Время не лечит

«Пора упрятать ворох строчек, мыслей и обрывки тем.

Поднять которые не смог, все глубже погружаясь в тлен.

И больше нет этих друзей, рядом меньше тел.

И тех, которых так любил и за которых вечно рдел.»

SODA LUV — «Сорри»

Тревога — действительно интересная вещь. Приходит в самый неожиданный момент, заставляя шарахаться от собственного потока мыслей в голове, перебирая тысячу и одну развязку происходящих событий.  Тяжело таить это внутри, скрывать от людей, пытаясь надевать маску спокойного и рассудительного человека, когда язык тела выдает волнение. Сколько бы ты ни пытался это контролировать, донести мозгу, что все может сложиться хорошо, он не будет это принимать до конца.  Бесконечный недосып, приближающаяся сессия и куча долгов по предметам срослись в один тяжелый и склизкий ком, сидящий в груди и отдающий пульсацией в районе сердца, которое в последнее время стало биться чаще, стоит гнилым мыслям вновь начать просверливать содержимое черепной коробки.  Иногда тяжело справляться с этим самостоятельно: пытаться убежать от внешнего мира, закрыться, показывать другим только то, что нужно видеть, скрывая настоящего себя от лишних глаз.  А когда в твою жизнь внезапно внедряется такая пара темных, топящих в своей глубине и блестящих сквозь экран смартфона карих глаз, становится не по себе. Особенно в те моменты, когда начинаешь осознавать, что с этим человеком ты уже поделился частью своих секретов.  «Друзья» — сложная тема для обсуждения. Особенно в тех случаях, когда за всю жизнь у тебя их было не больше трех. Влияет на это характер или это просто восприятие тебя иным, отличающимся от других? Саша и в помине не знает, откуда брать ответы на эти вопросы.  При поступлении в учебное заведение изначально не было мыслей о том, что ему удастся найти близких друзей, схожих по интересам. И он оказался прав, потому что с Кочкиным они познакомились еще лет так в пятнадцать — случайным образом столкнулись в магазине между двух школ. Тогда был последний звонок в девятом классе, Саня, как подопечный, помчался за шампанским, удачно продающимся даже школьникам без предъявления необходимых документов, а Андрей — за сигами. Столкнулись на кассе, когда у продавщицы перестал работать терминал, и Парадеев не мог расплатиться за алкоголь. Андрей, удачно оказавшийся следующим в очереди за только окрасившим волосы в черный цвет Парадеевым, предложил помочь в оплате наличкой.  Так и завязали общий разговор, обменялись контактами и начали встречаться на нейтральной территории около того самого магазина. Пока Андрей курил, Саня жевал мятную жвачку, запивая ее зеленым «Липтоном».  Начали собираться друг к другу на ночевки, познакомили с друзьями, родителями, и их контакт стал ближе и крепче.  То время ассоциируется лишь с беззаботностью и детской надеждой на яркое будущее. Еще тогда, кроме приближающихся экзаменов, не было никаких забот. Поступление после девятого Саша не планировал, решив идти до одиннадцатого. Значило ли это побег от ответственности, которая слишком рано начала наступать на пятки, утягивая во взрослую жизнь? Возможно.  И если бы он знал, что с ним произойдет за эти два оставшихся года в школе, никогда в жизни не согласился бы остаться там еще хоть на минуту. Ситуация не раз снилась в самых тревожных снах, иногда смешиваясь с сонным параличом. Его физиономия в то время была похожа на ходячий труп, а не на жизнерадостного человека, мечтающего свернуть горы будущего.  — Сань, ты тут? — Андрей выводит его из роя собственных мыслей, слабо дергая друга за плечо.  Блондин пару раз моргает, прогоняя гнетущую тучу прошлого из головы. Опускает глаза на джойстик в руках, затем переводит их на экран телевизора, обводя взглядом силуэт Рю, поверженного в игре персонажем Кочкина.  — Ты что-то совсем поник в последнее время. У тебя все хорошо? — Андрей поправляет черную оправу очков, усаживаясь удобнее на светлом диване.  Блондин передает геймпад другу, и, пока тот убирает их на законное место и выключает плойку, обдумывает ответ на вопрос.  — Да что-то прошлое стал вспоминать в последнее время.  — Ностальгия?  — Нет, — Парадеев закусывает губу, подмечая, как друг напрягся, поняв, о чем идет речь. — Не тот период.  — Это из-за… — Кочкин знает, как триггерит Сашу ситуация, произошедшая полтора года назад. Помнит его ужасное состояние, ненависть, апатию. — Потому что… — Леши, — блондин перебивает, прерывая попытки кудрявого подобрать подходящий вопрос. — Из-за Леши.

