Сердце обретает дом — Ксандер Гарем Любовная история

Утренний воздух был резким, обжигая щеки Ксандера, как только он ступил на потрескавшийся тротуар перед мотелем. Над головой небо было фиолетовым, словно посиневшим, и медленно переходило в бледный, болезненно-оранжевый цвет на горизонте. Его тело словно отдалилось от него — тяжелое, ноющее и все еще вибрирующее от ночного тепла. Каждая мышца, казалось, хранила в себе воспоминание о том, как его держали, о том, как весь мир сузился до одного человека в этой темной, тесной комнате. Он потянул за ремешок школьной сумки, жесткая ткань воротника школьной формы натирала шею. Его рука почти инстинктивно потянулась вверх, кончики пальцев коснулись того места, где всего несколько часов назад ее зубы задели его кожу. Следы исчезли, растворились в ничто, но призрак ее прикосновения не покидал его. Идя по улице, он ощущал абсолютную обыденность окружающего мира как нечто нереальное. Сосед подметал крыльцо; где-то вдали гудел автомобильный двигатель. Это должно было быть оно. Это была его жизнь; утренние ритуалы, лекции, экзамены и мелочные социальные иерархии старшей школы. Но, переходя улицу, он чувствовал себя полным самозванцем. Он шел среди ребят, которые проводили утро, жалуясь на домашнее задание или игру накануне вечером, в то время как вся его душа словно была привязана к чему-то за много миль отсюда, заперта в дешевом номере мотеля с девушкой, на плечах которой лежал груз всего мира. Этот контраст вызывал тошноту. Как он мог сидеть в стерильном классе и притворяться, что его волнует математический анализ, когда мысли всё ещё путались в простынях чужой постели? Как он мог играть роль студента, если уже познал нечто куда более подлинное и острое, чем всё, что могли предложить эти коридоры? Впереди виднелись школьные ворота, серые и внушительные. Ксандер глубоко вздохнул, стараясь принять нейтральное, совершенно ничем не примечательное выражение лица. Он не мог позволить себе выглядеть так, будто только что побывал в раю или аду. Ксандер: Просто переживи этот день Прошептал он себе. Ксандер: Просто сосредоточься. Я вернусь, даже не успеешь оглянуться Ксандер тяжело опустился на стул у окна; жесткое дерево парты неприятно давило на руки. Он подался вперед и прижался лбом к прохладной поверхности, отчаянно желая лишь закрыть глаза и обрести хоть какое-то подобие тишины, в которой так остро нуждался. Но тишина была роскошью, которую этот класс позволить себе не мог. В комнате стоял шум от пронзительных голосов и лихорадочного, ритмичного стука больших пальцев по экранам телефонов. Одноклассница 1: Вы видели последнее обновление на форуме студенческого совета? Воскликнула одна девушка, сунув телефон в лицо подруге. Одноклассница 1: То, как Мун держалась на собрании вчера… она выглядела так, будто парила в воздухе Одноклассница 2: Забудь про Луну, ты видела тот случайный снимок Снежинки из двора? Еще один кадр, ее голос стал выше. Одноклассница 2: Освещение идеально подчеркнуло эти ленты. Она выглядела такой… недосягаемой. Как настоящая богиня Ксандер ещё крепче зажмурил глаза, но шум только усиливался. Казалось, классная комната превратилась в какое-то святилище. Вокруг него студенты были заняты созданием сложных иерархий обожания, обсуждая мельчайшие детали утреннего образа близняшек, словно анализируя священные тексты, а не просто двух девушек, которые были студентками, о существовании которых эти поклонники никогда бы не догадались. Для них Мун и Сноу были всего лишь отполированными идолами, идеальными образами, которые можно было воспринимать через экран. Его захлестнула волна глубокого раздражения. Это казалось ребячеством, даже чем-то жалким. Они поклонялись теням и тщательно выстроенным образам, спорили об оттенке ленты для волос, совершенно не представляя себе той обнаженной, кровоточащей реальности, что скрывалась за этими лицами. Он открыл свой блокнот, но страница осталась пустой. Его ручка просто зависла там, бесполезная. Болтовня «фан-клуба» постепенно стихла, превратившись в глухой, бессмысленный гул. Он не увидел ни уравнений, ни конспектов лекций. Он не услышал вступительной речи преподавателя, он услышал опасную, ледяную убежденность в ее голосе, когда она поклялась разрушить все, что построил доктор Одис. Окружающие его студенты лишь притворялись одержимыми, но Ксандер буквально тонул в этом увлечении. Ксандер: Вы понятия не имеете, о чём говорите Пробормотал Ксандер тихим голосом. Ксандер: Вы все просто гоняетесь за призраками. Он смотрел в окно на пустой двор, стиснув челюсти. Школьный день казался тюремным заключением — утомительной имитацией нормальной жизни, которая ему никак не удавалась. Каждая секунда, проведенная в этом помещении, где царило показное благоговение, ощущалась как время, украденное у того единственного, что действительно имело значение. Сноу и Мун шли по отполированному коридору, и их появление тут же приковывало взгляды. Даже без привычных церемониальных атрибутов от близнецов исходило ощущение естественной властности, заставлявшее толпу инстинктивно расступаться перед ними. Взгляд Сноу скользнул к расположенной неподалеку доске объявлений, увешанной глянцевыми самодельными плакатами, созданными самыми преданными поклонницами школы. На фотографиях Ксандер запечатлен в различных непринужденных