сеанс №11

      — джимин, — минджон отозвала девушку, и та подняла на нее свои сверкающие в темноте глаза. — пожалуйста, продолжай терапию.

кабинет минджон, спустя неделю

      — ю джимин? вы снова летаете в облаках? — минджон сидела в своем кресле, закинув в привычной манере ногу на ногу. пальцами обеих рук она перебирала черную ручку, которой вела записи в своем блокноте. джимин уже и забыла, что возобновила свою терапию, на которой они решили сместить внимание с панических атак на внутреннее состояние ю.       — а, нет… то есть, да, но… боже, — джимин поморщилась и указательным и большим пальцами помяла свою переносицу. — извините, мисс ким. мне тяжело сосредоточиться…       — вы так и не рассказали мне, что именно вас беспокоит. внутреннее, — на последнем слове минджон сделала акцент. и все же ее голос звучал холодно, отстраненно и очень серьезно, а вот джимин постоянно вспоминала тот вечер, когда они почти что поцеловались по инициативе минджон, сидящей сейчас напротив и делающей вид, что ничего не произошло.       минджон приходилось не легче. она тоже прокручивала этот момент в голове и каждый раз винила себя за то, что вообще стерла границы дозволенного. она не хотела влюбляться в собственную пациентку и не хотела нести этот груз ответственности дополнительно, ведь джимин все же патриархальная женщина с традиционными ценностями, которые она, к слову, постепенно отбрасывала назад, а на их место ставила уже другие, свои собственные.       — это глупо на самом деле, но… — джимин попыталась соструктурировать свои мысли, которые терзали ее, но вскоре просто сдалась и начала говорить все, что попадалось в недрах ее тяжелой головы: — мне кажется, я впервые ощутила интерес к женщине. то есть… это не просто дружеский интерес, это… желание лечь с ней в одну постель, как с мужчиной; делить с ней общий быть, как с мужчиной; чувствовать себя, как за каменной стеной, которая… которая защитит и не обидит… это все так… неправильно и странно, что я просто хочу провалиться сквозь землю, понимаете? это отвратительно.       — это не отвратительно, мисс ю. это называется «познание самого себя». как по мне, люди понимают себя и свою ориентацию в подростковом возрасте… по крайней мере, я много раз с таким сталкивалась, а само принятие идет уже как раз в возрасте лет от двадцати, — минджон, слушая джимин, попыталась проигнорировать каждое ее слово, но при этом она анализировала все то, что ею было сказано. почему-то минджон сжала свою ручку в руке и ощутила, как легкая нотка ревности коснулась ее грудной клетки.       — вы хотите сказать, что…       — насколько сильно ваше чувство к этой девушке? можете понять? — минджон не дала джимин договорить, и та задумалась.       — я думаю, достаточно для того, чтобы я... хотела поцеловать этого человека. хотела... заняться с ним сексом? наверное, так.       они обе замолчали. джимин было неловко признаваться в таком, а еще более неловко стало тогда, когда она задумалась тем, что минджон могла подумать на себя. вот только минджон не думала о себе, она думала о других девушках, которые, вероятнее всего, окружали джимин, и первой в ее голове повисла именно эри, с которой ю проводила большую часть своего времени.       и у них обеих что-то содрогнулось и сломалось внутри. у минджон в сердце, а у джимин в душе и голове.       — когда у вас возникли впервые такие мысли? — минджон опустила свои глаза в блокнот и больше их не поднимала на джимин, чувствуя свое уязвимое состояние ревности, которая не должна была выходить за пределы их терапии. ведь минджон бы сделала джимин хуже, чего допускать она вовсе не хотела.       — наверное… когда я впервые ощутила поддержку от этого человека. мне сразу захотелось, знаете, вновь и вновь оказываться в этих руках, — немного смущенно и в то же время боязливо, джимин выдохнула.       