Последние дни

В подвале прохладно и без того, а ещё до ужаса темно, так что перед тем как сунуть нос, Макс с опаской включает свет и наконец-то может разглядеть убранную часть подвала — пустую. Только бетонные стены и одинокая лампочка по центру. Комната выглядит до ужаса забавно. С одной стороны — завал личных вещей Рассела: что-то вроде наград из раннего возраста, какие-то рамки под фотографии и ещё какие-то непонятные штуки. — Макс, шевелись! — Послышалось сверху, и, закатив глаза, Макс осторожно поставил огромную коробку на пол, задвинув в угол. Взгляд зацепился за журнал, что валялся в куче хлама. Или это была фотография? Макс не понял. Но что-то подсказывало ему быть повнимательнее. — Ферстаппен! — Послышался очередной крик, и, недовольно зажмурившись, Макс фыркнул. — Да иду я, блядь! Не ори. Сейчас весь дом поднимешь. — Пробурчал тот недовольно, потирая переносицу. Этот бета просто блядь невыносим. Ферстаппен спешно поднимается по лестнице, входит в коридор, наблюдая ещё больше коробок, и ему хочется выть волком от их количества. — И вот так всегда, когда поставка приходит? Вы что, ебнулись? — Ну извини, что у каждого свои желания и нужды. Так что да, здесь много. — Бросает раздражённо Джордж, собираясь отнести коробки с едой на кухню. — А разве ребята не хотели сегодня пойти мяч погонять на заднем дворе? Они не могут часть своих коробок забрать? — Макс недовольно щурится, пытаясь сдержать желание послать Джорджа нахуй. Тяжёлый вздох. Британец сжимает руки, из-за чего коробка чуть мнётся в его руках. — Если ты не понял, то дежурные работают эту ночь. Остальные отдыхают. Потому что у каждого свои обязанности, и ночь — это единственное время, когда можно выйти на улицу. С опаской, но выйти. Мне иногда кажется, что ты тупеешь на глазах. Тебе стоит побольше молчать, чтобы сойти за умного. — Джордж, задрав голову, гордо выносит остатки коробок, пока Макс прожигает того взглядом. О, ну конечно, мистер великий ум решает, кому здесь стоит промолчать. Наконец Рассел расплачивается с доставщиком и хлопает дверью, разворачиваясь к Максу. — Ты — невыносимый, высокомерный лентяй, который не в состоянии хотя бы немного взять на себя ответственность. Ты начинаешь ныть, будто хоть у кого-то здесь жизнь легко сложилась. Если бы не Шарль, что попросил тебя пустить, ты бы давно оказался где угодно, но не в этом доме. И если ты хочешь быть в нашей стае, будь добр исполнить минимум — помогай с работой. — Рассел резко сжимает плечо Макса, и тот недовольно что-то прорычав себе под нос, отталкивает Джорджа от себя. — Я помогаю, хватит выставлять меня бездельником. — Макс сжимает руки, а после недовольно складывает их на груди. — Ох, да? И что же самое полезное ты сделал для стаи за ПОСЛЕДНЕЕ время? — Джордж смотрит укоризненно. Внутреннего альфу Макса это угнетает, задевает. Он не единственный альфа в стае, но самый громкий, из-за чего многие ставят его мнение в авторитет, но Макс честно не мог признаться себе в происходящем. Недавно он увидел новость, что Франко был заражён и направлен под обследование. С того самого момента его аккаунт ведёт команда, и никаких новостей о том, когда тот вернётся, просто нет. Тишина. Это пугает больше всего — невозможность излечиться. Невозможность понять заранее, что с тобой что-то происходит. Или может с дорогим для тебя человеком что-то не так. Что, если Кими окажется заражённым? Этот милый щенок, что отгоняет плохое настроение за пару минут. Что, если он просто скажет: «Кажется, я болен?» Макс откровенно видит в нём молодого себя, и оттого душа скребётся за этого мальчика каждый раз, когда он суёт нос за порог. Особенно когда Рассел, как омега после родов, бегает за этим мальчуганом с просьбой отписываться по любой нештатной ситуации. О, ну если бы Рассел был омегой... Стало бы сразу всё понятно: и его надменный характер, и зад большой с его-то ростом, и этот надменный хищный взгляд. Такого омегу Максу бы хотелось иметь рядом. Но Рассел не был омегой. Только до ужаса невыносимым