С любовью, твой...

♬NF—You're Special♬

Машина мчалась по мокрому асфальту, фонари расплывались в потоке дождя, как акварельные пятна. Тэхён сжимал руль так сильно, что костяшки побелели. Казалось, если он разожмёт пальцы хоть на секунду — развалится на части. Сегодня всё пошло не так. Разговор с Чимином о толерантности обернулся ссорой. Сын смотрел на него с тем же холодным недоумением, с каким когда-то смотрел его собственный отец. “Почему тебя это вообще волнует?” — спрашивал Чимин, и Тэхён не мог ответить. Не мог сказать, что это важно, потому что он сам — один из тех, кого общество предпочитает не замечать, кого сын презирает. Потому что каждое его утро начиналось с надевания маски “порядочный бизнесмен, примерный семьянин”, а вечер заканчивался в объятиях “греха”. Он резко свернул, подрезав чей-то внедорожник. В ответ раздался гудок, но Тэхён даже не вздрогнул. Пусть кричат. Пусть ненавидят. Он и сам уже ненавидел эту двойную жизнь, где семья стала хомутом на шее, душила, а Чонгук оказался единственным глотком воздуха, живительным эликсиром, придававшим силы пережить ещё один день. Квартира, в которой жил Чонгук, была их тихой гаванью. Там не было ожиданий, условностей, фальшивых улыбок. Там можно было просто быть. Стены защищали от жестокого мира, который не принимал их. Чем чаще думал, как выйти из этого положения, тем чаще приходил к выводу, что выхода нет. Он в замкнутом круге. Дверь открылась с лёгким скрипом. В квартире было тихо, лишь часы на стене отсчитывали секунды за полночь. Тэхён сбросил промокшие туфли и пальто, прошёл вглубь — и замер. Балконная дверь была приоткрыта. Свернувшись калачиком в кресле, спал Чонгук. Его волосы покрылись мелкими каплями, а губы слегка посинели от холода. На улице моросил дождь со снегом — мерзкая погода, от которой даже дыхание застывало в воздухе. — Заболеешь ведь, — прошептал Тэхён, стиснув зубы. Это новая привычка мальчишки засыпать на балконе ему не нравилась, и уже несколько раз говорил, чтобы тот прекращал небрежно относиться к своему здоровью, но тот каждый раз его не слушался. Он наклонился, аккуратно подхватив парня на руки. Чонгук слабо застонал, но не проснулся, лишь инстинктивно прижался к теплу. Его кожа была ледяной. Тэхён отнёс его в спальню, укрыл одеялом, заворачивая в кокон, ушёл в душ. Привычные ритуалы последних недель. Немного расслабившись под струями горячей воды он вернулся в комнату. Сел на край кровати и провёл рукой по лицу, чувствуя, как дрожь наконец отпускала. Он знал, что так нельзя. Что, однажды, эта вторая жизнь раскроется. Но прямо сейчас, в этой тишине, ему хотелось лишь одного — чтобы время остановилось. Хотя бы ненадолго. Он лёг к Чонгуку и обнял его, притягивая к себе. Чонгук был его тихим бунтом. В этом мальчишке — хрупком, упрямом, израненном — Тэхён видел всё, что сам когда-то похоронил в себе: искренность, способность любить без оглядки, право быть слабым. Когда мир требовал от него железной хватки и безупречности, Чонгук позволял ему просто чувствовать. Он обнял спящего крепче, вдыхая знакомый запах шампуня с нотками капель дождя — словно напоминание о той легкости, которой не было в его “настоящей” жизни. Чонгук был его противоядием от фальшивых улыбок на совещаниях, от пустых разговоров с женой, от вечного страха, что кто-то узнает. Здесь, в этих четырёх стенах, он мог быть просто Тэхёном — не господином Кимом, не главой семьи, не бизнесменом, а человеком, который боится, ошибается, нуждается. Губы сами потянулись к виску парня, оставляя нежный поцелуй. Он прикрыл глаза, погружаясь в сон.

