Чуть выше горизонта

      

Осень начнётся уже совсем скоро. И обычно это значит — ничего хорошего. Особенно тогда, когда ты жил себе спокойно в своём курортнике возле моря, грелся солнышком, маялся жаркими днями лета, а теперь сидишь в своей комнате и пакуешь чемоданы. Совсем не круто. Лето закончилось, остались считанные дни до отвратительной даты и не менее отвратительной попытки в новую жизнь. Боре семнадцать. Такой вот ранний росточек, блять, когда выпустившимся одноклассникам уже вполне себе так совершеннолетие стукнуло. День рождения зимой — отстой. Дубак, холодина и ненависть к едва ли заснеженной улице. —Бо-орь! — прикрикнула мама с кухни. — ну ты чего там? Взял тёплую одежду? —Да.. — недовольно протянул он, складывая очередную футболку. Ощущения, словно его выселили. — взял. Мама влетела в комнату, как обычно суетливая и до ручки взволнованная. Как бесят эти родительские замашки, вроде того, как когда из обычной сборки чемодана всё превращается в катастрофу. Ну забудет он пару кофт, что станет? —Ты давай, заканчивай и спать. — продолжает метелить мама. — завтра рано самолет! —Я помню. — сдержанно пытается поддакивать ей Хенкин. Да конечно, ляжет он спать. Не маленький же совсем. Тем более как тут уснешь, когда совсем не знаешь, чего там ждать от следующего дня? На самолёте он вообще летал раз в жизни, и то, когда они с Оксанкой были слишком мелкие. Она — была девчонкой с косичками, а Боря — её глупым братишкой, которого можно и водой облить, и сумки все свои свесить. В Турцию, что ли, летали. Боря убедился, что не забыл жизненно важного — это зажигалка и в принципе всё, и ещё раз огляделся. Комната уже выглядит пусто. Шкаф совсем голый, только совсем ненужные шмотки остались. Плакатов на стены он никогда и не вешал — а потому стены всё равно гладкие и пустые. Все ручки и пару книг, его хлам и прочая бурда, всё в чемодан всунуто. Не такие уж и богатые пожитки, к слову. Мама снова заглянула в комнату и опёрлась о косяк двери с таким прискорбным лицом, словно он умирать собрался, а не в универ поступать. Почти что собирается уронить слезу. —Взрослый такой. — плаксиво озвучивает она с этой вечно теплой улыбкой. —Ну хорош, ма. — простонал Боря, поднимаясь с места. — я же всё равно на связи. —Связь-то она связь, но вот когда за стеночкой — это другое! — продолжает мама. Мимо проходящий отец прицепился к её плечу ладонью, прихлопнул пару раз и ухмыльнулся. —Пацану пора в люди. — деловито заявил он, — не сидеть же под юбкой до тридцати! И Боря даже не знает, с кем ему лучше согласиться, поэтому притворяется, будто согласен, а на деле не участвует в разговоре и просто кивает без слов. Пусть каждый как хочет воспринимает. —А то! Борька, привези мне хоть сувенир! — влезла Оксана, пролетая мимо на кухню. Как всегда несобранная и опаздывающая куда-то под вечер. — хороший! —Посмотрим на твоё поведение. — огрызнулся он в ответ шутливо и плюхнулся на кровать. Мама с отцом постояли ещё в проеме, такие довольные и тёплые. Оксанка продолжала метать по квартире с криками о том, что потеряла свою расчёску, мама, наверное, вернулась к кастрюле супа на кухне, а отец отдыхает перед телевизором. Даже как-то тоскливо, пусть и личного пространства никакого нет. Пусть и бесит уже городишка этот. Грустно как-то уезжать оттуда, где пешком под стол ходил, пусть и, конечно, не навсегда, а лишь учится. Эти неприятные мысли душат, но их прерывают сообщения. Мел —Ты как, собрал вещи? 18:45

hhenk_0084

собрать собрал, это пиздец был. на чемодане прыгали чтобы все впихнуть.—

18:46

Мел —Папа нашел мне большой, у меня все влезло. 18:46

hhenk_0084

увидимся в аэропорту получается.—

18:46

Мел —Взлетная полоса — как мост, между тем, кем ты был и тем, кем тебе предстоит стать. 18:47