минджон сосредоточилась на том, чтобы помочь джимин. она специально отбросила свои чувства к ней подальше и вернулась обратно к работе, сменяя свою излишнюю нежность на отстраненную серьезность и холодность. средним пальцем она поправила очки, коснувшись подушечкой мостика, а после перевела взгляд на девушку.       — такое уже случалось когда-то? пару лет назад, например?       — честно, я, наверное, не вспомню… но был момент, когда мне симпатизировала девушка с курса постарше. я думала, что просто восхищаюсь ею, пока эри не сказала мне, что я в нее влюбилась. мне стало… некомфортно от самой себя, — джимин вздохнула, вспоминая свои университетские времена. — с тех пор я с ней не общалась.       — а еще? были моменты? — минджон что-то параллельно чиркала в своем блокноте и продумывала, с помощью чего конкретно можно было бы проработать непринятие джимин.       — мне нужно подумать, — ю замолчала на несколько секунд и взглянула на минджон.       она как всегда сидела в кожаном кресле, как самая настоящая правительница, у ног которой находился весь мир; ее закинутые нога на ногу сменялись с периодичностью в минут пятнадцать-двадцать, и вновь острый носик лакированных мужских туфель ослеплял джимин; когда ю подняла свои глаза немного выше, она заметила белоснежную накрахмаленную ткань полупрозрачной рубашки, которая была аккуратно заправлена в брюки, а те, в свою очередь, были застегнуты на черный кожаный ремень с серебряной бляшкой; брюки не обтягивали ее бедер, колен и икр, но колени сами своей остротой упирались в черную ткань и привлекали внимание джимин; все же ю пришлось подняться глазами еще выше и приметить ровные ключицы, выглядывающие из-под тонкой ткани рубашки, расстегнутой, кстати, на две пуговицы, а еще с закатанными в три четверти рукавами; аккуратные бледные руки с выпирающими многочисленными венами своими пальцами то проникали в рыжие волосы, слегка оттягивая их у корней, зачесывая назад и убирая за красное ухо, то ловко крутили и перебирали меж собой черную ручку, опускаясь к блокноту вновь и вновь, но еще чаще кончики этих пальцев касались начищенных очков, поправляя их то за мостик, то за оправу, то за дужку, которая у самого края была слегка покусана (минджон иногда снимала очки и, держа их одной рукой, прикусывала резцами эту же самую дужку); но больше всего джимин заострила свое внимание на пухлых губах, покрытых вишневой гигиеничкой (минджон не любила яркие помады, а губы сохли постоянно), а затем и на янтарных глазах, потухших лишь от начавшейся темы о сексуальной ориентации джимин; в этих глазах она видела легкую тоску и большую усталость, а на губах подрагивающие фразы, просящиеся наружу. ей казалось, что она хотела поцеловать минджон. каждую секунду это желание увеличивалось, и джимин начинала винить себя за эти чувства и желания. особенно за желание коснуться губами родинок на лице, чтобы поцеловать мокро каждую, а языком на теле сплести их воедино, в несуразное созвездие, которому бы она дала название «ким минджон».       тогда джимин поняла, что все то, на что она обращала внимание — было причиной, по которой она влюбилась в минджон: в ее холодный разум, трезвые рассуждения, в ее умение помочь без лишних напряжений, а еще в ее желание быть всегда рядом.       джимин казалось, что она сошла с ума.       она почувствовала легкое головокружение, когда минджон слегка оттянула воротник своей рубашки, и ю осторожно откинулась назад, прикрывая свои глаза и укладывая поверх век ладонь.       — мисс ю? вы в порядке? — минджон тут же сломала свою стену холода и льда и взбудоражено взглянула на джимин, которая тихо угукнула в ответ на вопросы психолога.       — да… я в порядке, вероятно? — джимин медленно убрала от лица руку и также медленно поднялась, облизывая пересохшие губы. больше на минджон она не смотрела.

