Кто боится меня? (тебе стоит бояться меня)

Понедельник, 28 октября Было утро понедельника, сразу после завтрака, и Гарри, как обычно, был погребен под горой книг в библиотеке. Также это был первый день промежуточных экзаменов, а это, к счастью, означало, что у него был целый день на учебу, и ему нужно было покидать свою уединенную комнату только во время еды, иначе директор Хейворд пришел бы его искать. К счастью, по крайней мере половина школы разъехалась по домам на недельные каникулы, включая Грега и Лоуренса и их приспешников, которые, к сожалению, за последние несколько недель потеряли способность к шоку и стали издеваться над ним в коридорах. Из этой компании остались только один или два парня, и эти мальчишки были слишком робкими, чтобы что-либо сделать ему самим, поэтому Гарри с нетерпением ждал семи дней, полных магии. Или, вернее, шесть дней, поскольку ему еще нужно было сделать домашнее задание по магловскому языку до начала следующего семестра. До рождественских экзаменов оставалось всего семь недель, но потом у него будет еще две недели свободного времени, затем второй семестр, он пройдет половину седьмого класса, а потом начнутся летние каникулы и… Гарри мог честно сказать, впервые в жизни, что с нетерпением ждёт летних каникул. Когда он жил у Дурслей, это не означало никакого спасения от натиска работы и издевательств, поскольку в школе у него было как минимум семь часов вдали от Тисовой улицы, даже если Дадли и его банда превращали обеденный перерыв в сущий ад. Но здесь все иначе. Здесь у него будет целых шесть или семь недель абсолютной свободы, и он уже предвкушал это. Гарри не был настолько глуп, чтобы думать, что Хейворд позволит ему полностью расслабиться — вероятно, ему придется выполнять какие-то домашние дела или заниматься чем-то другим вместо уроков, но это все равно будет огромным улучшением по сравнению с Дурслями. Прошел всего один день с начала каникул, а ему уже всё понравилось. В прошлый понедельник Роул даже принёс ему целую кучу новых книг, поскольку сегодня он ничего принести не смог, так что неделя Гарри была действительно насыщенной — конечно, он не жаловался. Дурсли никогда не разрешали ему читать книги в детстве, за исключением тех, что были необходимы для школы, но даже тогда, если Дадли каждый год получал блестящие, обклеенные, совершенно новые учебники, то Гарри получал исписанные граффити, без обложек страницы, которые едва держались вместе. Теперь, когда у него были настоящие, нормальные книги, полные новых, странных и захватывающих вещей — совершенно неподходящих для Дурслей, — он каждый раз, осторожно открывая обложку, приходил в восторг. Он знал, что просто берет книги напрокат, и всякий раз, когда он заканчивал одну из них, Роул забирал ее домой, прежде чем мать замечала пропажу, но возможность читать их без отвлечений хотя бы один день была… фантастической. В новый комплект вошла еще одна, более современная книга по истории, две новые книги по заклинаниям, невероятно интересная на вид темно-красная книга в твердом переплете под названием «Magick Moste Evile» (Магия зла), и книга, которую Гарри сейчас читал: «Тысяча волшебных трав и грибов» Филлиды Споре. Роул сказал, что это учебник для первокурсников Хогвартса по так называемой гербологии, которая изучала волшебные растения, а также зельеварение, что показалось ему совершенно безумным — оказывается, можно просто… смешать кучу листьев и частей животных и получить что-то, что может лечить болезни? И полностью залечивать синяки? И восстанавливать сломанные кости?! Само собой разумеется, Гарри очень пригодились бы эти зелья в детстве, и он сожалел, что сейчас у него нет возможности попрактиковаться в их приготовлении. Поэтому вместо этого он учился. Он узнал о