Тёплый угол

Вечер продолжался, и как оказалось, парой бокалов глинтвейна не обошлось. Майк достал вторую бутылку, потом третью, и они сидели на диване, потягивая тёплый пряный напиток, и разговоры лились легко, свободно, будто они были знакомы всю жизнь. Глинтвейн делал своё дело — язык развязывался, мысли текли плавно, а границы между "можно" и "нельзя" стирались. Майк был расслаблен. Он почти валялся на диване, подложив под голову подушку, и говорил, говорил, говорил. Его слова иногда путались, он жестикулировал, и Уилл, глядя на него, чувствовал, как внутри разливается тёпло. — ...и тогда я подложил ему на кафедру игрушечного паука, — говорил Майк, усмехаясь. — Он так заорал, что вся группа покатывалась со смеху. А он не мог успокоиться минут десять. Уилл, который уже чувствовал, как алкоголь приятно расслабляет мышцы и затуманивает мысли, рассмеялся. — Ты? — переспросил он. — Ты не похож на человека, который любит так делать. Майк приподнялся на локте, с интересом глядя на него. — А на кого я похож? — спросил он, и в его голосе послышалось любопытство. Уилл задумался на мгновение, глядя на него. На его растрёпанные кудри, на мягкий свет в глазах, на то, как уютно он смотрелся в этой домашней одежде. — В нашу первую встречу я подумал, что ты очень культурный и интеллигентный человек, — честно сказал Уилл. Майк усмехнулся. — А сейчас? — Сейчас я понимаю, что ты просто умеешь создавать первое впечатление, — улыбнулся Уилл. Они оба рассмеялись, и Майк начал рассказывать ещё пару смешных историй из университета. О том, как он прятал указки преподавателей, как переставлял таблички на дверях аудиторий, как однажды переоделся в костюм Человека-паука на день открытых дверей. Уилл смеялся до слёз, чувствуя, как напряжение, копившееся в нём неделями, наконец отпускает. Но потом смех стих. Наступила тишина. И Майк вдруг спросил: — Почему ты сегодня был грустным? Уилл замолчал, прикусывая губу. Он смотрел на огонь в камине, на переливающиеся языки пламени, и чувствовал, как внутри снова поднимается что-то тяжёлое. — Мой отец забывает, что мы с Джейн тоже работаем, — сказал он тихо. — Иногда даже больше, чем он. Он говорит, что мы сидим у него на шее. Хотя это не так. Майк поморщился, качая головой. — Боже, какой он паршивец, — сказал он, и в его голосе послышалась пьяная, но искренняя злость. Уилл усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — А еще мне не нравится, где я учусь. — сказал он. — Почему? — Майк приподнялся, садясь на диване и глядя на него с интересом. — Я всегда хотел стать архитектором, — признался Уилл, и голос его дрогнул. — Но я не прошёл по баллам. А отец отправил меня на инженера, хотя я в этом ничего не понимаю. Я вообще гуманитарий, а не физмат. Я не понимаю этих расчётов, формул... это не моё. Майк слушал внимательно, не перебивая. — Так уйди, — сказал он просто. — В чём проблема? Уилл горько усмехнулся. — Отец заставляет меня доучиться. Говорит, что я обязан получить диплом. Что я не должен быть, как Джейн, — он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями. — Она уже столько раз бросала разные специальности. Она просто не может найти себя. И отец считает это провалом. А я... Но я ненавижу то, что изучаю. И когда я выпущусь, я всё равно не пойду по этой специальности. Так какой во всём этом смысл? Майк молчал, глядя на него. В его глазах мелькнула грусть. — Я не знаю, — честно ответил он. — Но если тебе не нравится, зачем себя мучить? Уилл не ответил. Он подтянул колени к груди, уткнулся в них носом и прошептал: — Я устал. Тишина повисла в