Зимний девятый вал

«Жалость — это чувство, которое охватывает разум в присутствии всего того, что составляет глубокий и непреходящий смысл человеческих страданий, и тем самым приобщает нас к страдающему человеку. Ужас — это чувство, которое охватывает разум также в присутствии всего того, что составляет глубокий и непреходящий смысл человеческих страданий, и тем самым приобщает нас к скрытой причине».

(Джозеф Кэмпбелл , книга «Тысячеликий герой»)

____ Солнце. Слепящее, нежное солнце. Чьи лучи скользят по крышам домов, идут по каменной кладке. Игривый звонкий смех: — Братик-Братик! Ещё! Приятная тяжесть на плечах. Они рассекают воздух, ощущая, словно сами ничего не весят. Не замечая прохожих и времени. Кейе самому хочется рассмеяться от лёгкости, распирающей его душу изнутри. Но радость сменяется лёгкой тенью, когда он вспоминает о своих делах. Словно под сенью дерева лучи лишь оставляют блики радости на траве. Ничто не омрачит для девочки её игру в наездника. Кроме ухода второго играющего. Стараясь сказать как можно мягче, с долей ласки, он останавливается. — Солнышко, мне нужно идти патрулировать улицы. Капитан нежно обхватывает девочку, снимая её с плеч. Она задерживается рукой на мехе, ощупывая его своей маленькой ладошкой, а затем яростно смотрит прямо в глаз, не скрытый повязкой. — Ты мне врёшь. — Она топнула ножкой. — А обещал больше так не делать. Кейя замирает, слушая, и медленно улыбается, пока девочка, пытаясь поважничать, положила руки на пояс, стараясь сделать голос таким же, как у магистра. — Я спрашивала, и Джинн сказала, что у тебя сегодня выходной. — Она зарумянилась, поправляя рукой юбочку. — И Кли поэтому решила тебя навестить, но у нас дома тебя не было, и братик Альбедо сказал, что ты только ушёл. Кли видит, как растерянно братик смотрит на неё — и это заставляет её ещё больше просиять. — Ну хорошо, — Кейя хитро шепчет, чуть громче добавляя: — Разгадала... Сразу сдаётся капитан, приподнимая руки в спасительном жесте, лукаво медленно подступая к ней. — Маленький детектив, — он деловито прищурился, глядя на неё, но стараясь не смотреть ей в глаза. Руки поправили одежду, словно отряхивая её от игр. — Я такого хитрого рыцаря... — слышится усмешка, и Кейя набрасывается на неё: — Защекочу! — Ха-ха-ха! Братик, не надо! Кли слишком поздно смекает, убегая так, словно действительно от взрослого рыцаря можно убежать. И едва догоняя, Кейя пытается защекотать, но она вновь вырывается и смеётся — как маленький кусочек света, словно пчелка, выскальзывает из рук. — Хах! Но я не сдамся! — Кейю было уже не остановить. Поддаваясь, он носился за ней, иногда отставая лишь на шаг, иногда давая фору в виде двух, и, видя радость, сердце само наполнялось теплом. «Вот-вот схвачу» — утверждалось в мыслях, и он вновь специально промахивался, зная, что за этим последует. У братика не получается... Кли остановилась, чтобы перехватить дыхание. Но схватили её догнали руки от души начиная щекотать. — Хах! ... Хах! Братик злой! — сквозь смех едва удавалось ей сказать. — Вот сейчас как злой братик тебя к Альбедо назад отнесёт. Ха-ха! — Слышался его смех, он рукой вытирал пот с лица. — Фуух... Он разрешает тебе бегать одной? — К братику Кейе, да! — Ха-ха-ха! — Кейя искренне рассмеялся. — Ты не устала от меня убегать? — Нет! Ты что! Кейя отвлекся лишь на секунду — но ей этого было достаточно. Выпрыгнув, она побежала и сразу унеслась за угол, довольная