hhenk_0084

ок бро—

18:47

И всё же хорошо, что он будет не настолько один. Егор волей случая отправился поступать в тот же университет, а значит, хотя бы за кого-то Боря сможет удержаться. Ещё бы не было всё так печально, как кажется, нужно переиначить на другой лад: новые знакомства, возможности и учёба. Прекрасно. Он с Мелом учится всю свою жизнь, а значит будет проще, когда они окажутся в одинаково незнакомой атмосфере, пусть и на разных специальностях. Хенкин перешёл в другой чат, где огромная сборка абитуриентов и много-много подразделов. Он думал, будет легче, если почитать о таких же людях, тревожащихся о поступлении, а там происходит настоящая мракобесия: чат гремит поисками соседей на съёмную квартиру, потом гремит поиском самой квартиры, а уже затем, совсем немного, знакомствами и экстравертными орами. Но писать туда — это точно не Борин вариант. Его вариант — это рефлексировать на кровати в тёмной комнате. Думать о том, правильную ли специальность выбрал и как ему так повезло пройти вступительные с хорошим баллом. Боря недолго парился с этим на самом деле. Инженерия — звучит пафосно. А по факту, Хэнку просто с детства нравится склеивать мелкую хуйню в хуйню побольше и с двигателями. Всё остальное не так уж и привлекательно, как руки, все перепачканные в масле, и гора хлама у отца в гараже — вот это уровень. Только в жизни всё не так уж и просто, ему, наверное, полный пиздец придёт, когда начнется теория. Он-то только практику качал. И руки иногда, пацан всё-таки. Ночью было сложно заснуть. Он так и провозился до двух ночи, листая чаты и тупые мемы, которые в разгар ночи и нервного приступа стали какими-то неебически смешными и крутыми. В пять тридцать мама разбудила. На улице уже светло, но солнце не поднималось ещё. Последние летние дни. Сраной зимой всегда будет темно. Встаёшь — темно, вечером — темно. Мама суетилась, десять раз переспрашивала про паспорт, и у Бори началась паранойя на этот счёт, пусть он и был твёрдо уверен, что всё при себе. Отец молчаливо ждал в машине, Оксана с нечто, называемым пучком, клюёт носом в прихожей. Холодно и сыро, чемодан трещит за спиной. Пока ехали в машине, Боря всё смотрел в окно, на то, как они отъезжают от дома, как проезжают мимо школы, знакомых улиц и старых домов. На душе кошки скребут, и нормально функционировать не получается. Лететь далеко, в более продвинутый городок и обширную местность, всё совсем не так, как в родном местечке. —Готов? — бодро загорланил папа с водительского. Оксана недовольно поёжилась, как птенчик. Боря так же сонно пробормотал ему самое неуверенное в мире «мгм» и снова отвернулся, прислоняясь к холодному стеклу. Ехать было долго, часа два с половиной, все успели поспать. Аэропорт встречал яркими вывесками и толпами народа, огромными очередями и рамками. Много раз пересмотренные билеты, воркующие люди со всех сторон и чувство безнадёги. Может, оно так спросонья. Семья прошлась с Борей до последнего этапа — дальше нельзя, а потому встряли они как неприкаянные в стороне, чтобы прощаться. Мама смотрела всё тем же нежным и грустным взглядом, Оксана всё ещё спит, а папа почти довольный. —Давай, сын, хорошо учись там. — наказывает он, придавливая к полу ладонью на плече. Боря кивает. —И ешь хорошо! Мы с папой тебе будем присылать денег! — Боря кивает. —Давай, братишка, жду фотку с тусовок. — Боря кивает и улыбается. —Каких ещё тусовок! — встряла мама. — я не пущу его сейчас никуда. Боря плечами пожал, и каждый обнял его на прощание. Тоскливо. Папа скорее культурно дал пиздюлей, чем обнял, все плечи болят после этого акта любви. Мама, как фарфоровую кошечку, ласково сжала в руках и погладила по блондинистой макушке. Сестра просто тискнула разок и показала ручкой пис, когда он со своим грузом пошёл через рамки на последнюю зону ожидания. И одиноко сразу как-то. Словно вот и всё — ты сам по себе, впереди неизвестно что, а нужно справляться