пентхаус джимин, вечер

      джимин сидела в полной тишине на краю огромного дивана и посматривала в сторону панорамных окон, всматриваясь в огни большого города и в яркие неоновые вывески. она попросила эри сегодня не приезжать, чтобы она спокойно провела свой вечер в компании ичжоу. все же у них была небольшая договоренность — раз в два-три дня эри приезжала к джимин, чтобы проверить ее состояние, но у ю получилось убедить девушку в том, что конкретно сегодня у нее все в порядке.       вскоре она поднялась с места и вальяжными шагами прошла к ванной комнате, которую закрыла на замок и прижалась спиной к двери. мысли путались. она и сама чувствовала себя запутанной, особенно после сегодняшнего сеанса с минджон. разные мысли (и хорошие, и плохие, и умные, и глупые) лезли в голову, но ее не покидали мысли о самой минджон, об ее удивительно красивых глазах, об ее рыжих волосах, нежном холодном голосе, а еще аккуратных бледных руках. джимин прикусила нижнюю губу.       сначала ю сняла с себя рубашку, медленно и тягуче расстегивая ее. она представляла, как минджон своими пальцами касалась пуговиц, вытаскивала их из петель и нежными касаниями стягивала с женских плеч ткань, бросая ее на пол. по телу тут же прошлись мурашки, и джимин взглянула вниз, на свое тело, по которому прошлась ладонью от шеи вниз, к пижамным штанам. кончики пальцев специально задели грудь, и указательный коснулся затвердевшего соска. она томно выдохнула себе под нос и прикусила нижнюю губу.       минджон действительно не давала ей покоя.       когда джимин стянула с себя штаны, она включила горячую воду в душевой кабине и, бросив позади себя нижнее белье, прошла внутрь довольно большого пространства, закрывая за собой дверцы. теплый пар прошелся по покрасневшему лицу, и она закрыла глаза, вставая под разгоряченную струю воды. капли вниз стекали по лбу, касаясь щек и скул, подбородка, а дальше шеи и ключиц, груди и ребер, опускаясь ниже к ногам. одна ее рука зачесала назад намокшие волосы, а вторая коснулась холодной плитки на стене, чтобы опереться на нее.       минджон. ким минджон.       тридцать три года. холостая.       мягкая, серьезная, эрудированная. трудоголик.       красивая и утонченная, изящная и в меру грациозная.       она въедалась в память, как та самая первая любовь, которую нельзя было забыть. и она въелась в сознание джимин, которая никогда не желала влюбляться в девушку. но минджон стала особенной для нее. настолько особенной, что именно она раскрыла в джимин эту любовь, которую она отрицала годами.       голова джимин наклонилась вперед, и она оперлась одной своей рукой на холодную кафельно-мраморную стену; вторая ее рука очертила собственное лицо, и она прикрыла глаза, представляя, как минджон нежно касается ее кожи своими костлявыми нежными пальцами; джимин томно выдохнула и приоткрыла собственный рот большим пальцем, словно это делала минджон, чтобы поцеловать ее, а то и лучше — впустить свой палец в чужой рот, и ю обошла его языком, обильно смачивая слюной.       выпустив его изо рта, ее рука опустилась ниже, коснулась шеи и легонько сжала ее, по-собственнически, как бы она сама сдавила шею минджон; затем юркнула к своей груди и боязливо обхватила ее, большим пальцем касаясь соска, круговыми движениями обходя его. джимин испустила совсем тихий стон и лбом вжалась в свое запястье, продолжая опускаться ниже. ее ладонь нежно обходила талию и ребра, снова поднималась к груди, сжимала ее, и пальцы грубо игрались с сосками, вызывая у джимин очередь тихих томных вздохов.       рука опустилась между ног, и джимин сначала прикусила свою нижнюю губу, а затем стиснула зубы, когда ее средний палец коснулся возбужденной точки, и она еле сдержалась, чтобы не простонать. а в голове все один образ: минджон, которая трогала ее, стоя позади, одной своей рукой ласкающая джимин между ног, а второй грудь, томно дышащая ей прямо на покрасневшее ухо.       струя воды потекла по спине джимин, и она выгнулась, круговыми движениями стимулируя клитор; ее палец менял темп от медленного к среднему, но не повышался до самого грубого, который ей был просто необходим.       минджон, минджон, минджон.       самая важная персона в ее жизни. человек, который стал для нее всем. в том числе и отправной точкой в собственном осознании.       джимин медленно вошла в себя и приоткрыла рот в немом стоне. пальцы минджон были бы более аккуратны и нежны, как и сама ким, которая бы целовала ей плечо и шептала на ухо нежности, которые джимин хотела слышать только от нее одной. она вышла из себя и поморщилась, входя вновь.       рыжие волосы, янтарные глаза.       серьезный взгляд напротив.       мягкий голос и ласковая улыбка.       и тонкие длинные пальцы пианиста. которые бы вошли в нее.       джимин позволила самой себе простонать. тихо, в журчание струи воды, стекающей по ее разгоряченному женскому телу. она покрылась мурашками лишь от того, насколько же не просто хотела, она безумно желала ощутить минджон внутри себя.       