Львица и дракон

Джейме нашёлся у коновязи шатра Эртура Дейна. Брат сиял. Во всех смыслах этого слова. С его лица не сходила ликующая улыбка человека, который сделал решительный шаг в своей жизни и не проиграл. На его груди красовалась белая брошь в виде перекреста меча и летящей звезды, но главное — он щеголял в лиловой гербовой накидке с изображением символики Дейнов. — Серсея! — несдержанно заорал он, увидев её, и тут же спохватился, понизив голос до шёпота. Его крики остались незаметными во всеобщем шуме. — Сестрица? Что с тобой? Где ты была? Почему ты… — он уставился на её одежду, на алого дракона, на серебряную брошь. — Это же… это цвета… — Я стала оруженосцем, — перебила она. — Как и ты. «Вот будет ирония, когда Эртур и Рейгар сойдутся на турнире, а позади каждого будет по оруженосцу, одинаковому с лица!» — мысленно хохотнула она. Брат остолбенел. Если бы он что-то держал, то немедля обронил. Джейме вытаращил глаза. Его лицо выражало невысказанное «даже для твоих капризов это слишком!» — Оруженосцем? Чьим? — произнёс он без оттенка. Зная его, Серсея могла бы сказать, что ему известен ответ, просто Джейме нужно было хоть что-то сказать, пока его рассудок пытается справиться с открытиями. — Принца Рейгара Таргариена. Наконец, он побелел, потом покраснел, потом снова побелел. — Ты… ты с ума сошла! Если отец узнает… — Он не узнает, — привычно отмахнулась она от главного страха братишки и схватила его за руку. — Джейме, мне нужна твоя помощь! Как брата, что пришёл одновременно со мной в этот мир и примет меня любой! Как моей половинки во всём! Близнец обречённо вздохнул, как всегда делал прежде чем уступал сестре в её капризах. Она рассказала ему всё. Не всё-всё — не о Мэгги Лягушке, не о дневнике, не о будущем. Но достаточно: что она притворяется мальчиком, что она будет оруженосцем принца всю неделю, что ей нужно прикрытие. Эту область — переговоров с братом — старая душа полностью уступила опытной Серсее. Та едва ли не с самого рождения вила верёвки из Джейме. — Мне нужно, чтобы кто-то притворялся мной, пока я буду в городке, — наконец произнесла она. — Кто-то, кто похож на меня издалека. Кто-то, кто сможет лежать в постели, говорить, что больна, и ни с кем не встречаться. Джейме нахмурился. Почти по-взрослому. Он уже понимал, к чему она ведёт. — Ты оставила Мелару в своей комнате. Это опасно. Она может испугаться и выдать тебя. — Знаю. Но я не могу отступить! Он посмотрел на неё долгим взглядом. Тем самым взглядом, которым брат смотрит на сестру, когда понимает, что спорить бесполезно. А любовь сильнее здравомыслия. — Мелара, — вздохнул он наконец. — Она похожа на тебя фигурой, а волосы можно попытаться прикрыть. Если надеть на неё твоё платье, никого не впускать, прятаться в постели под одеялом… Но я не уверен, что она согласится — Если ты её попросишь, то согласится. Я видела её пылкие взгляды, направленные на тебя, — восторженно заявила Серсея. — Она уже мысленно даёт имена вашим будущим детям. Джейме густо покраснел от такого признания. На мгновение стало почти совестно. Однако уверенность старой души, что большое будущее важнее маленьких обид, умноженное на убеждённость Серсеи, что в её словах нет ничего такого, перевесили чашу весов. — Тогда идём. Нужно вернуться в Утёс Кастерли, пока не хватились. Близнецы бежали по турнирному городку, лавируя между палатками, людьми, лошадьми. Старая душа ненавидела каждую секунду, проведённую рядом с этими животными, но Серсея внутри знала, как обходить их, не привлекая внимания. Как ступать тихо, чтобы не напугать. Как не смотреть в глаза. «Не бойся, — шептал внутренний голос Серсеи. — Они чувствуют страх. Иди ровно. Дыши спокойно!» Она шла, и страх отступал.

