он не пришёл сам? — Не знаю. Возможно, собирает Орден. Сириусу это не понравилось. Дамблдор знал, что Фиделиус пал, но отправил сюда Римуса. Либо Люпин находился ближе всех, либо директор хотел сначала понять, что произошло, не появляясь лично. — Что случилось? — спросил Римус. — Где Волдеморт? — Исчез. — Исчез? — Гарри выжил. Римус посмотрел на ребёнка. Только теперь заметил рану на лбу и кровь под носом. — Он ранен. — Шрам появился после проклятия. Кровь — после всплеска магии. Сириус коротко рассказал о случившемся. Не обо всём. Он не стал подробно описывать Азкабан и мальчика в чулане. Слова всё ещё казались невозможными, а мысль о том, что Римус может счесть его сошедшим с ума, сейчас была невыносима. Но рассказал, что Гарри назвал Питера. Предупредил о ловушке. Показал видение, в котором Сириус оказался обвинён в убийстве. Римус слушал, не перебивая. С каждым предложением его лицо становилось всё более закрытым. — Ты уверен, что это было видение будущего? — Я там был. — Ты мог попасть в его кошмар. — Годовалый ребёнок не знает, как выглядит Азкабан. — Ты знаешь. — Хочешь сказать, он вытащил это из моей головы? Римус посмотрел на Гарри. Малыш открыл глаза и молча наблюдал за ним с плеча Сириуса. — Я не знаю, — признался Люпин. — После Смертельного проклятия могло произойти что угодно. — Он знает о Питере. — Питер бывал здесь. — Он назвал его предателем. — Гарри сказал именно это слово? — Нет. «Плохой» и «ловушка». Римус потёр лицо ладонью. — Это всё равно невозможно. — Я тоже так думал. Гарри пошевелился. Несколько секунд он смотрел на Римуса так, словно видел кого-то, кого давно потерял. Потом тихо произнёс: — Муни. Римус застыл. Сириус почувствовал, как по коже прошёл холод. — Ты слышал? — Да. — Он не должен знать. — Не должен. Римус приблизился на шаг. Гарри не отвернулся. — Кто называл меня так при тебе? Малыш молчал. — Джеймс? Лили? Гарри покачал головой. Римус медленно опустился перед ним на колени. — Ты понимаешь меня? После короткой паузы Гарри кивнул. — Насколько хорошо? Взгляд ребёнка стал раздражённым. Сириус почти рассмеялся — не от веселья, а от странности момента. Это выражение он видел у Джеймса каждый раз, когда тот считал вопрос особенно глупым. — Думаю, хорошо, — сказал он. Римус провёл пальцами по переносице. — Нам нужен целитель. — Сначала нужно решить, кому можно доверять. — Дамблдору. Ответ прозвучал слишком быстро. Сириус посмотрел на него. — Ты уверен? Римус поднял голову. — А ты нет? — Несколько часов назад я был уверен в Питере. Слова повисли между ними. Римус отвёл взгляд. Сириус сразу пожалел о сказанном, но забрать слова назад не мог. Последние месяцы они почти не разговаривали. Война сделала своё дело. Римус всё чаще пропадал среди оборотней, выполняя поручения Дамблдора. Сириус подозревал его. Римус это чувствовал и тоже начал держаться на расстоянии. А Питер всё это время стоял рядом. Слушал. Поддерживал подозрения. Делал вид, что боится. — Я думал, это ты, — сказал Сириус. Римус не пошевелился. — Знаю. — Не должен был. — Но думал. — Да. Гарри переводил взгляд с одного на другого. Сириус прижал его крепче. — Питер был Хранителем. Римус резко посмотрел на него. — Что? — Мы сменили Хранителя в последний момент. — Ты говорил, что им будешь ты. — Так должны были думать все. — Даже я? — Особенно ты. На лице Римуса появилось такое выражение, будто его ударили. — Почему? — Потому что если бы Волдеморт добрался до тебя… — Я бы не выдал их. — Я знаю. — Сейчас? Сириус стиснул зубы. — Тогда я не знал, кому можно верить. — Зато поверил Питеру. — Да. Он не стал оправдываться. Любое объяснение прозвучало бы жалко. Римус отвернулся и посмотрел на Лили. — Она знала? — Да. — И Джеймс? — Конечно. — Значит, они тоже мне не доверяли. — Они боялись. — Мы все боялись. В голосе Римуса не было злости. Это было хуже. Только усталость человека, который слишком давно привык, что ему не доверяют. Сириус хотел сказать что-то ещё, но Гарри зашевелился у него на руках. — Вместе, — произнёс малыш. Оба посмотрели на него. Гарри с трудом поднял руку и сначала коснулся Сириуса, затем потянулся к Римусу. — Вместе. Римус не сразу решился взять протянутую ладонь. Его пальцы осторожно сомкнулись вокруг маленькой руки. Гарри