диттании, зелено-фиолетовой траве, способной заживлять поверхностные раны, о аконите, который можно было добавить в зелье, усыпляющее навсегда, о мандрагоре, которая, как предполагалось, могла плакать как младенец, о дьявольской ловушке, способной выжать жизнь настоящими щупальцами, о жабролистнике. «Незаменимое справочное руководство по ингредиентам для зелий», — действительно. *** Среда, 30 октября Гарри, едва переведя дух, осторожно отложил в сторону «Современную историю магии» и взял в руки «Теорию магии». Он только что закончил первую книгу и надеялся дочитать вторую, а также «Взлет и падение Темных искусств» до выходных, когда ему действительно придется отложить магию в сторону и сосредоточиться на своих магловских учебниках. В итоге за последние три дня он полностью прочёл три книги, и темпы его чтения его вполне устраивали. Единственным минусом, конечно, было то, что на следующей неделе Роул заберёт прочитанные книги домой, но Гарри сделал множество заметок о самых важных, на его взгляд, моментах. Сейчас он переписывал почти всё из учебника Вафлинга. Он уже в третий раз перечитывал «Основные законы магии» и второй раз делал заметки, но это было настолько увлекательно — и несколько запутанно — что он не мог удержаться. Тот факт, что магия, магия, всё ещё подчиняется правилам химии и физики, поражал его, хотя на интуитивном уровне это казалось вполне логичным. Возьмём, к примеру, первый основополагающий закон. Магическая теория гласит: «Чем дальше ведьма или волшебник вмешиваются в самые глубинные законы магии, тем более экстремальными будут последующие последствия». Насколько Гарри мог судить, это был всего лишь волшебный эквивалент третьего закона движения Ньютона — на каждое действие существует равное и противоположное противодействие, — о котором он узнал всего неделю назад на уроке химии. Второй закон тоже напоминал концепцию равновесия в химических реакциях. Для магии было то же самое: «изначальная природа магии — стремление к балансу». Оказалось, что Роул был прав — в мире волшебников всё имеет свою цену, и магия не была исключением. Слишком сильное вмешательство в жизнь или смерть, или чрезмерное погружение в Тёмные искусства, превосходящее разумные пределы, приведёт лишь к хаосу, потерям и разрушению. Чем больше Гарри узнавал о магии, тем больше его поражала ее невероятная сложность — и это всего лишь книга для первого курса! В отличие от того, что он видел по телевизору или в компьютерных играх Дадли, магия — это не просто взмах волшебной палочки и несколько слов; за каждым заклинанием и каждой магической формулой стоят сложные законы и теории. И вдобавок ко всему, существовало понятие «магической энергии». Насколько он понимал, хотя все ведьмы и волшебники были способны колдовать, эффективность и продолжительность этих заклинаний полностью зависели от количества магической энергии, которой обладал заклинатель. Определенное количество этой энергии зависело от эмоций волшебника — именно поэтому такие заклинания, как Круцио или заклинание Патронуса, которые он так хотел произнести, обычно были успешными только в том случае, если волшебник мог обуздать крайний гнев или крайнюю радость. Остальная часть магической энергии заклинателя была неотъемлемой частью его самого, чем-то, что определялось генетикой и случайностью и никогда не могло быть изменено, за исключением незначительных улучшений, если дать достаточно времени и тренировок. Это было просто то, с чем ты рождаешься, как цвет кожи или глаз. Это также объясняло, почему так много чистокровных волшебников настаивали на том, чтобы выдавать своих детей замуж друг за друга — по-видимому, они были убеждены, что чем «чище» кровь, тем сильнее природная магическая энергия, что сам Адальберт Ваффлинг назвал полнейшей