Меренсет

Она упёрлась спиной в холодную каменную стену, и та приняла её, как принимает мать уставшего ребёнка. Ноги подкосились, и Клео медленно съехала вниз, оставляя на штукатурке влажный след от плеч. Маска сбилась набок, открывая часть лица — бледного, мокрого от слёз, с дрожащими губами. Сет стоял напротив, скрестив руки на груди, и смотрел на неё сверху вниз — не как на жертву, а как на провинившегося ученика, которому сейчас объяснят прописные истины. — Видишь ли, шезмочка, — начал он, и в голосе его звучала бархатная насмешка, — так распорядилась судьба, что за дверью тебя поджидает копьё. Острое, с бронзовым наконечником. Оно должно было войти тебе прямо в голову, аккуратно и быстро, как бальзамировщик режет ткань. Но меня не волнует, как там что распорядилось. Он сделал шаг вперёд, и его тень накрыла её полностью. — Потому что твоя судьба, Клеопатра, давно в моих руках. Он злобно и самодовольно хихикнул — звук был сухим, как треск старого дерева в огне. Глаза его сверкнули алым, и она почувствовала, как воздух вокруг неё сгущается, становится тягучим, как мёд. — Пока тот, кто принадлежит мне, не выплатит долг, он не может умереть, — продолжал он, наклоняясь к ней так близко, что она чувствовала исходящий от него жар, как от пустыни в полдень. — Так что я немного задержал время. Заморозил его для тебя, чтобы ты успела убежать отсюда своими черномаговскими ножками и избежать смерти. Но учти, — голос его стал твёрже, холоднее, — в следующий раз я не прощу тебе твоей оплошности. Только из-за эмпатии к кому-то я позволил тебе эту слабость. Он выпрямился и отступил на шаг, давая ей пространство. — Убирайся отсюда, Клеопатра. Я и так дал тебе больше времени, чем нужно. Всё равно ты никого не услышишь, пока я не разморозил время. Али подождёт. Клео смотрела на него снизу вверх, и сознание её начало плыть. Картинка перед глазами теряла резкость, звуки стали ватными, а в ушах зашумело, как от ветра в пустом колодце. Она попыталась сказать что-то, но язык не слушался. Только губы беззвучно шевелились, повторяя: «Сет… Сет…» Она видела, как он последний раз усмехнулся, как его фигура начала расплываться в багровом тумане, как стены зала стали вращаться вокруг неё медленно, а потом всё быстрее. И последнее, что она почувствовала, прежде чем провалиться в темноту, — это как кто-то подхватил её под руки, не давая упасть лицом в каменный пол. А потом — пустота. Она очнулась резко, как от удара. Свет резанул по глазам, и она зажмурилась, чувствуя, как солнечное тепло касается её кожи. Где-то рядом разговаривали люди, смеялись, звенела посуда. Она приподнялась, опираясь на локти, и огляделась. Крыша. Плоская, глиняная, с натянутыми верёвками для белья. Рядом — её маска. Та самая, ритуальная, из чёрного дерева. Она лежала спокойно, как ни в чём не бывало. Сон. Просто сон. Мне приснился ужасный сон. Она облегчённо выдохнула и уже собралась улыбнуться, когда вдруг — Али. Сердце пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью. Она вскочила на ноги, скинула с себя остатки сонной тяжести и бросилась вниз по лестнице, спотыкаясь на каждой ступени. — Али! — крикнула она, выбегая на улицу. — Али! Она бежала к залу бальзамирования, не замечая ни прохожих, ни ослов, ни торговок с корзинами. Она врезалась в людей, отталкивала их, слышала вслед ругательства, но не останавливалась. Воздух рвал лёгкие, слёзы уже подступали к глазам, но она не верила. Она должна была проверить. Должна была увидеть его живым. У входа в зал стояли рабочие. Обычные, живые, такие же, как