Судьба распорядилась верно /Fate Set Right

<b>— А —</b> <b>16 февраля 1997 года</b>       — Где вы двое были? — спросил Рон, когда Аврора и Джинни присоединились к нему и Гарри в Большом зале.       — Ночёвка, — ответила Джинни, садясь и хватая завтрак. — Девчачье время с Луной.       — А, — сказал Гарри с лёгкой улыбкой. — Кто-то, возможно, гадал, куда вы сбежали. Или когда вернётесь.       Аврора встретилась взглядом с Гарри, но ничего не сказала — она знала, что он имел в виду. Вместо этого она взяла несколько блинчиков и колбасу, а когда была готова поклясться, что чувствует, как мать сверлит ей взглядом дыру в затылке, добавила фруктов.       Она с нетерпением ждала тренировки по квиддичу, назначенной на это утро. Ей отчаянно хотелось что-нибудь ударить, выплеснуть своё разочарование, в первую очередь собой. Время с девчонками было полезным, и, как ни странно, катарсическим, но ничто не сравнилось с удовольствием от удара по бладжеру.       Она ела, слушая пустую болтовню между Гарри и Уизли, и видела, что её мать сидит за учительским столом и, вероятно, смотрит на неё. Она поднялась со своей командой и отправилась на поле.       Аврора и девушки разошлись с парнями, переоделись, и вот они уже на поле.       Холодный зимний ветер дул в лицо, и Аврора убежала от проблем, которые её мучили. Их, возможно, было не так много, и они были полностью её рук делом, но там, в воздухе, слушая Гарри, проводящего упражнения, ей не нужно было о них думать. Был только колючий ветер в лицо, волосы, хлещущие сзади, приятное напряжение мышц, когда она била по бладжеру.       И слишком быстро всё закончилось.       — Отличная работа! — сказал Гарри, когда они приземлились. — В следующем месяце мы играем против Слизерина, а у них скоро матч с Когтевраном, так что мы увидим, что нужно подкорректировать. В общем, расходимся, — сказал он, и Аврора уже собиралась направиться в раздевалку вместе с остальными, когда заметила Невилла, медленно идущего к ним.       Часть её хотела убежать и запереться в раздевалке. Она хотела оседлать метлу и взлететь высоко над замком. Но она также знала, что ведёт себя нелепо и что в конце концов ей придётся с ним столкнуться.       Джинни остановилась, поняв, что Аврора не следует за ней, и, взглянув на Невилла, приподняла обе брови и чуть заметно наклонила голову. Аврора покачала головой, и Джинни кивнула, прежде чем войти в раздевалку.       Аврора облокотилась на свою метлу, ожидая парня.       — Привет, — робко сказал он.       — Привет, — сказала она, слегка дёрнув губами.       Невилл переступил с ноги на ногу, глядя в землю.       — Прости, — сказала Аврора, и Невилл вскинул голову, глаза широко раскрыты.       — П-п-прости? — сказал он. — Значит… значит, ты жалеешь…       — Нет, нет, не… не совсем, — нахмурилась она, пытаясь подобрать слова. — Хотя я пойму, если ты жалеешь. Просто… ну, как у нас шли дела с января, это казалось следующим шагом. Это казалось естественным шагом, и я обнаружила, что готова к нему. Я этого хотела.       — Я тоже, — слишком поспешно сказал Невилл, и Аврора сжала губы и прикусила, чтобы сдержать рефлекторный смех, который отчаянно рвался наружу. Невилл покраснел, тихо посмеиваясь над собой. — Немного поторопился, да?       — Не знаю, — поддразнила Аврора. — Слышала, некоторые парни бывают гораздо быстрее. — Она посерьёзнела — их разговор должен был быть серьёзным. — Невилл, дело не в том, что я не испытываю к тебе глубоких чувств.       — Это… это кто-то другой? — робко спросил он.       — Нет, не в этом дело, — заверила она. — Я просто…       — Тебе нужно время, чтобы прийти к этому, — кивнул Невилл с пониманием. — Я был наполовину влюб… ты мне очень нравилась долгое время, и я, наверное, забыл, что… что ты меня не так сильно. Не так, как я.       — Я могу прийти к этому, — сказала она, с надеждой улыбнувшись.       — Я могу подождать, — улыбнулся Невилл. — Я умею ждать.       — Терпение пуффендуйца, — поддразнила Аврора. Затем она посмотрела на свою метлу, слегка переложив её. — Я немного вспотела, но если тебя это не слишком смущает, мы можем прокатиться. — Глубокий румянец Невилла заставил её так сильно рассмеяться, что она согнулась пополам. Когда она снова смогла дышать, она пояснила: — По полю, на моей метле.       — Я не очень хорошо летаю.       — Не тебе же придётся выполнять всю работу, — сказала она.       Невилл покачал головой:       — Не стоит.       — Ладно, — согласилась Аврора. — Тогда, по крайней мере, позволь мне привести себя в порядок, и тогда мы сможем прогуляться по территории или что-нибудь в этом роде?       — Да, — кивнул Невилл, и его улыбка стала шире. — Я бы этого хотел. <b>19 марта 1997 года</b>       Она боялась этого дня.       Идя по коридору Трансфигурации, Аврора могла представить себе только одно, что могло бы сделать всё хуже — войти в кабинет профессора МакГонагалл и обнаружить там своих родителей. К счастью, она знала, что её отец тоже проводил профориентационные встречи, так что ей не грозило столкнуться с ним. А вот её мать…       Войдя внутрь, она вздохнула с облегчением, обнаружив внутри только свою главу факультета.       МакГонагалл усмехнулась:       — Ты боялась, что твоя мать втерлась сюда, не так ли? — спросила она, и рядом с ней возник чайный сервиз.       — Да, — призналась Аврора, садясь, пока тётя разливала чай, готовя его именно так, как Аврора любила.       — Я подумала, что будет приятно провести разговор немного неформально, как я сделала с твоей мамой. Хотя у неё уже был довольно определённый карьерный путь. Насколько я понимаю, у тебя — нет.       — Нет, — сказала Аврора, принимая чашку с благодарностью. — Боюсь, что в вопросах жизни после Хогвартса я совершенно не подготовлена.       — Что ты рассматривала? — спросила тётя Мин, и Аврора фыркнула.       — Наверное, проще сказать, чем я не буду заниматься. Я не пойду в зелья, этим займётся Лео. Я не пойду в арифмантику — у меня просто нет к ней страсти. Я не хочу быть продавщицей в магазине, хотя знаю двух бизнесменов, которые с радостью меня наймут, если я захочу. Как ни печально, но, похоже, именно туда летит фестрал. Я недостаточно хороша для профессионального квиддича, и у меня нет желания преподавать. Я провела в Хогвартсе почти всю свою жизнь, и мне очень не хотелось бы провести здесь и всю оставшуюся. — Аврора самоуничижительно улыбнулась. — Для меня это плохой знак, правда? Мы в разгаре войны, а я не могу думать о своём будущем.       Тётя Мин поджала губы:       — Я проработала в Отделе магического правопорядка два года после Хогвартса. Я думала, что этого хочу, мне внушили, что я этого хочу. Я ради этого отказалась от всего. — Она на мгновение задумалась, словно увидев что-то другое.       — Чем ты занималась? Ты не была невыразимцем.       — Нет, — ответила тётя Мин. — Нет, это Отдел Тайн. Нет, меня наняли консультантом по выявлению и обращению вспять неудавшихся трансфигураций. Я изучала магию трансфигурации, чтобы получить степень, ещё учась в Хогвартсе, и эта работа считалась частью учебного опыта. Но я обнаружила, что мне это не так нравится, как я думала. Я вернулась в Хогвартс преподавать, так как профессор Дамблдор был повышен, и появилась вакансия. Я могла продолжать получать степень через самостоятельное обучение, и это помогло мне уйти от того, что мне не нравилось.       — И вы хотите предложить мне такой путь? — спросила Аврора, заработав хмурый взгляд за свою дерзость.       — Суть в том, Рори, что у тебя могло быть что-то на уме, но ты можешь обнаружить, что это не для тебя. Ты права, мы в разгаре войны, и, скорее всего, она тебя изменит. Возможно, это поможет тебе понять, чем ты хочешь заниматься в жизни. Мистер Поттер хочет преподавать, но до того, как возникла необходимость заполнить пробел, созданный бывшим профессором Амбридж, он рассматривал карьеру аврора. Я предполагаю, что до знакомства с мистером Поттером мистер Малфой думал, что пойдёт по стопам отца в Министерстве. Теперь можно только гадать, чем он хочет заниматься.       — Во многом тем же, но с целью что-то изменить, — ответила Аврора.       — Ну вот видишь. Перемены случаются, Аврора. А теперь, я просмотрела твои оценки, чтобы понять, какие предметы тебе стоит взять — не те, которые хочет твоя семья. Всё, что связано с гербологией, отпадает, к большому разочарованию мистера Лонгботтома, я уверена.       