комнате, только огонь в камине потрескивал и глинтвейн остывал в бокалах. Майк, всё ещё пьяный, но уже чуть более серьёзный, выпалил: — Ты поэтому хочешь уйти из кафе? Он тут же прикрыл рот рукой, поняв, что сказал лишнее. Глаза его округлились, а на лице появилось виноватое выражение. Уилл медленно поднял голову и посмотрел на него. — Джейн тебе сказала, да? — спросил он тихо. Майк виновато кивнул. — Прости, — пробормотал он. — Я не хотел... Уилл покачал головой, и в его глазах не было злости. Только усталость. — Да ладно, — сказал он. — Я правда подумываю уйти. Начать хотя бы с этого. — Это уже хорошо, — мягко сказал Майк. — Это первый шаг. Уилл горько усмехнулся. — Правда всё равно не вижу смысла, пока я живу в их квартире. Отец всё равно будет требовать почти половину моей зарплаты в бюджет семьи. Я не могу полностью от него уйти, пока я там. Майк поморщился, качая головой. — Да, это тяжело, — сказал он тихо. Наступила ещё одна пауза. А затем Уилл спросил: — А как ты вообще решился съехать? Майк задумался, отпивая глинтвейн. — Мы с семьёй живём за городом, — начал он. — У меня две сестрёнки. Старшая — Нэнси. Она старше меня на четыре года. Она живёт на Манхэттене. И пока я учился, жил с ней. Так было проще — и универ ближе, и город. — Он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями. — Ещё есть Холли. Она младше меня на восемь лет. Она до сих пор живёт с мамой. — А отец? — осторожно спросил Уилл. Полностью игнорируя, что собеседник немного ушел от темы. Майк вздохнул, и в его глазах мелькнула тень. — Он ушёл от нас после рождения Холли. Они с мамой постоянно ссорились... Сначала работала только Нэнси, помогала маме. А я сидел с Холли, пока они были на работе. Потом мы все выросли, и стало проще. Я окончил университет, поступил на журналиста, начал откладывать деньги. И когда накопилось, я смог снять эту квартиру. Уилл слушал молча, глядя на него. В этом рассказе было столько же боли, сколько и в его собственном. Они оба несли свои тяжёлые грузы, просто по-разному. Они ещё немного поговорили о всяких мелочах — о фильмах, о книгах, о том, что Майк пытается писать книгу, но никак не может придумать героям любовную линию. Уилл улыбнулся, сказав, что любовь приходит неожиданно. Майк посмотрел на него с интересом, но не стал развивать тему. А потом он резко поднялся, покачиваясь, и направился в кладовку. — Я сейчас, — сказал он, исчезая за дверью. Уилл смотрел ему вслед, чувствуя, как алкоголь приятно кружит голову. Майк вернулся через минуту с тонким матрасом в руках. Он бросил его на пол рядом с диваном и начал расстилать. — Ты что делаешь? — удивлённо спросил Уилл. — Стелю себе на полу, — ответил Майк, расправляя матрас. — Ты спишь на диване. Я так хочу. Уилл открыл рот, чтобы возразить, но Майк уже начал возмущаться. — Ты гость, — сказал он твёрдо. — Ты будешь спать на диване. — Но это неудобно, — запротестовал Уилл. — Я лягу на полу. Это твой дом... — Уилл, — Майк остановился и посмотрел на него с пьяной, но непоколебимой серьёзностью. — Ты будешь спать на диване. Я настаиваю. Они спорили ещё пару минут, пока Майк не выключил свет. Комната погрузилась в темноту, только огонь в камине продолжал мягко гореть, отбрасывая тёплые отсветы на стены. — Спокойной ночи, Уилл, — сказал Майк из темноты. Уилл, лежа на диване, чувствовал, как усталость и алкоголь наваливаются на него. — Спокойной ночи, Майк, — тихо ответил он. Через минуту он уже слышал ровное дыхание Майка. Он сам тоже почувствовал, как веки тяжелеют, и провалился в глубокий, тёплый сон. Так они и завершили этот день.