всегда. Клео влетела в толпу, пытаясь пробиться внутрь. — Пропустите! Пропустите! — кричала она, хватая людей за плечи, пытаясь отодвинуть их в стороны. Голос её срывался, дрожал. — Девка, ты что, страх потеряла?! — грозно рявкнул один из стражников, хватая её за локоть. — Эпистату тебе показать?! — Мне нужно! Мне нужно туда! — вырывалась она, дёргая руку, но хватка была железной. — Ты что, дурмана обкурилась? Или хека набухалась? Убирайся отсюда, пока цела! Люди вокруг косились, шептались. Кто-то уже тянул стражников на помощь, и Клео видела, как они смыкают полукольцо, готовясь схватить её. — Вы не понимаете! — закричала она в отчаянии. — Али! Мой Али! Я должна с ним попрощаться! — Она из смутьянов! — рявкнул кто-то. — Вяжите её! И в тот миг, когда руки стражников уже тянулись к ней, мир дёрнулся. Как если бы кто-то отдёрнул ткань из-под ног. — К-куда она делась? — ошарашенно выдохнул один из стражников, оглядывая пустое пространство. А Клеопатра открыла глаза в тёмном, сыром переулке, прижатая спиной к холодной стене. Перед ней стоял тот же силуэт. Капюшон, скрывающий лицо. Но она знала — под ним скрывается рыжая усмешка и глаза, горящие красным. — И вот я снова спас тебе жизнь, — раздался насмешливый, знакомый голос, но тут же он перешёл в низкий, угрожающий. — Ты неясно меня поняла, Клеопатра? За каждым твоим косяком растёт твоё наказание. Красные глаза мелькнули из-под капюшона — ярко, как угли, которые только раздули. Она попятилась, вжимаясь в стену, чувствуя, как холод камня проникает сквозь одежду. Губы её задрожали, а внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. — Это... невозможно... — прошептала она, глядя на него с ужасом и неверием. — Ты... боже... Она стояла, прижавшись спиной к холодной стене, и чувствовала, как камень отдаёт ей свою вековую прохладу. Сердце колотилось где-то в горле, но она заставила себя дышать ровно, не показывать страха. Перед ней стоял бог хаоса, разрушения, бурь и войны. Тот, кого боялись жрецы, проклинали торговцы и умалчивали в свитках. А она, бездомная девчонка с рынка, смотрела ему в глаза и торговалась с ним, как на базаре за лепёшку. Сет самодовольно хмыкнул, запрокинув голову, и его голос прозвучал с ленивой насмешкой: — Сколько вас, людишек, видал, а до сих пор не могу привыкнуть к такой реакции. Эх, нет бы кто на колени встал… — он показушно зевнул, прикрыв рот ладонью, и в этом жесте было столько наигранного высокомерия, что Клео захотелось запустить в него чем-нибудь. — Отпусти меня, — тихо сказала она, и голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала. Сет злобно усмехнулся, и его глаза сверкнули алым. — Отпустить? Просишь отсрочку у бога разрушений, которого сама же призвала? Клео почувствовала, как внутри всё сжимается, но заставила себя не опускать взгляд. Она сглотнула, и голос её чуть дрогнул, когда она ответила: — Если ты бог… должен исполнять мои желания. Его глаза снова вспыхнули красным — на мгновение ярче, чем свечи в зале бальзамирования, — и он усмехнулся, скрестив руки на груди: — Перечитала восточных сказок о джинах? Хотя ты же шезму, наверняка читать умеешь. Оскорбление кольнуло её, как заноза. Она выпрямилась, расправила плечи и посмотрела на него уже с вызовом, пытаясь скрыть дрожь в коленях. — Значит, ты действительно настоящий Сет. И зачем я тебе? Он наклонил голову, разглядывая её как диковинную зверушку, и в голосе его зазвучала почти отеческая снисходительность: — Выполнить обещанный договор. Клео почувствовала, как её захлёстывает волна отчаяния и злости