Романтический интерес

      Эллиот медленно моргает, словно надеясь что в один миг откроет глаза и окажется в своей постели. Сейчас над ним серый, обшарпанный потолок, сам он сидит на холодном бетонном полу, прислонившись спиной к стене, и смотрит прямо, на противоположную стену с пятнами сырости. Минуту, две он тупит в никуда, покачивая головой, и просто пытается понять, почему здесь находится.       Он узнаёт это место не без труда — то самое здание, куда его завёл Пицца Гай, надеясь оставить в безопасности. Запах сырости и старой крови, пыль в воздухе, тусклый серый свет из разбитого окна — всё как в прошлый раз. Удивляет то, что это не церковь, поэтому на осознание положений уходит до стыдного много времени.       Рядом с ним, на полу, валяется пожарный топор — небрежно брошенный, словно его случайно выронили из рук. Так и было. Эллиот помнит, как сжимал рукоять, как пытался казаться смелым перед тем, как трусливо отступить и упасть, истекая кровью, на этот самый пол. Тело тогда не выдержало, пальцы разжались, и топор глухо звякнул о бетон.       И теперь Эллиот снова здесь. Целый и невредимый. Он проводит рукой по груди, по животу — никаких ран. Только лёгкая дрожь от пережитого страха. Он медленно поднимается на ноги, опираясь о стену, и смотрит на топор. Поднимать его не хочется — он чувствует насколько этот кусок металла в его руках бесполезен, в целом как и сам Эллиот в этом мирке.       Пошатываясь, он осторожно выходит на улицу. Всё то же красное небо, те же серые тучи, та же гнетущая тишина, нарушаемая лишь отдалёнными звуками жизни, которые в этом мире куда страшнее давящего безмолвия. Эллиот делает несколько шагов, оглядываясь по сторонам, и замечает знакомую фигуру вдалеке у поворота. Пицца Гай сворачивает в переулок, и блондин, не думая, окликает его:       — Эй! Подожди! — его голос, кажется, расходится эхом в пустующем сером мире.       Мужчина замирает, медленно оборачивается. Его лицо напряжено, глаза глубокие, тёмные, а смотрят на Эллиота с таким выражением, будто он видит призрака. Он смотрит долго, изучающе, словно пытается понять — это действительно тот парнишка, что буквально минутами ранее истекал кровью, или он попросту начал терять рассудок?       А потом — выстрел.       Эллиот даже не успевает сообразить, что происходит. Он просто падает, резко чувствуя шершавость асфальта всем своим телом, и мир начинает плыть, теряя чёткость. Напоследок он слышит голос Пицца Гая — нервный, сбивчивый, будто мужчина разговаривает сам с собой:       — Ты же только что человека убил! — и тот же голос, но уже тише, почти шёпотом, словно оправдываясь перед кем-то, — Я знаю, но он-то явно не одержим.       Боль нарастает, но ему удаётся ее игнорировать, отдав предпочтение полубредовому размышлению. Эллиот лежит на асфальте, смотрит в серое небо и слышит, как Пицца Гай спорит сам с собой. В его голосе нет злобы, слышна неестественная для него растерянность. И в этот момент разрозненные кусочки в голове Эллиота наконец складываются в цельную картину. Та странная вспышка ярости в церкви, короткие, обрывистые фразы, которые мужчина бросал в пустоту, взгляд, слишком часто уходивший в никуда. Раньше Эллиот списывал это на усталость, на тяжесть груза, что мужчина несет на своих плечах, но сейчас, лёжа на холодном асфальте, он понимает насколько сильно его новый друг загнан в угол нынешними рамками нормы его родного мира. И Эллиот в эти нормы не вписался. Место, где давно не видно солнца, наивная доброта и искренняя слабость кажется притворством, оружием. У Эллиота нет и шанса обидеться на такое поведение мужчины.