чушью. Гарри был рад. Ему бы очень не хотелось, чтобы у маглорожденных автоматически была более слабая магия, чем у чистокровных волшебников, учитывая все остальное, с чем они и так сталкивались, и хотя вера в это была довольно распространена в определенных кругах, никаких научных доказательств в поддержку этого не существовало. Это также пролило свет на его собственную магию. В конце концов, Роул говорил, что он силен и что он полукровка — а по словам Вафлинга, именно полукровки обычно обладают большими запасами энергии, чем другие, хотя, конечно, бывают и исключения. Но если Гарри был полукровкой, то его сильная случайная магия, скорее всего, была результатом того, что у него было больше магической энергии, чем у среднестатистического волшебника, а это, будем надеяться, означало, что у него больше шансов колдовать без волшебной палочки. В конце концов, волшебные палочки — европейское изобретение. Согласно «Истории магии», семья Олливандеров начала изготавливать палочки в 382 году до нашей эры, но на других континентах их начали использовать лишь столетия спустя, если вообще начали. Так почему же Гарри должен был их использовать? Из того, что он прочитал до сих пор, палочки лишь направляли магию; они сами её не производили и не могли сотворить заклинание без предварительного произнесения заклинания ведьмой или волшебником. Они просто служили точкой фокусировки, облегчавшей совершение магических действий, но это было похоже на езду на велосипеде с вспомогательными колёсами — очень легко полностью от них зависеть, но как только они ломались… Гарри считал полным безумием начать пользоваться волшебной палочкой, а потом оказаться неспособным колдовать без неё. В конце концов, это были всего лишь деревянные палочки, невероятно хрупкие. Погруженный в свои мысли, Гарри не заметил, как тени начали ползти по стенам библиотеки, а часовая стрелка на часах закрутилась. Он был полностью очарован грудами книг, окружающих его, и твердо решил читать, учиться и понимать все, чтобы овладеть магией так, чтобы это выходило далеко за рамки простого запоминания принципов и заклинаний. Он был одержим желанием добиться успеха; желанием получить достаточно знаний, чтобы вернуться в мир волшебников, когда придёт время, достаточно знаний, чтобы не только обеспечить себе там неоспоримое место, но и защитить себя от всего, что могло бы на него обрушиться — будь то Дамблдор, широкая публика или некоторые из бывших последователей Тёмного Лорда. Конечно, он еще не все спланировал, но знал, к чему стремится. Он полагал, что если продолжит учиться с той же скоростью, будет так же быстро изучать учебники и магию, то к пятнадцати или шестнадцати годам будет более чем готов. Как бы сильно ему ни хотелось броситься в мир волшебников, он понимал, что к этому нужно подходить с умом. Зевнув, он потянулся, подняв руки над головой, чувствуя приятную боль от хорошо проведенного дня, сгорбившись над библиотечным столом. Судя по болям в животе, он пропустил обед, а ужин был уже почти настал. Он еще не совсем привык к трехразовому питанию, но уж точно не жаловался. Складывая свои записи и беря книги, он по пути в столовую заглянул в свою комнату, чтобы безопасно оставить их подальше от любопытных глаз маглов. Он с нетерпением ждал, когда сможет начать колдовать, чтобы наконец-то запереть дверь. Это было запрещено, по словам Хейворда и Роула, но Гарри предпочел бы попасть в неприятности из-за этого, чем рисковать тем, что старший мальчик прокрадется и найдет его магические книги. Пробираясь по залам горчичного цвета, он не мог отделаться от волнующего чувства, разливающегося по его венам. Если ему удастся продолжать в том же темпе, то, возможно, он будет готов попробовать свои силы в магии на Рождество. По крайней