На полшага ближе

Зубл первая протрезвела. Судя по всему, это было неприятное событие. Она застонала и медленно села. «Как ты себя чувствуешь?» — спросила Помни, слегка подойдя ближе. Зубл по сути, заново собиралась воедино. «Ну, не самый худший вариант». Увидев морщинки под глазами, Помни задумалась, сказала ли она это просто, чтобы она не волновалась, или же действительно имела это в виду. Конечно, вчера на церемонии награждения она раздобыла дурацкий соус, так что это был не первый раз, когда она сталкивалась с подобным. Помни предположила, что это помогло. «Ничего страшного, если ты захочешь отдохнуть», — сказал Королер из своего угла. Он не стал подходить вместе с Помни, вероятно, не желая создавать неловкую ситуацию. Зубл, в свою очередь, подозрительно прищурилась, глядя на Королера. «Э-э… у меня всё хорошо», — сказала она. Её голос стал более мягким, как это было, когда она пыталась быть доброй. Она посмотрела на Помни, затем на Гэнгл и Рагату. Её взгляд на мгновение задержался на Гэнгл, а затем переключился на куклу. «Ах, чёрт, она всё равно упала?» Помни переминалась с ноги на ногу. Зубл вздохнула и повернулась к Помни. «Я благодарю тебя за то, что ты помогла нам найти безопасное место». «Конечно. Я не могла просто оставить тебя на земле», — ответила шут. Зубл кивнула в ответ. «Мне кажется они недовольны», — сказала она с тревогой в голосе. «Как ты это поняла?» — спросила Помни. Зубл пожала плечами: «Так уж бывает в таких делах». «…Ты когда-нибудь делала что-нибудь подобное?» — вопрос вырвался из уст шута прежде, чем она успела его осмыслить. Зубл кивнула. «Да, нечасто, но достаточно, чтобы знать основы». Сказать, что Помни была удивлена, было бы ложью, но она была рада, что Зубл была достаточно откровенна, чтобы хотя бы просто поговорить об этом. Казалось, они оба знали, о чем говорят. «Помнишь, какой была Рагата в прошлый раз?» — спросила она. Помни кивнула, слегка поморщившись. Кукла настаивала, что с ней все в порядке, хотя это явно было не так. Она была слишком упряма, если это вообще подходящее слово, чтобы принять помощь, не говоря уже о том, чтобы попросить о ней. Это было очевидно для всех, но что-то в кукле, казалось, не хотелось это признавать. «Да… Давай больше так не будем делать», — вздохнула Помни. Она подняла глаза, когда Зубл встала. «Возможно, лучше их разлучить. В таком состоянии стресс заразителен, — предложила она. — Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь из них попал в неприятную ситуацию». «Неужели он действительно такой сильный?» — спросила шут. «В конце концов, если не быть осторожным, это вполне может привести к такому результату». «Хорошо. Тогда давай их разделим». Зубл кивнула и осторожно подошла к Гэнгл, которая всё ещё лежала. «Я могу немного присмотреть за Рагатой, — вставил Королер, — и думаю, что Гэнгл безопаснее перенести вдвоем». Зубл моргнула, услышав его слова: «Ты уверен?..» Помни же, напротив, полностью доверяла шахматной фигуре. «Да, хорошо. Я вернусь, как только смогу». Королер кивнул в ответ. Его взгляд снова скользнул к Рагате. У Помни было столько вопросов к нему, но сейчас ей нужно было отнести Гэнгл в её комнату. Вместе с Зубл она аккуратно собрала её ленты, не запутав их. Медленно, но верно, им удалось доставить Гэнгл в её комнату. Как только Гэнгл оказалась на своей кровати, Зубл повернулась к Помни. «Я останусь с ней, чтобы убедиться , что с ней всё в порядке». Помни кивнула, но задержалась еще на мгновение. Она всматривалась в глаза Зубл. «Ты в порядке?» Зубл вдохнула и кивнула. «Да, думаю, так и есть». Помни кивнула. В отличие от Рагаты, Зубл умела говорить прямо. Хотя она не была так близка с Зубл, как она с Гэнгл, Помни верила, что она свяжется с ней, если почувствует, что это слишком тяжело. «Хорошо», — сказала шут, — «Но если тебе понадобится помощь или что-нибудь пойдет не так…» «Я знаю, где тебя найти». Кивнув в последний раз, Помни вышла из комнаты и направилась обратно к крепости из подушек. Это было странно. Снаружи она выглядела такой мирной для цирка, словно это было действительно безопасное место. Если не считать темноты, она понимала, почему Королеру там нравилось. Однако, когда она вошла, этот мирный фасад очень быстро рухнул. Рагата проснулась, хотя и не совсем. Она свернулась калачиком в углу. Казалось, все мышцы ее тела напряжены, руки изо всех сил держатся за ноги, а голова спрятана в коленях. Ее грудь быстро поднималась и опускалась, комнату наполнял звук поверхностного, быстрого дыхания. У нее была гипервентиляция. Королер сидел неподалеку, уставившись на нее, его глаза были широко раскрыты от беспокойства и… страха? Он накрыл ее руками, не зная, не ухудшит ли