тем, что Кейя отстаёт. А взгляд Кейи остановился на двух фигурах, медленно проходящих возле его прошлого укрытия. Это кто-то знакомый? Или нет? В мыслях пробегали слова... Видимо, по-другому это не остановить. Он поспешил за убегающей девочкой. За горой ящиков он увидел, как она вскарабкалась — и теперь, по-видимому, поняв, пытается слезть. — Какой братик сильный, — с восхищением шепчет она, чувствуя, как его руки снимают её на землю. — Да! — с гордостью выпалил он, даже не думая. Отчего она весело, искренне рассмеялась, заставляя и Кейю зажмуриться от удовольствия, от слепящей радости волнами идущей от неё. — Ты только не говори никому, что сегодня я не занят. Даже Альбедо. Хорошо? Кли закивала. — Братик. — Ммм? — Кейя вёл её за руку, мысли ворочались от «надо подобрать квартиру» до «нельзя оставлять Кли одну со скоростью петарды». — Секретики — это весело. Правда? В мыслях Кейи что-то перевернулось. Он остановился, рассматривая девочку. — У тебя тоже есть какой-то секрет? — Ну конечно... — Она довольно ухмыльнулась, словно считая, что это то, что обязано быть у классного человека. Но потом немного озябнув, поёжилась. — Но он... не такой, как твой. Она задумчиво положила руку на пояс, теребя ткань и застежку. — Расскажешь мне? — Только ты... Никому не говори. Капитан кивнул и присел на корточки рядом с Кли. А она посматривала на рыцаря, иногда пряча взгляд. — Я недавно была в парке, и мы с Эмбер играли в прятки. Это было очень весело. Я спряталась у стены, пока она меня искала, и случайно услышала голос братика. Я думала, он ей расскажет и... не издала ни звука, но он с кем-то общался. — Её весёлый голос начал медленно сдавать. Кейя поднапрягся — казалось, сам воздух заволновался. — Говорил, что из-за затянувшейся экспедиции мамочка и её друзья из гильдии задержатся... очень надолго. Она говорила медленно, голос слегка подрагивал, и она повернула голову, осматривая траву, пробивающуюся сквозь плитки, в сторону от Кейи. — И он сказал, что даже не знает насколько... — закончила она совсем тихо, голос дрожал от льющихся слёз. — Ох, милая... — прошептал он, вставая на колени, подтягивая её к себе и сжимая в удушающе тёплых объятиях. Кли становилась громче. Капитан чувствовал, как его костюм намокает, и сжимал крепче. «Никто тебя не услышит». Словно: да, скажи всё, что хочешь. Мне. — Так нечестно, братик Кейя! — вырывались её слова. — Я слышала, что твой братик возвращается, а моя мамочка... Она же обещала, что скоро вернётся! — Пару всхлипов, и рука в тёмной перчатке опустилась на маленькую голову, ласково поглаживая. Казалось, они с Кли ушли в тень, и лучи солнца больше не касались её. И она не была солнечной девочкой в его глазах. Она была такой же. Такой же, как он когда-то. Ребёнок вздрагивал, но становился тише. Здесь спокойно. Можно позволить себе задержаться подольше. Её голос медленно тонул в Кейе. С тихим, детским звучанием, едва расслышимым: — ...очень скучаю... Медленно находя ответ. Такой же тихий: — Понимаю тебя. Кисть в перчатке, открывающей длинные пальцы, медленно проходила по волосам, проглаживая светлые прядки и теребя макушку. Яркие серебряные кольца сияли, переливаясь на солнце бликами. — ...