***

«Саш, прошу, будь чуть осторожнее», — произнесенное вчера в их диалоге с Андреем проносится в голове красным цветом, пока сам Парадеев стоит на холодном Курском вокзале с билетом на электричку до Электростали в руках.  Случилось бы все это, если бы те два злосчастных года вырвали из его жизни, дав возможность переписать судьбу? Нет, определенно нет. Он наверняка бы жил в родном городе, учась в ПТУ по специальности какого-нибудь электрика, а не зубря маркетинг на первом курсе высшего учебного заведения столицы, и никогда бы в жизни не рассказывал об этом третьему лицу.  Холод весеннего утра пробирал до костей, отчего руки бились мелкой дрожью. Недосып, сопровождающий Сашу уже несколько лет, сказывался на восприятии окружающей среды, превращая лица проходящих людей в серые массы невнятных гримас. Музыка в наушниках отбивала невнятный ритм, а на правом плече висел черный, повидавший жизнь рюкзак.  Блондина не волновала первая пара утром понедельника, потому что календарь гласил: «Суббота, 16 мая». Наверное, стоило бы остаться в съемной квартире, поставив в приоритет восстановление режима сна, а не холодный вокзал Москвы. Но ноги без его контроля сами спешным шагом несутся к нужному вагону.  Приглашение шатена мозг обрабатывал ровно две секунды, не успев взвесить все «за» и «против». Язык предательски подвел, бросив картавое: «Пригоню».  Плыть по течению Саше правда нравится. Особенно когда не нужно задумываться о последствиях. Остается лишь пытаться выхватить короткие минуты сна, пока за окном городские пейзажи сменяются на яркие граффити силуэтов заброшенных зданий и серые поля. Однако последствия эти всегда были. Пусть задерживались, пусть давали ложные надежды, но всегда с наивысшей степенью точности били в середину кровоточащей раны, с силой скидывая тебя с грез мечты.  Телефон вибрирует в кармане темных джинсов, пока блондин открывает глаза, пытаясь прогнать остатки поверхностного сна. «Кореш» на экране смартфона заставляет шестеренки в черепной коробке закрутиться и сложить в голове обрывки произошедшего за последние пару часов.  Ну и глупость он совершает.  — Да, — хриплый ответ донесся в трубку, пока Александр осматривал полупустой вагон электрички.  — Сань, ты на элке уже? — громко доносится из трубки, отчего Парадеев вздрагивает, нажав пару раз на кнопку уменьшения громкости.  Мысли путались все утро, а из головы выветрилась мысль о необходимости отчета о своем пути.  — Блять… — старается снизить тон голоса и скинуть с себя взгляд недовольной старухи, во все глаза глядящей на него с соседнего сиденья. — Давно уже. Я забыл позвонить.  — Так и знал, — усмешка в трубку заставляет блондина в ответ растянуть улыбку на бледном лице. — Я уже на месте.  От ответа в динамике в горле возник какой-то комок. Давящий на стенки горла, заставляющий чаще сглатывать вязкую слюну, пытаясь снять напряжение. Идиотское чувство скользкой тревоги, так некстати вновь начавшей сопровождать Сашину жизнь. А ведь он так надеялся, что она испарится из его жизни, как только он сменит город, отречется от людей, связанных с его прошлым. Но этого не случилось. Спустя время она начала наступать на пятки, засыпать миллионом вопросов, на которые Саша боится искать ответ. Боится анализировать происходящее, сопоставлять временные промежутки, в которых начало что-то происходить. Опять это «что-то», чему блондин не хочет придавать весомое значение, предпочитая забыть навсегда.  Удастся ли ему сбегать от правды все это время? 

