Последние дни

Глубокий вдох. Ещё один. Джордж нервно встряхивает головой и наконец, сделав очередной глубокий вдох, британец потирает переносицу. — Блядский Ферстаппен. — Ругается тот, а после вздрагивает, когда чья-то голова оказывается на плече Джорджа. — Пиастри, твою мать! — Рассел отшатывается, а после недовольно складывает руки на груди. — И тебе ночи доброй, Джордж. Как проходит дежурство с м-м... Самым упрямым альфой стаи? Я видел, как тот поливает цветы. Ты что, серьёзно смог заставить Ферстаппена работать? — Оскар широко улыбается, рассматривая удивлённое лицо Джорджа. — Я смогу заговорить даже мёртвого, что там с Ферстаппеном спорить... У него до ужаса хрупкое эго, как ты мог понять, Оскар. — Джордж пожимает плечами, а после разворачивается к кухонному столу, продолжая нарезать мясо ровными кубиками. — О, да... Даже Ландо не такой ранимый, как Макс. Хоть он и выглядит так, словно его не задевает ничего, но мы все здесь понимаем, кажется, кроме Макса, что его обиду видно каждый раз, когда он начинает посылать всех нахуй. Так что Макс уже успел натворить, что ты уже проклинаешь его? — Оскар мягко улыбается, и, несмотря на то, что Джордж пытается готовить сам, быстро занимает руки ножом и доской, чтобы нарезать салат. — Даже не спрашивай. Будто пунктов мало, чтобы я не проклинал его за всё, что он умудряется делать. Даже коробки без ссор перенести не можем. Вечно на него надо рявкать, чтобы этот лентяй хоть что-то начал делать. — М-м... Тебе не кажется, что ты слишком давишь на него? Ты же помнишь, что первые несколько дней Макс таким не был. Помнишь? Вечно носится со всеми и проверяет, всё ли у всех хорошо, особенно из-за его котов, которые, по словам Макса, доставляли раньше много хлопот. Ты сам знаешь, что гонки для него — вся жизнь... — Как и для многих из нас. Это не повод запираться неделями в комнате и единственное, чем заниматься, — гонять в симуляторе. Ему пора выбраться из своей скорлупы и принять реальность, а не делать вид, что кроме трассы в этом мире не существует ничего. — Джордж резко, слишком громко стучит ножом по доске, глубоко вздохнув. — Сегодня выдал, что от меня несёт каким-то омегой. Я чуть челюсть не уронил. Мне спать некогда, а он мне это выдаёт. Нет, ну ты представляешь? — Джордж недовольно фыркает, пока Оскар улыбается шире. — Вот как? Может быть, он ревнует? Видел, как на тебя Кими смотрит? Только не говори, что не видел. Кажется, это видят все, кроме тебя. — В большую глубокую тарелку Оскар осторожно складывает нарезанные огурцы и помидоры, подходит к холодильнику, чтобы достать оттуда лук и сметану. Джордж тяжело вздыхает, перемешивая пасту в кастрюле. Конечно же, он видит. Не тупой же. — Да вижу я... Не могу, Оскар. Он молодой щенок совсем. Ну куда ему быть с бетой? Ни один бета не может заменить альфе омегу. Ты это знаешь... Да и неопытный он вовсе. Чем Оливер плохой вариант? Омега его формата очень подойдёт... Домашний до ужаса и детей любит. Разве Оливер не пытался ухаживать за Кими? — О... Пытался, конечно пытался. Правда Кими до ужаса глупый альфа. Кажется, его влюблённость в тебя замылила ему глаза, и все попытки Оливера нежно за ним ухаживать, дарить подарки не особо помогли. Кими до сих пор не может понять, зачем Оливер подарил ему свою толстовку. Со своим запахом, Джордж. О чём мы можем говорить? Этот щенок тащится от тебя больше, чем любой кот от мяты. — Пиастри пожимает плечами, нарезая немного лука в салат, а после добавляет немного сметаны, тщательно перемешивая. — Вот вспомни, разве Кими не пытался за тобой ухаживать? Джордж серьёзно задумался. Если откинуть все шутки, конечно, в последние недели ухаживания Кими усилились. То верхнюю одежду свою предложит, когда они на улице занимаются, если кто-нибудь незнакомый рядом — Кими сразу давай собой прикрывать. Ощущается это всё до ужаса странно и нелепо. Но самое главное... Джордж вообще ничего не чувствует. Никаких запахов на блокаторах. И сказать о том, являются ли они истинными, становится просто невозможно. А забирать у Кими молодость Джордж не горит никаким желанием. — Ухаживал, конечно... Ну что мне теперь, в постель к нему прыгать? Сам подумай, он юнец совсем. Вдруг ещё своего омегу найдет? — Джордж. Мы в апокалипсисе. Ты действительно хочешь подставить его жизнь под удар? Сам ведь знаешь... Мало ли чего, и его омега... Гость! А тут... Ты