поверь мне, мне тоже очень грустно, что они уехали. Смотрел он куда-то в сторону прохожих, не видя никого из них. Замечая силуэты, но проходя сквозь. Не замечая — словно на миг становясь призраком. Девочка, вняв словам, возразила, уже яростней добавляя: — Братик Альбедо мне ничего не рассказывал... Наверное, ему тоже очень грустно. — Братик не хотел, чтобы ты расстраивалась. — Вторая рука успокаивающе гладила по спине. Голос пытался укутать её словами. — Я уверен, что им осталось совсем немного и они вернутся. — Кейя взглянул на неё, чувствуя, как собственное тело замирает. — Они ведь там уже долго, а значит — уже почти-почти справились. — Он снова потрепал её по взлохмаченной бегом макушке. — Верно? Отлипая от братика, она взглянула ему в лицо. — Да... — Она посмотрела на него заплаканными глазками, вновь улыбаясь. — А теперь идём глушить рыбу? Он спонтанно перевел взгляд. Её красные глазки сверкали внутри маленькими взрывами. — Капитан Искорка всегда готова! Идём!! *** Уже сонную Кли Кейя нёс на руках. Они достаточно наигрались. Неудержимый фонтанчик энергии закончился — и она мерно сопела на его руках, абсолютно доверяя. Медленно, кое-как отворив дверь рукой и ногой, он заметил сначала пучок волос, а затем — неудержимую Эмбер. Которая в своей неповторимой манере о чём-то горячо спорила с Альбедо, но, едва услышав дверной скрип, обернулась. — Кейя. Вот ты где. — Тсс... — Он прислонил палец к губам, головой показывая, кто у него на руках. Медленно продвигаясь вглубь комнаты. Она юрко закрыла губы, заметив Кли, и подбежала к Альбедо, задевая его за рукав алхимического халата — видимо, отвлекая от очередных записей. Альбедо, заметив малышку, быстро подошёл, осторожно забирая её себе на руки. Обменявшись с Кейей лёгкими кивками, он ушёл куда-то в другую комнату. — Я тебя искала, — выпалила, не дождавшись, девушка. — А я думал, что за воробейчик тут чирикает. — Кейя усмехнулся, похлопав её по плечу. Глазами смотря на приоткрытую дверь в комнату Кли. — Пойдём. Они поднимались на второй этаж, где у Альбедо стоял уютный диван — побольше того, на котором он спал, изящный чайный столик и несколько милых стульев, словно сделанных для игр в чаепития. В комнате стояла приятная, тихая атмосфера, со стеллажом и чайными приспособлениями. Одна из любимых комнат Альбедо здесь. Наверное, где-то здесь начинается и его спальня. Усевшись на мягкий, обшитый зелёным бархатом диван, он похлопал рядом: — Садись. Что случилось? Эмбер быстро юркнула к нему, устраиваясь поудобнее и поправляя съехавший бантик. — Да много чего, эх... объяснять. Группировка эта бандитская. Чёрные лебеди опять за своё, и ладно бы снова контрабанда или ещё чего, так они сегодня... Эхх... — Она дёрнула волосы, пытаясь их уложить, но они не слушались. — У тебя не будет крабика? Эмбер, не заметив у Кейи ничего, кроме взгляда, ‹‹ не понимаю зачем это мне››, продолжила: — ...уже дважды нам поступают донесения о том, что чей-то дом-склад разгромили. Вот бы взять их и прижучить, но постоянно ускользают. — И? — Кейя поднял бровь. — Вот бы взять их и прижучить, но постоянно ускользают! — сказала она громче, словно заново отвечая, и покачивая головой с пышным каштанового цвета хвостом. — Ты хочешь, чтобы я один их изловил? — усмехнулся он. — Ну, хотя бы на голову две больше, чем обычно ловишь! Ты же капитан кавалерии! — возмущённо добавила она. — И где все мои кони? — он развёл руками, осматривая помещение, словно здесь они и должны быть. — Что-то не вижу ни одного... Эмбер задумалась, её взгляд стал мягче, словно тёплый персиковый сорбет. — Ну... Можешь обвинять Эрроха. Это он забрал их всех после того, как его