***

      Блондин просыпается с тяжёлым, давящим чувством в груди, заменившее прежнюю боль. Он лежит неподвижно, глядя в потолок, пока секунды текут одна за другой, отчитывая время до момента, когда до него наконец дойдёт осознание произошедшего. Эллиот переводит взгляд на стену, пытается сосредоточиться на знакомых трещинах, но в голове всё ещё звоном отдаётся чужой грубый голос.       Он садится на кровати, трёт лицо ладонями, чувствуя, как пальцы слегка дрожат. Взгляд падает на тумбочку — там стоят тосты и кружка. Вчерашние. То, что Шанс принёс ему ещё тем утром, пока Эллиот спал. Милая непринятая забота за которую лудоман даже не получил похвалы. Иронично. Эллиот переводит взгляд на часы, висящие над дверью — без малого начало шестого — рань, когда весь дом ещё спит.       Эллиот подходит к тумбе ближе, берёт тарелку и кружку, крадучись выходит в коридор, тихо прикрывая дверь. Шаги — мягкие, почти бесшумные, словно старающиеся не разбудить никого. На кухне он с облегчением выбрасывает остывшие тосты в ведро — быстрый, почти предательский жест. Чай выливается в раковину, кружка остаётся на кухонной тумбе,как немой лживый знак того, что он поел. Глаз мельком пробегает по ряду точно таких же белых керамических кружек, аккуратно расставленных на полке. Все одинаковые. Гладкие, безликие, как солдаты в строю. Эллиот как-то нервно их пересчитывает — пять, шесть, восемь. Он знает, что одной из них должна быть та самая, с молочным кофе, которую он так глупо забрал из зала прошлой ночью. Та, из которой пил 1х. Но сейчас среди этих одинаковых белых цилиндров найти её невозможно. Кто-то вымыл её, поставил ко всем остальным, нагло отобрав её индивидуальность. Эллиот смотрит на них, и внутри что-то странно щемит, будто он ищет не кружку, а что-то более важное, ценное, но не находит.       Наконец он покидает кухню, выходит в зал. Здесь, до непривычного, пусто — только старые часы мерно, издевательски отсчитывают секунды. Эллиот задерживается на мгновение, оглядываясь по сторонам. Всё на своих местах — диван, кресла, камин. Но всё такое тихое и неуютное, остающееся вне контекста привычных длинных бесед или спокойных вечеров за какой-то настолкой с товарищами. Чем стоять здесь, проще уйти наверх, вернуться в комнату и попытаться доспать то, что прервалось слишком резко и рано.       Он уже делает шаг к лестнице, когда снаружи доносится недовольный возглас. Громкий голос — резкий, почти истеричный с явным шумом, словно вся та брань доносится из дешёвой колонки. Эллиот замирает на полпути, прислушиваясь. Ещё один голос — низкий, спокойный, насмешливый. Глухой удар. Снова возглас. Что-то тяжёлое с грохотом падает на землю.       Он не может сдержать глупого любопытства. Дверь неуверенно открывается, и с порога его встречает картина, от которой трудно оторвать взгляд: поле боя — прямо здесь, у самого крыльца. Земля изрыта неглубокими бороздами, скорее всего, от широкой атаки Икса. Следы ног, вывороченные комья грязи и остатки каменной дорожки. В центре этого хаоса — две фигуры. Ноли замахивается, но его рука дёргается, сбивая траекторию, и он бьёт себя ладонью по лбу, выплёвывая в воздух сбивчивую ругань: — Блять! — видя насмешливый взгляд 1х, он чутка дёргается в его сторону, — Ты чё думаешь, это- это легко?!       Он снова замахивается — и снова промахивается, и в обиде от своего промаха он бьёт себя по макушке. Плечи его мелко вздрагивают, голова дёргается, и каждый его выпад выглядит как борьба не столько с противником, сколько с собственным телом, которое отказывается слушаться. Икс, в противовес дёрганному Ноли, двигается лениво, почти нехотя, уворачиваясь от атак с насмешливой лёгкостью. Он будто играет с противником, давая ему шанс, который тот снова и снова упускает. И каждый промах лишь усиливает тик — Ноли сильнее бьёт себя, злее ругается, и его движения становятся всё более отрывистыми и нелепыми.       