выдохнул и закрыл глаза. — Он пытается нас помирить? — спросил Сириус. — Похоже на то. — Ему год. — Я помню. Сириус посмотрел на Римуса. — Я не пойду за Питером. Люпин внимательно изучал его лицо. — Это из-за видения? — Из-за Гарри. — Питер уйдёт. — Пусть. Сказать это оказалось труднее, чем Сириус ожидал. Каждая часть его существа требовала немедленной расплаты. Он представлял, как Петтигрю прячется, радуется удачному предательству и думает, что победил. Но потом вспоминал каменную камеру. Двенадцать лет. Гарри в чулане. — Мы найдём его иначе, — продолжил Сириус. — Через авроров. С доказательствами. Не так, как он хочет. Римус медленно кивнул. — Это разумно. — Не привыкай. Уголок губ Римуса дёрнулся. Почти улыбка. Она исчезла так быстро, что Сириус мог бы решить, будто ему показалось. — Что будем делать с Гарри? — спросил Люпин. — Я заберу его. — Куда? — К себе. — В дом Вальбурги? Сириус поморщился. — Нет. — У тебя есть другое жильё? — Сниму. — Прямо сегодня? — Куплю. — Ты когда-нибудь ухаживал за ребёнком дольше двух часов? — Справлюсь. Римус выразительно посмотрел на него. — Что? — Ничего. — Я умею кормить детей. — В прошлый раз ты дал Гарри шоколадную лягушку целиком. — Он был счастлив. — Он пытался съесть карточку. — Это была карточка Дамблдора. Возможно, у ребёнка хороший вкус. Римус тихо выдохнул. Сириус понял, что это был смех. Очень короткий. Но после ночи, в которой не осталось ничего живого, этот звук показался почти невозможным. Гарри открыл глаза. — Ты останешься? — спросил Сириус. Римус нахмурился. — Сейчас? — С Гарри. Со мной. — Пока не приедут остальные — конечно. — Я не об этом. Римус замолчал. Сириус сам не до конца понимал, что предлагает. Он не думал о будущем дальше ближайших часов. Не представлял, где они будут жить и как объяснят Министерству обстоятельства нападения. Знал только одно: оставаться с Гарри одному страшнее, чем признаться в собственной беспомощности. — Джеймс выбрал меня крёстным, — сказал он. — Но ты тоже его семья. — Сириус… — Я не прошу тебя решить всё сейчас. — Хорошо, потому что сейчас ты в состоянии, в котором любые решения… — Дамблдор говорит почти так же. — Возможно, иногда он прав. — Не злоупотребляй этим. Римус посмотрел на Гарри. Малыш снова держал его за палец. — Я не уйду сегодня, — сказал он. Пока этого было достаточно. Снизу раздался далёкий хлопок аппарации. Сириус мгновенно поднялся. Римус тоже вскинул палочку. — Один человек, — тихо сказал он. — У калитки. Сириус подошёл к разбитому окну, не выпуская Гарри из рук. На дорожке стояла Минерва Макгонагалл. Она смотрела на разрушенный дом, прижав ладонь ко рту. — Дамблдор скоро будет здесь, — сказал Римус. Сириус отвернулся от окна. — До его прихода мы должны договориться. — О чём? — Гарри остаётся со мной. Римус не ответил сразу. — Если ты действительно указан опекуном. — Джеймс говорил, что оформил всё. — Тогда нужно найти завещание. — Найдём. — И доказать, что Питер был Хранителем. — Докажем. — Дамблдор может предложить другое место. Сириус почувствовал, как Гарри напрягся. Ребёнок явно понял слова. — Не отдам, — сказал Сириус. — Ты ещё не знаешь, что он предложит. — Мне всё равно. — Сириус… — Я видел, что произойдёт, если уйду. Гарри окажется один у каких-то маглов. В чулане. Римус побледнел. — Маглов? — Я не знаю, кто они. Мужчина кричал на него. Гарри был худой и… Сириус не договорил. Маленькие пальцы вцепились в его рубашку. — Не туда, — прошептал Гарри. Римус услышал. На лице Люпина появилось новое выражение. Не уверенность. Но готовность встать на сторону ребёнка, даже если он пока не понимал происходящего. — Хорошо, — сказал он. — Сначала выслушаем Дамблдора. Потом найдём завещание. Но Гарри никому не передадим, пока не будем уверены, что это безопасно. Сириус протянул ему руку. — Вместе? Римус посмотрел на неё. Потом на Сириуса. — Вместе. Они пожали руки над головой Гарри. Малыш закрыл глаза. Впервые после возвращения прошлое изменилось не случайно. Сириус остался. Римус пришёл. А Питер не дождался человека, которого приготовился уничтожить. Питер Петтигрю ждал в квартире над закрытой лавкой на окраине Лондона. Помещение ему не принадлежало. Хозяин погиб несколько месяцев назад во время нападения Пожирателей, и