♤♤♤

Тэхёна разбудило бормотание. Сначала он не понял, что происходит — сознание цеплялось за остатки сна, но тревога уже билась где-то под рёбрами. Чонгук в его объятиях дрожал, как в лихорадке, что-то бессвязно мычал. — Нет... прости... не надо... — Чон будто хотел вырваться из плена. Его трясло, он пытался чему-то сопротивляться. Ким резко сел, пытаясь разглядеть лицо парня в полумраке. — Чонгук? Ответом стал только прерывистый стон. Тэхён приложил ладонь к его лбу. Жар — кожа под пальцами была влажной и раскалённой. — Чёрт! Он вскочил с кровати, роняя одеяло. В голове пронеслось: “Я же говорил, что заболеешь”, но сейчас это не имело значения. Важно было одно — Чонгук горел, а его сознание тонуло в кошмаре, из которого он не мог выбраться. — Проснись, — Тэхён потряс его за плечи, но парень лишь закинул голову назад, губы шептали что-то неслышное. В груди всё сдавило от такого парнишки. Он понимал эти ночные кошмары — обрывки прошлого, от которых Чонгук иногда просыпался с криком. Но сейчас всё было хуже: жар сковал тело, а сознание, похоже, вообще не понимало, где реальность. Тэхён схватил телефон, набрал номер Джина, и когда услышал в динамике сонное “алло?”, скороговоркой проговорил: — Мне нужна твоя помощь, срочно. Это касается Чонгука!

♤♤♤

Джин приехал быстрее, чем ожидалось. Хотя для Тэхёна каждая минута тянулась как час. Пока ждал, он сменил уже третье полотенце — окунал в таз с ледяной водой, отжимал дрожащими руками, аккуратно прикладывал ко лбу Чонгука. Капли стекали по вискам парня, растворяясь в тёмных прядях волос. — Проснись, — Тэхён гладил его по щеке, но Чонгук лишь слабо застонал в ответ. Хорошо хоть бред прекратился — теперь он просто лежал, дыша слишком часто и поверхностно, будто даже во сне пытался убежать от чего-то. Звонок в дверь заставил Кима вздрогнуть. Он бросился открывать, даже не спросив, кто там. Джин стоял на пороге с медицинским чемоданчиком, волосы растрёпаны, на лице — смесь усталости и беспокойства. — Ну и час же ты выбрал, — проворчал он, но уже шагал за Тэхёном в спальню, с ходу оценивая ситуацию профессиональным взглядом. — Температура? — За 39, наверное. Я не... у меня тут нет градусника... — Ким сжал кулаки, чувствуя, как беспомощно звучат эти слова. Джин лишь покачал головой, доставая термометр. — И как ты собирался лечить его? Заговорами? — ворчание Джина было привычным фоном — так он сбрасывал напряжение. Тэхён молча наблюдал, как друг осматривает Чонгука: слушает дыхание, меряет давление. Каждое движение точное, выверенное — совсем не похоже на его собственную панику. — Грипп, похоже, — наконец заключил Джин, вводя жаропонижающее. — Ей-богу, чувствую себя вашим личным врачом. То у Намджуна горе всемирного масштаба, у Юнги какой-то синяк на ключице появился, не смертельно ли это? То Хосок ищет мази от засосов. В конце концов я хирург, а не терапевт, — ворчал он, собирая свой чемоданчик. — Спасибо, — успокаиваясь, выдохнул Тэхён, сев на пол возле кровати, и рассматривая умиротворенное лицо Чонгука. Джин лишь покачал головой, его даже не слушали. — Жар скоро спадёт, — он посмотрел на Кима, что еле касаясь убрал пряди волос со лба парнишки. — Я напишу какие лекарства надо купить, — решив оставить их наедине, он направился к выходу, погружённый в свои мысли, которые уходили в далёкое прошлое, где когда-то и он был счастлив…