***

Серсея успела вернуться в свою комнату, пока служанки не заметили её отсутствия. Она быстро переоделась в чистое платье, распустила волосы, легла в постель и велела передать отцу, что она всё ещё слаба после болезни и не сможет присутствовать на открытии турнира. Тайвин, занятый подготовкой к вечернему пиру, только кивнул. Занятый отец не слишком обращал внимание на больную дочь. Этим и мейстер может заняться. Как только дверь закрылась, Серсея вытащила дневник из-под матраса и перечитала записи о турнире. Что Эйрис унизит её отца. Что Рейгар впервые выступит и поразит всех мастерством. Но победителем станет сир Эртур Дейн. Меч Зари. «Барристан Селми, — повторила она про себя. — Запомни, его победит Рейгар! И всех Ланнистеров. И ещё дюжину западных лордов. Проиграет дорнийцу!» Она закрыла дневник, сунула его обратно под матрас и переоделась в одежду, которую дал ей Рейгар. Брошь-дракон на груди. — Джейме? — позвала она. Брат появился в дверях, уже в своей форме оруженосца Дейна. В руках у брата она увидела свёрток с одеждой. Не для него. Для неё. Чтобы ей было во что переодеваться там, вдали от привычной спальни и сундуков с платьями. — Тебе это пригодится. Меня будут забирать домой и привозить к подъёму люди отца, — пояснил он, розовея от чего-то невысказанного. Братец так ярко сиял, что сомнений не оставалось — он чертовски гордится собой. — Ты рассказал отцу, что стал оруженосцем, — догадалась с улыбкой она. — Что он сказал? — На удивление, он принял это с одобрением. Сказал, что львы так и поступают — сами делают выбор, а не ждут дозволения, — братец едва не пританцовывал от радости, но быстро вернулся к реальности: — Пора? — Пора. Но сначала… — она повернулась к спрятавшейся подруге, боявшейся всех приходящих гостей. Мелара была влюблена в Джейме так откровенно, что становилось почти неловко. Милая, боязливая и податливая доброму слову, она стала идеальной жертвой для интриг старой души и Серсеи. — Ты хочешь, чтобы я… притворялась? Вашей сестрой? — переспросила она, когда Джейме закончил говорить. — Всего неделю, — добавила Серсея. — Ты будешь лежать в постели, говорить, что болеешь, и никого не принимать. Служанкам скажешь, что устала и хочешь отдохнуть. Они не будут тебя тревожить. Если начнут навязываться, то швырни в них подушкой. Они привычные. Мелара колебалась. Она смотрела на Джейме, и на её лице ясно отражалось желание согласиться, смешанное со страхом. — А что я получу за это? — спросила она наконец. Серсея посмотрела на брата. Тот покраснел до корней волос. — Я буду проводить с тобой время, — неуверенно ответил он, глядя в сторону. — Каждый вечер. После того, как Серсея… после того, как я вернусь из городка. Мы будем разговаривать. Как будто я прихожу к сестре, а на самом деле к тебе. — И целовать? — спросила Мелара тихо. Джейме побагровел окончательно. Серсея мысленно закатила глаза — вот что значит детская влюблённость. Впрочем, сама она такими же глазами смотрела на принца Рейгара. Не ей осуждать. — И целовать, — выдавил брат, затравленно глядя на сестру. Мелара улыбнулась так, словно ей подарили весь Ланниспорт. — Я согласна. Мелара Хезерспун в розовом платье Серсеи действительно немного напоминала саму дочь Тайвина. Всё портили волосы. Слишком тёмные. Пришлось хорошенько поискать среди косметических средств, которые принесли по командному крику служанки, прежде чем нашлось нечто обнадёживающее. Смешав восковую основу для крема и золотистую сурьму с белой глиной, они получили подобие краски. Как грим у городских лицедеев. Волосы Мелары были туго заплетены, а поверх Серсея нанесла получившуюся краску мелкой кисточкой и прочёсывала гребешком, чтобы «крем» распределялся среди волос. Итоговый результат был похож на цвет волос Серсеи, но только в сумерках. Яркий солнечный свет выдавал подделку. Они выскользнули из замка через ту же самую потайную калитку для слуг, которую старая душа использовала утром. Серсея знала о ней из воспоминаний — брат и сестра часто убегали здесь, чтобы поиграть. — Удачи, — пожелал брат, когда они вышли к городку. — И тебе, — ответила она. Они разошлись в разные стороны. Джейме — к шатру Дейна. Серсея — к шатру принца.