На крыльце, опершись на перила, стоит Ту Тайм. Он кратко оборачивается, когда Эллиот подходит ближе, и просто продолжает наблюдать за чужим боем со слабой задумчивой улыбкой.       1х уклоняется от очередного неуклюжего выпада с той же лёгкостью — небрежно, почти скучающе. Ноли заносит нову, но на середине движения его рука идёт в сторону, сбивая прицел, и он издаёт сдавленный, почти животный рык, тут же бьёт себя по лбу с такой силой, что звук глухого удара разносится по округе. На долю секунды 1х задерживает взгляд на этом жесте — и в его красных глазах мелькает что-то похожее на насмешливую жалость. А потом он делает шаг вперёд. Короткий. Резкий. Почти неуловимый для глаза. Меч оказывается у горла Ноли раньше, чем тот успевает понять, что проиграл, — холодный металл касается кожи, и Ноли застывает, чувствуя, как дыхание перехватывает от злости и бессилия.       — Какой счёт? — голос 1х звучит лениво, с той же снисходительной ноткой, с какой он, кажется, общается со всеми здесь. Он даже не пытается скрыть удовольствие.       — Девять четыре! — откликается Ту Тайм, помахивая хвостом. В его голосе слышится лёгкая насмешка, и он довольно улыбается, наблюдая за картиной, словно судья на боксёрском ринге.       Ноли вновь бьёт себя по лбу — громко, хлёстко, будто пытаясь выбить из себя эту проклятую дрожь, затем разворачивается, отступая на шаг, а потом ещё на один. Он не смотрит на победителя, только на землю под ногами, на небольшие кратеры, оставленные его же новой, и его плечи всё ещё мелко вздрагивают, пока он злобно и сбивчиво бормочет под нос что-то несвязное.       1х коротко усмехается, убирая меч. Он поправляет кожанку, чуть заметно встряхивает плечом, и его взгляд на мгновение скользит по крыльцу — задерживается на Эллиоте, стоящем рядом с Ту Таймом. На губах появляется короткая, почти неуловимая усмешка, которая тут же исчезает, уступая место прежней ленивой сосредоточенности. Секунда — и он уже снова смотрит на Ноли, готовый к следующему раунду, а в воздухе всё ещё висит эхо только что сказанных слов и запах разгорячённой земли.       — Ноли, кажется, всё ещё не освоился, — замечает Эллиот, переводя взгляд с поля на стоящего рядом культиста.       — Ну да, но он делает успехи! — голос Ту Тайма звучит мягко, почти одобрительно, с той лёгкой ноткой безуминки, которая в миг может обесценить всё им сказанное.       — Странно радоваться за успехи того, кто эти успехи будет использовать против нас, — Эллиот складывает руки на груди, переводит взгляд на убийц, чувствуя, как внутри поднимается привычная волна тревоги.       Ту Тайм тихо усмехается — не язвительно, скорее понимающе, зная откуда берётся эта настороженность, но совсем её не разделяя. Он поправляет растрёпанные волосы, и его хвостик чутка подрагивает.       — Странно поддаваться ужасу из-за этого, — его голос звучит вкрадчиво, без капли осуждения, — Всё равно его обучение неминуемо. Так что лучше наблюдать и знать, чем бояться и не понимать.       Тем временем Ноли и 1х вновь расходятся по разным сторонам. Слышно, насколько тяжело дышит один из них, как руки Ноли всё ещё подрагивают, и каждый вдох даётся ему с явным усилием.       — Могу дать тебе фору, — бросает Икс, лениво потягиваясь. В его голосе — насмешка, но не злая, скорее уставшая, будто эта тренировка далеко не первая, а чужие действия никак не изменятся, превратившись в заученный паттерн.       — Да пошёл нахер, — выплёвывает Ноли, его рука резко дёргается, сбивая замах, и он с силой бьёт себя ладонью по лбу, — Это в любом- блять- это в любом случае не честно! — он подкидывает нову, как брелок, ловит её на лету и снова сжимает так, что костяшки белеют. — Я здесь не могу раскрыть весь свой пот- блять- потенциал!       