выставили. А на новых денег нет. Ты же знаешь. Кейя смотрел в её глаза. Пока она говорила, под преломлением света они снова меняли цвет. Теперь — тёплые, медовые, немного коньячного оттенка. — Знаю, — довольно медленно ответил он. — Нда... Бандиты разошлись. Джинн, наверное, в гневе. Он положил руку на её руку, отводя взгляд. — Ты бы её видел! Скоро огнём начнёт дышать как дракон! Представляешь! У неё работы теперь... — она почти кричала, раззадоренная этим. Была бы у неё в руках чашка — можно было бы искренне побояться. — Тсс, тсс... — он помахал рукой, хлопая её по плечу. — Понимаю. — Нарочито лениво добавил он, словно стараясь сбавить этот огненно-жаркий темп. — Поближе к делу. — Так вот... — она вновь переключила на него внимание. — О чём я... Лиза какая-то странная, сегодня спрашивала у неё сказку взять почитать, а она... — Дала тебе не ту книжку? — Кейя искрил. — Нет. Но... — Эмбер, — он посмотрел на неё, перебивая и качая головой. — Да-да. Извини. — Она прокашлялась, делаясь на вид более серьёзной. — Так вот. У южных ворот совсем недалеко от винокурни опять завёлся страж руин. Пришло донесение. Они боятся за свои поставки, и вообще — это махина, способная на что угодно! Глаза её сияли, пока она рассказывала, словно вся в нетерпении. — Дело поручили нам с тобой и Лизе, но у неё какие-то особые дела, поэтому пойдём только мы с тобой. Бровь Кейи непонятливо выгнулась. А вторая рука очень захотела зачесать мешающие волосы, но, вспоминая, что сегодня он сделал косу, просто прошлась по голове, приглаживая. — Почему не мне одному... — И, добавляя чуть спокойнее: — Как обычно.— Он вальяжно провел кистью в воздухе, жадно задевая чужое самолюбие. — Эй, ты на что намекаешь? Я скоро скаутом стану! — она погрозила пальцем. — Вот-вот! На носу экзамен! Кейя посмотрел на неё косым взглядом, словно по-дружески спрашивая: «Серьёзно?» — Серьёзней некуда. Лежебока. — Лежебока? — Кейя приложил руку к груди, изображая боль и одновременно горькую обиду. — Я, между прочим, сегодня целый день таскал Кли на плечах. — А я у Джинн еле выпросила эту миссию. Буду помогать тебе со следами. Ты ведь плохо разбираешься в элементальных частицах. Она надулась от гордости, понимая, что хоть в чём-то обошла капитана. Он покрутил рукой: — Там будет довольно опасно для тебя... — задумчиво размышляя вслух. — А я на пять зачёт сдала! — Эмбер очень точно и резко посмотрела в его глаз, заставив капитана поёжиться. — Точно справлюсь! На что Кейя мог только выдохнуть, забавно ухмыляясь, и посмотреть на пол, вспоминая себя на первых миссиях. — Хорошо, пойдём завтра, — тихо ответил он, о чём-то глубоко задумываясь. Но его мысли перебили. — Но почему не сейчас? — Завтра, — он произнёс это более давяще и серьёзно. — Ну ладно... Хорошо, — сразу стушевалась юная скаут. — Тогда увидимся, — помахала она рукой, привставая и направляясь к лестнице. — Утром зайду к тебе. Не ищи меня. Меня здесь не будет, — в догонку проговорил Кейя, стараясь сказать это как можно увереннее. Эмбер посмотрела на него обособленно. Но промолчала и выбежала на первый этаж. Кейя закрыл глаза. Удаляясь в теплый приятный мрак. Рука тихо скользнула к карманам на брюках находя скрытый кинжал, и любовно обходя его грани. Он сделал небольшой выдох. Это нужно сделать. Пора. *** Пару часов спустя. Находясь далеко от тёплого дома, Кейя сидит на изысканно отделанном кресле, пытаясь занять как можно более уверенную