***

Утренняя морось мелкого дождя сменилась слепящим солнцем, выкатывающимся из-за горизонта на голубое небо. Редкое пение птиц сопровождалось шумными диалогами людей и запахом железа. Блондин разминает затекшую спину, а глаза сразу же цепляются за темную лохматую макушку. Шатен стоит, оперевшись о грязный столб с кучей рекламных объявлений, опустив голову в телефон, второй рукой придерживая красную электронку.  — Негостеприимны вы, Алексей, — голос выдается хриплым от долгого молчания.  Деревяшкин поднимает взгляд карих глаз, серьезное выражение лица тут же сменяя на более спокойное, расслабляя темные брови и растягивая потресканные губы в улыбке.  — Многоуважаемый Александр, ваша карета подъедет через пару минут, придется подождать, — выдувает ароматизированный дым сквозь слова. Саша тупо улыбается, наблюдая за тем, как белый клубок растворяется между ними, делая силуэты четче, пока сетчатка глаз вбивает эту картинку в корень мозга.  — Придурок.  — И тебе привет.  Крепкое объятие сопровождается тихим «Как дела?» от Леши, сказанным вполголоса в районе уха. Саша отлипает от шатена, ощущая, как по спине пробегает толпа мурашек.  — В норме. Ты как?  — Хорошо. По учебе немного осталось, потом наконец-то каникулы, — Леша разворачивается, отдаляясь от остановки размеренным шагом.  Парадеев направляется следом. Хоть большинство улиц Саше и не знакомо, но почему-то в глубине души было приятно находиться в другом городе, убежав от суеты шумной Москвы. Было приятно по пути до Лешиного дома наблюдать за неспешными шагами прохожих, слышать шушуканье местных стариков на лавочках вдоль дворов, детские крики на площадках, следить за игрой котят у магазина, подкармливаемых местными жителями, но приятнее всего было слушать речь шатена, пусть и высказывающего недовольство по поводу учебы.  — Ты сладкое любишь? — шатен пристраивается около блондина, обращая его внимание на себя.  Александр отвлекается от изучения стендов со снеками, переводит взгляд на Деревяшкина. Тот стоит, держа пачку крабовых чипсов в руке, во второй — золотую банку энергетика.  — Тебе же нет восемнадцати, — срывается с языка, пока Леша растягивает улыбку на лице.  — Но тебе же есть.  Саша тупит, пару раз моргая травяными глазами. Облизывает сухие губы, закатывает глаза.  — Признайся, что только ради этого меня позвал.  Парадеев достает из рюкзака потрепанный паспорт.  — Частично, — смеется Алексей, пока в уголках его глаз растягиваются мелкие морщинки. — Давай похавать еще возьмем что-нибудь нормальное из еды.  — Удивительно, что ты об этом подумал, — брызжа иронией, блондин отбирает у Деревяшкина энергетик, по пути до хлебного отдела с полки напитков выхватывает и себе банку фиолетового «Вольта». — Твой гастрит очень будет рад нормальному приему пищи.  — Как мамка, — Леша цокает, закатывая глаза.  Шурша полупрозрачным пакетом с ярким товарным знаком «Магнита», шатен делает затяжку новой электронки, чуть ли не на коленях вымолвленной у Саши в магазине. Удивительно, что продавец в итоге даже не попросил паспорт на кассе, лишь предложил пакет и четко сказал сумму за покупки. Либо забылся, потому что по его состоянию можно было понять, что он точно не вторую смену подряд работает, либо доверился только тому, что Парадеев держал документ в руке.  — Под вечер Фрама прискочит, — дым выдувает в сторону блондина, на что тот хмурится, наблюдая за наглым взглядом карих глаз напротив. — Илюха к себе зовет поиграть. Пойдем?  — Судя по твоей интонации, ты мне выбора не оставляешь, — Саша поправляет выпавшие из основной копны белые пряди волос. — Странно будет, если я откажусь и останусь сидеть у тебя в квартире, просверливая глазами стену.  — Ты так говоришь, как будто я тебя на привязи держать собрался.  Леша выгибает темную бровь, не замечая на лице Парадеева улыбку. Как будто тот и вправду всерьез задумался над этим.  — А кто тебя знает. Может, ты маньяк? — резко выпаливает блондин, будто окуная на глубину Байкала холодом брошенной фразы.  Звучал ли этот вопрос конкретно для Леши? Но через пару секунд выражение лица Саши меняется, и Деревяшкин готов поклясться, что такие сверкающие от иронии и стеба глаза он не видел никогда, даже в отражении собственного зеркала, хотя ему очень даже присуща такая манера общения.  — Хотя вряд ли маньяк, клянча как маленький ребенок, выпрашивал бы купить ему пластиковую хуйню с ароматизированным дымом, — огонек в этих прищуренных, почти хищных глазах становится ярче, пока их обладатель резко останавливается.  — Да иди ты нахуй, —  Леша останавливается рядом, поворачивая голову на дверь подъезда, рядом с которой белым шрифтом по синему пластику выведена цифра три. Даже не заметил, как дошли до дома. Шатен достает ключи из кармана, магнитом открывая тяжелую, отдающую неприятным запахом металла дверь, пропуская Парадеева вперед под противное пиканье домофона.  