одновременно. Она сделала шаг вперёд, сжав кулаки: — Ты же знаешь, что я была ребёнком! Я думала, это просто стих! Я не призывала тебя специально! Сет улыбнулся — широко, почти добродушно, но в этой улыбке было столько опасности, что воздух вокруг них, казалось, нагрелся. — А ты наглая, — протянул он с неподдельным восхищением. — Долг не стучит в дверь и не спрашивает, когда ему приходить. Он просто приходит. Она посмотрела ему в глаза — прямо, не отводя взгляда, хотя каждый нерв в её теле кричал об опасности. — И всё же? Почему ты явился именно сейчас? Я живу на улице. Я много раз могла умереть. Сет усмехнулся, проведя пальцем по краю капюшона: — Даже когда ты украла маску для чёрной магии, ты не была в опасности. Тебе ли не знать, сколько людей хотят связаться с мёртвыми? Охраняют так себе, для видимости. Чего только оттуда ещё не спёрли. — Он помолчал, и в голосе его зазвучала насмешливая теплота: — Хотя каюсь, для маленькой ободранки, какой ты была, твоя дерзкая самоуверенность впечатляет. Клео тяжело сглотнула. Горло пересохло, но она заставила себя говорить спокойно: — …И что теперь? Чем я тебе полезна? Сет перестал улыбаться. Его лицо стало серьёзным, и в глазах застыла древняя, непроницаемая холодность. — Не тебе задавать такие вопросы. Ты полностью принадлежишь мне, и я могу делать с тобой всё, что захочу. А своему другу ты не поможешь, — голос его стал жёстче, — он уже у входа в объятия Аменти. Только вот ты слишком близко подобралась к тому, к чему не должна. Мне уже надоело вытаскивать твою задницу. Сердце Клео сжалось от боли при упоминании Али. Она сделала ещё один шаг вперёд, и в голосе её зазвучала сталь: — Он мой брат. Мне уже плевать, что будет с моей судьбой. Я хоть ценой смерти, но доберусь до правды. Сет усмехнулся, но смех его был мрачным: — О, поверь, шезмочка, в моих руках умирать будет больнее, если уйдёшь из жизни, не выплатив долг. Клео глубоко вздохнула, пытаясь переварить всё услышанное. Она заставила себя отодвинуть страх на второй план и говорить рассудительно, хотя сердце колотилось, как птица в клетке: — Ты пришёл, значит, я тебе зачем-то нужна. Но если я продолжу пытаться достучаться до Али, тебе опять придётся меня спасать. Так? Сет кивнул, не сводя с неё глаз. — Если бы я могла добраться до души Али, узнать, кто с ним это сделал… я бы перестала подвергать себя опасности и могла бы спокойно служить тебе. В её словах была логика, и бог хаоса это почувствовал. Он сощурился, и в голосе его зазвучала смесь любопытства и опасности: — Хочешь предложить мне сделку? Клео набралась смелости, которой, казалось, у неё уже не осталось, и выпалила: — Помоги мне добраться до врат Дуата. Сет опешил. Это было видно по тому, как дёрнулся его кадык, как на мгновение застыло лицо. — Ты забываешься. Я твой покровитель, а ты всего лишь очередная слуга. Она улыбнулась — криво, дерзко, и увидела, как эта улыбка его поразила. — Но ведь в твоих интересах оставить меня в живых, Сет? Он сжал кулаки, и воздух вокруг них сгустился, потемнел, запахло озоном и палёным камнем. — Смеешь торговаться со мной? — голос его стал низким, рокочущим, как подземный гром. — Что мне мешает прямо сейчас стереть тебя в пыль и найти другого слугу? Клео, чувствуя, как внутри всё обрывается, но не позволяя себе показать слабость, кокетливо ухмыльнулась: — Сам же сказал, что я буду погибать в муках, если не отдам тебе должное. Не думаю, что сейчас есть время возиться со мной по этому поводу. Сет смотрел на неё так, будто видел впервые. Он сжал кулаки, потом медленно