бетой. — Я... м-м... Выбрасывал ночью мусор! — О, ну да! Как я мог забыть — один раз, хотя Алонсо делает это постоянно. — Выплёвывает с отвращением Джордж, а после тяжело вздыхает. — Слушай, я привык, что мои ночи дежурства тихие и спокойные, так что, пожалуйста, Макс. Перестань действовать мне на нервы. Покорми своих котов и полей, пожалуйста, цветы. Я займусь готовкой еды, пока ребята будут потихоньку просыпаться. После я проверю статьи о новых возможных признаках, если те появятся, и займусь холодильником в подвале. А ты, пожалуйста, проверяй и следи за тем, чтобы в наш дом не лезли всякие гости, пока остальные отдыхают. — Фыркнул Джордж, и Максу нечего было ответить по-честному. Ему не нужно было возиться с холодильником, и Макса этот расклад полностью устраивал. Молча кивнув, Ферстаппен отправился за кошачьим кормом, который стоял целыми коробками в подвале. Потерев переносицу и понимая, что Джордж не жалеет своих денег, раз решает покупать такой дорогой корм в таком количестве... В груди щемит стыд. Он не должен постоянно ссориться с Джорджем. По крайней мере, этот самый идиот заботится о его котах. Недовольно закатив глаза на такие мысли, Ферстаппен возвращается на кухню, возясь с небольшой железной баночкой. Джордж уже щебетал на кухне. Но этот приятный запах лесных ягод не уходил, наоборот, будто больше наполнял собой пространство. Странно. —... Джордж, так может, поделишься, что за запах омеги на тебе? Не думал, что бета способен удовлетворить омегу в течке, чтобы его запах так прилип к тебе. Хорошенький хоть? — Макс удовлетворённо улыбается, пока коты окружают его, выпрашивая еды. — Да о чём ты вообще? Я не понимаю. Это не смешно. О каком омеге ты вообще мелишь? —... Не притворяйся идиотом, Джордж, от тебя несёт запахом. Беты не пахнут. — Вот именно, что не пахнут, Ферстаппен, так что отъебись от меня, пока я... — Их разговор прервал Кими. Молодой альфа, потянувшись и протерев глаза, поглядывал на Макса и Джорджа, которые выглядели так, что вот-вот подерутся. — О! Кими! Ты мне и нужен. Вот скажи, ты чувствуешь какой-нибудь запах от Рассела? Любой. Ты ведь должен знать, что беты не имеют собственного запаха. Он с кем-то был и пытается это отрицать. — Фыркает Ферстаппен, а после ловит недоумевающий взгляд Кими. — Макс... Он ничем не пахнет. Кроме твоего запаха, я не улавливаю больше постороннего присутствия. — Кими пожимает плечами, а после чешет одного из котов, который уже бурно уплетал еду. — Да ладно тебе, Кими! — Макс в шоке глядит на Антонелли, а после на Джорджа, который лишь крутит пальцем у виска, мол, совсем ебнулся. — Макс, я просил тебя, кажется, полить цветы. — Да-да... Иду я уже. — Макс недовольно бурчит что-то себе под нос и скрывается на втором этаже. —... Кими... От меня правда ничем не пахнет? — Нервно спрашивает Джордж, а после улавливает этот взгляд Кими. Влюблённый. Конечно, Джордж его видит. Молодой альфа, что хочет быть даже с бетой. Ну куда же ты растёшь так быстро, Кими?.. — Это правда... Я ничего не чувствую. Может, он просто на солнце перегрелся? — Кими осторожно касается руки Джорджа, накрывает своей, смотря Расселу в глаза, двигается ближе, и тут же Джордж бросает взгляд на плиту, где уже закипела вода. — Извини, Кими, мне нужно готовить и дальше... Проведи хорошо время с ребятами, хорошо? Вы заслужили выходной. — Джордж заботливо треплет волосы, а после возвращается к плите. Кими лишь молча кивает, явно расстроенный. Рассел снова проигнорировал. Либо сделал вид — суть не особо важна. Это до ужаса ранит Кими, заставляя тихо хмыкнуть и действительно выйти на улицу, не дожидаясь, когда доготовит. Джордж выдыхает. Ферстаппен откровенно начинал пугать. Этот чертов альфа улавливал его запах. Тот, что он сдерживает самыми сильными и тяжёлыми блокаторами, которые только есть. Этого не должно быть. Все всегда считали его бетой, и только Максу удаётся заставить его ноги дрожать от страха. Руки трясутся, и он закидывает в себя очередную таблетку. Это точно должно помочь. Должно защитить.