***

Рейгар ожидал её у себя. Принц не спешил покидать своё аскетичное убежище. Он сидел в своём кресле и читал какой-то старинный фолиант, обложка которого частично осыпалась от времени. Его пальцы медленно скользили по странице, глаза двигались по строкам с такой интенсивностью, что он, казалось, забыл о существовании мира. Он настолько погрузился в чтение, что даже не вздрогнул, когда она вихрем вбежала в палатку, боясь, что опоздает. Его серебряные волосы были стянуты на затылке кожаным ремешком, создавая непривычно уютный образ. Серсея кашлянула. Реакции не последовало — Мой принц? — шепнула она, когда стало понятно, что он не собирается возвращаться из мира книги так просто, и добавила громче: — Через час открытие турнира! Только теперь Рейгар удивлённо приподнял брови и опустил книгу, рассматривая маленького гостя перед собой, словно возвращаясь из другого мира. Он выглядел почти растерянным. — Уже? Ты вовремя, Львёнок, — он посмотрел на страницу, которую читал, с заметным сожалением. — Убери книгу в сундук. Пока принц надевал свой королевский дублет с королевским колларом, центр которого был выполнен в виде неотъемлемого дракона Таргариенов, она взяла книгу и бережно перенесла её в сундук, набитый ещё большим числом книг. Никаких дополнительных королевских одежд или предметов роскоши. Сокровищами принца были фолианты. Не удержавшись, она глянула под обложку своей ноши. Кожаный переплет, старые страницы. Серсея узнала заголовок — «Хроники Долгой Ночи», редкий трактат о временах Первых Людей. — Вы читаете о Долгой Ночи? — невольно воскликнула она, чувствуя болезненное узнавание. Старая душа знала эту книгу. Даже срослась с ней, в некотором роде. И сейчас столкновение с ней уподобилась встрече со старым заклятым другом. Рейгар обернулся, удивленный. — Ты умеешь читать? — он будто бы не удивился, лишь мимолётно отметил забавный факт, пока пристёгивал плащ. — Я… — она запнулась. Бастарды из Ланниспорта едва ли способны читать. Даже не все лорды умеют. Она забылась. — Мой… отец учил меня. Он говорил, что невежество — худшее из зол. Рейгар задумчиво прищурился, глядя на неё, но ничего не сказал. Потом улыбнулся — той легкой, чуть насмешливой улыбкой, словно столкнулся с курьёзной загадкой. — Ты, должно быть, самый грамотный Хилл в Семи Королевствах, — отметил он насмешливо. Серсея опустила голову, пряча румянец. Она только что выдала себя, но почему-то не жалела. Во всяком случае, раз уж часть правды вскрылась, она могла спросить принца о его предпочтениях в чтиве. — Просто мне интересно, — пробормотала она. — О чем там? — Здесь говорится, что Иные приходят, когда мир забывает, что такое настоящая зима. И что единственный способ их остановить — это… — он замолчал, словно передумал. — Я расскажу тебе позже. Идем. Нам пора занимать места. Старая душа уже знала, что он хотел сказать. Она читала эту книгу в другом времени. «Единственный способ — огонь. Всё, что связано с огнём». Под шумок она бросила свёрток со своей одеждой в самое неприметное место у сундука и вдруг замерла. «А где я буду ночевать?» — мысль пришла запоздало, но она была критической. В Утёс теперь нельзя — если её увидят там, весь план рухнет. А других мест нет. — Львёнок, ты идешь? — голос Рейгара снаружи. — Да, мой принц, — ответила она, выходя. — Иду прямо за вами. «Потом решу, — сказала она себе. — Сейчас главное — открытие турнира!»