♤♤♤

Тэхён прижал телефон к уху, заваривая чай. — Перенесите все встречи на этой неделе. Да, я знаю про тендер. Нет, это не обсуждается. Мне звонить только в экстренных случаях. Он положил трубку, не дослушав возражений секретаря. Второй раз за долгие годы работа отошла на второй план, и оба раза из-за Чонгука. Аптека, супы, лекарства — всё смешалось в хаотичном танце. Он заказал бульон в пяти разных местах (“А вдруг не понравится?”), купил в аптеке половину ассортимента (“На всякий случай”), двадцать раз перепроверил температуру у Чонгука за последний час (“А вдруг термометр врет?”). Позвонил Юнги, чтобы тот предупредил учителей, что Чонгук болеет и неделю пробудет дома. К вечеру квартира напоминала полевой госпиталь: на кухне выстроились контейнеры с едой, на тумбочке — целый арсенал лекарств, на полу таз с полотенцами, чтобы приложить ко лбу больного. Жар у Чона наконец спал. Тэхён полулёжа устроился на кровати с ноутбуком, одним ухом прислушиваясь к ровному дыханию рядом. Экран светил в темноте — цифры поставщиков расплывались перед глазами. И тут — шорох. Чонгук пошевелился, сморщив нос, будто от неприятного запаха. Его веки дрогнули, затем медленно поднялись. Глаза — мутные, невыспавшиеся — нашли Тэхёна. — Ты... — голос был хриплым, будто перетёртым песком. — Почему ты здесь? Вопрос прозвучал не как упрёк, а с искренним недоумением. Как будто для Чонгука было непостижимо, что кто-то мог добровольно провести рядом с ним целый день. Тэхён отложил ноутбук, пододвинулся ближе. — Потому что идиот, — он провёл пальцами по горячей щеке парня. — И потому что ты тоже идиот. Спать на балконе в декабре — гениально. Чонгук хотел что-то ответить, но вместо этого закашлялся. Тэхён тут же поднёс к его губам стакан с тёплым чаем. — Пей. Медленно. Парень сделал глоток, поморщился, но послушно допил. Потом устало закрыл глаза, но рука почему-то не отпускала край рубашки Тэхёна, будто боялась, что тот исчезнет. Он прижался к его боку, как маленький котёнок ищущий тепло. Ким запустил пальцы в его влажные волосы, нежно массируя кожу головы. — Тебе надо поесть, — шёпотом произнёс Тэхён, а тот лишь слабо кивнул, снова засыпая.

♤♤♤

Несколько дней пролетели как в тумане. Тэхён разрывался между двумя домами — ночью уезжал к семье, утром забегал в офис, а после — сразу к Чонгуку, пока тот ещё спал. Сегодня было так же. Он заехал в ресторан Намджуна, взял завтрак на двоих и свежевыжатый сок (Джин сказал, что витамины сейчас важны). Ким вошёл в комнату, где Чонгук спал, вытянув руку на другую половину кровати — туда, где обычно лежал он. Будто даже во сне искал его. Тэхён осторожно прилёг рядом, открыл ноутбук и погрузился в работу. Через какое-то время почувствовал, как Чон пошевелился, потянувшись к нему, обнял. Тэхён поднял руку, чтобы парнишка мог поудобнее положить голову на его бёдра, запустил пальцы в его волосы, играясь с ними. — Интересно? — спросил Ким, не отрываясь от экрана. — Ничего в этом не понимаю, — усмехнулся Чонгук, но всё равно смотрел, как пальцы Тэхёна бегали по клавиатуре. — Юнги спрашивал, когда ты выздоровеешь, — сообщил Ким. — Он мне с десяток сообщений отправил, — лениво пробормотал тот. — Не хочу выздоравливать, — сморщив нос, буркнул он, крепче обнимая. — Можем попросить Джина, чтобы справку выписал на пару дней позже, — улыбнулся Тэхён, поглаживая его голову. — Ты всё равно перестанешь приходить по утрам, — Чонгук старался говорить это так просто, будто обсуждал погоду. Но в голосе звучала грусть. Тэхён закрыл ноутбук, отложил в сторону. Притянул его к себе, почувствовав, как тот дрожит — уже не от температуры, а от чего-то другого. — Я постараюсь приезжать чаще, но ты обещай, больше никаких "спать на балконе", — он проговорил строго, но это была не злость, а забота. — И по субботам ночуешь здесь, со мной, — Чонгук прикусил губу, ожидая ответа на свою просьбу. — Я постараюсь, — Ким прислонился к его лбу своим. Он бы очень хотел больше проводить времени с ним, только вот он не мог отменить свою другую жизнь. — Какие планы на новый год? — перевёл тему Чон, обнимая его, и пряча лицо в изгибе шеи Тэхёна. — Встретим вместе? — предложил Ким, поглаживая его спину. — Правда? — неверяще охнул Чонгук, посмотрев ему в глаза, будто хотел убедиться, что всё услышал верно. — Если ты хочешь… — Хочу! — перебил его Чон, счастливо улыбаясь. — Тридцатого разберусь с днём рождением, а тридцать первого приеду к тебе, — Тэхён ласково провёл по его щеке. Он просто не мог налюбоваться парнишкой. — У кого день рождения? — нахмурился Чонгук. — У меня, бесполезный праздник, но Со Ён всё равно устроит вечер, — отмахнулся тот, не желая говорить об этом. — Ясно, — кивнул Чон и снова прижался к его плечу.