мере, студентов будет меньше, и у него будет больше времени — и безопасности — для практики. Его пальцы уже чесались от того самого жгучего желания протянуть руку и просто что-нибудь сделать. Он стоял на пороге чего-то необыкновенного. Перед ним простирался целый мир, полный таких же, как он, людей, которые примут его, людей, к которым он будет принадлежать, своего дома. Мир магии раскинулся перед ним, полный возможностей и тайн, ожидающих своего разгадки. Четверг, 31 октября Тысяча живых летучих мышей порхала со стен и потолка, а еще тысяча проносилась над столами низкими черными облаками, заставляя свечи в тыквах подергиваться. Хэллоуинский пир всегда был зрелищем, достойным восхищения, но в этом году домовые эльфы превзошли самих себя, и Дамблдор мысленно отметил, что позже обязательно поблагодарит их лично. Его взгляд скользнул по комнате, и он улыбнулся восторженным детям; младшие с широко раскрытыми глазами и ртами, а старшие тут же принялись за печеную картошку и морковный пирог. Его взгляд задержался на краю стола Гриффиндора — он не мог удержаться, выискивая шрам в форме молнии и растрепанные черные волосы, которых, как он знал, там быть не должно. Несмотря на то, что поиски Гарри Поттера велись практически без перерыва последние три месяца, они так и не приблизились к цели. Он понимал, что его коллеги начинают… ну, пожалуй, слово «жалеть» здесь не совсем уместно, поскольку Минерва по-прежнему хмурилась всякий раз, когда он входил в комнату, а обычное хмурое выражение лица Северуса казалось еще мрачнее, когда он пытался поговорить с ним наедине. Но все же оставалось ощущение… тревоги, если хотите, которое портило атмосферу каждый раз, когда они впятером встречались, чтобы обсудить свой прогресс — или его отсутствие. Он знал, что они задавались вопросом, мертв ли мальчик, так же как и знал, что не может им сказать, почему он уверен, что это не так. Вместо этого Дамблдор продолжал настаивать на их еженедельных встречах по субботам утром, внимательно прислушивался к любым упоминаниям о пропавших без вести беглецах или письмах от мадам Хопкирк из Министерства, а затем, поздно ночью, когда замок спал, он обнаружил себя поднимающимся по узкой винтовой лестнице в небольшую запертую башню. Он сидел там много часов в полумраке и тишине, изредка наблюдая за работой Пера Принятия, но чаще всего смотрел в темные углы комнаты, сожалея о многих своих жизненных решениях. Он никогда не покидал башню, не спросив вежливо в Приемной книге имя своего заблудшего ученика, но даже тогда иногда начинал сомневаться, не может ли Книга допустить ошибку, когда бархатно-черные чернила, гласящие «Генри Джеймс Поттер», смотрели на него снизу вверх, а мерцающий свет свечи отбрасывал зловещие тени на старый желтый пергамент. Имя мальчика так и не было вычеркнуто. А это означало, что Гарри всё ещё жив… где-то. — Тролль! Дамблдор не стеснялся признаться, что вздрогнул от этого голоса и… Ну… Нет. Это была, безусловно, ложь — он был слишком горд, чтобы признать это, — но это не означало, что он уделил меньше внимания следующим словам профессора Квиррелла. — Тролль — в подземельях, — задыхаясь, пробормотал он, тюрбан сполз набок, ужас отразился на его лице, — Думаю, вам стоит это знать. Затем он упал на пол в обморок. Тут же поднялся шум. Студенты вскочили со своих мест, крича, воя и перекрикивая друг друга. Младшие классы разбежались в поисках старших братьев и сестер, а профессора пытались удержать их всех на месте. Дамблдор невольно вздохнул и на мгновение печально посмотрел на свой паточный пирог, съеденный лишь наполовину, прежде чем наконец встать. — Виоламиллус! Из конца его волшебной палочки вырвалось несколько ярких фиолетовых петард, которые наконец заставили всех замолчать в