Аврора фыркнула, скривив рот, пытаясь не смеяться. Тётя Мин тоже выглядела не намного лучше.       Прочистив горло, она продолжила:       — У тебя высокие оценки по рунам, чарам, трансфигурации и зельям. Если захочешь, можешь пойти в Аврорат или заняться созданием заклинаний. Ты бы преуспела в чём-то академическом, хотя я не верю, что исследования — твоё призвание. Как бы ты ни была прилежна и умна, не могу сказать, что вижу тебя проводящей жизнь в исследованиях.       — Нет, — сказала Аврора.       Тётя Мин задумчиво посмотрела на неё:       — Ты когда-нибудь думала о целительстве?       Аврора покачала головой:       — Я не уверена, что смогу с этим справиться.       — Возможно. Но это вариант, и он может понадобиться в это время. Однако мне только что пришло в голову… Связи с маглами. Настоящие связи с маглами, возглавляемые умной ведьмой, которая выросла в обоих мирах. И остаётся в обоих мирах. Чьи родители жили и оставались в обоих мирах. После того, как всё закончится, волшебному миру нужно будет меняться. У тебя будет преимущество, Аврора, в том, что ты дружишь с Гарри Поттером. Используй его.       — Возможно, — сказала она, глядя себе на колени, стараясь не спорить.       Холодная рука тёти, накрывшая её, заставила её очнуться.       — Я очень надеюсь, что ты не собираешься подстраивать своё решение под какого-то молодого человека?       — Нет, — ответила Аврора. — Я очень уважаю тётю Сиси и миссис Уизли, но моя жизнь не будет поставлена на паузу ради мужчины. Я могу не знать, куда она идёт, но я точно знаю, что она не будет посвящена домашнему хозяйству.       Тётя Мин улыбнулась:       — Хорошо. Теперь, думаю, с академическими дискуссиями покончено. Я хотела бы поговорить с моей племянницей. Как дела?       И с улыбкой Аврора наконец расслабилась. <b>— С —</b> <b>12 апреля 1997 года</b>       У него было чувство, что сегодня что-то пойдёт не так. Он знал это с того момента, как Поттер притащил Уизли в его кабинет, требуя впустить их в личные покои, потому что кто-то отравил этого рыжего балбеса.       Всё было слишком удобно по времени и отдавало саботажем. Это был не смертельный яд, но достаточно сильный, чтобы отправить парня в больничное крыло на остаток выходных. А эти выходные как раз были одним из последних матчей Гриффиндора в учебном году.       Он не особо обращал внимание на то, кто был запасным игроком в команде Гриффиндора.       Чувство, что должно произойти что-то плохое, только усилилось, когда мистер Маклагген вышел на поле. Минерва уже достаточно на него наговаривала, так что Северус знал — от него одни проблемы. Похоже, за несколько недель до этого матча, который должен был сильно повлиять на общее положение факультетов, этот самовлюблённый балван счёл необходимым втолковывать Гарри свою так называемую мудрость.       Было удивительно, что Поттер, Аврора и дети Уизли до сих пор не получили отработку за то, что заколдовали этого идиота.       Маклагген пытался взять на себя роль капитана. Он кричал, судя по всему, с того места, где должен был защищать кольца. Он не справлялся со своей работой, но Северус не жаловался. В конце концов, они играли против его факультета, и он был более чем доволен, видя, что очки начинают склоняться в его пользу.       — Честное мнение, профессор Снейп, — спросил Джордж Уизли, не отрывая глаз от поля, — будут ли скучать по маленькому Ронни?       Близнецы пришли через камин вместе с матерью, чтобы навестить младшего брата, и когда вменяемый Рон попросил кого-нибудь посмотреть за него матч, они с радостью присоединились к учителям на стадионе. Но больше всего Северуса удивило то, что близнецы сели между ним и Миневрой, а не на отдельную скамейку и даже не пробрались к своим бывшим однокурсникам.       — Судя по тому, что я видел, если только Маклагген не ниже среднего уровня, — не будут, — ответил Северус и с гордостью наблюдал, как его дочь отбивает бладжер, который один из его более грубых слизеринцев направил на мисс Робинс.       