♤♤♤

Дни пролетали стремительно, а Чонгук всё никак не мог придумать, что подарить Тэхёну. Что можно подарить человеку, у которого есть всё? — Надо что-то такое, чтобы было значимым, но в то же время, никто не догадался, что это как-то имеет отношение к вам, — задумчиво пробормотал Юнги, поедая уже третий пончик в школьной столовой. — Угу, — погружённый в свои мысли, кивнул Чонгук, потирая запястье, где красовалась татуировка «грех». — Ну не знаю, папа подарит ему коллекционный виски, Хосок тоже умом не блещет — подарит запонки. — Юнги развёл руками. — Всегда одно и то же. Чонгук посмотрел на свою татуировку, потом на друга, и вдруг улыбнулся. — Кажется, я знаю, что ему подарить. Но нужна твоя помощь. — Я в деле! — Юнги тут же оживился, азарт в его глазах так и блестел. — Что надо делать? — Я хочу… Но он не успел договорить, громкий крик какой-то девочки разнёсся по столовой и все перевели взгляды на неё. Чимин стоял со стаканом над головой ученицы, выливая то ли сок, то ли морс на неё. — Вот же мразь, — процедил Юнги, вскакивая с места. — Юнги, не надо, — взмолился Чонгук, глядя как друг уже бежал надавать пиздюлей справедливости сыну Тэхёна. Но, встав, поплелся за ним, чтобы если что, хоть как-то подстраховать.