ю двинула своей рукой внутри и прикусила нижнюю губу. она представляла себе неловкие, робкие движения минджон, которая бы боялась сделать что-то не так, и потому джимин медленно двигалась внутри себя, прикусывая собственный большой палец другой руки, чтобы заглушить не только свои звуки, но и свое животное желание. ее два пальца грубо вошли внутрь, и джимин издала громкий томный выдох, лбом вжимаясь уже не в запястье, а в холодную мраморную поверхность, которая еще не успела согреться. она уже не контролировала себя и тихо постанывала при каждом толчке внутрь, а мысли ее стали настолько развязными, что джимин второй своей рукой схватила себя за грудь и сдавила сосок между указательным и средним пальцами.       — блять… минджон… — она стонала вслух ее имя, представляя каждый сантиметр бледной кожи, она представляла ее тело, по которому желала пройтись пальцами и губами, представляла каждую родинку, их расположение, а затем мысленно целовала их, толкаясь в себя глубже.       чертова ким минджон.       джимин представляла, как минджон касалась самой себя: как ее покрасневшая от прилива крови рука опускалась вниз по маленькой груди, как она всего двумя пальцами касалась собственного впалого живота и лишь кончиками, одной фалангой, проникала под нижнее белье, дразня разгоряченную джимин. джимин, которая трахала себя и думала о такой блядской минджон, засевшей в ее разуме, в ее сердце, везде, в каждом уголке. она вошла и снова вышла из себя, специально дразнясь. и поняла: что вот-вот не сдержится.       ее движения двумя пальцами стали более медленными, но в то же время резкими. она любила грубость, любила резкость, а еще, кажется, она любила минджон. хоть и любовью не могла это назвать. но каждый раз, когда джимин касалась своего клитора, она представляла только минджон. каждый раз, когда джимин толкалась в себя, она представляла только минджон.       только минджон и ее одну.       джимин поняла: она действительно влюбилась. влюбилась в своего психолога, в девушку, она поддалась своим внеземным соблазнам и позволила самой себе впустить этот грех в собственную душу. и когда она это осознала, ее пальцы резко двинулись внутрь под определенным углом, и приятная дрожь вместе с теплом бурно разлились по ее телу, заставляя освободить одну из рук, чтобы облокотиться ею на стену, а затем и лбом вжаться в запястье, томно и тяжело дыша. она медленно извлекла из себя пальцы и еще раз круговыми движениями обошла возбужденный клитор, из-за которого тихо прошипела.       теперь ей нужно было не только понять свою влюбленность, но и принять ее окончательно. поэтому она стояла, вжавшись в стену рукой, смотря на то, как капли воды стекали на мраморный пол, оставляя небольшие лужицы, в которых нельзя было разглядеть собственного отражения.       когда джимин вышла из душа, она накинула на плечи махровый халат и села на мягкий коврик, чтобы немного прийти в себя и отдышаться.       ким минджон, въевшаяся в ее сердце.       джимин даже не знала, как правильно выразить весь спектр своих эмоций, который накатил на нее в душе. она стыдливо прикусила нижнюю губу и цыкнула, осознавая, что только что мастурбировала на своего терапевта. стыд коснулся и ушей, жар прилил к каждому сантиметру тела, и джимин резко поднялась с пола, готовясь покинуть ванную комнату.       но когда ю вышла из своеобразной парилки, она обнаружила на кухне сидящих за барной стойкой эри и ичжоу, которые обе повернулись на покрасневшую от жара душевой кабины джимин. заметив легкое недовольство в глазах ю, эри тут же поднялась с места и подошла к ней.       — вы что здесь забыли? я же попросила… — джимин вытирала белоснежным полотенцем свое лицо от капель воды, внутренне молясь, что они вдвоем не слышали совсем ничего. вот вообще.       — я просто подумала о том, что тебе не мешало переговорить с психиатром, и…       — что? — джимин перебила эри и нахмурила брови. — я же хожу к психологу ким, разве этого недостаточно?       — дело не в недостаточности, джимин, — учинага выдохнула. — ичжоу подруга минджон… и я подумала о том, что будет правильным все-таки…       — эри, — джимин снова перебила ее, и девушка напротив закатила глаза. — что за надобность? вы что, пытаетесь нас свести?       — нет, никак нет, — нин, почуяв, что запахло жареным, также поднялась из-за барной стойки и прошла к эри, чтобы хоть как-то спасти ее довольно шаткое положение. — мы всего лишь хотим, чтобы вы обе были счастливы.       — ну, то есть свести нас хотите, — джимин взъерошила собственные волосы полотенцем и, нахмурившись, взглянула на них двоих.       обе девушки стояли, как две виноватые собаки, которые только что сгрызли целое любимое кресло джимин, не оставив от него ни следа. они о чем-то думали и пытались перешептываться, пока джимин, глядя в чужие добрые глаза, что у эри и у ичжоу, не сдалась.       — хорошо, что вы от меня хотите услышать?       — только один, маленький вопрос: что ты чувствуешь к минджон? — спросила нин и тем самым выбила джимин из колеи.       