Сидящий рядом с ним Уизли сжал кулаки, едва сдерживая улыбку. Северус наблюдал за этим конкретным близнецом краем глаза. Пока Фред смотрел матч, его взгляд часто переключался на одного игрока.       — Аврора сумела заработать себе репутацию, — сказал он, когда толпа воспользовалась возможностью порадоваться и посвистеть, когда Джиневра забила гол. — В воздухе её боятся больше, чем боялись тебя. У вас с Джорджем был сильный удар, но то, чего Авроре может не хватать физически, она компенсирует точностью. Не говоря уже о той гримасе, которая у неё появляется во время игры.       Фред усмехнулся:       — Я вижу. Наверное, это шокировало другие команды. Рори маленького роста, а бить по бладжерам нелегко.       — Мои слизеринцы спросили меня, не использует ли она заклинание. Мне не пришлось отвечать — Драко был более чем рад рассказать о том, как часто и сильно Аврора сбивала его с ног.       Толпа взревела, и Лонгботтома было слышно громче всех. Северус повернулся к гриффиндорцам и скривился. Аврора отбила бладжер, который мог попасть в Поттера, — едва ли это повод скандировать её имя. Северус покачал головой, пытаясь снова сосредоточиться на матче.       — Ах, старый добрый Невви, подбадривает её, — сказал Фред, и Северус взглянул на молодого человека, заметив напряжённость в его улыбке.       — На каждой игре, — сказала Гермиона с другой стороны от Северуса. — Он болеет за неё так, будто она одна выигрывает матч.       — И ты думаешь, это хорошо? — спросил Северус, и Гермиона выглядела удивлённой.       — А ты нет?       — Нет, — прямо сказал он.       — Но она твоя дочь! — запротестовала Гермиона.       — Она играет за загонщика, Гермиона, — сказал Джордж. — Это не то, за что её нужно подбадривать, когда она бьёт по бладжеру.       — Это её работа, — добавил Фред.       — Такие возгласы, как у Невилла, уместны только за что-то впечатляющее.       — Например, за попадание квоффлом в кольцо бладжером.       — Или снитчем в руку ловца.       — Ничего из того, что, вероятно, никогда не случится, — заключил Фред.       Челюсть Гермионы сжалась, и Северусу пришлось сдержаться, чтобы не улыбнуться жене с нежностью на глазах у студентов. Она уже собиралась что-то сказать, когда нахмурилась.       Северус снова повернулся к матчу, взгляд упал на Аврору. Она была на метле, её гримаса превратилась в полноценную усмешку, когда она смотрела на кольца. Северус перевёл взгляд на кольца и мгновенно вскочил на ноги. Он видел, что должно было произойти, ещё до того, как это случилось.       Маклагген каким-то образом забрал у Авроры биту загонщика и как раз в тот момент, когда Северус взглянул на него, ударил по бладжеру.       И бладжер летел прямо в сторону ловцов.       Драко переместился прямо под Поттера, и это спасло его от участи соперника.       Бладжер попал в голову Поттера, и он мгновенно потерял сознание.       Драко, должно быть, заметил его падение, потому что он тут же прекратил погоню за снитчем и спикировал вниз, чтобы подхватить своего парня. Северус смотрел, как Аврора летит за метлой Поттера, прежде чем та улетит за пределы поля. Джиневра бросила квоффл и двинулась ловить снитч, пока Драко летел к земле.       — Я свяжусь с Сириусом, — сказала Гермиона, начиная уходить ещё до того, как Хуч официально объявила об окончании игры. Поскольку младший Уизли был в больничном крыле, Поппи не было на поле. Обычно в таких случаях Северусу приходилось заботиться о пострадавших. Но он не мог этого сделать — не для Поттера, не на глазах у всей школы. Он стиснул зубы, пытаясь возвести стены окклюменции, прежде чем его беспокойство о мальчике и его разочарование проявятся.       — Я думаю, всё в порядке, сэр, — тихо сказал Джордж, и когда Северус взглянул на него, он указал вниз, на поле.       Аврора накладывала заклинание на Поттера, который теперь лежал на носилках. Она смотрела на Драко, и они, казалось, что-то решали, прежде чем синхронно двинуть палочками и медленно покинуть поле, с Поттером, парящим между ними.       — Положительный момент — ваш факультет выиграл, — добавил Джордж с ухмылкой.       — На мгновение мне показалось, что Рори собирается пойти и избить Маклаггена, — задумчиво сказал Фред. — Хотелось бы на это посмотреть.       — Мне тоже, мистер Уизли, — вздохнул Северус. — Но увы, не всегда можно получить желаемое, и боюсь, у Авроры достаточно сдержанности, чтобы это было не так приятно, как нам кажется. Если вы меня извините, — сказал он, оставляя пару, чтобы посмотреть, сможет ли он помочь вдали от чужих глаз. <b>— А —</b> <b>25 апреля 1997 года</b>       Сова приземлилась перед Гарри, и он нахмурился, прочитав письмо. Затем он передал его Рону, который побледнел, прочитав, а затем передал пергамент Джинни.       — Можешь читать через её плечо, Рори, — сказал он. — Адресовано всем нам.       Джинни придвинулась ближе к ней на скамье, и Аврора наклонилась, чтобы прочитать.       <i>Аврора, Поттер и Уизли,       Вы, Драко и Леонидас должны спуститься в мой кабинет к семи часам. Никого больше. Не приходите всей толпой.       Снейп</i>       — Как думаешь, что ему от нас нужно? — спросил Гарри у своей тарелки.       — Должно быть, связано с… ну, ты знаешь, — сказала Джинни.       — Скорее всего, — согласилась Аврора. — Какая ещё может быть причина?       — Если только это не запоздалая отработка, — задумчиво сказал Рон. — Я имею в виду… мы же вроде как набросились на Маклаггена.       Гарри хихикнул:       — Летучие мыши из носа, рвота слизнями, ногти, растущие из ботинок…       — Его волосы до сих пор не начали отрастать, — усмехнулась Джинни.       — Да, мы могли такое сделать, но Лео тут ни при чём, — сказала Аврора, найдя брата в конце стола: он читал письмо, изредка разговаривая через плечо с маленькой блондинкой с пуффендуйского стола.       — Тогда это точно связано с тем другим, — сказал Гарри со вздохом.       — Полагаю, сегодня вечером узнаем, — проворчал Рон, и Аврора просто кивнула в знак согласия. <b>— С —</b>       Он был доволен, что они его послушали. Лео пришёл один вскоре после ужина. Драко — следующим, один, за полчаса до назначенного времени. Затем пришла Аврора, а следом — мисс Уизли. Поттер и мистер Уизли явились вместе, выглядя мрачными, пока дверь за ними не закрылась. Когда они собрались, стало ясно, что они весь день гадали, что происходит.       Северус оглядел каждого из них, и в груди защемило от тоски. По временам, когда Поттер и Уизли его ненавидели — потому что это означало, что они ещё молоды. По временам, когда Драко ходил по замку высокомерным наследником Малфоев — потому что реалии мира ещё не наступили. Он желал тех ранних дней, когда Аврора и Джиневра только начинали дружить, а Леонидас ещё не вступил в мир, где ему приходилось скрывать гораздо больше, чем когда-либо в магловской школе.       Они выросли и стали настороженными, осторожными. Он бы сказал «потрёпанными боями», но это было не совсем так. Они просто слишком быстро выросли, втянутые в войну, в которой не хотели участвовать.       Он снова оглядел их.       — Пятеро из шести уже попробовали на вкус битву и последствия такого предприятия. Будет только хуже. Через месяц, может, два, события, которые мы обсуждали в коттедже, произойдут. Вероятно, они покажутся мягкими по сравнению с тем, что грядёт. Именно поэтому я попросил вас всех сюда.       Он повернулся к своему столу и взял шесть маленьких флаконов, наполненных золотистой жидкостью.       Глаза Драко, Авроры и Леонидаса расширились.       — Поэтому я не мог зайти в лабораторию? — спросил Лео, заворожённый зельем.       — Поэтому, — ответил Северус.       — Зачем? — спросила Аврора.       — Потому что мы с твоей матерью поговорили, и я решил, что хочу, чтобы у каждого из вас была порция на чёрный день. Для тех троих, кто, очевидно, не знает, что это, — это Феликс Фелицис. Жидкая Удача. В каждом флаконе достаточно зелья на два часа удачи. Будьте осторожны, не тратьте по пустякам. Это только для чрезвычайных ситуаций, страховка, чтобы каждый из вас пережил войну.       — А как же остальной Орден? — спросил Поттер.       Северус начал раздавать им по флакону, задерживаясь с ответом.       — Некоторые — и только некоторые — получат достаточно на полчаса, час от силы. Это зелье варится шесть месяцев и никогда не даёт много. Но если бы вы спросили каждого члена Ордена, они бы предпочли, чтобы оно досталось вам шестерым.       — Значит, это не для нас, чтобы использовать… когда это случится. Это на потом? — с ноткой неуверенности спросила Джиневра.       — Когда … это … случится, я полностью уверен, что все вы будете в своих гостиных. Если нет — всё равно не используйте, если только не окажетесь в ситуации, угрожающей жизни. — Он сказал это в основном Поттеру, который имел приличия выглядеть смущённым.       — Пап, — сказала Аврора, и его взгляд метнулся к ней. Она поджала губы. — А как же… как же Луна и Невилл?       Он покачал головой:       — Они не в Ордене.       — Мы тоже не в Ордене, — заметил Драко.       — Не официально, нет. Потому что, чтобы официально стать членом, нужно быть принятым Дамблдором. Но нас было шестеро, кто посчитал, что секреты — не лучший путь. Мисс Лавгуд и мистер Лонгботтом могут быть вашими друзьями, и, возможно, они были с вами в Министерстве, но они ничего не знают об Ордене.       — Невилл знает, — указал Поттер. — Или он, или я стал бы Избранным.       — Возможно, мистер Поттер. И Августа Лонгботтом, будучи яростной сторонницей Света и Альбуса Дамблдора, не позволит своему единственному внуку рисковать жизнью и здоровьем на войне.       — Спасибо, дядя, — сказал Драко, указывая на флакон. — Мы используем его с умом.       — Ни слова, — сказал он, и они все кивнули, прежде чем вышли в том же порядке, в каком и пришли, оставив Северуса в кабинете одного.       Он облокотился о стол, закрыл глаза и потёр переносицу. Он услышал, как Гермиона идёт из их покоев, и задался вопросом, почему она не присоединилась к ним раньше. Её руки скользнули вокруг его талии, и, несмотря на то, что одна его рука была наполовину сложена, Гермиона прижалась головой к его груди.       — Ты не сказал им, что мы отдали свои дозы Тео, — мягко сказала она.       — Нет, — сказал Северус, перекладывая руку, чтобы обнять её. — Но, с другой стороны, они не знают, что это мистер Нотт был вынужден стать Пожирателем Смерти и что ему понадобится вся удача, которую он сможет получить.       — Возможно, — сказала Гермиона, и он открыл глаза, чтобы встретиться с её взглядом, когда она подняла голову, чтобы посмотреть на него. Она вздохнула. — И, полагаю, это одним поводом меньше для беспокойства Рори и Лео. Если они думают, что у нас у каждого есть доза, они не будут так бояться, когда это случится.       — Как бы мне ни хотелось этого говорить, но я верю, что боялся бы только Леонидас. Аврора… Аврора уже сталкивалась с Пожирателями Смерти. Боюсь, её страх заставит её только решительнее участвовать во всём этом. — Он нахмурился. — Это у неё от матери.       — Нельзя всю её безрассудную храбрость приписывать мне.       — Говорит гриффиндорка.       — Да, говорит гриффиндорка, вышедшая замуж за слизеринца, достаточно храброго, чтобы шпионить за человеком, которого он презирал. Не припомню, чтобы я была такой же спокойной и бесстрашной перед ними, как ты.       Он не мог спорить с этим, поэтому не стал. Он просто крепче обнял её.       Через некоторое время она довольно замурлыкала:       — Я буду скучать по этому больше всего. Этот год был настоящей издевкой — возможность обнимать тебя каждую ночь.       — Должен признаться, я чувствовал себя избалованным. Как человек, идущий на виселицу, я получаю последний вкус радости перед неминуемой смертью.       — Ну, теперь ты просто пессимист, — укорила Гермиона.       — Кто-то из нас должен быть реалистом, — возразил он, усмехаясь, когда она игриво шлёпнула его по груди.       — Пойдём, я попросила эльфов сделать нам чай. Не знаю, что это, но он другой. Больше похож на тот, что я помню со студенческих времён.       — С Поттером или со мной? — спросил он, позволяя ей вести его в их покои.       — С тобой, конечно. Как бы ужасно это ни звучало, я не помню почти ничего из того времени, когда была с Гарри.       — Наверное, к лучшему, — согласился он, позволяя себе провести вечер с женой.       Один из последних, который у него будет, прежде чем мир пойдёт прахом.