моментах; идущим через ворота, запечатленным в момент смеха на собрании клуба или задумчиво смотрящим в окно. Девушки идеально скомпоновали его кадры, превратив в трагического героя, словно сошедшего со страниц любовного романа. Повернувшись к сестре, Сноу понизила голос Сноу: Мун, ты же знаешь Ксандера, правда? Мун одарила её лёгкой, понимающей улыбкой, когда они пробирались сквозь толпу учеников. Мун: Да, мы ведь перевелись примерно в одно и то же время. Его репутация определённо говорит сама за себя Сноу поправила ремешок сумки, ее взгляд снова остановился на одном из плакатов. Сноу: Я слышала, что девочки в последнее время просто сходят по нему с ума. Видимо, он почти в одночасье стал одним из самых популярных парней в нашем классе. Но… Она замолчала, на ее лице появилась легкая хмурость, когда она вспомнила, что видела его у входа раньше. Сноу: Сегодня он казался… другим. Слишком серьёзным. Почти отстранённым Глаза Мун загорелись неподдельным любопытством. В отличие от лихорадочного шепота фан-клуба, её интерес был более лёгким, искренним. Мун: Это делает его ещё интереснее, не так ли? Задумчиво произнесла она. Мун: Я давно хотела узнать его поближе. Под этой поверхностью скрывается нечто большее, чем просто «популярный парень» Она уверенно кивнула сестре, в её взгляде явно читалось волнение. Мун: Я воспользуюсь моментом во время перемены. Я встречу его в столовой и предложу ему пообедать. Уверена, мы поладим! Сноу улыбнулась, глядя на то, как уверенно сестра держится в обществе, хотя в глубине души у нее все же закралось сомнение. Она невольно задавалась вопросом: что же это за человек, из-за которого такой популярный парень, как Ксандер, выглядит столь глубоко одиноким посреди переполненного коридора? Тем временем, на другом конце кампуса, Ксандер неподвижно сидел в тишине своей аудитории. Его окружал обычный шум: парни шутили о своих планах на выходные, девушки сплетничали о пустяках, но он был за много миль отсюда. Он опустил голову, пристально глядя на текстуру дерева своего стола, борясь с непреодолимым желанием просто закрыть глаза и исчезнуть в единственном месте, где он мог по-настоящему дышать. Столовая слилась в сплошной шум — глухой, бессмысленный гул, который действовал на нервы Ксандера, словно наждачная бумага. Он сидел, уставившись на поднос с нетронутой едой; взгляд его был прикован к одной точке на столе, а пальцы так крепко сжимали пластиковую вилку, что костяшки побелели. Дыхание сбивалось, становясь прерывистым и поверхностным, а в голове одна за другой проносились пугающие мысли о том, как далеко может дотянуться доктор Одис — вплоть до того дешевого номера в мотеле. Зонада заметил, как у Ксандера дрожат руки, и подался вперед, его обычная игривость мгновенно улетучилась. Зонада: Слушай, приятель, серьезно. Ты уже минут десять пялишься на этот рис, словно это вражеский солдат. Вид у тебя такой, будто ты трое суток не спал. Рассказывай. Что происходит? Ганнер и Ронан обменялись обеспокоенными взглядами, их собственные разговоры прервались, когда они полностью сосредоточились на своем друге. Когда Ксандер наконец поднял голову, он уже не был похож на студента, его глаза были налиты кровью и полны отчаянной, неистовой боли. Плотина наконец прорвалась. Ксандер: Я не могу больше притворяться, что со мной все в порядке Прохрипел он, голос его был тихим, но дрожал от паники. Ксандер: Я провел ночь, защищая кого-то. Беглеца. За столом воцарилась мертвая тишина. Ксандер: Она прячется от отца Выпалил Ксандер, слова его захлестнули волна вины и страха. Ксандер: Он какой-то богатый тиран. Он не просто контролировал её, он лишил её всего. Любой настоящей привязанности, любого чувства безопасности. Теперь она совсем одна в мотеле, а я застрял в классе, как какой-то трус, пока его охрана может подъехать в любой момент Он посмотрел на них, голос его дрожал. Ксандер: Если кто-нибудь узнает, где она, или если хотя бы слух о том, что она в этом городе… я не смогу её защитить. Я не могу просто оставить её там. На несколько секунд единственным звуком был отдалённый, глухой смех за другими столиками. Затем выражение лица Зонады стало жёстким, словно сталь. Никакой шутки, даже поддразнивания. Он просто твёрдо кивнул. Зонада: Хорошо Сказал Зонада. Зонада: Мы поняли. Мы в деле Ганнер наклонился ближе, его голос понизился до заговорщического шепота. Ганнер: Если кто-нибудь спросит, почему ты не в себе, просто скажи, что тебя затянуло в ночную игровую сессию или у тебя случилась семейная чрезвычайная ситуация. Мы тебя поддержим. Никто ничего не заподозрит Ронан решительно сжал челюсти. Ронан: И мы будем смотреть в оба. Если кто-нибудь начнет задавать странные вопросы о том, где ты был или с кем встречался, — им придется сначала иметь дело с нами. Мы позаботимся о том, чтобы твоя версия выглядела убедительно. Ксандр почувствовал, как с его груди спал тяжелый груз, уступив место иной силе, той, что рождается из осознания, ты встречаешь бурю не в одиночку. Ксандер: Спасибо Сказал Ксандер, его голос стал ровнее. Ксандер: Серьёзно. Я не знаю, что бы я делал, если бы мне пришлось нести это одному. Зонада: Не переживай, Ксандер Ответил Зонада. Зонада: Ты нас поддержишь, и мы тебя поддержим. А теперь поешь что-нибудь, пока не потерял сознание Ксандер уже почти допил воду, когда солнечный свет, падающий