прикосновение ситуацию. Адреналин взял верх. Помни никогда раньше не видела Рагату в таком состоянии. Что-то было ужасно не так, и молчаливый страх Королера не приносил ей никакого утешения. «Ч-что случилось?!» *** Нет. Пожалуйста. Не сейчас. Пожалуйста . Не перед Помни… Рагата заставила себя закрыть глаза и попыталась сосредоточиться на окружающем мире. Она была в крепости из подушек, построенной Королером. Она была в цирке. Она была в безопасности . Она почувствовала, что ее дыхание стало учащаться. Она была в безопасности . …Безопасности… … Ферма была залита мягким солнечным светом. Спокойная картина резко контрастировала с атмосферой внутри дома. Девушка 17-ти лет, стояла, опустив голову и сгорбившись, перед женщиной. Женщина сверлила ее взглядом, полным ненависти, а девушка отчаянно пыталась не смотреть ей в глаза. Женщина держала в руках скомканную бумагу. «Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!» — её голос прогремел по комнате, а затем эхом отразился в относительно пустом пространстве. Девушка неловко заерзала, осторожно поднимая взгляд на женщину. Слезы навернулись ей на глаза, руки дрожали, когда она держала одну руку в другой, сильно надавливая большим пальцем на собственную ладонь. Было почти больно, но это было единственное, что удерживало ее от того, чтобы выплакаться перед матерью. Женщина, её мать, подошла ближе, словно её лично оскорбило то, что девушка выполнила её указания. Инстинкт взял верх, девушка отвела взгляд, посмотрела на пол и обняла себя. Она закрыла глаза и приготовилась к худшему. Результат так и не наступил. Впрочем, то, что она получила взамен, было немногим лучше. «О, только не смей притворяться жертвой!» — закричала мать. Этот крик лишь заставил девушку сжаться в кучку. Ей хотелось, чтобы земля провалилась и поглотила её целиком. Любое место было бы лучше, чем это. Забастовка была бы лучше этого — по крайней мере, тогда у неё был бы повод сбежать, хотя это никогда не помогало. «Разве ты не хочешь получать хорошие оценки? Разве ты не хочешь иметь будущее?!» Девушка знала, что её оценки не так уж плохи по сравнению с другими. Почти одни пятёрки, изредка попадались четвёрки… и одна тройка. Вот почему мать так на нее накричала. Девушка открыла рот, но ни звука не последовало. Казалось, он застрял у неё в горле, душил. «Ну и что?!» — усмехнулась мать. — «Нечего сказать?! Ты позоришься!» Слова были жестокими, но не новыми. С самого первого дня ей это говорили. «Как бы мне хотелось иметь сына!» Слова были холодными, лишенными всякой нежности. Это тоже было то, что она слышала с тех пор, как себя помнила. Это означало, что она сильно напортачила… Снова … «Я… я… я… извиняюсь», — пробормотала девушка, заикаясь. Голос дрожал, руки тряслись. Она впилась ногтями в кожу, сильно надавливая на нее. Сейчас она не могла плакать, это только усугубит ситуацию. «Ты всегда извиняешься!» — эта вспышка не была внезапной; мать постепенно к этому подводила. Девушка краем глаза заметила движение и замерла на месте. Через несколько секунд по дому прокатился громкий хлопок. Стул упал на пол. Мать, так разозлившись, что не смогла сдержаться, снова принялась крушить мебель… Потому что она была недостаточно хороша . «Убирайся с глаз долой», — сказала мать, тяжело дыша. Девушка была слишком потрясена, чтобы пошевелиться, мышцы напряжены, она слишком погружена в происходящее, но в то же время отстранена, чтобы прислушаться к словам. "СЕЙЧАС ЖЕ!" С этим последним криком ее мышцы расслабились, и она побежала. Наверх она не поднялась. Её комната была небезопасна. Она вышла на улицу и побежала прямо к конюшне. Место, куда мать редко за ней следовала, место, где она могла просто… побыть наедине с собой. Теперь она плакала, рыдая навзрыд. Она распахнула дверь, а затем бросилась на пол. И тут всё началось: волна паники, внезапный взрыв эмоций. Реальности больше не существовало. У нее внезапно появилась одышка. Она дышала, но воздух, казалось, не наполнял её лёгкие. Затем возникло ощущение удушья. Инстинктивно она схватилась за горло, пытаясь заглушить невидимый голос, который мешал ей нормально дышать, но там ничего не было. Она ничего не слышала, ничего не видела, по сути. Всё было как в тумане. В конце концов, ситуация настолько ухудшилась, что ей пришлось прибегнуть к последнему средству. Дрожащей рукой она схватила себя за руку и глубоко впилась ногтями . Боль в отвратительной форме вернула ее в настоящее. Сплошной красный поток, вытекавший из ее руки, давал ей визуальный ориентир, на котором можно было сосредоточиться. Боль помогла ей успокоиться, перевести дыхание и прийти в себя. Знакомое чувство ненависти к себе преследовало ее до конца дня.