надёжный, опора и остудишь молодой пыл. Разве мы оба не хотим ему всего самого хорошего? Да и разве он плохо выглядит? — Оскар осторожно толкает Джорджа в плечо, а после укладывает подбородок сверху. — Не плохо, конечно... Он... Он неплохой, я же не говорю, что он безнадёжен! Просто... — Джордж тяжело вздыхает, закусывает губы, мягко потрепав Пиастри по макушке. — Подумаю, ладно? Ты мне лучше скажи... У вас с Ландо как... Всё в порядке? Как ты себя чувствуешь? — Джордж щурится, наблюдая, как щёки Оскара заметно алеют. Ну конечно... Порой эта парочка слишком громкая, и приходится лично напоминать, что вообще-то они не одни здесь. — Я... Ты сам знаешь, что скоро у меня течка, и немного нервничаю. Знаешь... Я вижу, как мир рушится, и... Джордж, что, если завтра не наступит? Я столько времени оттягивал и... Я подумал, может, нам с ним пора завести... Своего щенка? — Оскар поджимает губы и отводит взгляд в сторону. Джордж замирает, до этого просто слушая своего друга и пытаясь доготовить пасту, а сейчас не зная, что и сказать. Рассел ведь тоже об этом задумывался. С каждым днём люди сходят с ума. Мир горит в огне, страдает из-за заразы, убийств и жары, и, казалось бы, в такой период это не лучшая идея... Но что, если завтра действительно не наступит? — Я обещаю, что мы все будем делать сами, никому не помешаем... Просто... Позволь нам жить здесь и дальше, пожалуйста? На крайний случай мы найдём отдельный дом и... — И подвергнете себя опасности, пока ты восстанавливаешься, а твой альфа в одиночку отбивается от всяких психов? Не неси чепухи. Почему ты решил, что я вас выгоню за желание завести ребенка? Просто... Ты должен понимать, что это ещё больше трат... Нужно всё для щенка подготовить и... В конце концов, это ваш ребенок. От нервов Ландо может стать куда более агрессивным к окружающим, желая защитить вас обоих, и роды... — Роды? — Макс резко подаёт голос, замирая в проходе, хлопая глазами. — Оскар, ты что, беременный? — Ферстаппен осматривает даже как-то излишне грубо, скользя по омеге взглядом от живота и выше. Омега заметно вздрагивает, недовольно зарычав. Какого черта Макс вообще вмешивается в это? — Нет. Тебя это не касается. Я разговаривал с Джорджем, и ты не должен в это влазить. — О, ну извини, что обидел твоё омежье эго, но я здесь тоже живу. И если ты задумал рожать тут, то мог бы обсудить это со всеми, кто здесь живёт. — Макс щурится, ловит на себе недовольный взгляд Джорджа, который будто убить его готов. — Это дом Джорджа, и за ним главное слово. Захочу — заведу здесь 67 щенков, и ты нихуя с этим не сделаешь, Ферстаппен. — Оскар недовольно хмыкает, сжав руки в кулаки. — А ещё в этом доме живёт стая, и такие вещи обговариваются со всеми. Или вы оба решили за всех? Ландо вообще знает, о чём вы тут шушукаетесь? — А о чём они тут шушукаются? — Раздаётся голос с лестницы, и Макс довольно улыбается, пока Оскар резко не подлетает к Максу, схватив того за шиворот. — Клянусь богом, Макс, если ты сейчас что-то скажешь, можешь не ждать от меня нормального отношения. Я терплю твой эгоизм, но это не твоё дело. Я ещё ничего не решил, я обсужу это с ним сам, и мы со всеми обсудим, ясно? — Омега тихо рычит. Макс фыркает, поднимает взгляд на Джорджа. Тот смотрит с отвращением, и это раздражает. Даже больше, чем этот требовательный тон Оскара. Макс с силой убирает руку омеги от себя и подходит ближе к Джорджу. — Я закончил с твоими цветами. Пойду на улицу. Или от меня требуется что-нибудь ещё? — Макс недовольно скрещивает руки на груди, пока Рассел наконец-то отрывает взгляд от стола. — Да, это всё пока что. Можешь идти, спасибо. — Джордж осторожно раскладывает еду по тарелкам. Макс спешным шагом оставляет ребят одних, пока Ландо недоумевающе глядит на Джорджа и Оскара. — А Макс где...? О чём вы тут шепчетесь? — Работать пошёл в кои-то веки. Обсуждали готовку. Ешь и пошли. Кими уже на улице. — Омега что-то пробурчал себе под нос, уходя на кухню с тарелкой пасты, а Джордж тяжело вздохнул. — Да что это с ним в последнее время... Может, ты намекнёшь Максу, чтобы тот извинился? Это уже невыносимо! Верните мне моего старого спокойного Оскара... — А ты что, не его альфа? Сам не можешь поговорить? Я вам что, сова? Сам возьми и поговори. — Джордж откидывает от себя полотенце и быстро спускается в подвал, оставляя Ландо в лёгком шоке. Да что происходит-то, ёб вашу мать?