как-то. Но это ничего, Боря же не маленький, что он, не сможет что ли? Купить бы энергос только втихую, с родичами не было никакой такой возможности всё утро и вчерашний вечер. Новую жизнь стоит начинать с чего-то запретного. Здесь же не проверят, очереди здоровые, кому не всё равно на возраст? Пока он стоял в этой самой очереди и думал о прекрасной баночке, всё больше хотелось завалиться и уснуть тут как бомж, прямо на сиденьях. Женщина на кассе этого прилавочка жизнью помотанная и недовольная, всё на автомате делает. Прокатило, всё-таки смахнул на взрослого парня, даже паспорта не спросила. Да и хер с ним — это отлично. Он остановился и шикнул банкой, просто кайф. Стоило бы поискать Мела, а то, судя по сообщениям, он проскочил в другую очередь за водой. В приципе, сама площадка пуста, все люди либо сидят по линиям стульев, либо чего в дорогу пытаются купить. И вот тогда в Борю со всей дури влетел какой-то парень. Буквально проскользил по полу чёрными кроссовками и влетел в плечо так, что Боря чуть не раскрутился и не утерял свой спасательный энергос. Он резко обернулся на придурка, который споткнулся от столкновения, и, балансируя, выдержался на ногах на шаг дальше. И резко рявкнул ему. —Эй! Ты смотришь куда летишь ваще?! Парень выпрямился и весь сморщился, с наездом оборачиваясь в сторону Бори. Сверкнул своими глазами чёрными и почти сразу перебил. —Нехер в проходе стоять, дебил! — огрызнулся он злобно, рывком поднимая с пола портфель с дурацкими чёрными ленточками. —Я ещё и дебил?! — возмутился Хэнк с раздражением. — ты в меня врезался! —Так разуй глаза и отойди в сторону! Мешаешь людям! — ещё раз перекричал его парень. Мелькнула его растрёпанная шатеновая макушка и чёрный лонг с яркой надписью напоследок, прежде чем он агрессивно и быстро накинул рюкзак на плечо и рывками снова рванул в нужную себе сторону. —Вот урод. — скорее для себя и привлёкшихся окружающих прошипел Хэнк. День заведомо ожидался сложным. Но теперь ко всему добавилось настроение, упавшее куда-то в жопу из-за придурковатого нефора в аэропорту. Боря даже не заметил того, что Мел уже давно замелькал перед глазами, высматривая на табле их рейс. Вот к нему-то он и пошёл сразу. Пожал руку и стал смотреть туда же. В бескрайние строчки. —Меня сейчас какой-то мудак сбил и сказал что я сам виноват. —Тут таких полно. Меня вот женщина нелицеприятными покрыла за то, что я ей помочь хотел. —Встречай студенческая жизнь называется. —Мгм. До рейса ещё время есть, а поэтому они уселись где-то в стороне, на едино оставшихся местах, прислоняясь к холодному стеклу панорамных окон. Перед глазами народу хуева туча, спать хочется, энергетик на себя пролил. —Стрёмно как-то. — вполголоса выдавил Хенкин, наблюдая за старушкой в толпе. —Стрёмно что? — спокойным тоном поинтересовался Мел. —Ну так. — задумчиво хмыкнул ему Боря. — просто всю жизнь тут, а теперь в другой город. Хер его знает, чё там будет. —Что нибудь будет. – Егор позаимствовал энергетик. — может, хорошее, может плохое. Стрёмно — это когда ничего нет. И Боря его больше не спрашивал, ведь вникать в суть — делать хуже себе с и так загруженной бошкой. Когда объявили рейс, пришло время брать свои пожитки и двигать в сторону нужного пути. Та ещё ебатория. В самолете уже с Егором пришлось разлучаться, очевидно, они вообще в разных частях самолёта, если честно, оказались. Хенкин закинул чемодан наверх, пробился на своё фортовое место у окна и стал смотреть туда. Когда миновали бесцельные разговоры бортпроводниц и они стартанули в небо — стало ещё более печально наблюдать, как город остается позади. А потом стало как-то похеру, и сон стал более привлекательным развлечением. Боря просто вырубился примерно на весь полет и пару часиков. Задница затекла, уши закладывает, выплёвываться из самолёта мучительно. А это были ещё цветочки! Когда они с Мелом приехали в сам универ — большой и немного потрепанный, начался