комнате. — Старосты! — крикнул он. — Немедленно отведите свои факультеты обратно в общежития! К счастью, они начали делать, как им было велено, организуя своих учеников и выводя их из Большого зала более-менее упорядоченными шеренгами. Профессора более низкого ранга двигались между ними, подбадривая их и спокойно, но быстро направляя дальше. Главы факультетов, вместе с несколькими избранными, остались, и Дамблдор повернулся к ним, в то время как Поппи поднесла флакончик с нашатырным спиртом к носу Квиррелла. — Минерва, я хочу, чтобы вы, Филиус, Септима и Сильван, рассредоточились и перекрыли все возможные входы и выходы в подземелья. Оглушите это существо, если сможете». — начал он. — Помона, Аврора, Сибилла, Роланда — идите со студентами и убедитесь, что они благополучно вернутся в свои общежития. Мы не хотим, чтобы младшие студенты заблудились в этой суматохе. Они кивнули и поспешно удалились, а Дамблдор повернулся к единственному оставшемуся перед ним профессору. — Северус- — Знаю, — перебил он, развевая за спиной свои одежды, резко развернулся и зашагал прочь. Квиринус, лежа на полу, застонал, приходя в себя, но, как бы директору ни хотелось остаться в Большом зале и присматривать за ним, ему нужно было убедиться в безопасности своих учеников. Поэтому ему придётся занять его делом. — Я вернусь в больничное крыло. — сказала Поппи, выпрямляясь. — Если кто-нибудь пострадает, пришлите его ко мне. — Спасибо, дорогая, так и сделаю. Дамблдор оставался в передней части комнаты, перебирая в уме всевозможные варианты. Тролль? В подземельях? Как же… удобно. Однако оставался вопрос «как», даже если ответ на вопрос «почему» был получен — но, с другой стороны, он и на сто процентов не был уверен в ответе на вопрос «почему»… Когда последние студенты ушли, он задумчиво посмотрел на всё еще бледного мужчину, тяжело опиравшегося на главный стол. — Квиринус. Мужчина, как и следовало ожидать, вздрогнул. — Д-да, Д-директор? — Как тролль попал в подземелья? На долю секунды он заметил что-то в глазах мужчины — раздражение? Гнев? Или просто страх? — но затем этот момент ускользнул, и он начал с трудом подниматься, дрожащими руками поправляя сдвинутый набок тюрбан. —Я… я не знаю, Альбус. — пробормотал он дрожащим голосом. — Я… я… проходил через подземелья по пути… чтобы… взять кое-что из своего кабинета, когда услышал шум. Я пошёл на звук, а потом… а потом увидел это. Безусловно, правдоподобная история, и всё же… Большой зал находился на первом этаже, как и временный класс Квиррелла, поскольку обычный кабинет Защиты от тёмных искусств, был закрыт из-за того, что коридор на третьем этаже был недоступен. Но его кабинет находился на втором этаже — так что же, черт возьми, могло привести его в подземелья? — …Понятно, — ответил он несколько запоздало. — И потом вы сразу пришли сюда? — Да! Да, да, я… я… я… я подумала, что студентов нужно предупредить. Я не хотела, чтобы кто-нибудь пострадал. Дамблдор на мгновение изучил Квиринуса, выражение его лица было нечитаемым, прежде чем он наконец решил оставить всё как есть — пока что. — Хорошо, — сказал он. — Теперь, когда вы оправились, возможно, вы могли бы помочь другим профессорам оглушить тролля? Будучи нашим профессором защиты от тёмных искусств, я бы не стал говорить, что есть кто-то более квалифицированный. И снова этот взгляд — только на этот раз Дамблдор был уверен, что это раздражение. — …Д-да, конечно, директор, — пробормотал мужчина, спотыкаясь, поднимаясь на ноги, — я пойду п-сейчас же. — Хорошо, — просто сказал он с приветливой улыбкой. — Я пошлю патронуса к Минерве, чтобы она знала, что вы в пути, на случай, если… что-нибудь случится. «Так что у тебя нет оправдания, чтобы куда-то уходить», — мысленно добавил он, снова увидев перед собой ту самую