на стол, внезапно погас. На его поднос упала тень — тёплая, мягкая и мгновенно узнаваемая. Вокруг него тихий гул столовой внезапно перерос в жужжание, когда студенты заметили приближающегося человека. Мун: Привет всем! Можно я к вам присоединюсь? Голос Мун прозвучал, словно колокольчик, яркий и по-настоящему радостный, пронзая нисходящую спираль Ксандера Зонада, Ганнер и Ронан инстинктивно выпрямились, их защитная поза сменилась вежливым удивлением. Зонада: Мун! Конечно, иди Сказала Зонада, её улыбка была тёплой и приветливой. Когда Мун села на свободное место рядом с Ксандером, ее плечо слегка коснулось его руки. Этот прикосновение вызвало у него внезапный толчок. От нее пахло чем-то чистым и цветочным, словно солнечным светом и весной, резкий, разрушительный контраст с мускусным, тяжелым запахом пота и отчаяния, который все еще преследовал его воспоминания о Блэр. Мун: Я тебя видела раньше, Ксандер Сказала Мун, поворачиваясь к нему с выражением неподдельного, ничем не сдерживаемого интереса Мун: Я хотела бы как следует представиться. Поскольку мы перевелись примерно в одно и то же время, я подумала, что было бы неплохо наконец-то пообщаться с однокурсником. Ты сегодня утром казался таким… озабоченным Ксандер чувствовал, как у него в горле колотится пульс. Вблизи Мун буквально сияла. У нее была добрая улыбка, а в глазах светилось чистое любопытство, обезоруживающее своей искренностью. На одно пугающее мгновение его потянуло к ней — к той простой, светлой ауре, что исходила от нее и сулила избавление от травмы и чувства вины, в которых он тонул. Ксандер: А, да, извини... Наверное, я просто... задумался. Приятно познакомиться, Мун Ксандер проговорил Его голос был ровным, словно отработанный щит нейтралитета, но внутри него всё кричало. Каждый раз, когда она улыбалась, или каждый раз, когда её колено случайно касалось его под столом, он чувствовал предательский всплеск притяжения, сладкое, опасное влечение к той нормальности, которую она олицетворяла. Но тут его мысли вернулись к мотелю. Он вспомнил, как горели глаза Блэр этим отчаянным, собственническим голодом, и призрачное ощущение её зубов на его коже. Чувство вины обрушилось на него, словно физический удар, и его влечение к Мун ощущалось как предательство. Мун: Ну, не будь таким серьёзным всё время! Мун тихонько рассмеялся, и этот смех был настолько искренним, что у него защемило в груди. Мун: Тебе стоит как-нибудь к нам присоединиться. Гораздо веселее, когда не пялься в свои записи, словно они вот-вот тебя укусят. Ганнер обменялся напряженным, многозначительным взглядом с Ронаном. Они видели это по тому, как Ксандер сжал челюсти, как побелели его костяшки пальцев вокруг бутылки с водой. Они знали, что это не просто застенчивость, он вел внутреннюю борьбу. Ксандер: Постараюсь. Спасибо Ксандер сказал. Он заставил себя снова посмотреть на поднос, но еда не шла в горло. Он оказался меж двух противоположных сил; ярким, сладким светом девушки, сидевшей рядом, и темным, всепоглощающим штормом той, что ждала его в тени. Эхо звонка, возвестившего о дневном перерыве, едва успело затихнуть в коридорах, а группа уже направилась во внутренний двор. Ксандер шел в самой гуще ребят; лишь привычное присутствие Зонада, Ганнер и Ронан дарило ему хоть какое-то чувство защищенности. Он уже мысленно отсчитывал секунды до того момента, когда сможет выбраться отсюда, а мысли его то и дело возвращались к тяжелой тишине номера в мотеле. Мун: Эй! Ксандер! Погоди! Этот радостный возглас прорезал шум голосов в коридоре. К ним трусцой приближалась Мун, её волосы подпрыгивали при каждом шаге, а на лице сияла яркая, заразительная улыбка, заставлявшая проходивших мимо студентов останавливаться и оборачиваться. Не успел Ксандер даже осознать, что она подошла, как Мун уже оказалась совсем рядом. Вместо того чтобы просто махнуть рукой или вежливо кивнуть, она шагнула прямо в его личное пространство. Легко и обаятельно рассмеявшись, она протянула руку и смело переплела свои пальцы с его. Мун: Я не собиралась снова тебя упускать Весело сказала Мун, игриво потянув его за руку, чтобы удержать рядом. Мун: Ты пойдешь со мной во двор. Никаких отговорок, я хочу услышать все о том, как ты осваиваешься на занятиях Ксандер замер. Ощущение её тёплой, мягкой ладони на своей коже отозвалось внезапным ударом тока. Челюсти сжались так сильно, что стало больно, и на одно пугающее мгновение он почувствовал себя совершенно беззащитным. Зонада, Ганнер и Ронан, стоявшие рядом, в одно мгновение застыли. Они высились вокруг него, словно каменные изваяния, а их тела инстинктивно напряглись. Они прекрасно понимали, что означало это прикосновение, столкновение двух его миров. Они знали, хотя Мун держала его за руку с самой невинной привязанностью, в мыслях Ксандера кричала боль, терзаемая воспоминанием об отчаянной, собственнической хватке Блэр. Зонада привлек внимание Ганнера, его выражение лица было мрачным и нечитаемым. Зонада: Черт. Вот и началось. Ганнер не произнес ни слова, но его челюсть сжалась. Его защитные инстинкты вспыхнули, когда он увидел, как Мун так публично привлекает внимание Ксандера. Он взглянул на Ронана, который пристально смотрел на сжатый кулак Ксандера. Ронан: Будь начеку. Если всё пойдёт не так, мы вмешаемся Мун, совершенно не подозревая о тихой тревоге, поднятой