что она чувствовала?       когда джимин задумывалась над этим, то не могла находить словесного ответа. она лишь чувствовала, как быстрее начинало биться сердце, а желание прямо сейчас написать, поговорить, увидеться — увеличивалось с геометрической прогрессией и не переставало расти. в какой-то степени джимин идеализировала образ минджон, который та ей представила: одних лишь заглядываний ю было достаточно для того, чтобы понять ее искренность чувств.       — я… я не знаю, — ответила джимин и прикусила нижнюю губу. — я не думаю, что это какая-то влюбленность, просто…       влюбленность?       ю опустила свой взгляд вниз, на руки, и те самые грязные, пошлые мысли снова врезались в голову. она попыталась привести свой рассудок в порядок, но поняла — она бессильна перед чувствами к минджон.       — кажется, я все-таки влюблена.       эри перевела взгляд с джимин на ичжоу, и улыбка медленно поплыла по ее лицу.       — здорово, что ты это признала. как с принятием? тяжело идет? — нин была в курсе брака джимин, была в курсе того, что она убежденная патриархальная женщина, которая готова была ради мужчины горы свернуть, но теперь ее мировоззрение потихоньку ломалось и менялось досконально: теперь джимин хотела быть главной во всем и не стелиться под теми, кто этого не заслуживает.       — мы только начали, но… она как будто охладела ко мне. не знаю, — джимин ушла в ванную комнату, где повесила полотенце сушиться, и вернулась обратно в комнату, где эри и ичжоу пригласили ю за барную стойку.

кабинет шин рюджин

      — так, — рюджин взглянула на минджон и вскинула левую бровь, когда увидела, как девушка зависла, смотря куда-то в одну точку своим потерянным стеклянным взглядом. — минджон?       она встрепенулась, помотала легонько головой, прикусила нижнюю губу и откинулась назад, на спинку мягкого кресла, в котором сидела уже полчаса.       — мне кажется, что моя голова сейчас взорвется.       — почему же?       — потому что столько мыслей о человеке за раз мне не приходило никогда, — минджон грустно усмехнулась и зачесала рыжие волосы назад. — это тяжело признавать… я ее даже приревновала на последнем сеансе к ее подруге, которая встречается с моей коллегой. это глупо, да? наверное, я слишком много на себя беру… ответственность, желание заботиться, быть рядом…       — нет, не глупо, а вполне естественно, когда перед тобой женщина, которая впервые начала себя принимать, — рюджин слегка наклонила голову в бок и перевела взгляд с минджон на дверь, в которую постучались.       им принесли по чашке кофе. минджон поблагодарила вошедшую девушку, и рюджин проводила ее внимательным взглядом, который заметила ким и вслух усмехнулась.       — а потом этот психолог говорит мне, что нужно соблюдать профессиональную этику, — она отпила и усмехнулась, на что рюджин закатила глаза и предложила продолжить.       минджон все же было тяжело смириться с тем, что теперь в ее жизни появился человек, который спустя долгое время стал значимой фигурой. к ней хотелось возвращаться, с ней хотелось разговаривать, с ней хотелось смеяться и быть непринужденной, но особенно с ней хотелось быть собой. и минджон ценила это в джимин, точно также, как и джимин ценила честность и искренность минджон.       — что ты собираешься делать с этими чувствами, минджон? — рюджин хотела бы услышать тот ответ, который бы ее устроил, но, зная минджон, этого дождаться было просто-напросто нельзя.       — честно, я не знаю. но… я не хочу их избегать. наверное… я хочу им отдаться сполна, как и теплу джимин. ведь… никто еще так не заходил ко мне поздороваться во время своей занятости, как она, — минджон опустила глаза и почувствовала, как ее щеки вспыхнули, и она спряталась за собственными волосами, наклонив голову вперед.       — минджон, я тебе скажу одну вещь: не упускай эту возможность и свой шанс стать по-настоящему счастливой, — рюджин мягко улыбнулась, и минджон покраснела еще сильнее.       они обе делали друг друга первоклассницами, которым было стыдно даже за ручку держаться вместе. и минджон, которая не привыкла к подобному роду чувств, уже и совсем не знала, кто для нее джимин, кто она для джимин. но вопрос сам закрывался, когда ю раз за разом писала ей новые сообщения и спрашивала о самочувствии, об ужине, о новом фильме, который они с нин уже успели посмотреть.       — ты думаешь, я буду с ней счастлива?       — судя по твоим рассказам, как она трепетно относится к тебе и буквально горой стоит за свои честь и достоинство… она же еще и богатая до чертиков, поэтому жизнь в шоколаде тебе обеспечена, — рюджин закрыла свой блокнот. теперь он ей не был нужен, когда они перешли с официальной формы на более неформальную в общении.       — ты же знаешь, что мне плевать на деньги, когда дело касается высшего человеческого чувства, которое я давным-давно утратила, — минджон подняла голову и откинулась на спинку кресла. она думала. много и долго.       — а утратила ли?