Подъезд встретил запахом сырости и пыли, а еще сломанным лифтом. Поэтому пришлось подниматься на восьмой этаж пешком.  — Знал бы я, что лифт сломан… — блондин хватается за левый бок, пытаясь отдышаться. — Не приехал бы? — усмехается шатен, вертя головой в попытке скинуть со лба едва намокшую челку.  Саша молчит, лишь прикусив язык. Вроде и шутка, которую сам же начал говорить, но почему-то стыдно за это стало, отчего щеки обдало легким жаром. А может, это и по другой причине?  — Странно тебе жаловаться с твоей-то мышечной массой. Это повезло, что мы в нем не застряли, — лицо Алексея блондин не видел, потому что тот стоял спиной, открывая входную дверь, но по интонации понял, что парень улыбается. — Прошу, — открывает дверь правой рукой, на которой висит пакет с продуктами, левую протягивает в жесте приглашения.  Саша по привычке хмурится пару секунд, затем проходит в квартиру.  — Не хоромы, конечно, но на ночь пойдет.  — Не прибедняйся, — блондин повторяет действие Леши: скидывает с себя кроссовки, рюкзак оставляет у обивницы и направляется следом на кухню.  — Родоки вернутся только в понедельник, так что тебе не обязательно завтра стоять на вокзале в семь утра, — Деревяшкин начинает разбирать пакет с продуктами, пока Саша осматривает комнату.  Приятный интерьер: деревянные шкафчики с необходимым для готовки наполнением, светлые обои с геометрическим серым рисунком, не сильно большой обеденный стол, придвинутый к стене; с его свободных сторон стоят два светлых деревянных стула. Чуть дальше стола, подпирая его с одной стороны, стоит холодильник с небольшой коллекцией магнитов. На подоконнике в сером горшке растет денежное дерево, а окно, демонстрирующее городской пейзаж, скрывает полупрозрачная узорчатая тюль. Лампочку на потолке скрывает плафон со стеклянными вставками с элегантными завитками, опоясанный черной пластиковой окантовкой. А пол выложен темно-серым линолеумом.  — Уютно, — срывается с Сашиного языка мысль, пока он сам опирается левым плечом на дверной косяк.  — Че стоишь как неродной? Пошли руки мыть, — Леша закрывает холодильник, закатывает рукава черной зипки. —  Я тебе сколько за продукты должен?  — Не нужно ничего, — блондин вновь идет следом, заходит в небольшую ванную комнату, разместившуюся между коридором и кухней.  — Так, без этого, — Деревяшкин резко оборачивается, отчего Саша чуть ли не влетает в его грудь. — Я сразу должен был все купить, не буду же я тебя голодом морить.  Саша молчит ровно секунду, пытаясь переварить произошедшее столкновение. Поднимает глаза.  — Ладно, Лех, потом разберемся.  Леша еще пару секунд смотрит в лицо блондина, который смешно вел веснушчатым носом и свел светлые брови к переносице, пытаясь состроить серьезную гримасу, и мягко улыбается от этой картины, не желая спорить из-за такой мелочи.  — Как скажешь, — поднимает руки в жесте «сдаюсь».  Их двухсекундные гляделки с глупыми улыбками на лицах прервал звонок Лешиного телефона.  Пока шатен отвечал на звонок, Саша успел вымыть руки и молча наблюдал за разговаривающим Деревяшкиным, периодически потягивающим дым электронки.  «Ну и привычка у него, легкие губит. Идиот», — проносится в собственных мыслях, пока ком тревоги вновь возникает в горле.  — Илюх, ну я с этим точно не могу ничего сделать. Забей хуй. Само решится.  Темные брови расслабляются, делая выражение лица более мягким и менее раздражительным, а Саша глазами изучает профиль шатена: отмечает больше родинок на лице, медленно поднимая взгляд с щеки на веко по их невнятной траектории. Осматривает темные непослушные волосы, перекликающиеся с цветом шоколадных глаз. Подмечает лопнувшую губу и периодические просачивающуюся из нее кровь. Рефлекторно облизывает собственные, проходясь по ним влажным языком, и сглатывает густую слюну.  — Уже? Говорил же, что вечером приедет.  Парни снова встречаются глазами, Леша отнимает трубку от уха, убирая динамик дальше от рта.  — Саныч, оказывается, уже приехал. К Илюхе пойдем? Деревяшкин прищуривает глаза, внимательно следя за реакцией блондина. Тот, в свою очередь, коротко кивает, отводя взгляд, не в силах выдержать такой долгий, отчего-то ставший неловким зрительный контакт. А в голове опять проносятся слова Андрея об осторожности во взаимодействии с Алексеем. Но в противовес этому внутри рождается какое-то иное чувство, схожее с чем-то давно забытым, запертым в глубине души навсегда, не желающим открываться для других, разогревающим теплом расстилающееся в грудной клетке, заставляя сердце биться чаще на пару ударов.  Саша закусывает губу, отводя взгляд, нервно перебирая стоппер, свисающий из отверстия в капюшоне худи, предпочитая сейчас забить на это, переключить внимание на приближающееся знакомство с новыми людьми. Может, и с ними он испытает что-то подобное, а это чувство — всего лишь рождающееся доверие?