мимолётную вспышку не-Квиррелла, после чего мужчина кивнул, слегка поклонился и поспешил из комнаты. Директор демонстративно послал серебристого феникса к профессору Макгонагалл, чтобы она поторопила его, а затем позвал домового эльфа. — Я Блим, директор, сэр, чем Блим может вам помочь? Перед ним появилась маленькая, бледная эльфийка с довольно острым, клювообразным носом, на форме которой красовался герб Хогвартса. — Привет, Блим, — поздоровался он. — Не могла бы ты помочь мне перенести наш ужин? Только тогда она, кажется, поняла, что остальная часть комнаты пуста, и тут же начала дёргать себя за длинные, похожие на свиные, уши. — Детей не было? Еда была невкусная? — спросила Блим, широко раскрыв глаза, которые начали увлажняться. — Детям не понравилось? — Нет, нет, дорогая, детям очень понравилось! — быстро заверил он. — Скорее, в этом году ты превзошла саму себя; я даже не помню, чтобы у тебя когда-либо был такой прекрасный ужин — за исключением, пожалуй, приветственного пира в начале этого года. Теперь же у нее на глазах выступили слезы по другой причине, и он быстро продолжил, прежде чем она успела разрыдаться. — К сожалению, нам пришлось отправить детей обратно в общежития раньше, но мы все очень хотим продолжить наш прекрасный ужин. Хотел бы спросить, не могли бы вы и ваши коллеги перенести тарелки всем в их комнаты? Надеюсь, это случится только один раз. Выражение лица Блим сменилось с беспокойства на решимость, когда она вытерла глаза тыльной стороной своей крошечной ручки. — Блим справится, директор! Блим и остальные принесут детям ужин! Быстро кивнув, она исчезла с хлопком, и всего через несколько секунд большая часть еды на всех четырех столах тоже пропала. Мгновение спустя в комнату вбежал знакомый призрачный серебристый полосатый кот. — Тролль ошеломлён. Направляюсь в ваш офис. Отправляйтсь туда немедленно. Он смутно подумал, будет ли Минни когда-нибудь снова относиться к нему как к другу. А потом задумался, заслуживает ли он этого вообще. Тяжело вздохнув, Дамблдор вышел из Большого зала и начал подниматься по лестнице, ведущей в Западную башню. Много вопросов требовало ответов — как за пределами, так и внутри его школы — и, к его сожалению, ответов было слишком мало. Поднявшись по лестнице, Дамблдор остановился, задержав взгляд на портрете Бэзила Фронсака. Суровый взгляд бывшего директора, казалось, следил за ним, и Дамблдор невольно почувствовал укол грусти при мысли обо всех великих ведьмах и волшебниках, которые когда-то ходили по этим коридорам, теперь забытых временем и войной. Но сейчас не было времени для сентиментальностей. Решительно кивнув, он продолжил свой путь, в его голове уже роились планы и стратегии по обеспечению безопасности Хогвартса и его учеников, а также одного пропавшего ученика.

***

Дамблдор только-только устроился в своем кресле, когда раздался резкий стук в дверь. Минерва, не дожидаясь ответа, вошла, а вскоре за ней последовал и Северус. — Я отправила остальных профессоров обратно в Большой зал доесть ужин, — сказала она в качестве приветствия, и он согласно кивнул. — Полагаю, с троллем уже… покончено? Снейп фыркнул, садясь, хотя выглядел несколько более подавленным, чем обычно. — Это один из способов выразиться. — Хагрид убирает его с помощью Филиуса, — объяснила Минерва, наколдовав чайник и три чашки. — Похоже, нас опередили. — Опередили? — нахмурился Дамблдор. — Неужели Хагрид… — Гриффиндорцы! — выплюнул Северус, хотя его хмурый взгляд немного смягчился, когда он взял чашку чая. — И первокурсники, между прочим! — Мисс Грейнджер, мистер Лонгботтом и самый младший, мистер Уизли. По-видимому, Грейнджер думала, что справится с троллем в одиночку, и как только двое других поняли, где она находится, они бросились за ней и сумели