первый круг ада. Людей столько, что не пробиться, все гудят, шумят и пытаются пробиться в кабинет заведующего, волонтеры-дурачки помогают понять, как вообще дышать, и отправляют туда же. Боря переглядывается с Мелом — он выглядит так, словно скоро развернется и уйдет, выбрав путь счастливого будущего в поэтизме и романтизации нищеты. Он прошёл все обороты адского котла, протолпился в гигантской очереди, триста раз показал одни и те же документы, прежде чем ему пихнули ключи. И опять же, это никакой не конец, ещё час вычитывали правила. Возвращаться до десяти, сильно не возникать, на кухне не свинячить, никакой техники, никаких гостей на ночь и прочая ебуда. Боря и сам подумал просто бросить эту идею и пойти на вокзал спать. С Мелом они разлучились ещё на этапе документов, так что он его не ждал. Боря вообще попытался свалить из этой кучки студентов как можно быстрее, он заебался от шума и людей. «238», был подписан его стрёмный ключик. Чисто на интуиции он пришёл к мысли, что это второй этаж, и пошёл туда по страшной, скорее пожарной, лестнице. Никаких лифтов тут не водится, пусть место и не самое хуёвое. Он прошёлся по длиннющему коридору и отыскал свою комнату. Ключик повернулся два раза — и вот оно, спасение. Комната не такая уж и херовая, как рисовала фантазия. Да, краска облезла, и пылью воняет, но что может быть лучше отсутствия в ней каких-нибудь других тупых студяг? В идеале, если никого и не будет, но Боря понимает, чудес не бывает, и оставляет розовые очки на тумбочке, просто надеясь хотя бы поладить с этим человеком. Две кровати стоят — справа и слева у стен. У каждой по тумбочке, один шкаф и один стол. Тяжело. Зато у него есть право выбора, кто первый пришёл, того и место. Почему-то Хэнк выбрал правую кровать и скинул своё шмотье именно туда. Телефон рвался от звонков, в особенности от мамы, Мел писал сообщения, но он, наверное, тоже сейчас в заботах, так что Боря маме ответил. —Ну что? Добрался, да? Уже поселили? — без пауз трещит она. —Да, всё, я в комнате. — без энтузиазма отчитался Боря. —Ну слава богу! Ты там не голодный? Если что, то.. —Нее-ет, мам! Всё нормально, давай потом созвонимся? —Хорошо, но ты не забудь, позвони.. Дверь позади издала два щелчка, и Боря машинально попрощался с мамой, скидывая звонок. Он собрался с духом и обернулся к двери. А потом открыл рот. В проёме стоял придурок с аэропорта. Боря считал, что ошибся, до того момента, как он не бросил посреди комнаты свой портфель с лентами. Все обозначители совпали, а главное, рожа его! Наглая рожа, и тоже ведь узнал! —Да вы поглядите-ка! — протянул он с издевкой, закрывая дверь. — а я всё надеялся, что кто-то нормальный попадётся. —Знаешь, я тоже так думал. — огрызнулся Хэнк. Ебучие подарки судьбы. —Ну ты прям себе не изменяешь. — ядовито улыбнулся парень. — съеби с прохода. Боря аж чуть не подавился с его охеревшести. Ведёт себя так, словно всю жизнь здесь прожил, да нагло как пихается. —Да пошёл ты. — шикнул Хенкин. —Ага, ну ты полай ещё, — продолжил парень. — назову хорошим мальчиком. —Ты блять пиздак можешь закрыть, нет? — рявкнул на него Боря с искренней ненавистью. —Нихуя, — рассмеялся он довольно. — не мечтай. Боря глубоко вздохнул и снова сорвался на сжатые зубы. А этот, как ни в чем не бывало, возится у кровати, в сумке своей роется на кортах, вообще не парится. Тёмное пятно — что волосы, что одежда, что морда с этими глазами. Как бы эта язва не бесила, им, походу, жить вместе ещё долго. А значит, придётся как-то выживать. —Может засунешь своё эго куда подальше и нормально представишься? — сквозь зубы попросил Хэнк, опускаясь на своей стороне. —Первашам непригоже быть такими наглыми, сечёшь? — оскалился парень, выуживая зарядку со дна рюкзака. — будешь сидеть, мозги не ебать, может поладим. —Ты какая-то элита или чё, от того что.. — позорно запнулся. — старше, на сколько ты там. —Восемнадцать. —Да ты всего лишь