Июльский ветер

После школы мы с Лерой обнялись на прощание. Она спешила домой. Летние экзамены были позади, и мы их сдали вполне хорошо, впереди были летние каникулы. Отец планировал купить через неделю путёвку в Японию, и мы уже готовились, предвкушая поездку. Я налил колы из холодильника и включил сериальчик на макбуке. Вышла последняя часть популярной южнокорейской игры на выживание. Тогда все только о ней и говорили. Они только пропрыгали стеклянный мост, и впереди был финал. Я долго ждал эту серию и приготовился смотреть, как тут меня прервал звонок. На телефоне высвечивалось: «Лера». — Алё... — ... — тихие всхлипывания. Меня охватило беспокойство. — Лера!? Что случилось?.. — Стас... — она меня нечасто называла по имени, это были крайне редкие или катастрофичные случаи. Моё сердце сжалось, и я судорожно спросил: — Где ты? В ответ — молчание и всхлипывание. Я с силой сжал телефон так, что он даже захрустел: — Лера, где ты? — настойчиво спросил я. Она минуту всхлипывала и, собравшись, всё-таки сказала: — Я дома, в кладовке... Я уже накидывал балахон и, запрыгнув в «Вэнсы», судорожно жал кнопку лифта: — Только не клади трубку, пожалуйста, я иду к тебе... — Да! — всхлипывала она. Десять минут я бежал до её дома. Это была пятиэтажка в гуще зелени. Я не стал звонить в домофон, с силой вырвал с магнита железную дверь и вбежал за секунду на пятый этаж, где жила Лера. Звонок я держал, пока не открылась дверь. На входе стояла её бухая мать. Из комнаты доносился чей-то такой же бухой мужской голос: — Кто там, Наташа? Я ему руки вырву! Я не стал ждать и, оттолкнув удивлённую мать, двинулся в сторону комнаты Леры. Дверь была закрыта на крючок, но я не стал ждать и с силой плечом выбил его. Её мать на пороге завыла диким голосом. Я распахнул кладовку, увидел заплаканную Леру и, присев, приобнял её. Её дикий ужас на лице вмиг приобрёл спокойствие, и она, прижавшись ко мне, как будто успокоилась. — Нам пора, пойдём, — приказал я ей и заставил встать. На пороге уже стояла её мать и орала своему бухарю: — Валера, помоги мне, опять этот уёбок пришёл! — Лера, быстрей собирайся, — прикрикнул я на неё и, рванув с силой рандомный шкаф, кинул её нижнюю одежду в первый же попавшийся пакет. Валера — мужик скуфоватого вида, лет 45 — уже стоял рядом на пороге Лериной комнаты. — Ты чего творишь, щегол? — пьяная морда скуфа угрожающе на меня смотрела. Я не стал ждать и, забросив в тот же пакет Лерин телефон и зарядку от него, схватив пакет одной рукой, а другой — Леру, двинул к выходу прямо на скуфа. Этот мудак ударил меня кулаком, но я сбил его с ног и тащил подругу к выходу. Её мать орала как сирена. — Сука мерзкая, алкогольная мразь, — шептал я себе под нос и тащил Леру через ошарашенных соседей, выбежавших на лестничную площадку. Мы бежали минут десять без оглядки. Только потом я понял, что даже не в сторону моего дома. Лера подчинялась беспрекословно, а я на удивление заметил, что впервые доминирую в нашем тандеме. Она вдруг остановилась и, схватив меня свободной рукой, жалобно посмотрела мне в глаза. — Ром, давай присядем. Рядом как раз стояла свободная парковская лавка. Мы сели, и я, достав из кармана пачку сигарет, протянул ей одну. Я долго не мог поджечь сигарету — то ли зажигалка стёрлась, то ли руки дрожали. Наконец получилось... Молча мы курили, каждый был занят своими мыслями, и, докурив, я произнёс: — Ладно, пойдём домой. Подхватив пакет и Леру, я повёл её к себе домой. Отец всё равно уехал в командировку, и весь дом был в нашем распоряжении. Не то чтобы он был против её компании. Так как он уже один раз брал её в нашу совместную поездку за границу, он очень уважал Леру за её характер. Наш дом всегда был открыт для неё, но всё-таки у неё были родители, и мы не могли приютить её у себя. Наступил поздний вечер. Мы лежали в одних трусах в кровати и, обнявшись, она рассказывала свой день. Периодически загорался её телефон на беззвучке. Там высвечивалось: «Мать». Я прекрасно понимал, почему у неё она была так записана. Грёбаный Валера начал распускать руки на Леру, и то ли от недалёкого ума, то ли по пьяни решил, что ему можно больше, чем положено. — Выродок, попадись он мне снова, я ему расквашу рожу, — яростно сжав кулаки, я представлял, как Валера корчится в крови. Лера положила свои ладони мне на кулаки и, слегка нажав, пыталась ослабить мой гнев. — Не надо, он ведь ничего не сделал. Я удивлённо приподнялся на локтях на кровати и посмотрел ей в лицо. — Не сделал?! То есть это нормально?! — Да, она была пацанкой, но логика была чисто девичья. Женщины всегда прощают мужиков-выродков. Моё же желание было только мять в кровь его лицо, чтобы впредь он даже не думал о таком. Так мы и заснули вместе... Нам было хорошо и спокойно. Я был рад, что могу принести хоть частичку счастья в её жизнь.