Фейерверки

      Комната тонула в пыльном полумраке старого замка. Лишь лёгкая сумеречная дымка подсвечивала фигуру, сидящую на подоконнике. Дыхание парня вырывалось из груди тяжело – не то от влажного воздуха вокруг, не то от мыслей, что тяжким грузом давили на ребра.       Он был один в этой усыпальнице тишины. Где-то далеко, в глубине коридора, заухало эхо, но здесь — лишь сквозняк, трогающий край гобелена его факультета, да его собственное сердце, стучащее где-то у горла.       Он запустил руку в бездонный карман мантии одним движением, достав оттуда новенькую пачку сигарет. Сняв шуршащую упаковку, он достал первую сигарету и перевернул её табачной смесью вверх. Взял следующую.       – Incendio! – парень взмахнул палочкой, и сигарета, зажатая в зубах, зажглась. Он глубоко затянулся, желая, чтоб дым заполнил самые мелкие альвеолы лёгких, вызвал гипоксию и выброс адреналина. Хотелось громко крикнуть, поднять всю башню на уши, но одной сигареты никогда не было достаточно для такого. Но больше за день он и не выкуривал.       Парень докуривал, разглядывая пачку сигарет. К сожалению, его прошлый поставщик только выпустился, но и он больше не ребёнок— может ненадолго трансгрессировать отсюда в мир людей и купить ещё один блок сам.       – О, это же «Chapman» – прекрасные маггловские сигареты! Но, к сожалению, я больше люблю шоколадный вкус. – произнёс за спиной тихий голос.       – Вишнёвый тоже весьма неплох. – парировал парень, не оборачиваясь. Возможно, это был один из шестикурсников, которого он точно когда-то слышал.       – Мистер Ансьель, я вынужден снять 50 очков «Рейвенкло». Неужели вы не уяснили правила Хогвартса за шесть прошедших лет?       Наконец парень обернулся, затянувшись в последний раз. Резко выкинул бычок в распахнутое окно и подавился едким дымом. Глаза его распахнулись прежде, чем разум успел осознать. Сердце рухнуло куда-то в желудок – потому что эти рыжие, отливающие адским пламенем, локоны он узнал бы за милю. Узнал бы в полной темноте, по одному лишь силуэту, по тому, как воздух сам собой леденеет, подергиваясь изморозью. Ненавистный с первых курсов преподаватель Зельеварения стоял в проёме двери, не шевелясь, и казался не человеком, а мраморным изваянием, по недоразумению облачённым в плоть.       Взгляд его голубых глаз, тягучий и оценивающий, медленно скользнул по сжавшейся фигуре на подоконнике, по запаху табака, въевшемуся в камень, по виноватому сквозняку – и парень готов был поклясться, что температура в комнате упала ещё на несколько градусов       – П-профессор Куртцберг. Я-я могу всё объяснить... – парень принялся стряхивать с мантии пепел.       – Не стоит, я сообщу профессору Дамоклу о том, что ваш факультет ушёл в минус ещё до начала учебного года. Вы подаёте потрясающий пример первому курсу! То, что с вас сняли надзор, не означает, что вы можете устраивать беспорядки. – губы преподавателя разошлись в победной улыбке. Но взгляд остался таким же непроницаемым и холодным.       – В-вы у меня б-больше не преподаёте. Прошу...       – Посмотрим, Ансьель, посмотрим. Хорошего вечера. Курите поменьше. И не выпускайте феромоны, более отвратной смеси с табаком я не видел. – профессор в спешке покинул комнату, взмахнув идеально выглаженной мантией, и хлопнул скрипучей старинной дверью.       Температура в комнате так и не поднялась, как и мнение однокурсников о нём, ведь в тот же вечер стало известно о снятии 50 очков у Рейвенкло.