позу. Вокруг — ни души, только дорого отделанные стены очередного дворянского укрытия. Кейя чувствовал пульсацию в районе сердца, даже не касаясь груди, и смотрел прямо на своего главу, сидящего напротив. — Альберих, ты охуел? — спросил грозный голос. Как безлунная ночь. Голос — тихий, ласковый, шелестящий. Такой подходящий Эроху. Человеку, которого нельзя назвать человеком. Тёмно-фиолетовые глаза с западающими внутрь зрачками, не отражающими бликов. Тёмный покрой пиджака, вышитая узорами парча плаща и брюк. Задумчиво-лукавый взгляд, следящий за каждым движением Кейи. — Да. — Кейя покрутил кинжал на пальце, через колечко на ручке. — Я пришёл к вам сам, глава. Пришёл просить прощение за выходку и заключить сделку. Вам больше нет необходимости посылать никого ко мне на дом или пытаться устраивать слежку. — Надо же, — перебил его весёлый, властный голос. — У собачки закончились деньги, нечего покушать, и она вернулась к хозяину. Гав-гав. И ты думаешь, я прощу тебя за такое? Каждое слово было жёстким, и мягкая обивка кресла не помогала. Кейя чувствовал, как нечто сдавливает лёгкие. Медленно, словно едва касаясь, он стал дышать медленнее — или быстрее? — Можете не прощать, но какая вам с этого выгода? Давайте условимся... — Пха-ха-х! — Смех, как чистое электричество. Если бы кто-то сказал, Кейя мог бы поверить, что именно им убивают на стульях смерти. — А ты быстро учишься. Я помню тебя ещё совсем мальцом, а теперь мне условия ставишь. Ну, может быть, я даже выслушаю. — Он заинтересованно повёл глазами, которые стали на оттенок светлее и ярче, переходя в аметисты. Он потянулся, разминая затёкшие руки. — Всё же не каждый может быть моей правой рукой, Кейя. Далеко не каждый. — Я исключение, и мы оба прекрасно понимаем, в чём. Потеряв меня, вы потеряете многое. Внутри, дикой зыбучей пустыней, растекалась тревога, переходящая в голод. Кейе приходилось конвертировать это в безумие, которым с ним щедро делился его глава. — Мм... — Он задумался, поиграв кистью в тёмной перчатке с длинной табачной трубкой, из которой витьеватыми рогами струился сизый дым. — Да. Дым оседал на красный стол из красного дерева, выкладывая тёплые мягкие узоры и паряще растворяясь. Рядом лежала стопка бумаг, на которую он положил вторую руку, мирно рассуждая. — Никто так мастерски не убивает, Кейя, как ты. У тебя талант. — Он закурил, вновь выдыхая через ноздри и рот дым в полуулыбке. — И, шёлково шепотом добавляя: — И он просто восхитителен. Голос стал громче. В комнате не было ни одного окна, но Кейе казалось, он слышит шелестящие потоки ветра. — Так же как столь нагло врать и обольщать... И всё же это обоюдно острый клинок. Не находишь? «Это вызов? Он ничего не пропустил?» — Вы прекрасно знаете, что я на поводке у вас. Кейя скрестил руки, создавая лживо-обиженный вид, чувствуя, как спина утопает в мягкости кресла. — Да. Стоит только пробежаться по копии твоего досье. Эрох перевёл взгляд на бумаги. — А я так надеялся на вашу честность, глава, — Кейя закатывает глаза. «Там его нет. Так просто он бы его не хранил. Хотя...» — Я думаю, мы квиты. Глаз Кейи скользит по столу — но ничего не уходит от Эроха. Один небольшой поворот руки — и разглядеть что-то становится невозможным. Всё, на что он может наткнуться — это нежно-изящная полуулыбка и светло-холодные короткие волосы. Глядя на него, всё в груди замирает. «Не подавать виду. Кейя. Не подавать.» — Мне жалко тебя, глупый