***

Ристалище казалось огромным, почти бескрайним. Трибуны, построенные специально к турниру, вмещали несколько тысяч зрителей. Алые и золотые знамёна Ланнистеров развевались на ветру вместе с красными драконами Таргариенов, солнечными копьями Мартеллов, чуть поодаль можно было увидеть цветник знамён всех прочих домов. От лютоволка Старков до виноградной лозы Редвинов. Рейгар занял место в королевской ложе, рядом с отцом. Серсея осталась ниже уровнем, среди оруженосцев, и наблюдала оттуда. Её несколько раз толкнули, но красный дракон на гербовой накидке без споров вытянул из случайного обидчика слова извинения. Ей даже позволили стоять впереди, как самой маленькой. Она повернулась, чтобы глянуть наверх. Король Эйрис выглядел странно. Его длинные, до плеч, волосы и борода были белыми, почти серебряными, что придавало ему сходства с сыном, но под ними скрывалось лицо человека, который уже начинает чудовищно терять связь с реальностью и нечеловечески злится из-за этого. Он сидел на троне, который Тайвин специально привёз из Утёса, и его пальцы нервно царапали подлокотники. Тайвин Ланнистер, Хранитель Запада и хозяин турнира, стоял у подножия королевской ложи, принимая гостей. Его лицо оставалось каменным, но Серсея, наблюдавшая снизу, видела, как напряжены его плечи. Каждая деталь праздника была тщательно продумана им ради величия дома. Каждая мелочь должна была доказать всем, что Ланнистеры — не просто богатая семья, а сила, с которой нужно считаться. Кровь, с которой не зазорно смешать королевскую. Праздник открылся выступлением фокусников из Мирра, которые глотали огонь и выпускали из рук разноцветные ленты дыма. Потом вышли шуты — один в одежде, расшитой золотыми львами, другой — в чёрно-алом платье, намекая на королевский дом. Они дурачились, падали, швырялись конфетами в зрителей, и толпа хохотала. За ними вышли танцоры с танцовщицами из Лисса — полуголые, со звенящими бубенцами на щиколотках — исполнили танец огня, жонглируя факелами и горящими шарами на цепях. Но самым впечатляющим стало то, что Тайвин приберёг на десерт. — Ваше Величество, — провозгласил он, когда танцоры закончили. — Лорды и леди Семи Королевств! Сегодня мы празднуем рождение принца Визериса Таргариена. Позвольте показать вам диковину, которую мои купцы привезли из далёкой империи И-Ти. Он подал знак, и на ристалище вынесли несколько мудрёных конструкций. Названия им Серсея не могла придумать, а старая душа была не в силах подсказать. Как будто ящики, набитые бутылями или амфорами причудливой формы. Слуги осторожно приблизились с факелами и подожгли основания амфор. Сначала был свист, треск… В воздух взмыли разноцветные огни — синие, зелёные, алые, золотые. Они взрывались в небе, рассыпаясь дождём искр, складываясь в причудливые узоры цветов, львиных голов, драконов, звёзд… Толпа восторженно ахала на каждый распускающийся огненный узор. Даже король Эйрис перестал царапать подлокотники и замер, глядя в небо. — Слыхал, это стоит больше, чем содержание всего королевского двора за год, — шепнул кто-то рядом. Серсея смотрела на огни в небе и чувствовала, как внутри поднимается странное чувство. Не гордость — хотя внутри она, несомненно, гордилась отцом. Что-то другое. Понимание того, на что способен этот человек, когда его задевают. На что он способен, чтобы доказать своё величие. «Осторожнее с ним, — подумала старая душа. — Он не прощает тех, кто встаёт на его пути!» После фейерверка на ристалище выехали рыцари. Семь в алых с золотом плащах — отряд Тайвина. И семь в чёрных доспехах — воплощение королевской силы. Они пронеслись по ристалищу, с копьями наперевес, не сражаясь, но демонстрируя