тремя парнями, начала уводить Ксандера прочь. Мун: Пойдём, Ксандер! На улице слишком хорошая погода, чтобы проводить каникулы в одиночестве, погруженный в свои мысли Ксандру казалось, что его разрывает на части между двумя мирами. Одна его рука была сплетена с рукой Мун — теплой, светлой и пугающе обычной, — в то время как сердце словно застряло в том полутемном номере мотеля, в мрачных, полных трагизма объятиях Блэр. Он оглянулся на друзей, и в его взгляде читалась безмолвная мольба о понимании. Ксандер: Я... увижусь с вами позже. Пока Мун тянула его по коридору, Ксандер ощущал тяжкий груз своей двойной жизни. Он ступал по залитому солнцем пути, но душа его была погребена во тьме, храня тайну, способную превратить обеих девушек в пепел. Лучи полуденного солнца пробивались сквозь высокие окна коридора, создавая золотистую дымку, от которой здесь становилось некомфортно жарко, а само пространство казалось пугающе открытым. Мун говорила на ходу — в её голосе звучала та безупречная, непринужденная уверенность, свойственная айдолам, — пока она вела Ксандера к более уединенной нише. Мун: В общем, я тут подумал: раз уж мы оба— Она осеклась. Внезапная перемена в дыхании Ксандера застала её врасплох. Когда она обернулась к нему, край её плиссированной школьной юбки зацепился за выступ подоконника. На одно мучительное, безмолвное мгновение ткань потянуло вверх. У Ксандера перехватило дыхание. Взгляд выхватил яркое пятно цвета — безошибочно узнаваемый рубиново-красный оттенок стрингов, выглянувших из-под школьной формы. Это был поразительный, интимный контраст с её в остальном вполне невинным обликом. Жар прилил от ворота платья к щекам Мун, стоило ей осознать, куда именно он смотрит. Она замерла, пальцы инстинктивно метнулись к юбке, плотно прижимая ткань к бедрам. Руки заметно дрожали. Наступившая тишина была тяжелой, насыщенной внезапным электрическим напряжением, от которого стало трудно дышать. Лицо Ксандера горело; всё его тело охватил жар от невыносимого стыда. Ему хотелось отвести взгляд, извиниться, просто исчезнуть, но он словно оцепенел, потрясенный тем, как неожиданно и обнаженно перед ним предстала скрытая сторона ее натуры. Мун тихонько кашлянула — звук получился слабым и неуверенным. Поначалу она не решалась встретиться с ним взглядом, глядя вместо этого в пол между ними. Когда она наконец подняла глаза, привычный блеск и лоск исчезли; их сменило нечто гораздо более мягкое, уязвимое и выдающее глубокую неуверенность в себе. Мун: Я… э-э… извините. Это было… так неловко Прошептала она, голос её лишился обычной показной яркости. Мун: Я не понимала, что моя юбка сегодня такая… короткая У Ксандера сжалось сердце. Ее извинения были тяжелыми, наполненными невысказанной правдой: он не просто стал свидетелем аварии, он увидел ее трусики. Сейчас она смотрела на него не как на одноклассника или сокурсника; это был взгляд девушки, которая только что осознала, что ее воспринимают как женщину. Ксандер: Я… я прошу прощения. Я не хотела, я не… Он запнулся, голос дрожал от напряжения. Ксандер: Мне очень жаль, Мун Мун: Всё в порядке. Она сделала тихий, прерывистый вдох, пытаясь взять себя в руки, хотя её щёки оставались ярко-розовыми. Мун: Правда. Всё хорошо. Давай просто… давай продолжим идти, хорошо? Она снова шагнула к нему, но теперь близость ощущалась совершенно иначе. Весёлая энергия исчезла, сменившись тихим, напряжённым чувством. Мун: Как я уже говорила... мне бы очень хотелось узнать тебя поближе, Ксандер. По-настоящему. Ее голос звучал мягче; в нем сквозило робкое, внезапно возникшее осознание, от которого сердце Ксандера забилось учащенно. Он чувствовал, как его раздирают противоречия. Пока тело откликалось на пьянящую реальность ее присутствия, в мыслях царил хаос. Каждый всплеск желания по отношению к девушке, стоявшей перед ним, казался предательством той, что ждала его в темноте. Пустой коридор казался застывшим во времени пузырем, а отдаленные, приглушенные звуки школьной жизни сливались в монотонный гул. Сквозь окна лился чересчур яркий, назойливый солнечный свет, отбрасывая на линолеум длинные, пляшущие тени. Мун шла рядом, но теперь она держалась ближе; с каждым шагом ее плечо касалось его руки. Она то и дело украдкой поглядывала на него из-под ресниц, а на ее щеках все еще играл тот самый сводящий с ума розовый румянец. Воспоминание об увиденном вспыхнуло перед мысленным взором Ксандера, словно раскаленное клеймо. С каждым вдохом он ощущал сладкий цветочный аромат её духов, в который теперь вплетался безошибочно узнаваемый, пьянящий жар её возбуждения. Сердце не просто колотилось оно билось о ребра, словно пойманный в ловушку зверь. Самообладание, которое он с таким трудом сохранял всё утро, маска обычного студента треснуло и осыпалось. Желание возникло не как мысль, а как физический приказ. Прежде чем его разум успел вмешаться, Ксандер двинулся. Его руки обхватили её талию, и одним быстрым, сильным движением он подхватил её на руки. Мун резко, испуганно ахнула дыхание перехватило, когда её подняли в воздух. Она инстинктивно ухватилась за его плечи, чтобы удержать равновесие, и пальцы её сжали ткань его униформы Мун: Ксандер? Что ты делаешь? Она прошептала это дрожащим от растерянности голосом. Когда он крепко прижал её к груди, её короткая юбка опасно задралась, открывая вид выше