на второй курс переходишь! — дошло до Бори наконец. А как это понять-то вообще? Когда Хэнк его увидел, подумал, что он тоже абитуриент. Совпадение не крутое, да, но придётся работать с тем, что есть. —И всё равно разбираюсь в здешних порядках получше Коктебельской блондинки. —Ты хочешь снова поныть о том, как в меня врезался? —Бля, да хорош скулить! — снова возмутился парень, перегибаясь через тумбочку, видать там розетка. — Я Ваня, но для тебя — Киса. —Это чё за стрёмный подкат? — скуксился Хэнк. Ваня, или Киса, идиот этот, швырнулся шоколадкой. Батончиком застывшим, на минутку! —Долбоящер, это погоняло такое! Кому ты здесь упал ваще?! Хэнк раздражённо прорычал и бросил шоколадку обратно, да только эта ловкая дрянь перехватил налету. —Я Боря, а для тебя — Хэнк. —Ну вот и поговорили, истеричка. — снова огрызнулся Киса, возвращаясь к своим делам. Хэнк увлёкся слишком этим всем, забыл о том, что ему тоже нужно разбирать вещи. А у него их вагон и тележка, блять, в отличие от новоиспеченного соседа-придурка. У него один рюкзак и в два раза больше! И походу никаких заморочек, один ветер в тупой кучерявой бошке. Как можно ужиться с такой врединой? Помимо того, стоило попытаться занять полки в шкафу, он влез прямо под руки. —Э-э! Все полочки мои, фасуй свои вещи по сраным вешалкам. —Здесь, блять, нет вешалок. – прошипел Хэнк, отодвигаясь от настырных рук. Киса заглядывает в шкаф и хозяйничает своими шмотками. —Так возьми и купи. —С чего я должен их покупать? — твёрже возмутился Хэнк. — шкаф общий! —А я повторю для зелёненького перваша, — прошипел Киса по буквам. — я живу здесь год, а где твои шмотки будут лежать, меня не ебёт. —Алё, слышь! — гавкнул Хенкин, пихаясь. Киса почти по-животному рыкнул, снова возвращаясь к шкафу. — я повторю для эгоистичного козла: шкаф тут общий. —Ну ты ещё пойди коменде пожалуйся! — агрессивнее стал напирать Киса, превратив их пихания в натуральную борьбу за место у шкафа. — она тебе подскажет, в какую жопу с такими просьбами идти! —Пока ты будешь за дверью, я буду скидывать твои вещи на пол. Каждый раз, слышишь? Пока тебе не надоест упираться! Киса снова толкнулся и дёрнул носом, как разъярённый зверек, продолжая удерживать свою сумку в руках. —Ладно. — с громким недовольным выдохом выдал он. — но твоя — самая верхняя, и не возникай. Я тоже могу сделать что-то с твоими шмотками. Тебе не понравится. –Вот и всё. — фыркнул ему Хэнк. —Вот и всё! И Киса, слава богу, отвалил от него. Занялся своими заботами, но всё равно дико бесил, потому что стал говорить по звонку, громко, недовольно, жаловался прилюдно на «охеревших первашек» и что-то там выяснял. Хэнк уже не мог вести с ним разговоров и просто продолжал раскладывать свои вещи по единственно доступным местам. Все свои мелкие хреновины сгрузил в тумбочку, сунул зажигалку в карман, продолжая слушать Кисины визги, долбящие по ушам. Списался с Мелом, чтобы увидеться. Заселение началось с двадцать четвертого августа. Сегодня двадцать шестое, а учёба стартует первого. Хэнк надеялся занять тут хорошее место и познакомиться с кем-то, а может, просто погулять по окрестностям достаточно, чтобы освоиться. А его уже всё бесит. Как только он собрался свалить, они с Кисой столкнулись в проёме. Буквально не вошли в него, врезавшись друг в друга. Киса сразу недовольно отскочил, не желая касаний, Хэнк его рвение разделил и снова недовольно фыркнул. —Научись уже смотреть куда ты прёшь. —Сам смотри, малявка. — рычаще огрызнулся Киса снова и стартанул за двери. —Какая я тебе малявка! Ты сам.. А Киса даже не утруждался, чтобы дослушать, он просто ткнул показательно наушник в ухо и свалил к ебени матери дальше по коридору. Хэнк застыл, наблюдая, как его резкая фигура уходит вперёд. Так значит.. Свалил на Хэнка отчёт о соседстве! Ещё и дверь его оставил закрывать. Невыносимое чудовище. И как только теперь жить вообще? Он никакой жизни не даст, если вообще