пентхаус джимин

      — я хочу позвонить ей, — легкий румянец на щеках джимин придавал ей маленькую каплю оживления. она редко краснела и редко когда пила что-то более высокоградусное, чем вино или шампанское.       эри и ичжоу словно специально спаивали минджон и джимин, чтобы проверить их. по крайней мере, это было частью плана ичжоу, которая внимательно наблюдала за опьяневшей из-за виски джимин.       — не стоит, у нее сейчас сеанс, — нин отдернула джимин от этой затеи и отодвинула чужой телефон подальше, и эри перехватила его своей рукой, спрятав в кармане черных брюк.       — с той маленькой девочкой, которая постоянно на нее поглядывает? — спросила ю, и нин, слыша эти слова, ухмыльнулась.       — нет, точно не с ней. а ты знаешь что-то про нее?       — видела, как она строила минджон глазки, а потом пулей вылетела из кабинета, как только пришла я, — джимин грустно усмехнулась и сделала два больших глотка виски. — даже не знаю, что хуже: когда к тебе вечно пристают мужчины, потому что ты красивая и богатая, или когда к тебе пристают доченьки этих мужчин.       — я бы выбрала второе, потому что первое отвратительно, — эри тоже уже сидела с легким румянцем на щеках, а вот ичжоу алкоголь не брал, сколько бы она ни пила.       — да ну? — джимин перевела взгляд на эри. — а если бы к ичжоу приставала девчушка? что бы ты сделала?       — а ты что, приревновала минджон? — учинага начала душить джимин своей любимой тактикой «вопросом на вопрос», но ю на него промолчала и громко поставила стопку на барную стойку.       она обхватила свое лицо руками и почувствовала легкое головокружение от собственного опьянения. в ее голове появилось желание оказаться прямо сейчас рядом с минджон: обнять ее, прижать к себе, пошло коснуться пальцев ее руки, провести своими подушечками по ее запястью. просто хотела ощутить ее полностью, рядом.       — я хочу к минджон, — пробормотала ю себе под нос и тихо простонала.       — мне кажется, тебе пора прилечь, — ичжоу встала из-за барной стойки и, уложив свою руку на спину джимин, слабо подтолкнула ее к тому, чтобы она тоже поднялась и прошла в комнату. нин проводила ее: уложила сама на кровать, села на край и какое-то время смотрела на то, как джимин крепко прижимала к себе одеяло. наверное, представляла там минджон.       эри позвала ее к себе, но уже не за стойку, а на диван.       — как думаешь, наш план провальный или все-таки дает какие-то плоды? — спросила учинага, на что ичжоу пожала плечами.       — будь, что будет. мы запустили этот процесс, а он идет своим ходом, — нин убрала с чужого лица прилипшие волосы и осторожно поцеловала разгоряченную от алкоголя щеку. — я думаю, мы делаем все правильно.       — надеюсь, — эри выдохнула и аккуратно припала к чужим пухлым губам, сразу же от них отрываясь. — извини, я пьяна.       — тогда за руль сяду я, — девушка улыбнулась и сама притянула к себе эри, чтобы поцеловать.       и кто же они друг другу? ответ был прост.       джимин влюбилась, и минджон тоже.