разжал. На его лице промелькнуло что-то похожее на уважение — или на интерес хищника к необычной добыче. — Ты либо самая храбрая из всех смертных, что я встречал, — сказал он медленно, — либо самая глупая, Клеопатра. Она скрестила руки на груди, хотя ладони дрожали: — Решайся, бог ярости. И вдруг он рассмеялся. Громко, искренне, от души, и в этом смехе не было злобы — только искреннее, почти человеческое веселье. — А знаешь, это даже интересно, — сказал он, вытирая несуществующую слезу. — Будет любопытно наблюдать, как с тобой расправятся боги, когда ты поймёшь, что выхода из загробного мира нет. Он сделал шаг вперёд и наклонился к ней так близко, что она чувствовала его дыхание — горячее, сухое, пахнущее пустыней и кровью. — Я согласен, Меренсет. И в его голосе прозвучало что-то древнее и торжественное, отчего у неё по спине побежали мурашки. Она стояла, прижавшись спиной к холодной стене, и чувствовала, как дрожь в коленях становится почти невыносимой. Его голос обжёг ей ухо — низкий, вибрирующий, проникающий под кожу, как песок в открытую рану. Она сглотнула и заставила себя задать вопрос, хотя внутри всё кричало об опасности: — Так ты ответишь, зачем пришёл? Сет задумчиво отвёл взгляд, словно размышляя, стоит ли вообще удостаивать её ответом. Он повертел головой, разглядывая тени на стенах переулка, и наконец произнёс небрежно: — Один из моих слуг скрылся. Клео округлила глаза, на мгновение забыв о собственном страхе: — Скрылся? А это возможно? Сет усмехнулся, но в усмешке его было что-то горькое, почти человеческое: — Да. Если всегда носишь с собой специальный амулет. Я чувствую: он заколдован, и Хемсет водит меня за нос. Она переварила эту информацию, и в груди затеплилась надежда — если Сет ищет кого-то, возможно, она сможет выторговать больше времени или информации. — И из чего же сделан этот амулет? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и деловито. Сет повернул голову и посмотрел на неё с насмешкой, в которой читалось откровенное удовольствие: — Так я тебе и сказал. Клео мысленно выругалась, но не подала виду. — И как я тебе его найду? Сет снова отвёл взгляд, задумавшись, и в его голосе промелькнула странная смесь уважения и обиды: — Ох, он не обычный человек. Такой же, как ты, только намного мощнее. Только благодаря мне у него деньги, власть, да даже магия Шезму. — Он помолчал, и в его глазах сверкнуло что-то опасное, почти ревнивое. — Но он предал меня. Клео почувствовала, как от его слов по спине пробежал холод. Предательство для бога хаоса — наверное, единственное, чего он не прощает. — А впрочем, — внезапно сказал Сет, и голос его снова стал лёгким, почти весёлым, — поговорим позже. Тебе надо переварить всё, что ты узнала. Он улыбнулся — широко, ярко, опасно. — Нас ждёт веселье. И он растворился. Просто исчез, будто его и не было. Остался только тёмный переулок, запах влажной земли, удаляющиеся голоса из соседней улицы и она — Клеопатра, стоящая одна посреди тишины. Она медленно выдохнула, чувствуя, как воздух с шумом покидает лёгкие. Ноги подкосились, и она, прислонившись к стене, медленно сползла по ней вниз, пока не оказалась сидящей на пыльной земле. Сет — её покровитель. Она призвала его, сама того не зная. У неё есть долг. И теперь она должна найти какого-то другого слугу, который предал его. Али мёртв. Душа его у врат Аменти. И у неё есть шанс пройти туда, если она поможет богу хаоса. Она обхватила голову руками и сидела в темноте, пытаясь собрать мысли, пока где-то вдалеке начинала просыпаться ночная жизнь города.