мощь и выучку. Грохот копыт, звон доспехов, блеск стали в свете факелов и фонарей — всё это было продумано до мелочей. Серсея смотрела и запоминала. Не только то, что происходило, но и то, как реагировали люди. Кто аплодировал громче всех. Кто смотрел на отца с ненавистью. Кто — со страхом. Когда рыцари покинули ристалище, глашатай объявил первый поединок. Поединок, открывающий турнир в честь рождения принца Визериса. — Сир Барристан Селми против сира Хью Стонтона, сына лорда Стонтона! Серсея выдохнула. Вот оно. Момент истины. Она нашла взглядом Рейгара в королевской ложе. Принц сидел, откинувшись на спинку кресла, с лёгкой, ничего не выражающей улыбкой. Рядом с ним, напротив герба Ланнистеров, она заметила мальчика в цветах Дейнов — Джейме. Брат сидел ровно, с каменным лицом, но она видела, как горят его глаза. Присутствовал не как оруженосец, но как сын Тайвина. Поединок начался. Барристан Селми уже немолод, но его рука оставалась твёрдой, а глаз — острым. Сир Хью Стонтон воплощал собой молодость, жар амбиций и юношескую удаль. Копья ломались о щиты, кони мчались вперёд вихрями, а зрители ревели. Первый удар — ничья. Второй — ничья. Третий — ничья. Три сломанных копья. Три раза публика восторженно ахала, ожидая падения. Три раза всадники непоколебимо выравнивались в седле и продолжали. Три раза к ним мчались оруженосцы и подавали всё новые копья. Серсея ждала. Сердце колотилось. Сейчас она могла получить самое неоспоримое доказательство, что все её записи — это не горячечный бред и не богатая фантазия. Что в дневнике записаны грядущие события. В тот же момент она увидела, как Рейгар наклонился к одному из советников и что-то шепнул. Она не слышала слов, но догадалась — он делает ставку. Краем глаза она заметила и других лордов, шепчущихся с той же целью. Сердце заколотилось быстрее. Она протиснулась сквозь толпу оруженосцев и подбежала к королевской ложе. Незаметным воробьём она опустилась на корточки у кресла принца и обратилась к нему так, чтобы только он услышал. — Ваше Высочество! Рейгар обернулся, увидел её и улыбнулся. — Львёнок? Что ты здесь делаешь? — Я тоже хочу заключить пари! С вами, — сказала она чуть громче. — Я ставлю на сира Барристана! Кто-то из лордов рядом рассмеялся. Едва ли над ней, возможно, обсуждали шансы претендентов на победу. Опытный боец против молодого. Четвёртое и пятое копьё сломались. Но всё ещё никто не упал. Ставки поднимались. Интерес закипал. — И чем же ты ставишь? — принц удивленно приподнял бровь. — Желанием, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Если Селми победит, вы исполните одно моё желание. Если Стонтон — я исполню одно ваше. Она ожидала смеха. Но Рейгар не смеялся. Он смотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Его глаза блуждали по её лицу, словно он вёл долгий диалог где-то внутри себя со своими сомнениями. Наконец… — Да будет так, — решил принц. — Принимаю твоё пари, Львёнок. Пусть будет желание. Они пожали руки, и в этот момент на ристалище раздался оглушительный треск. Шестое копьё. Но сшибка продолжалась. Кони мчались дальше к развороту. Оруженосцы выбивались из сил, чтобы подать копьё ко времени, поражая Серсею своей выносливостью. Седьмое копьё разлетелось в щепки, и сир Хью Стонтон, не удержав равновесия, рухнул с коня в пыль. Барристан Селми поднял забрало и поднял руку в победном жесте. Толпа взорвалась ликующими воплями. Кричали, свистели, хлопали. Кто-то подбрасывал вверх шапки. Серсея оглянулась на Рейгара — тот смотрел на неё с выражением, которое она не могла прочитать. Удивление? Уважение? Недоумение? — Ты выиграл, Львёнок, — сказал он, когда шум немного утих. — Говори своё желание. На мгновение она подумала о самом сокровенном. О том желании, что сразу развернёт будущее на новый курс. Возьмите меня в жёны. Однако изнутри поднялась волна протеста. Нет. Нельзя так. И дело не в том, что такое желание он не исполнит. Не могла она таким низким способом добиться своего. Не подлостью. Серсея хотела, чтобы он увидел её. Взглянул на Львёнка и разглядел её настоящую. Чтобы захотел сделать своей женой не из приказа, пари или вопросов выгоды, а искренне. Из стремления всегда быть вместе. Из чувств. Настоящих. Она сделала глубокий вдох. — Я хочу ночевать в вашей палатке, — сказала она. — Все семь дней турнира. Одну проблему её победа всё же могла решить. Шатёр у принца был достаточно просторный, чтобы уместить её на полу. У приезжих рыцарей оруженосцы тоже спали в их палатках, это не казалось чем-то странным и необычным. Принц смотрел на неё с лёгким удивлением. — Это всё? — спросил он. — Ты мог бы попросить золота, доспехов, даже меч. — Мне не нужно золото, — ответила она. — И рано думать о доспехах. Я бы попросил кинжал, а не меч, но в следующий раз и особенный. Мне нужно место, где я буду спать. И где я всегда буду рядом, если понадоблюсь. Рейгар смотрел на неё долго, очень долго. А потом его губы дрогнули в улыбке — не той, дежурной, а настоящей, почти тёплой. — Принято, — согласился он. — Будешь спать в моей палатке, Львёнок.

***

Церемония открытия турнира завершилась на высокой ноте с финальными залпами огненных цветов. Глашатай объявил, что лордов, леди и королевскую семью приглашают на пир в Утёс Кастерли. Тайвин и Джейме совместно руководили распределением гостей по роскошным повозкам, чтобы удивить их ещё раз. На пиру. Серсея выдохнула с облегчением. Сегодня ей там не место. Серсея Ланнистер болеет. — А вы, Ваше Высочество? — спросила она у Рейгара, понимая, что он отчего-то не торопится идти к повозкам. — Я не поеду в замок. Во всяком случае сегодня, — ответил он, поднимаясь. — У меня есть дела среди рыцарей. Он спустился из королевской ложи и направился к большому шатру, где собирались рыцари и их свита. Серсея шла за ним, стараясь не отставать. Принц решил остаться с народом. — Ваше Высочество, — осмелилась поинтересоваться она, — разве не положено принцу быть на пиру у лорда Десницы? — Положено, — ответил он, не оборачиваясь. — Но будущий монарх должен быть узнаваем среди своих подданных, а не только среди высоких лордов. Они должны видеть, что я помню о них. Она посмотрела на него с новым витком уважения. Или это Серсея внутри смотрела с восторгом? Старая душа не могла разобрать. — Вы правы, Ваше Высочество, — сказала она. Он остановился и обернулся. — Я знаю, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Идём, Львёнок. Турнир только начинается. Большой шатёр гудел, как потревоженный улей. Десятки рыцарей в парадных одеждах, оруженосцы, пажи, несколько лордов поменьше, что не удостоились чести быть приглашёнными в Утёс. Все они пили, ели, смеялись и спорили, создавая тот особый шум, который бывает только там, где собрались мужчины, уверенные в своей силе. Столы ломились от яств, достойных стола Утёса. Музыканты играли самые весёлые и отчасти похабные песенки, которые недопустимы на королевских пирах, но здесь были к месту. Серсея сидела в углу, на скамье, предназначенной для оруженосцев, и ела. Ела жадно, с каким-то почти звериным аппетитом, которого не помнила за собой. Тренировки вымотали её до предела, и теперь тело требовало своё. Она уплетала жареную курицу, макала куски хлеба в подливку, запивала сладким мёдом из большой глиняной кружки, и чувствовала, как силы возвращаются. Но глаза её не отрывались от