белых гольфов, и он всем существом ощутил её реальность. Он чувствовал мягкие изгибы её бедер, жар, пробивавшийся сквозь одежду, и её легкий, хрупкий вес в своих объятиях. На долю секунды это опьянило его чувство вины перед Блэр было смыто мощной волной чистого, необузданного желания. Ему хотелось завладеть этим светом, удержать эту сладость и раствориться в простом, обжигающем жаре её тела. Ксандер: Я не могу… я не могу ясно мыслить, когда ты так на меня смотришь Прохрипел Ксандер. Его голос был лишен всякой притворности, вибрируя от голода, который он больше не мог подавлять. Ксандер: Я видел тебя, Мун. Я видел всё. Глаза Мун расширились, зрачки затуманились, когда она всматривалась в его помрачневшее выражение лица. Она чувствовала напряженное напряжение в его объятиях и то, как его сердце колотилось о её собственное. Замешательство в её глазах начало сменяться чем-то более глубоким, чем-то более понимающим. Мун: Ты хочешь меня… Она выдохнула, осознание заставило её дышать короткими, поверхностными вздохами. Мун: Поэтому ты так меня держишь? Потому что хочешь отвести меня куда-нибудь в укромное место? Ксандер не смог подобрать слов, чтобы ответить. Вместо этого он притянул её ещё ближе, его хватка стала собственнической. Его тело уже поддалось жгучему, непреодолимому желанию почувствовать Луну под собой. В пустой раздевалке витал едва уловимый запах кедра и старой спортивной экипировки; это тихое пространство больше напоминало забытое святилище, чем школьное помещение. Тяжелая дверь с щелчком закрылась за их спинами, отсекая шум учебных классов, непрерывный гул фанатских сообществ и опасные тайны, от которых пытался сбежать Ксандер. Сквозь высокие узкие окна пробивались тонкие полосы дневного света, отбрасывая длинные полосатые тени на ряды металлических шкафчиков. Ксандер опустил Мун на длинную деревянную скамью, но не стал отстраняться. Вместо этого он шагнул к ней и встал между её коленями, плотно прижавшись бёдрами к её ногам. Эта близость ощущалась невероятно остро; воздух между ними казался густым и наэлектризованным, словно перед грозой. Дыхание Мун стало поверхностным, грудь быстро поднималась и опускалась под формой. Её глаза были широко раскрыты, тёмные, в них смешались испуганная невинность и глубокая, невысказанная жажда. Мун: Ксандер.. Прошептала она дрожащим голосом. Мун: Нам не следует… кто-то может… Ксандер: Никто не придёт Перебил Ксандер низким, хриплым голосом. Ксандер: Я не могу выбросить тебя из головы. Не после того, что я увидел. Его руки обхватили её талию, пальцы скользнули под край блузки, касаясь тёплой, обнажённой кожи выше пояса. От этого прикосновения она заметно вздрогнула. Мун не отстранилась, вместо этого она осторожно потянулась вверх, её руки скользнули по ткани его школьной куртки, чтобы найти тепло его груди. Наконец напряжение спало. Ксандер наклонился, его губы встретились с её губами в поцелуе, который был не вопросом, а требованием. Он был глубоким, обжигающим и мгновенно притягательным. Мун издала тихий, прерывистый стон, прижавшись губами к его губам, её тело обмякло в его объятиях. Поцелуй становился всё более страстным, всё более отчаянным, когда Ксандер ощутил её сладость. На мгновение чувство вины, которое терзало его, воспоминание о отчаянной хватке Блэр, было сожжено невероятным, всепоглощающим жаром ответа Мун. Его руки стали смелее, одна потянулась к пуговицам ее блузки, слегка неумело расстегивая их в порыве лихорадочной страсти, а другая скользнула по изгибу бедра. Мун ответила на его напор, ее пальцы принялись за галстук и пуговицы пиджака — движения были неловкими, но решительными. Единственным звуком в тихой комнате было шуршание ткани. Вскоре их униформа уже валялась на полу спутанной кучей. Мун отбросила в сторону блузку и юбку, оставшись лишь в красных трусиках-стрингах и белых гольфах. Вид её бледной кожи, сияющей в полумраке, и рубинового шелка, контрастирующего с бедрами, заставил голову Ксандера пойти кругом. Руки Мун торопливо освобождали его от брюк, она дышала часто и прерывисто, полная жадного желания. Когда они наконец обнажились, прикосновение кожи к коже стало настоящим откровением. Ксандер притянул её ближе, его губы покинули её губы, чтобы коснуться нежной кожи на шее, а горячее дыхание опаляло её тело. Ксандер: Ты такая красивая Он застонал, прижимаясь к её ключице, его руки скользнули вниз, обхватив её, прижимая её тело к своему возбужденному телу. Мун выгнулась навстречу ему, откинув голову назад, отдаваясь этому чувству. Мун: Ксандер… пожалуйста Прошептала она, слегка впиваясь ногтями ему в плечи. Мун: Я хочу тебя. Всего тебя В этом уединенном тумане желания остальной мир просто исчез. Оставались лишь ритм их дыхания, тепло их тел и опьяняющая жажда двух людей, растворяющихся друг в друге. Руки Ксандера поползли вверх, ладони скользили по мягкому изгибу её живота, пока наконец не коснулись округлости груди. Мун всё ещё была в ярко-алом бюстгальтере, тонкое кружево заставляло этот насыщенный цвет гипнотически выделяться на фоне её бледной кожи. Вид груди, натягивающей столь тонкую, хрупкую ткань, заставил кровь Ксандера закипеть с новой, острой силой. Он обхватил её сквозь кружева, его большие пальцы скользили по чувствительным соскам, которые уже начинали твердеть под тканью. Ощущение её сосков, прижимающихся