***

Жара. Даже так, без солнца, стояла невозможная духота. Лишь иногда лёгкий ветер заставлял листья колыхаться и придавал здешней природе живости. На заднем дворе активно работали брызговики, которые хоть как-то увлажняли почву, но Макс был не на заднем дворе, а пялился на глушь перед домом. Кто вообще, кроме доставки, может сюда по собственной воле припереться?.. Ах, да. Слова Оскара засели в голове. Вечно спокойный и весёлый парень каждый раз выглядел как туча, как только Ферстаппен смел открыть рот, но сам Макс не считает себя виноватым. В конце концов, он не хотел ничего плохого для Оскара и остальных омег стаи. Глубоко вздохнув, Макс ловил взглядом чужой силуэт и мягко улыбается. Ну конечно. — Шарль... Тебе что, поработать хочется? Ты чего не с ребятами? — А ты чего такой грозный, а? Словно сторожевого пса на цепь посадили — получше любой собаки будешь. — Монегаск осторожно уселся на летний диванчик возле заколоченного окна. — Да... Да, блядь. Я просто не понимаю, почему он так обижается. Я задел его омежьи чувства? Подумаешь, сказал, что ночью небезопасно. Что теперь, всю жизнь меня блять ненавидеть? Ещё и Джордж с этим взглядом, будто я ему всю жизнь испортил. — Макс поджимает губы и сжимает руки в кулаки, тяжело вздохнув. —... Макс... Ты был тогда излишне груб. Даже меня это задело, но я знаю, что ты не особо любитель подбирать слова. Но Оскар... Ты бы мог и извиниться. Знаешь, не потому что он омега, а потому что ты действительно сказал резкую херню. — Шарль пожимает плечами, а после закидывает ногу на ногу. Макс тяжело вздыхает. Ну вот, только лучший друг ему ещё не говорил, что он сказал полную хуйню. —... Слушай, ты не задумывался о том, чтобы... Ну... Завести ребенка? — Между ними повисает неловкая тишина. Тяжёлая, даже излишне, как кажется Максу. —... Задумывался. — И?.. — Макс поворачивается к Шарлю, который смотрел, кажется, куда-то в пустоту. — Я не могу иметь детей, Макс. По состоянию здоровья. Но, кажется, каждый раз, когда я пытался поговорить с тобой об этом, ты уходил от темы. Что тебя сподвигло спросить? — Омега недовольно рассматривал расстроенное лицо друга. Макс не хотел поднимать больную тему и не хотел, чтобы его друг расстраивался. Быть омегой, что не может родить, наверняка тяжёлая ноша, особенно когда природа требует чего-то подобного. —... Извини, Шарль. Мне очень жаль. Я не хотел поднимать эту тему... Я... — Ой, всё, хватит. Только твоей жалости мне не хватало, Макс. Я спросил, почему ты поинтересовался? Вновь долгая и липкая тишина. Такая, которая давит на мозг и заставляет в груди что-то бегать, будто желая выпрыгнуть. — Ладно. Только никому блять не говори... Просто Оскар обсуждал с Джорджем возможность того, чтобы он мог родить здесь, и у них с Ландо был ребёнок. Я сразу же сказал, что стоит обсудить это со всеми, а он как налетел на меня: мол, это не моё дело и это дом Джорджа... Будто мы здесь не стаей живём!.. — Макс недовольно скрестил руки на груди. —... Макс. Это правда не твоё дело. Стая не может им запретить, но поставить условия — да. Ты ведёшь себя как старый дед. Мы завтра-послезавтра кони двинем, а ты решил у ребят последнюю радость отнять? Если Джордж даст добро, то и нехер тут обсуждать, в самом деле. — Макс был не согласен с этими словами, но перечить не стал. В конце концов, это действительно дом Джорджа, и только Расселу решать, могут ли ребята завести здесь собственного ребенка. —... Я бы очень хотел, Макс, сейчас бросить всё и оказаться рядом с тем, кто примет меня таким, какой я есть, и мы дожили бы эти последние дни человечества бок о бок. — Эй... Всё будет нормально. Говоришь так, будто кто-нибудь из нас умрёт послезавтра! Не нагнетай, а... Хочешь, я тебя к ребятам провожу на задний двор? — Нет, спасибо. Я сам... Занимайся работой, работничек. И извинись перед Оскаром наконец, в самом деле, а то вы как кошка с собакой. Мне тебя с Расселом по горло хватает.