***

       – Рад приветствовать вас на заключительном курсе в школе чародейства и волшебства Хогвартс! Мне крайне приятно видеть, что в этом году набралось столько учеников. — директор с нескрываемой гордостью произнёс название школы, — В конце года вам предстоит сдать экзамен на ваши глубокие познания – Жутко Академическая Блестящая Аттестация, сокращённо – Ж.А.Б.А. – аудитория наполнилась громкими аплодисментами не только от будущих выпускников, но и от неупокоенных душ и счастливых картин великих художников.       Директор Дамокл был уважаемым человеком, хоть и весьма трусливым. Ему нелегко пришлось все прошедшие года, ведь тёмный Лорд всё чаще заколдовывал учеников, вызывая ужасающие разрушения в школе, но всё возвращалось на место благодаря одной полукровке:       – Маринетт Дюпен-Чен, с этого года вы поможете профессору Бюстье в проведении пар по Защите от Тёмных Искусств, ведь с этого года-       – Позвольте я сама скажу об этом, профессор Дамокл. Я жду малыша. Моя дорогая же- профессор Жизель Бюстье продолжит преподавать полёты и общую физическую подготовку, а мне изредка придётся отлучаться.       Аудитория взревела в радостных криках. Студенты весело свистели и пускали вверх цветастые искры до тех пор, пока директор вновь не подошёл к кафедре:       – Также, я должен сообщить ещё одну важную новость – профессор Менделеева, почётный декан факультета Рейвенкло и блестящий преподаватель алхимии, с этого года ушла на почётную пенсию, – толпа вновь зашевелилась. Студенты радостно выдыхали и тыкали друг друга палочками, предвкушая лёгкий и счастливый год перед выпуском, но профессор настойчиво продолжил, – Но с этого года эту должность займёт бывший преподаватель зельеварения – профессор Натаниэль Куртцберг! – студенты замолкли в долгом молчании.       Ансьель выбрал алхимию, как один из предметов, который ему необходимо сдать в конце обучения. В будущем он хочет стать целителем и лечить словом не только волшебников, но и обычных магглов. Теперь, кажется, все его планы накрылись медным тазом, потому что вновь придётся терпеть этого невыносимого преподавателя, которого хлебом не корми – дай кого-нибудь отчитать прилюдно да отчислить!       – Кхм, – к кафедре в полной тишине подошёл профессор Монлатен, преподаватель волшебной ботаники и магической анатомии и физиологии, – Я должен затронуть ещё одну важную тему. С недавних пор некоторые из вас обнаружили так называемый «вторичный пол», который проявляется лишь по достижении совершеннолетия. Думаю, ваши родители уже провели с вами беседу о поведении альф и омег в обществе. – толпа студентов начала краснеть и хихикать, – Прошу, не выпускайте феромоны во время занятий и не допускайте глупостей вроде «случайно забыл выпить подавитель». Если чувствуете симптомы течки или гона – оставайтесь в общежитии и вызовите врача. Она всегда поможет вам справиться с этим состоянием.       У большинства студентов так и не проявился вторичный пол, но Ансьеля это не касалось. Летом он с хищным оскалом следил за соседской девчонкой, что загорала в мини-бикини у себя в саду. Он был альфой, который так и не смог обуздать свои феромоны во время первого гона, так что теперь парень мог случайно выпустить феромоны, сам того не осознавая.       – Что-ж, надеюсь каждый из вас покажет глубокие академические знания на занятиях. Успехов, дорогие! – Профессор Дамокль взмахнул палочкой и растворился, переместившись к себе в кабинет. Студенты, ошарашенные новостями, быстро собрали вещи. Все, кроме Маринетт, её компании и Ансьеля, который хотел уточнить у профессора Монлатена пару вопросов.       – Ну что, мистер Марк Ансьель, не получится в этом году отдохнуть от меня? Увижу на парах спящим – шкуру спущу. У вас самый ответственный год на носу. – голос профессора Куртцберга пробежал по спине лёгким морозцем. – Передайте остальным, что учебники по алхимии необходимо взять в библиотеке. – он вновь гордо ушёл, оставив парня одного, задумавшегося и разбитого. Как в ту ночь. Тот решил тут же уйти, не дожидаясь, когда профессор Монлатен освободится.       Грядёт самый тяжёлый год за все предыдущие, ведь видеть Куртцберга на занятиях ему придётся каждый день.