к его ладоням, вызвало разряд чистого электричества прямо в его сердце. Громкий, безудержный стон вырвался из Мун, резко отразившись от металлических шкафчиков, когда её бёдра непроизвольно выгнулись о его бедро. Мун: О боже, Ксандер… прямо здесь… да, пожалуйста, не останавливайся Прошептала она, голос её дрожал от возбуждения. Она запрокинула голову назад, обнажив изящную линию шеи. Мун: Твои руки… они такие чертовски приятные Ксандер застонал, прижимаясь губами к чувствительному месту, где шея переходила в плечо. Ксандер: Ты такая чертовски узкая и горячая, Мун. Он прорычал это прямо ей в кожу, его голос стал низким, хриплым и грубым. Ксандер: Этот лифчик... он сводит меня с ума. Хочу сорвать его с тебя. Его большие пальцы начали обводить её соски сквозь кружево, усиливая давление и дразня их, пока Мун не начала извиваться под ним. Мун: Чёрт, Ксандер, да! Сжимай их сильнее! Она ахнула, её пальцы запутались в его волосах, притягивая его ближе. Мун: Я хочу, чтобы ты заставил меня кричать. Я хочу почувствовать, как сильно ты возбудился внутри меня Дыхание Ксандера стало прерывистым, его собственное возбуждение болезненно пульсировало в животе. Ксандер: Я испорчу тебя для всех остальных Мрачно прошептал он, его руки скользнули к застежке ее бюстгальтера. Ксандер: Ты моя прямо сейчас. Только моя Глаза Мун приоткрылись, затуманенные чистой похотью, когда она посмотрела на него. Мун: Тогда возьми меня, Ксандер. Трахни меня так, как ты хотел с того самого момента, как увидел меня Пальцы Мун дрожали, охваченные лихорадочным желанием, когда она потянулась назад. Умелым движением запястий она расстегнула рубиновое кружево, позволив бюстгальтеру упасть, обнажив свои тяжелые, полные груди. Они легко вывалились в ладони Ксандера, бледные и мягкие, их темные, набухшие соски практически умоляли о его прикосновении. Ксандер издал низкий, сдавленный звук одобрения, его большие пальцы тут же нашли их и начали перекатывать между пальцами. Мун выгнула спину, ее тело инстинктивно отреагировало, и из ее губ вырвался еще один долгий, полный желания стон. Ксандер: Черт, Мун... ты идеальна! Прохрипел Ксандер, его взгляд скользил по ней с необузданной жаждой. Ксандер: Ты чертовски красива. Мун не дала ему ни секунды на то, чтобы прийти в себя. Ее зрачки расширились от жара, когда она поерзала на скамейке, сев ему на колени, несмотря на то, как сильно он уже прижимался к ней. Мун: Моя очередь Прошептала она, едва слышно. Ее руки скользнули к поясу его трусов, пальцы крепко вцепились в резинку. Мун: Я хочу увидеть тебя всего. Она медленно потянула их вниз, освобождая его бедра от ткани. Когда последние лоскуты соскользнули прочь, член Ксандера высвободился — полностью возбужденный, пульсирующий от тяжелого, сдерживаемого желания. Мун замерла на мгновение, и дыхание перехватило у нее в горле. Ее взгляд скользил по его длине, оценивая внушительный размер и рельеф вен, проступающих на стволе. Мун: О боже мой! Прошептала она, голос её слегка дрогнул. Мун: Ксандер... ты... ты огромный. По её телу разлился жар — не от стыда, а от чистого, неприкрытого возбуждения. Не раздумывая ни секунды, она протянула руку, и её маленькая ладонь крепко обхватила его у самого основания. От этого прикосновения Ксандера словно ударило током, и всё его тело содрогнулось. Его голова с резким металлическим лязгом откинулась назад, ударившись о дверцы шкафчиков, а из горла вырвался низкий, утробный стон. Ксандер: Черт! Мун, да, именно там... Он судорожно вздохнул, и его бедра непроизвольно дернулись навстречу ее руке. Мун начала покачивать бедрами, прижимаясь к нему, вес ее мягких ягодиц терся о его бедра, пока она ласкала его. Трение ее ладони, скользящей вверх и вниз по его члену, было невероятным. Мун: Я хочу почувствовать каждый сантиметр твоего тела Простонала она, свободной рукой коснувшись одной из своих грудей и прижимая тепло своего тела к его груди. Мун: Я хочу, чтобы ты наполнил меня до такой степени, что я даже дышать не смогу. Она ускорила темп, крепче сжимая его член, наблюдая, как его лицо искажается от удовольствия. Мун: Посмотри на себя Прошептала она, в её голосе слышалась игривость, когда она большим пальцем провела по чувствительной головке его члена. Мун: Ты так сильно хочешь меня трахнуть, не так ли? Лицо Ксандера пылало от жгучего, унизительного жара. Сочетание беззащитности из-за того, что его застали обнаженным в раздевалке, и невероятной дерзости бесстыдного взгляда Мун заставило его густо покраснеть. Его бедра инстинктивно дернулись, когда ее теплая ладонь продолжила задавать свой неумолимый, размеренный ритм. Ксандер: Черт, Мун... ты меня сведешь с ума! Ксандер с трудом выдавил из себя эти слова, голос его дрожал, он изо всех сил пытался сохранить хоть какое-то самообладание. Но самообладание давно исчезло. Ксандер: Пожалуйста... не останавливайся. Мун смотрела на него взглядом, полным чистой, хищной жажды. Видя его таким взволнованным, таким совершенно обезумевшим от ее прикосновений, она лишь разжигала собственное желание. Она наклонилась ближе, ее грудь соблазнительно покачивалась у его лица, соски касались его груди, когда она ускорила темп. Ее хватка стала крепче, требовательнее, ее рука двигалась быстрыми, скользкими движениями, которые вызывали волны обжигающего наслаждения, пронизывающие все его тело. Мун: Тебе это нравится, не так ли? Прошептала Мун с лукавством, голос её дрожал от возбуждения, когда она смотрела, как он скользит сквозь её пальцы. Мун: Тебе нравится, как хорошо я могу тебя доставить. Она перенесла вес тела, плотнее прижимаясь мягкими изгибами к его бедрам, а ее рука пришла в стремительное движение. В ее действиях не осталось ни капли нежности: она словно выжимала из него всё до последней капли, а ее пальцы с нарастающей силой сжимали чувствительную нижнюю часть его члена. Ощущения были невероятно сильными. Сочетание пьянящего аромата, вида ее обнаженного тела и умелых движений ее руки подвело его к самой грани. Спина Ксандера резко выгнулась, отрываясь от скамьи, а мышцы сковало напряжением, когда мощный оргазм пронзил его тело. Ксандер: О БОЖЕ, ЛУНА! Зарычал Ксандер, его голос эхом отразился от металлических шкафчиков, превратившись в громкий, безудержный стон чистого экстаза. Его бёдра непроизвольно дернулись вперёд во время оргазма, разрядка была настолько сильной, что казалось, будто всё его тело содрогается. Он снова вскрикнул, хриплый, гортанный звук наполнил пустую комнату, когда он излился ей в руку, его зрение затуманилось за закрытыми веками. Мун не отстранилась, она крепко держала его на протяжении всего оргазма, её собственное дыхание прерывалось, когда она наблюдала, как он полностью теряет контроль над собой под её прикосновением. Удовольствие уже выходило из-под контроля, но Мун ещё не сдалась. Наблюдая за тем, как Ксандер балансирует на грани, она сама ещё больше возбудилась, ей хотелось увидеть, как он полностью раскроется. Её хватка усилилась, костяшки пальцев побелели, когда она отбросила остатки нежности. Она начала ласкать его с неумолимой, карающей скоростью, её ладонь была скользкой и тёплой, когда она сжимала его с возрастающей интенсивностью. Трение было невыносимым, посылая волны чистых ощущений прямо в его мозг. Мун: Вот так, Ксандер... отдай мне всю свою сперму! Мун шипит ему в ухо, её дыхание горячее и требовательное. Мун: Покажи мне, как сильно ты меня хочешь. Чёрт, кончи для меня! Глаза Ксандера закатились. Всё его тело напряглось, мышцы сжались, как пружина. Ксандер: Мун, подожди… я… я сейчас! Он ахнул, голос дрожал от отчаянной мольбы. Его бёдра начали неконтролируемо выгибаться навстречу её руке, стремясь к этому восхитительному, сильному трению. Самое сильное давление, которое она оказывала, было именно тем, что ему нужно, чтобы перейти черту. Ощущение стало слишком резким, слишком ярким, почти невыносимым. Мун: СЕЙЧАС! Приказала Мун, на этот раз крепко сжав руку. Ксандер издал хриплый, безудержный крик, когда плотина наконец прорвалась. Ксандер: ЧЁРТ! Он взревел, оргазм пронзил его с разрушительной силой, его бёдра выгнулись вперёд в последнем, отчаянном спазме, когда он извергся, выплеснув мощную, неконтролируемую энергию. Кульминация была настолько мощной, что его била дрожь; он хватал воздух рваными, всхлипывающими вдохами, а тело продолжало сотрясаться под этим сокрушительным напором ощущений. Ксандра всё ещё била дрожь после недавней разрядки, но когда сладкий дурман удовольствия начал сменяться чем-то более глубоким и властным, он понял, что это ещё далеко не конец. Вид раскрасневшейся, тяжело дышащей Мун, которая всё ещё сидела у него на коленях — в ярко-алых трусиках, плотно облегающих бёдра, — разжёг в нём новый, жаркий порыв. Остатки чувства вины исчезли, погребённые под внезапно вспыхнувшим первобытным желанием. Ксандер: Я ещё не закончил с тобой Прорычал Ксандер, его голос понизился до низкого, собственнического хрипа. Ксандер: Даже близко нет. Не успела Мун даже перевести дыхание, чтобы ответить, как руки Ксандера легли ей на бедра. С неожиданной силой он развернул ее на деревянной скамье и уложил на спину. Он действовал решительно и целенаправленно, вклиниваясь бедрами между ее ног. Мун жалобно всхлипнула, почувствовав всю его тяжесть, прижимающую её к себе. Мун: Ксандер… да… пожалуйста Она ахнула, инстинктивно обхватив его талию ногами, чтобы притянуть его ближе. Ксандер не терял ни секунды. Подцепив пальцами край ее трусиков, он одним плавным движением стянул их вниз по бедрам, пока те не упали на пол. Он пристроился у самого входа, и головка его члена коснулась ее влажного, набухшего от возбуждения лона. Контраст между ее нежной кожей и его твердостью пьянил. Ксандер: Посмотри на меня, Мун Приказал он. Когда её глаза, потемневшие от вожделения, приоткрылись, он одним мощным, неумолимым толчком рванулся вперёд. Он прижал её к себе всей силой своего тела, его грудь прижалась к её тяжёлым грудям, его бёдра плотно прижались к её бёдрам. Ее крик наслаждения утонул в его плече, когда он заполнил ее до краев. Ощущения были ошеломляющими, ее тесное, влажное и горячее нутро сжималось вокруг него, пока он с каждым движением входил все глубже. Ритм был первобытным и неистовым. С каждым мощным толчком ее тело вздрагивало и билось о скамью, а грудь дико колыхалась под ним. Ксандер: Черт, ты такая узкая Ксандер застонал, его зубы коснулись ее мочки уха, когда он ускорил темп. Ксандер: Ты словно создана для этого. Мун едва могла подобрать слова, вцепившись руками ему в спину, поддаваясь натиску. Мун: Ещё… Ксандер, дай мне ещё! Трахни меня сильнее! Она закричала, выгибая бёдра навстречу каждому сокрушительному удару. Раздевалка была