оглушить чудовище. — Случайность, — пробормотал Мастер зелий, в то время как директор медленно откинулся на спинку кресла, удивленный, шокированный и немного заинтригованный. — Вы сказали «по-видимому»? — Я ни на секунду не верю их истории! — Минерва сделала изящный глоток чая, сжав губы в тонкую линию. — О, я верю, что им самим удалось оглушить тролля, пусть даже это и произошло случайно, но Грейнджер слишком умна, чтобы искать неприятности, и судя по тому, как отреагировали те двое, когда она мне рассказала! Боже мой, можно подумать, они никогда в жизни не лгали! — Ах, сладкая невинность юности. Она бросила на него совершенно равнодушный взгляд. — Тролль, Альбус. В подземельях. — А где же теперь эта троица? — Я отправил их обратно в общежитие. Слава Мерлину, никто не пострадал, хотя как им удалось избежать опасности, мне непонятно. Тролль! В подземелье! Дамблдор наконец потянулся за своей чашкой, поскольку Минерва не предложила ему ее. — Это поистине удивительно, — сказал он, его голубые глаза сверкнули за очками в форме полумесяца. — Действительно, первокурсникам требуется немало мужества, чтобы столкнуться с таким опасным существом. Похоже, Распределяющая шляпа снова оказалась права. — Обычно так и бывает, — протянул Северус. — Теперь мы собираемся поговорить с этим пресловутым гиппогрифом, или я наконец-то смогу насладиться ночью покоя? — Боюсь, твои несчастья пока не прекратятся, мой мальчик, — ответил он, улыбаясь. — Надеюсь, тебе удалось добиться успеха? — Разве я бы сейчас здесь сидел, если бы не был? Выражение лица директора стало задумчивым, когда он отпил чаю. Чай был молочным и сладким — именно таким, каким он его любил. Возможно, Минерва наконец-то начала оттаивать… — Горный тролль внутри стен замка, — размышлял он. — Конечно, крайне важно выяснить, как именно произошло такое нарушение безопасности. — О, у меня есть несколько теорий. — Квиринус? — Несомненно. Дамблдор медленно и задумчиво кивнул. В конце концов, подозрения у него были с начала года, но он не верил, что этот человек опустился до того, чтобы подвергать опасности детей ради удовлетворения своей жадности. — А камень? — Всё так же надёжно, как и прежде. — Тут Снейп слегка поерзал на стуле и поморщился, что тут же насторожило директора. — Думаю, можно с уверенностью сказать, что паршивая дворняжка Хагрида — это достойная система безопасности. И что заставило вас так думать? Темный взгляд мужчины на мгновение скользнул между ними, прежде чем опуститься к своей чашке. — Северус. Он хранил многозначительное молчание. — Северус. Теперь, презрительно изогнув губы, он мятежно посмотрел на него. — Можете сколько угодно говорить таким тоном, старик, но это вам ничем не поможет! — Северус. На этот раз заговорила Минерва, и Дамблдор с удивлением заметил, что бесстрастное лицо Мастера зелий тут же треснуло по краям. — Это существо с рейтингом XXXX, и его ни в коем случае нельзя было приводить сюда! — рявкнул он. — Оно само по себе угрожает безопасности всей школы! — У него есть имя, — мягко ответил директор, — судя по всему, Пушок. Хагрид умеет красиво говорить. — У Хагрида также есть привычка проявлять безрассудную некомпетентность, которая подвергает всех нас опасности! — Вам угрожает опасность, Северус? Он с силой, чуть больше, чем нужно, швырнул чашку на стол. — Мы закончили? Отлично. Увидимся завтра. Минерва прежде, чем он успел даже вздрогнуть, схватила его за плечо. Дамблдор наблюдал, как он напрягся под ее прикосновением, его лицо все еще было искажено разочарованием и гневом. Он знал, что этот молодой человек не из тех, кто легко признает свою слабость — особенно в его присутствии. — Вы не покинете эту комнату, не объяснив нам, что произошло, — твердо сказала Макгонагалл, ее тон не терпел