рот свой хоть разок заткнёт. Но брюнетное недоразумение свалило, а поэтому мысли по поводу этого соседства Хэнк оставил на потом, ему и так уже здесь всё надоело. Нужно развеяться и наконец-то найти Мела. Как он там вообще? Пришлось идти по следам Кисы. Буквально. Его обувь вообще видела что-то вроде стирки? Как свинья. Вниз по сраной лестнице, где они договорились с Мелом встретиться. Он стоял там такой весь из себя меланхоличный, водил пальцем по пожарной карте и отозвался только на второй раз. Хэнк без лишних вопросов подтолкнул его дальше, и они спустились до первого этажа. Там всё ещё какая-то возня и разборки. А на улице душно, что может быть хуже? Мел повёл на заднюю сторону и дальше по улице — замелькали спасительные лавки у ближайшей кафешки. —Ты на втором этаже? — хладнокровно спросил он. Хэнк то знает, что он также заёбан. —Да, а ты? Скажи, у тебя тоже сосед мудак? —Я на третьем. И.. — он ненадолго замолк, словно слова уже путаются. — вообще-то нет. Третьекурсник, классный парень. Он мне уже за всё пояснил, прикинь, даже дошик подарил.. —Как всегда тебе фортит. — понуро прокомментировал Хэнк, продолжая двигаться вперёд за маячком белой Меловской кофты. —Гена мне советовал не курить на территории, ща коменда за всеми смотрит. Хэнк теперь понял, нахера они вообще вышли. Он же сам собирался пропустить сигарету после этого водоворота событий. У кафешки стоят красные лавочки со спинками, и уже больше ничего в этом мире не важно, когда можно развалиться на ней и пошуршать упаковкой сигарет. —А чё у тебя.. С соседом то? — напомнил Егор, чиркая зажигалкой. —Это тот уродец с аэропорта, ты прикинь? Мы уже подрались за шкаф! —Случайности не случайны.. — протянул Мел своим извечно загадочным тоном и стал затягиваться, пока Хэнк возится. —Я бы предпочел, чтобы никаких случайностей с ним больше не происходило. И чтобы я вообще больше эту дичь не видел. —Крепись, бро. Хэнк вздохнул похлеще бати с утреца перед работой и прикурил. Малюсенький такой островочек равновесия образовался. С Мелом так всегда, он как замолчит, так можно хоть расслабиться нормально. Прекрасные взаимоотношения. Хэнк взглянул на обстановку вокруг, в кафешку уже прёт толпа. Ему бы тоже стоило присосаться к своей группе завтра, когда все уже будут разобраны и готовы зависнуть. Улица людная, прям-таки центр, и универ сейчас в эпицентре из первокурсников. Наверное, стоит просто отдохнуть и посмотреть свежим взглядом. Всё более-менее нормально. И даже неважно, что он живет теперь с полудурком. Нужно будет поискать себе подработку, а то на родительских щах далеко не уедешь. Стипендия тоже даст ему хоть и маленький, но кусочек поддержки, а новые возможности тем более. Мел дымит нечитабельно — хер проссышь, о чём он там думает. Но ему явно повезло больше. Они молчали минут десять, смотрели в сторону оживлённой улицы, и таял с губ дым, превращаясь в общую массу. Полно тем для размышлений, но отоспаться с перелёта хочется больше, поэтому Хэнк немногословно поднялся. —Пойду. —Иди. Я ещё подышу. — спокойно кивнул Мел, ещё разок рассыпавшись дымом. Возвращаться неохота абсолютно. Лень подниматься по лестнице и так же лень вспоминать, в какой стороне комната. Но ради всего святого, Кисы там нет. Только тусклый тёплый свет лампочки, тишина, покой и его шмотье. Хэнк лишь из любопытства смотрит на тумбочку — одноразка, зарядка, мусор какой-то. Откуда он взялся вообще, из карманов что ли вытряхнул? Чё вот вообще Мелу так повезло с соседом, а у него всё через жопу? Хрен с ним. Сейчас кровать манит. Скрипучая, падаль, но всё равно прекрасно ощущается сквозь этот тяжелый и долгий день. Он завалился на спину и глубоко вдохнул. Внутри копошится интерес к завтрашнему дню, к обстановке в целом, нестыкующиеся планы, много раздражения и усталость. Но что-то подсказывает — новая страница в жизни это нелёгкая работа. Интересно конечно, но уже насрать. Завтра разберётся.