Рейгара. Принц сидел в центре шатра, на почётном месте, окружённый молодыми лордами и рыцарями, которые ловили каждое его слово. Он пил вино — маленькими глотками, почти не прикасаясь к еде. Улыбался. Слушал. Задавал вопросы. И делал это так искусно, что каждый из собеседников уходил от него с чувством, что именно ему принц уделил больше всего внимания. Первым с ним обменялся чем-то весёлым рыжеволосый Коннингтон из Грифоньего гнезда, которому Рейгар ответил широкой улыбкой, не коснувшейся глаз. Принц с участием на лице слушал лорда из Долины, который жаловался на горные кланы. Лицо Рейгара стало серьёзным, почти суровым. К нему приблизился юный рыцарь, только что получивший шпоры, и попросил совета. Рейгар улыбнулся мягко, по-отечески, и юноша расцвёл. Племянник лорда Тарли, совсем мальчишка, что-то бормотал о своих тренировках. Рейгар слушал с участием на лице, кивал, задал уточняющий вопрос — ровно один, не больше. Мальчишка ушёл сияющий. Принц одарил его личным вниманием! Потом — рыцарь из Дорна, который хотел обсудить преимущества копья перед мечом. Рейгар вежливо улыбался, говорил, что в правильных руках любое оружие становится искусством. Дорниец быстро согласился и откланялся, польщенный. После второй сын лорда Хайтауэра, который цитировал какого-то поэта... Серсея смотрела, и в её груди что-то сжималось. Не ревность. Что-то иное. Она вдруг поняла, что видит перед собой не человека, а идеально отлаженное представление. Отлично сыгранную роль. Каждый жест, каждая улыбка, каждая пауза — всё было выверено, как в танце. Рейгар давал каждому ровно столько, сколько нужно, чтобы тот ушёл довольным, но не требовал большего. «Они все смотрят на него, как я смотрела, — подумала она с внезапной горечью. — Как одержимые поклонники своим идолом. Заметь меня, прошу!» В этот самый момент она увидела то, что раньше не замечала. Улыбка Рейгара никогда не касалась его глаз. Его пальцы, лежащие на подлокотнике кресла, выстукивали какой-то невидимый ритм — нервный, быстрый. Он незаметно переводил взгляд с одного собеседника на другого, словно считывая их, как открытые книги. Он был… маской. Или, может быть, он прятал за ней что-то настолько огромное, что не смел показывать. Серсея перевела взгляд на пирующих. Никто не смотрел на принца как на человека. Для них он оставался идеалом, мечтой, воплощением всего прекрасного. Никто не спрашивал, что он чувствует. Никто не замечал, что его смех становится всё тише, а взгляд чаще уходит куда-то вдаль, за пределы костра. «Никто его не видит по-настоящему, — поняла она. — Никто вообще не хочет видеть. Никто его не знает!» Старая душа видела усталость, скрытую за улыбкой. Видела одиночество, замаскированное общительностью. Видела человека, который надел маску так давно, что рисковал забыть, как выглядит его настоящее лицо. И в этот момент Рейгар поднял глаза и встретился с ней взглядом. Он смотрел на неё долго, пристально, и она видела, как его лицо на секунду меняется. Маска сползает, и на неё смотрит кто-то другой — усталый, пронзительный, почти пугающий в своей незащищённости. «Ты видишь, — говорил этот взгляд. — Ты видишь меня!» А потом он отвернулся, и маска вернулась на место. Он снова улыбнулся, снова сказал что-то смешное, заставив собеседников рассмеяться, снова стал совершенным принцем из легенд. Но Серсея уже знала. И это знание изменило в ней что-то важное. Та, прежняя девочка Ланнистер, любила его за красоту, за славу, за блеск. Старая душа, которая жила теперь в этом теле, поняла, что настоящий Рейгар — там, под маской. И его нужно спасать не от Роберта Баратеона и не от безумного отца. Его нужно спасать от себя самого.