возражений. — Так что говорите. — Я не один из твоих львов, Минни, — усмехнулся он, — ты не можешь мной командовать, как… как… как будто… — Как? — резко возразила она. — Как будто тупоголовым? Что ж. Возможно, тебе пора посмотреть в зеркало! Наступила одинокая, напряженная тишина. — …У него три головы, — наконец, с неохотой выдавил он, — я не мог уследить за всеми! — Он тебя укусил?! — Да, эта проклятая тварь меня укусила! Она зацепила меня за ногу, когда я проверял люк! — рявкнул он. — Теперь я сказал то, что ты хотел, поэтому я ухожу! — Ни за что! — огрызнулась она. — Ты немедленно отправляешься к Поппи, молодой человек! Почему, ради всего святого, ты не пошел туда сразу?! — Потому что я услышал крики трех испуганных, глупых детей, на которых напал чертов тролль, и решил, что если меня съедят, то почему бы не сделать так, чтобы это того стоило! — Ты… — Минерва оборвала себя на полуслове, глубоко и спокойно вздохнула, залпом допила остатки кипящего чая и встала. — Всё. Мы немедленно отправляемся в лазарет, и клянусь могилой Салазара Слизерина, Северус, если ты попытаешься со мной поспорить, я тебя оглушу! — Я бы хотел посмотреть, как ты это сделаешь, женщина! Дамблдор с нежностью и удовольствием наблюдал за их общением. Возможность побыть с ними наедине в одной комнате всегда была для него самым приятным событием дня — и, несмотря на их постоянные препирательства и соперничество между Гриффиндором и Слизерином, он знал, что втайне они испытывают друг к другу чувства. Минерва выхватила свою палочку и успела быстро произнести «Инкарцероус», как раз перед тем, как Северус успешно обезоружил её. Директор вздохнул. К сожалению, однако, эти же ссоры и соперничество часто приводили к ситуациям, подобным этой. — Извините, Альбус, — сказала профессор Макгонагалл, грациозно наклоняясь, чтобы поднять свою палочку, — мне нужно проводить этого дурака в больничное крыло. — Конечно, моя дорогая, — благосклонно ответил он, несмотря на то, что взгляд Снейпа прожигал его яростью предательства. — Позаботьтесь о нём. — О, я так и сделаю. Ей каким-то образом удалось преподнести это не как заверение, а скорее как угрозу.

***

Когда они вышли из его кабинета, он вылил последние остатки чая из чайника в чашку и удобнее откинулся на спинку кресла. Итак, Квиррелл отправился за камнем… Казалось, его подозрения относительно истинных намерений этого человека становились всё более обоснованными. Но угрожать студентам, подвергать опасности жизни детей, косвенно причинить вред одному из своих коллег лишь ради создания нелепой отвлекающей ситуации — это было… Тяжело вздохнув, Дамблдор поднялся со стула и начал расхаживать по комнате, обдумывая возможные варианты. Было ясно, что им необходимо принять дополнительные меры предосторожности для защиты Философского камня, особенно теперь, когда Квиррелл попытался обойти Пушистика. Но какие еще средства защиты они могли бы использовать? Он остановился перед камином, уставившись на своё отражение в зеркале прямо над ним. Зеркало… Ночь была далека от завершения, и Дамблдор понимал, что впереди еще много испытаний, но, по крайней мере, сейчас у него были ответы на те вопросы, которые он так отчаянно искал всего час назад. Конечно, вопросов оставалось еще много, и поиски Мальчика, Который Выжил, отнимали слишком много времени, чтобы искать дальнейшие ответы, — но защита камня была почти полностью обеспечена, и как только она будет… Вернувшись к своему столу, он тяжело вздохнул и снова сел, чувствуя себя намного старше своих и без того преклонных лет. Ему нужно было остановить Квиррелла. Ему нужно было защитить камень. И прежде всего, ему нужно было найти Гарри Поттера. Если его подозрения относительно своенравного профессора оказались верны… тогда он им понадобится.