Он ударяет себя по плечу, недовольно жмуриться, и в этом жесте столько отчаяния, что Эллиот на мгновение чувствует что-то похожее на жалость. Ноли приходится противостоять не только Иксу, но и собственному телу, которое отказывается слушаться, а с каждым проигрышем его тики становятся настойчивей и чаще, ясно отражая его состояние.       — Мне тебя пожалеть? — 1х закатывает глаза, почти насмехаясь над жалобным вином противника. Почти. Свет его глаз едва заметно дрогнул, лишь на мгновение ослабив этот язвительный настрой.       — Сходи нахуй, — привычное, злобное, словно заученное, и Ноли снова замахивается.       Эллиот чуть наклоняет голову, наблюдая за тем, как 1х уворачивается с присущей ему ленивой грацией, и вдруг ловит на себе пристальный взгляд красных глаз. Этот взгляд задерживается на нём до тех пор, пока сам блондин смущенно не отвернётся, тихо затевая с товарищем диалог:       — Как подростки, ей-богу, — и не успевает продолжить, как Ту Тайм подхватывает этот разговор.       — Каждый день сюда кто-то приходит. Чаще всего инициатором, как понял, выступает 1х. Он бывает здесь чаще всех.       — А ты прям ведёшь учёт?       — Скорее... остаюсь наблюдательным, — тихо произносит Ту Тайм, его пальцы слегка постукивают по перилам, и хвост на мгновение замирает, когда Ноли вновь целится новой.       Звезда приземляется аккурат у ног Икса, замедляя и притягивая его ближе, и на долю секунды красные глаза вспыхивают раздражением.       — Не отвлекайся, блять! — рычит Ноли, и его голос срывается на хрип.       Он уже заносит нову для новой атаки, но 1х не даёт ему на это времени — он использует одну из своих атак, короткую и резкую, валит с ног и вставляет клинок в землю рядом с его головой. Ноли замирает, тяжело дышит, и его плечи продолжают вздрагивать — мелко, настойчиво, будто он не может остановиться даже на секунду. Он торопливо садится, снова бьёт себя по лбу, громче, чем раньше, и из его горла вырывается не то стон, не то рык.       Их тренировка выходит довольно шумной, и в основном — из-за Ноли, который не перестаёт ругаться и срываться на мат при каждом неудачном движении. Но наблюдать за этим поистине интересно — есть в этом что-то завораживающее. На большую публику 1х старается куда усердней, пусть против нервного товарища эти старания и ни к чему. Ноли это замечает. Он переводит взгляд на крыльцо, видит пару выживших, обсуждающих его поражение и растущее количество побед Икса в их тренировке, и его лицо искажается. Ликование импровизированных трибун не могло не задеть его самомнение.       — Блять, да закройте рты! — с громким возмущением, почти истерикой, он замахивается и швыряет нову прямиком в выживших. Звезда летит в их сторону, и Эллиот инстинктивно оттаскивает Ту Тайма от края, готовый защитить его собой, но 1х успевает подставиться — как настоящий герой, с вымученным раздражением блокируя удар. Он морщится, встряхивая руку, попавшую под удар. — Они-то тут при чём? — он коротко усмехается, хотя в голосе слышится недовольство. — Суки, отвлекают меня! — голос Ноли срывается на хрип, в котором слышна не столько злость, сколько отчаяние. — Вы бы правда скрылись, — 1х поворачивается к перепугавшейся парочке, в его взгляде мелькает что-то похожее на ехидство, — А то он стесняется фанатского внимания. — Пошёл нахер! Я не стесняюсь! — Ноли вновь бьет себя по лбу и в область виска, сильно жмурясь.       Эллиот же переводит взгляд на Ту Тайма, тот спокоен, невозмутим, даже когда нова пролетела в опасной близости. Он просто смотрит, как Ноли снова сжимается, в отчаянной битве с самим собой, как его плечи вздрагивают, а на лице читается смесь всепоглощающего гнева и бессилия. Взгляд гетерохромных глаз пустой, но настойчивый. Тем не менее, перечить Иксу никто из них не стал, лишь ненадолго задержались, оглядывая местность в последний раз, прежде чем скрыться в доме. Стоило двери закрыться, как вновь раздался приглушенный хлопок и недовольная ругань.       