мальчик. Так хотел спасти эту девку. Ты не помнишь, как меня три месяца обольщал, и всё ради чего? Ради стопки бумажек? — Он протянул гласную с приторной сладостью, примораживая Кейю голосом к креслу. В глазу Кейи промелькнул вызов, руки напряглись, вжимаясь в кресло. — Мне уже можно начинать грустить? Ммм... Эрох поморщился, отнимая трубку от губ и выпуская клубы дыма. — Я же не просил тебя убивать главного алхимика, с коим ты так страстно дружишь, или его мелкого прихлебателя. Я просто не понимаю, чем ТЫ мне отплатил. — Он нежно и уязвлённо протянул, искренне, словно действительно не понимал. — За что...? Кейя почти физически сжался от этого тона голоса. Когда-то только намёк приводил его в ужас. Словно ток прошёлся под кожей, задевая оголённые нервы. «Играет. Сука.» Холодный, давящий, промораживающий до глубины души тёмный взгляд фиолетовых глаз, в которых казалось сверкали молнии, подобные властным смешкам, заковывающим любые соображения в клетку. — Но. Ты. Помнишь. На кого ты работаешь. Воздух в комнате наэлектризовался слишком быстро, от озона становилось труднее дышать. — Да, глава. — В Ордо Фавониус ты у меня не первый. Всё же остались связи. Но ты очень важен, Кейя. Эрох положил трубку в специальный контейнер, убирая руку за руку. — Ради всех богов... Я... — Не заставляй меня догадываться, зачем тебе досье на ту розоволосую девчонку. Ты мог просто попросить меня, и мы бы успешно договорились. От его холодного шёпота у Кейи прошлись мурашки. — И всё же перейдём к условиям, — надавил Кейя, перекидывая ногу на ногу и пододвигаясь ближе. Эррох повёл бровью, рассматривая силуэт перед собой. Наивно улыбаясь — улыбка сползала по мере того, как Кейя говорил. — Вы забываете, что та девчонка существует, а я перехожу обратно к вам. Он дал ему договорить. Вздыхая. — Ты без моих таблеток здохнешь, как последняя дворняга под мостом. ‹‹ Да, я знаю. Не стоит мне напоминать, что тебя не переиграть. Но ты тоже кое-чего не знаешь.›› — И я выполню любые ваши приказы, глава. Если вы захотите — я продолжу быть с вами в роли вашего партнера. Глаза лениво сошли с Кейи, и он смог ощутить, как воздух вновь врывается в лёгкие — и снова ходит по крови. — Ты готов наступить на гордость? И как? Приятно пережимать ей воздух, ещё не задыхается? ‹‹ Уже задохнулась. Но ничего страшного не случилось.›› — Чтобы ни говорили, мне доставляло особое удовольствие быть с вами. Кейя алчно улыбнулся, показывая ровный ряд зубов с выдвинувшимися клыками. На что мужчина в статном костюме мог только рассмеяться: — До поры до времени, я вижу. — Ладно. Достаточно на сегодня. Мужчина открыл свои бумаги, переставляя руку так, чтобы она подпирала его голову. Кейя удивлённо и непонятливо посмотрел, в фиалковых глазах выискивая ответ по кусочкам, по крупицам. — Говорю. — Что ж... Ладно. Убедил. — Было сказано довольно просто, как выброс воздуха. И Кейя внутренне округлил глаза, не подавая виду — лишь дыхание стало чаще обычного. — Тогда позвольте откланяться... — Он хотел встать, как холодный голос его усадил обратно. — Ты же уже понял, что все твои запасы бесполезны? Кейя вздрогнул. «Что?» — У таблеток от вампиризма есть срок годности — всего месяц. Так что всё, что накупил, через недельку сможешь выбросить. — Но раз ты снова со мной, я разрешаю их снова покупать. — Он ехидно улыбнулся, прищурившись, и его фиолетово-тёмные глаза вспыхнули. — Только давай-ка приподнимем цену. За заказ две? Что, не нравится? Тогда, пожалуйста — полмиллиона за дозу? — Что? Снова не так? — Было же сто тысяч?.. — Голос искренне хотел понизиться, но Кейя его держал. Не стоило показывать слабину. — Инфляция... — Он закурил. — Да ладно, я пошутил. Сто пятьдесят. Так ведь уже получше? — Да, — он выдохнул. — Да, сэр. *** За моим окном — темнота. А за твоим? Как ты там? Чем занимаешься в свободные вечера? Я даже не знаю, где ты сейчас, чтобы послать это письмо. И не думаю, что ты вернёшься. Я собираюсь передать его дворецкому, и когда будешь дома — прочти его до конца. Я не знаю, сможем ли мы встретиться в реальности, или твоя обида ещё слишком высока, и я понимаю, что это оправдано. За последние три года так много всего успело измениться. Даже в письме я не могу быть до конца честен — да и незачем всё писать. Но мне искренне жаль, что всё так произошло. Я пару раз приходил навещать «его» — могила в порядке, так же как и винокурня. Она будет ждать тебя такой, какой ты её запомнил. Прости меня. Это не сглаживает моей вины, но это всё, что я могу сделать. --- Он постукивал по чернильнице пером, перечитывая написанное. Новая квартира. Пыльная, грязная. Всё, что он смог найти здесь — это немного вещей вроде старых полотенец, щёток для мытья и чернильницы. Она выглядит пустой, она такой чувствуется, и так пахнет. Кейя склоняет голову. Купив на рынке бумагу, первым его решением было написать письмо. Дилюку. От... Он написал его имя и замер. Сколько времени он избегал этого имени. А теперь — написал. И почувствовал, как что-то внутри него сжалось. Брови нахмурились, он припал рукой к лицу. Только бы не снова эти кошмары. Рука медленно потянулась к сумке, порывшись и найдя упаковку с содержимым. Последовал щелчок, и таблетка в руке отправилась в горло. Тело скривилось от той сухости, что она вызвала. 150к... блять. Глаза снова и снова касались текста. Он правильно написал? Нужно было что-то ещё добавить? Тусклый блеск луны дышал в комнате, из него произрастал и голос, мучавший офицера в кошмарах — собственный голос. «Например, добавить, какие раны он оставил в последнюю вашу встречу?» — шептал голос изнутри. — Это неправда. Всё уже почти зажило. Мороз струился по коже, проходясь по спине. «А что-то не заживёт никогда, — продолжал внутренний голос. — И никогда не найдет покоя. Ты ведь никогда не сможешь простить его за то, что он нанёс. Ты ведь и себя не простишь за то, что сделал. Никогда... Никогда.» Кейя откинулся на спинку стула, дотягиваясь, чтобы зашторить окно. — Отстань. Отвали. — Голос начал напоминать потрескавшийся бархат, с вот-вот вылившимся гневом. «Зачем, по твоему мнению, он уехал? Когда мог бы остаться здесь... Ему тяжело видеть тебя. Он уехал из-за тебя.» — Каждое слово жалило, касаясь всего, что он успел позабыть. ‹‹ Оставив всё.›› Рука с грохотом ударила по столу, опрокинув чернильницу. Чёрные капли заляпали белое письмо, расплываясь по стройным буквам. Голос внутри резко замолк. Офицер дышал — и не мог отдышаться. «Как же всё достало.» Глаз, не скрытый повязкой, осмотрел попорченный лист. Грудная клетка сделала медленный, удушающий выдох. И Кейя, отодвинув ящик шкафа, положил туда испорченное письмо. — Будь тут Варка, все можно было бы исправить... — Ну или почти всë, Кли... Кейя смотрел на собственное отражение в зеркале. Он положил голову на твердый стол. — Мне тоже очень жаль, что они уехали... — повторял уставший голос засыпая.