полна влажных, ритмичных звуков сталкивающихся тел и необузданных, искренних стонов их общего экстаза. В этот миг Ксандер перестал быть юношей, разрывающимся между двумя мирами, он стал мужчиной, берущим именно то, чего желал, и растворяющимся в пьянящей реальности девушки, что была под ним. Трение становилось невыносимым, накал страсти достиг такой остроты, что казалось, будто разум Ксандера вот-вот расколется. Слившись в единое, неразличимое в движении сплетение тел и пота, он с каждым толчком все глубже погружался в ее обжигающее, влажное тепло. Ноги Мун еще крепче обхватили его бедра, притягивая к себе словно она пыталась поглотить его целиком. Зрение Ксандера начало сгущаться. Всё, что было за пределами этого момента школа, его друзья, даже Блэр было полностью стёрто из памяти из-за перегрузки чувств, вызванной телом Мун. Он чувствовал, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг него отчаянными, ритмичными волнами, её собственный оргазм нарастает мощными пульсациями, которые отражали его собственные. Ксандер: Мун... Я сейчас кончу внутрь тебя! Ксандер ахнул, его голос перешёл в хриплый, гортанный рык. Ксандер: Я не могу больше терпеть... Я наполняю тебя! Глаза Мун распахнулись, зрачки так расширились, что стали почти черными. Мун: Да! Сделай это! Наполни меня, Ксандер! Отдай мне все! Она закричала, голос ее дрожал от чистой, отчаянной потребности. Она выгнула спину, отрываясь от скамейки, и крепко прижалась к нему, толкаясь вверх навстречу каждому его движению. Тело Ксандера напряглось, словно сжатая пружина, в основании позвоночника нарастало взрывное напряжение. Он в последний раз вошел в нее до самого упора и, плотно прижавшись бедрами к ее бедрам, вложил в это движение все, что у него осталось. Ксандер: ЧЕРТ! Ксандер издал рык, и его голова резко откинулась назад, когда глубоко внутри нее прокатилась первая мощная волна наслаждения. Он ощутил, как ее захлестнула обжигающая волна разрядки; каждый ее спазм пронзал его нервную систему новыми электрическими разрядами. Мун издала пронзительный, протяжный стон экстаза, ее тело сотрясали мощные судороги — она достигла пика в тот же самый миг, а ее мышцы с невероятной силой сжимали его, словно вытягивая из него всё до капли. Ощущение того, как она сжимается вокруг него, пока он наполнял ее собой, было настолько ошеломляющим, что сознание Ксандера едва не померкло, балансируя на грани беспамятства. Они замерли в тесном сплетении тел, тяжело и прерывисто дыша; их сердца колотились в груди друг друга, отбивая бешеный, общий ритм. В тишине раздевалки слышались лишь влажные шлепки тел, приходящих в покой, да их тяжелое, отчаянное дыхание — волны наслаждения наконец начали отступать, оставляя обоих обессиленными и дрожащими. Когда бурные волны оргазма наконец начали утихать, Ксандер так и остался глубоко внутри нее, а его тяжело вздымающаяся грудь прижималась к ее груди. Вокруг воцарилась густая тишина, насыщенная запахом пота, возбуждения и той первозданной близости, что была присуща этому мгновению. Он прижался лбом к ее лбу; оба были слишком измождены, чтобы пошевелиться, и в тишине раздевалки их дыхание постепенно сливалось в единый ритм. Тишину нарушила Мун. В её горле зазвучало тихое, довольное мурлыканье; открыв глаза, она встретилась со взглядом Ксандера, в котором всё ещё читался отсвет недавнего наслаждения. Не отводя глаз, она подняла руку и пальцами убрала влажные пряди с его лба, а затем скользнула ниже, обхватив ладонью его подбородок. Она потянула его к себе, отыскивая его губы с нежностью, бесконечно далекой от той исступленной страсти, что владела ими мгновения назад. На этот раз в их поцелуе не было ни требования, ни желания заявить на партнера свои права лишь медленное, томное познание друг друга. Поцелуй Мун был сладостным со вкусом соли и разделенного на двоих экстаза. Ее язык робко коснулся его губ, а затем скользнул внутрь, навстречу его языку. Ксандер ответил мгновенно их языки сплелись в ленивом, ритмичном танце. Это был глубокий, влажный поцелуй казалось, они пытаются поглотить самые души друг друга. Мун: Ммм... Ксандер Она прошептала ему в губы, ее язык обвивал его так, что, несмотря на усталость, у него подкосились пальцы ног. Поцелуй становился все более размеренным, более интимным, они двигались вместе, исследуя каждый уголок рта друг друга, словно вкушая вкус момента своего наслаждения. Ксандер издал тихий стон, вибрация от которого отозвалась в телах их обоих. Он слегка пошевелился, и это движение заставило его остро ощутить теплое свидетельство своей разрядки, все еще оставшееся внутри нее, чувство, которое вновь опалило его пах волной жара. Он поцеловал ее страстнее, его язык с новой силой завладел ее языком; поцелуй становился все глубже, пока они снова не начали тяжело дышать, а их губы не стали влажными и припухшими. Мун отстранилась всего на дюйм, ее губы блестели, а глаза были полуприкрыты, когда она смотрела на него с несомненным чувством нежности. Мун: Я никогда не знала… Прошептала она задыхаясь, поглаживая большим пальцем его нижнюю губу. Мун: Я никогда не знала, что это может быть так. Ксандер мог лишь кивнуть слова не шли на ум. Он просто прижал её к себе, устроив её голову у себя под подбородком, и обнимал, пока они, сплетясь телами, лежали на скамье, совершенно забыв о внешнем мире.