Общий зал встретил их прежним покоем. Ту Тайм не стал отходить от парня далеко, лишь приблизился к дивану отвёрнутому к камину, оперся на его спинку бедрами и с интересом хмыкнул, складывая руки на груди:       — Ну и что между вами?— его голос прозвучал мягко, завораживающе, с искринкой любопытства.       — М? — Эллиот же застыл в недоумении, — Между кем?       Культист тяжело вздохнул, опустил руки на спинку дивана, мягко проводя пальцами по грубой ткани. Он чуть наклонил голову, и в этом движении было что-то заговорщическое, по-кошачьему осторожное, хитрое.       — Не скромничай, я тебя не осужу — голос его звучал тихо, с лёгкой улыбкой, — Утром 1х выходил из твоей комнаты. Чем вы там занимались?       Эллиот почувствовал, как по спине пробежал холодок от настороженной паники. Он открыл рот, но слова так и путались, застревая где-то в горле, и единственное, что ему удалось выдавить, прозвучало сбивчиво, по-глупому наивно:       — Я... спал...       И эта пара слов сорвала прежнюю ухмылочку с лица Ту Тайма, заставив его виновато отвернуться и прикусить губу. Он ловко перепрыгнул через спинку дивана, усаживаясь на мягкие подушки и как-то шутливо хмыкнул, пожав плечами:       — Что ж, наверное я просто ошибаюсь, — он прикрыл глаза и начал долго возиться с непослушными волосами, делая ну уж очень занятой вид, надеясь уйти от дальнейших расспросов, — Мне могло и просто показаться.       — Утром? Когда утром? — Эллиот не переставал напирать. Очевидно, 1х проявляет к нему какие-то свои извращенные знаки внимания, но мысли о том, что он мог рыться в его вещах или просто сидеть в стороне, наблюдая как он спит, пугают.       — Говорю же, скорее всего, я просто ошибаюсь, — руки культиста перестали тревожить его бедную голову и темные волосы легли ровно так же, в каком беспорядке находились и раньше, — 1х выходил из чьей-то комнаты перед тренировкой. Мне посчастливилось наблюдать это при выходе из собственной, так что я могу случайно врать в своих суждениях. Может он просто заглянул или закрыл за кем-то дверь. Я не знаю, — он пожимает плечами и поудобней устраивается на диване.       Блондин осторожно подошел ближе, оказавшись совсем рядом с собеседником, но подсаживаться к нему не стал, словно стоя мысли приходили более здравые:       — А когда он туда зашёл? Ты не видел? — Я не личный детектив, Эллиот, —Ту Тайм вздохнул с каким то раздражением и обидой, хвостик так же грустно обмяк и он закатил глаза чутка отворачиваясь, — Я просто делюсь своими наблюдениями, не заставляй меня жалеть об этой искренности.       Эллиот собирался тихо возразить, просить что-то ещё, но со второго этажа послышались шаги и вскоре в зал спустился Гость, лениво потирающий заспанные глаза. Он оглянул присутствующих, тихо хмыкнул, не сдержав удивления, когда в такую рань застал бодрствующим блондина:       — Доброе утро, — он с большим усердием трёт глаза, явно не до конца веря в происходящее, — Эллиот, ты довольно рано...       — Сам удивляюсь, — он пожал плечами и легко улыбнулся, давая Гостю понять, что его нахождение здесь — реально и что сам блондин чувствует себя на этом фоне хорошо, беспокоиться не о чем.       Интерес по поводу Икса никуда не ушёл — он всё ещё висел в воздухе, как резко оборвавшаяся мелодия, что по контексту требовала продолжения. Но обсуждать это при Госте было слишком стыдно. Слишком неправильно. Мысль о том, что в его безопасный покой без разрешения просачивается чужое любопытство сбивала с ног и заставляла стыдливо сгорбиться, а озвучить факт того, что в целом он и не против такого внимания — было сродни подписания приговора, особенно в компании товарищей. Благо и Ту Тайм притих. Он либо принял мысль, что его наблюдения оказались неверными, либо без лишних слов понял, что этот разговор не для чужих ушей.