♤♤♤

— Этот ребёнок! — Хосок залпом выпил виски и поставил бокал на стол с громким стуком. — Он меня когда-нибудь доконает! — Юнги, как я понимаю? — Тэхён наблюдал с лёгкой усмешкой за тем как друг бесился, сидя на кресле напротив. — Он хочет встретить новый год вместе, — раздражённо процедил Чон. — А Намджуну вы как это объясните? — удивлённо выгнул бровь Ким. — У меня вот тоже был такой вопрос, на что я получил ответ: “Придумай что-нибудь”, — Хосок откинулся на спинку, протирая лицо ладонями. — А если не придумаю, он сам расскажет Намджуну про нас, чтобы уже встречаться не тайно. А ты слышал, что Джун сделает, если узнает про такие отношения сына. — Да уж, — Тэхён протянул, наливая себе виски. — Намджун в ярости — это зрелище не для слабонервных. Если ещё учитывать как он тебя ненавидел в универе, потому что ревновал Юнджи к тебе, — усмехнулся он, вспоминая молодость. — Смерть твоя будет мучительной. — Ага, ладно успокоился, когда узнал, что я гей, — краешком губ улыбнулся Хосок, крутя бокал в руке. — А ты коварный, ждал, когда у них появится сын, чтобы встречаться с ним, — засмеялся Тэхён. — Если б я знал, что так всё обернётся, свалил бы из страны сразу же после университета, — устало покачал головой друг. — И что вот мне теперь делать? — он застонал, сжимая виски в руке. — Если Юнги расскажет, Намджун меня просто убьёт. Буквально. — А почему бы тебе не поговорить с Юнги? — Тэхён сделал глоток, задумчиво наблюдая за ним. — Объяснить, что сейчас не время раскрывать ваши отношения. — Ты думаешь, я не пробовал? — Хосок закатил глаза. — Он упёрся, как всегда. Говорит, что устал от секретности и хочет быть со мной открыто. — Ну… он ещё молод, — Ким усмехнулся. — Романтик. — Романтик? — Чон фыркнул. — Он террорист! Шантажирует меня! Нашими же отношениями! — Он же хочет встретить новый год с тобой? — задумчиво уточнил Тэхён, глядя как в алкоголе играли блики света, Хосок кивнул, наклоняясь вперёд, ожидая гениальную мысль. — Что если устроить новогоднюю вечеринку? Позвать Джина, я могу с Чонгуком прийти, Намджуна, который не оставит сына дома одного. Юнги сказал, что хочет встретить новый год вместе он не сказал, что вы должны быть одни, — Тэхён поднял на него хитрый взгляд. — Желание Юнги ты выполнишь, Намджун не узнает про ваши отношения. — Намджун у нас человек с режимом, долго сидеть с нами он не будет, — заговорщически продолжил Хосок. — Юнги скажет, что хочет остаться с нами, ты с Чонгуком свалишь, Джин, думаю, тоже долго не засидится. И мы с Юнги останемся одни, — он хлопнул в ладоши, завершая идеальный план. — Ну вот видишь, всё решаемо, если хорошо подумать, — хмыкнул Тэхён, поднимая бокал, воздушно чокаясь. — А твои куда-то улетают? — отпив виски, поинтересовался Хосок. — Должны, Со Ён любит в Испании встречать новый год, надеюсь, не будет изменять своим традициям, — Ким очень на это надеялся, потому что уже обещал Чонгуку и расстраивать его очень не хотелось. Да и Тэхён приготовил для него подарок и ждал с нетерпением этот день, чтобы показать его.