с тех пор никто не интересовался пустыми комнатами. Питер выбрал место заранее. Здесь его должен был найти Сириус. Здесь начиналась последняя часть плана. На столе лежали деньги, запасная палочка, несколько флаконов зелий и маленький чемодан. Всё было собрано ещё неделю назад. Питер умел готовиться. Люди редко замечали это качество. Они считали его слабым, трусливым и зависимым. Смеялись, когда он путался в заклинаниях, и не замечали, как внимательно он слушал. Питер давно понял: самый безопасный человек — тот, от кого никто не ожидает опасности. Он сидел у окна и следил за улицей. Сириус должен был появиться десять минут назад. Разъярённый. Безрассудный. С палочкой в руке и обвинениями на языке. Питер выбежал бы на улицу, где уже находилось достаточно свидетелей. Закричал бы, что именно Сириус предал Поттеров. Взорвал дорогу, оставил палец и исчез в облике крысы. Идеально. Уже завтра все будут говорить о героической смерти Питера Петтигрю и безумии Сириуса Блэка. Никто не станет искать мёртвого человека. Часы на стене отсчитали ещё минуту. Питер посмотрел в окно. Пусто. Он провёл ладонью по вспотевшему лицу. Сириус мог задержаться в доме. Мог пытаться помочь ребёнку. Хотя Гарри, скорее всего, тоже был мёртв. Волдеморт не оставлял свидетелей. Мысль должна была успокоить. Не успокоила. Под рукавом вспыхнула Метка. Питер закричал и упал со стула. Боль пронзила руку до плеча. Чёрный рисунок на коже задрожал, начал бледнеть и на несколько мгновений почти исчез. Потом вернулся. Слабый. Будто связь растянулась на огромное расстояние. Питер тяжело дышал, прижав руку к груди. Он видел подобное лишь однажды — когда хозяин подверг одного из последователей особенно сильному наказанию. Но сейчас боль шла не от Волдеморта. Она означала, что с ним что-то произошло. — Нет. Питер подполз к столу и попытался подняться. Волдеморт должен был победить. Пророчество говорило о ребёнке, но ребёнку исполнился год. Он не мог защитить себя. Лили и Джеймс не могли остановить Тёмного Лорда. Тогда почему Метка почти исчезла? Почему Сириус не пришёл? Питер схватил палочку. Возможно, Волдеморт погиб. Мысль была страшной не потому, что Питер любил хозяина. Он давно не любил никого достаточно сильно, чтобы рисковать собой. Но вся его безопасность держалась на победе Тёмного Лорда. Если Волдеморт исчез, Пожиратели начнут отрицать свою причастность. Министерство возобновит расследования. А Сириус… Сириус должен был прийти. Питер знал его лучше большинства людей. Блэк не умел ждать, когда дело касалось близких. Он всегда сначала нападал и только потом думал. Если он не появился, значит, кто-то его остановил. Дамблдор? Римус? Авроры? Или Сириус каким-то образом понял, что Питер подготовил ловушку? Часы отсчитали ещё пять минут. Питер подошёл к окну и осторожно отодвинул край шторы. На улице никого. План больше не работал. Без Сириуса не будет публичного обвинения. Без взрыва не будет свидетелей. Если Питер исчезнет сейчас, все поймут, что именно он был предателем. Оставаться тоже нельзя. Сириус мог обратиться в Министерство. Доказать замену Хранителя будет сложно, но не невозможно. Магия Фиделиуса оставляла следы. Питер посмотрел на чемодан. Он рассчитывал забрать его после инсценировки смерти. Теперь любой лишний предмет станет помехой. Пришлось выбирать между удобством и скоростью. Он схватил небольшой мешок с галлеонами и флакон успокаивающего зелья. Остальное оставил. У двери Питер остановился. В человеческом облике его уже могли искать. Значит, человеком он больше не будет. Тело начало уменьшаться. Кости изменились, одежда упала на пол. Через несколько секунд из складок мантии выбралась небольшая серая крыса. Она замерла у порога, прислушиваясь к звукам дома. Потом юркнула в щель под стеной. Питер не знал, куда направится. Возможно, в другой город. Возможно, найдёт волшебную семью, где крыса не вызовет подозрений. Лучше с детьми: они привязывались к животным и редко позволяли родителям их выбросить. Главное — исчезнуть до рассвета. В квартире продолжали тикать часы. На столе остывал нетронутый чай. Питер Петтигрю ушёл, впервые осознав, что его тщательно подготовленный план мог провалиться из-за единственного решения Сириуса Блэка. Тот не пришёл.