***

      Раунд близится к завершению, точнее — к провалу. Выживших становится всё меньше, времени на игру остаётся всё больше, а Эллиот, как обычно, не успевает уследить за здоровьем всех. Шанс трагически погиб по вине собственного пистолета, Гость — в попытке защитить блондина, Нуб был глупо зажат в углу, отстранившись от команды, и так, один за другим, пали все, несмотря на попытки помочь друг другу. Эллиот остаётся один, издали наблюдая как древний вампир догрызает его товарища.       Он тихо ругается, видя взмывший в небо расплывчатый силуэт. Рука сжимает банку колы, глупую надежду на то, что небольшой буст скорости поможет ему пережить этот кошмар. Пусть он провалился как саппорт, но он постарается выжить сам. Хотя бы в этот раз. Он делает шаг вперёд, смело спрыгивая с каменного строения вниз, слыша как летучая мышь приземляется где-то сверху. Удача на его стороне, это дарит блондину небольшое преимущество, правда путь его стараются перегородить лужами крови, что значительно снизят скорость и нанесут незначительный урон. Выбирать не приходится, перегороженный путь в этой ситуации — единственный, поэтому Эллиот старается не обращать внимание на временные неудобства.       Он слышит за спиной глухой хлопок — что-то пролетает мимо и быстро возвращается к владельцу, ударившись о стену. Вампир промахнулся, давая Эллиоту ещё одно небольшое, почти невесомое преимущество. На долю секунды блондин позволяет себе короткий, сбивчивый выдох и тут же прикусывает губу, понимая, что расслабляться рано. Носферату продолжает следовать за ним. Убийца не бежит, он парит в воздухе, из-за чего Эллиот совсем не слышит звука его шагов и это пугает. В особенности потому что вампир совсем не торопится, он загоняет жертву в угол и прекрасно чувствует собственное превосходство. Правда, Носферату в этом мире не так давно и у него совсем не было опыта, а Эллиот знает, как поступать даже будучи загнанным в угол. Считает чужую выносливость за убийцу, постукивая пальцем по колену и вовремя ускоряется, уворачиваясь от очередного удара. Еще один рывок, совсем немного и Эллиот выйдет единственным победителем.       Но Носферату не был бы древним вампиром, если бы не знал, когда стоит использовать свой последний козырь. В воздухе раздаётся резкий звук, похожий на мышиный писк — тело вампира сжимается, искажаясь, превращаясь в тёмный, стремительный силуэт. Летучая мышь быстро нагоняет парнишку и устремляется вниз. Эллиот чувствует, как воздух вокруг него становится тяжелее, выталкивая из плоти маленького зверька тело мужчины. Он не успевает увернуться, падает, прижатый к земле весом нежити. Холодные клыки впиваются в шею, когти в плечо, парнишка чувствует насколько стремительно силы покидают его тело. Очень жаль. До конца раунда оставались считанные секунды.       Он просыпается до жуткого резко, с тем самым клишированным вздохом, с каким подрываются с постели после кошмара. Пальцы судорожно сжимают край фартука, он ожидает проснуться посреди переулка в глухом одиночестве, где всё, что ему останется — забиваться в угол от собственного бессилия. Но пальцы путаются в мягкой ткани простыни, взгляд цепляется за висящий на стуле фартук, забытый там ещё утром, на эти знакомые тёплые стены, и всё это позволяет ему спокойно выдохнуть. Он в хижине. В этом по прежнему извращенно-жестоком мире, но где у него есть тёплая еда и мягкая постель.       Он на мгновение прикрывает глаза, чувствуя отпускающую отпускающую обиду на тот, другой мир, что засела в сердце после предательства мужчины. Эллиот злится не Пицца Гая, а на сам факт существования его мира, на то, что он почему-то иногда просыпается там. Какие у этого условия? Гарантии? Может это был кошмар на три ночи и больше они не увидятся? Было бы славно. он проводит ладонью по лицу, поднимает их выше, убирая назад светлые пряди, и только теперь поднимает взгляд на часы. Ещё вечер.       Он осторожно выходит в общий зал, где его добродушно встречает Шанс, искренне радуясь, что после раунда Эллиот не провалился в долгий сон. Он сразу зовёт его на ужин, настаивает на принятии этого приглашения и грозится страшно обидеться, если блондин бросит его в этот вечер одного. Эллиота это забавляет. Их компанию вскоре разбавляет Гость, выдвигающий предложения тактики против их нового противника. После к ним подключаются и остальные, предлагая в будущем испробовать разные способы борьбы с вампиром. Давно такая толпа не собиралась. Даже 07, что обычно не вступал в громкие дискуссии, горделиво похвастался тем, насколько глупо их новый убийца ведется на его клонов и сразу получил статус единственно-пригодного выжившего для отвлечения.       