♤♤♤

Всё пошло не по плану, когда Со Ён сообщила, что они улетают первого января, а не тридцать первого декабря. Тэхён заметно начал нервничать, он ведь уже обещал Чонгуку, провести новый год вместе, да и праздник должен был быть в клубе у Хосока. Он думал, что отмажется тем, что идёт к друзьям, но только вот Со Ён сказала, что тоже пойдёт, давно, видите ли, не виделась со всеми, разрушая и без того хрупкие планы. И вот сейчас жена сидела в его кабинете, деловито перечисляя тех, кто будет присутствовать на дне рождения сегодня вечером, на который он должен явиться без опоздания, потому что люди будут важные. Тэхён слушал её вполуха, но тут дверь в кабинет открылась и появился Чонгук, а после испуганно замер, увидев Кима и его супругу, во все глаза таращась на них. Со Ён недовольно перевела взгляд на парнишку, а сам Тэхён весь напрягся, как натянутая струна. — Вы наверное по поводу работы? — взял себя в руки Ким, глядя прямо на Чонгука, пытаясь силой мысли передать, чтобы тот хотя бы кивнул. — Д-да, — заикался тот, виновато опустив голову. — Ты теперь сам проводишь собеседование? — скептически оглядев Чонгука, поинтересовалась Со Ён. — Даже с поломойками? — Я не учу тебя тратить деньги, не учи меня их зарабатывать, — нахмурился Тэхён, голос звучал раздражённо. — Если у тебя всё, то я бы хотел поработать, — он смотрел на жену холодным взглядом. — Ладно, можешь работать, — с явным недовольством произнесла супруга, но улыбнулась. В этом вся сущность Со Ён, она не устраивает скандалы при людях, но даёт понять, что об этом они ещё поговорят. Она встала из-за стола и приподняла бровь, взглянув на мужа, тот понимал её без слов. Жена ждала, когда он показательно будет вести себя как идеальный супруг. Тэхён поднялся и проводил её до двери, Чонгук отошёл, пропуская их, и вот Ким уже думал, что избавился от неё, но Со Ён повернулась с милой улыбкой: — До вечера, дорогой, — ангельски сладким голосом проворковала она, поправляя его галстук, а после оставила лёгкий поцелуй на губах. Показательное выступление, что они в идеальном и любящем браке. — До вечера, — раздражённо выдохнул Тэхён и закрыл за женой дверь, повернул защёлку, чтобы больше никто не врывался в кабинет без стука. Он держался за ручку двери и никак не мог найти в себе силы повернуться к Чонгуку. Тишина в кабинете стала почти физически ощутимой — густой, наполненной напряжением. Тэхён стоял, прислушиваясь к собственному сердцу, которое колотилось так громко, что, казалось, его стук разносился по всему зданию. Каждая прожитая секунда давила на виски, напоминая, как хрупка граница между его двумя жизнями — той, что напоказ, и той, что по-настоящему важна. Он вздрогнул, когда сзади вдруг обхватили теплые руки. Чонгук прижался к его спине всем телом — так крепко, будто боялся, что Тэхён растворится в воздухе. Его дыхание было горячим и неровным, губы дрожали, когда он прошептал прямо в шею: — С днём рождения... Тэхён медленно развернулся в этих объятиях, и тогда Чонгук робко протянул руку, показывая запястье. Кожа была еще красноватой, чуть припухшей под прозрачной защитной пленкой. Сердце Кима сжалось так сильно, что на мгновение перехватило дыхание. Его пальцы, обычно такие уверенные, теперь дрожали, когда он осторожно провел по нежной коже вокруг татуировки. — "С любовью, твой…" — прочитал он шепотом, и голос его предательски дрогнул. Он помнил, что было на этом месте раньше — слово “грех", выведенное угловатыми буквами, символ всех страданий Чонгука. Теперь же остались лишь три маленькие точки — как следы от гвоздей, как знак того, что боль была, но ее преодолели. Чон вдохнул резко, как будто собираясь с силами: — Я хотел подарить тебе то, что будет всегда с тобой... — его голос звучал хрипло от сдерживаемых эмоций, — но чтобы никто не знал, что оно у тебя есть. Тэхён поднял глаза и увидел, как по лицу парня стекали слёзы — не тихие и стыдливые, а горячие, яростные, оставляющие блестящие дорожки на щеках. В его взгляде читалась вся вселенная чувств — и страх, и надежда, и такая беззащитная, обнаженная любовь, что у Кима перехватило дыхание. Это был не просто подарок. Это была клятва, выбитая на самой уязвимой части тела. Чонгук дарил ему не татуировку — он дарил себя. Целиком. Без остатка. Тэхён притянул его к себе, чувствуя, как тот дрожал в его объятиях. Прижимал к груди так крепко, словно хотел стать единым целым. Он отстранил Чонгука от себя, но не выпускал из объятий. Медленно наклонился, его дыхание смешалось с прерывистым дыханием Чонгука. Он видел, как дрожат влажные ресницы парня, как подрагивали его губы. Первое прикосновение было едва ощутимым — лишь лёгкое касание губами, словно проверяя, не исчезнет ли этот момент, не рассыплется ли, как сон перед рассветом. Но когда Чонгук ответил на поцелуй, приоткрыв рот и схватившись за рубашку Тэхёна дрожащими пальцами, все сомнения растворились. Их губы встретились снова — уже увереннее, но не менее нежно. Ким чувствовал солёный вкус слёз Чонгука, ощущал, как билось его сердце, прижатое к его груди. Он провёл ладонью по щеке парня, смахивая слёзы, затем углубил поцелуй, но без спешки, без нажима. Только тепло и обещание. Чон сладко застонал в ответ, ладони скользнули к волосам Тэхёна, но не тянули, не торопили, просто держались, словно боясь, что тот отстранится. Ким разорвал поцелуй, чтобы перевести дыхание. — Ты моё счастье, — хрипло прошептал он и снова прильнул к любимым губам…