Теплая атмосфера с головой окутала парнишку и он даже не заметил пристальный взгляд красный глаз. Брюнет стоял в другом конце зала, рядом с выходом, подпирая стену, и долго упорно сверлил блондина глазами. Лишь когда их взгляды встретились он медленно кивнул в сторону двери и, получив краткий кивок в ответ, вышел на улицу, явно ожидая, что Эллиот выйдет за ним.       Парнишка чувствует, как внутри что-то туго сжимается, а в голове всплывает утренний разговор с Ту Таймом. Выйти сейчас — ясно одобрить все эти странные жесты. Проигнорировать — самолично подписать приговор, ведь кто знает насколько страшна обида Икса. К тому же, Эллиот всё ещё перед ним в долгу, так что, получается, эта немая просьба — лишь иллюзия выбора. Эллиот тихо отпрашивается у товарищей, обещает вернуться совсем скоро и украдкой выбирается на улицу, где его сразу же встречает брюнет.       Он не успевает толком закрыть за собой дверь — 1х прижимает его к ней с такой силой, что лопатки больно упираются в дерево, а руки оказываются зажатыми где-то между их телами. Губы Икса нагло ложатся ему на шею — ровно туда, куда ранее впились клыки Носферату. Эллиот чувствует эти влажные прикосновения — чужой язык явно очерчивает следы, что должны были остаться он укуса вампира, но вместо него теперь на бледной шее вмятины от острых зубов брюнета. Он собственнически зажимает парня своим телом, оставляя несколько укусов совсем близко друг с другом, видимо чтобы точно перекрыть то чужое прикосновение своим.       Эллиот же даже не сопротивляется. Он лишь стыдливо морщится, надеется что никто не подумает выйти за ними, никто не посмеет прервать. Он обмякает в руках Икса, позволяя ему делать что угодно, словно совсем позабыв — перед ним всё-таки убийца. Икс отстраняется, смотрит на парнишку с недовольным прищуром, от чего свет его глаз забавно приглушается.       — Совсем обмяк, — Икс как то недовольно мотает головой, — Так неинтересно.       — Мне продолжить сопротивляться?       1х мотает головой, слабо усмехается и совсем отстраняется, от чего Эллиот слегка стекает вниз, но быстро поднимается на ноги. Брюнет спускается с крыльца и загадочно оборачивается к блондину, наконец поднимая интересующую обоих тему:       — Я всё думал о своём желании, — он окидывает взглядом улицу, словно пытаясь убедиться, что у их диалога нет случайных слушателей, — Знаешь, секс это слишком... Банально, — драматичная пауза, в которую Эллиот тихо-тихо разочарованно фыркает, — Как насчёт того, чтобы принять вместе душ?       Эллиот замирает, сбитый с толку таким предложением. Тон Икса был таким же уверенным и стойким, его вид — горделивым, но вот само предложение звучало как нелепая шутка и это заставило Эллиота тихо хихикнуть. Правда о своём смешке он тот же жалеет, ибо у него горла оказывается излюбленный брюнетом клинок.       — Не смей смеяться, — 1х шипит, взгляд его становится более неуверенным и хмурым, — Для вас, трехмерных, это обыденность. Вы даже не знаете собственных привилегий, — всё так же хмурясь он уводит глаза, опуская лезвие, и уже готов прогнать блондина прочь.       — Хочешь чтобы я... помог тебе помыться? — уточнения звучат неуверенно, сама попытка уточнить выглядит как насмешка, поэтому Эллиот несколько раз кратко кивает головой и тепло улыбается, — Я могу! Мне не сложно, — щёки чутка краснеют и он прикрывает глаза, стараясь выглядеть более уязвимым, чем брюнет с этой его глупой просьбой, — На первом этаже, как помню, если полноценная большая ванна, так что можем вечером...       — Да, отлично, — 1х перебивает парнишку, явно смутившись тому, что сейчас даже этот невинный блондин выглядит куда увереннее, чем он, — Ночью. Я буду ждать в зале, — и он прошёл мимо Эллиота, буквально сбегая с улицы в дом.       Сам Эллиот ненадолго задержался здесь, глядя на это пасмурное небо. Его забавляет то, насколько невинными кажутся требования Икса принять с ним душ, особенно учитывая что эта просьба собой замещала условие обязательного секса в их договоре. Ему не кажется это глупым, нелеп скорей сам факт того, что брюнет постеснялся его прямо попросить. Остаётся в предвкушении ждать ночи и надеяться что 1х не передумает.