Преодолевая судьбу

Я просидела на холодном крыльце минут пятнадцать, докуривая одну сигарету за другой. Внутри все кричало — позвонить Николасу, предупредить, попросить о помощи. Но его обиженное, разгневанное лицо вставало перед глазами. Он не поймет. Он увидит в этом лишь очередной повод обвинить вампиров и мою слепую веру им. Телефон в руке казался раскаленным железом. Я так и не набрала номер. Дверь в дом скрипнула. Я вздрогнула, ожидая увидеть возвращающихся вампиров или, того хуже, охотников. Но в прихожей показалась Нура, вся сияющая и явно возбужденная. — У твоих друзей, наших соседей, кажется, вечеринка! — выпалила она, подбегая ко мне. — Я мимо проходила, а у них музыка на всю громкость! Может, сходим? Может, Джейк будет там... Вечеринка? У них? Ледяная рука сжала мое сердце. Это было странно, ведь только что умчались на поиски Ни-ки. — Ты уверена? — голос мой прозвучал хрипло. — Абсолютно! Играет какой-то электроник-хаус, — Нура притопывала в такт несуществующей музыке. — Заходи домой, Нура, — бросила я, срываясь с места. — И запрись. Не слушая ее возражений, я выбежала на улицу и ринулась к соседнему особняку. Окна были закрыты, но музыку и правда было слышно очень отчетливо, беспорядочную, почти истеричную. Я изо всех сил стала колотить кулаком в массивную дверь. Стук тонул в грохоте басов. Никто не отвечал. — Джейк! Чонвон! — закричала я, продолжая бить в дверь. Музыка внезапно стихла. С лязгом повернулся ключ, и дверь медленно отворилась. На пороге стоял Ни-ки. Он был бледнее обычного, его белые волосы спадали на воспаленные, дикие глаза. Он был без обуви, в мятой голубой рубашке, расстегнутой на груди. От него пахло виски, табаком и чем-то медным, металлическим — кровью. Он смотрел на меня, не мигая, и медленная ухмылка поползла по его лицу. — Привет, соседка, — его голос был хриплым, пропитанным хмелем и чем-то еще. — У меня вечеринка, присоединишься? — Ты сбежал из дома и твои братья отправились искать тебя… - начала я, судорожно пытаясь подбирать слова. Ни-Ки пугал меня. Он всегда осматривал меня снизу вверх, взгляд его был холодным. Он был выше остальных и бледнее, прямо таки вампир с книжных картинок. — Сбежал? Я просто вышел прогуляться и встретится со знакомой. — он пожал плечами, ухмылка не сходила с его лица. — Прости за мой дурной тон, проходи в дом, познакомлю Вас. Он немного повернулся боком, открывая мне проход в дом. Я окаменела. Страх мешал мне войти в логово вампиров, однако любопытство не давало мне уйти. — Да ладно тебе, ты же все время заходила в гости, по рассказам братьев. Да и они скоро будут тут, — Ни-Ки закатил глаза и на секунду превратился в обычного парня, будто он просто какой то популярный качок из братства. Я вошла в дом, он закрыл за мной дверь, — Кстати, о братьях, — он повернулся ко мне, теперь стоя спиной к двери, — Я так и не понял, кто из них трахает тебя? Я поняла, что сделала неправильный выбор решив зайти в дом. — Ты что, издеваешься? — Обычно, услышав такое в свой адрес, я бы врезала обидчику, но Ни-Ки был в тысячу раз сильнее меня, и прямо сейчас он целенаправленно показывал свое превосходство. — Я, конечно, так же чувствую на тебе запах волка, вот он то точно тебя трахает, — Ни-Ки пожал плечами, его лицо оставалось спокойным, а в голосе чувствовалась усмешка смешанная с неподдельным любопытством. —Поэтому мне и интересно, почему мои братья так увлечены тобой. — Хватит, это не твое дело. — Я сделала шаг к нему. — Тебя ищет полиция, и твои братья сейчас ищут тебя, рискуя своими жизнями… — Что так долго, малыш? — в прихожей появилась короткостриженная брюнетка со светлой кожей и ярким макияжем. Она окинула меня хищным взглядом, оценивая. — Ужин сам пришел к нам. Вечеринка только началась. --- Я вошла в дом. Он закрыл за мной дверь. — Кстати, о братьях, — он повернулся ко мне, теперь стоя спиной к двери, — Я так и не понял, кто из них трахает тебя? Я поняла, что сделала неправильный выбор. — Ты что, издеваешься? — Обычно, услышав такое в свой адрес, я бы врезала обидчику, но Ни-Ки был в тысячу раз сильнее меня, и прямо сейчас он целенаправленно показывал свое превосходство. — Я, конечно, так же чувствую на тебе запах волка, вот он то точно тебя трахает, — Ни-Ки пожал плечами, его лицо оставалось спокойным, а в голосе чувствовалась усмешка. — Поэтому мне и интересно, почему мои братья так увлечены тобой. — Хватит, это не твое дело. — Я сделала шаг к нему. — Тебя ищет полиция, и твои братья сейчас ищут тебя, рискуя своими жизнями… — Что так долго, малыш? — в прихожей появилась короткостриженная брюнетка со светлой кожей и ярким макияжем. Она окинула меня хищным взглядом, оценивая. — Ужин сам пришел к нам. Вечеринка только началась. Юна подошла ко мне вплотную. Ее глаза замерли, голос стал низким и бархатным, проникающим прямо в мозг. — Расслабься, милая. Забудь обо всем. Просто... повеселись с нами. Я почувствовала знакомое давление в висках, но вместо подчинения — лишь резкую боль и тошноту. Видение — вспышка огня, крики — промелькнуло и исчезло. Я покачала головой, с трудом фокусируясь на ее лице. Негодование исказило идеальные черты Юны. — Почему это не работает? Что ты за тварь такая? Ни-Ки рассмеялся. — Я же говорил. Она какая-то... особенная. Неподдающаяся. — Особенная? — Юна фыркнула, отступая. — Обычная закуска. Просто испорченная. Ни-Ки вернулся ко мне, его игривость сменилась холодной, откровенной жестокостью. — Ты правда думаешь, что ты для них что-то большее? Для оборотня ты — инкубатор для сильных щенков. А для моих благородных братьев — просто редкий сорт вина, которым они балуются, пытаясь казаться людьми. — Тебя вообще не волнует то, охотники ищут тебя?— выкрикнула я, пытаясь найти хоть какую-то зацепку в его безумии. — А она подставляет тебя! — О, мне нравится, когда на меня охотятся, — он ухмыльнулся. — Это добавляет остроты. Он взял меня за локоть, его хватка была стальной, и повел в гостиную. Юна последовала за нами, включив оглушительно громкую музыку. Они вели себя так, будто я была невидимой. Воздух в гостиной сгустился, наполнившись показной, ядовитой чувственностью. Ни-Ки поймал Юну за талию и притянул к себе так, что кости ее хрустнули. Она издала притворно-возмущенный вздох, который тут же потонул в его поцелуе — не страстном, а властном, полном демонстративной собственности. Он смотрел на меня поверх ее плеча, и в его глазах читалось не желание, а вызов. Смотри. Смотри, на что мы способны. И на что ты не способна. Юна ответила ему с такой же фальшивой страстью. Ее руки запутались в его белых волосах, но ее ногти впивались в его кожу как когти. Она оторвалась от его губ и, не сводя с меня насмешливого взгляда, медленно, с наслаждением провела языком по его шее, прямо по выступающей вене. Ни-Ки закинул голову и тихо засмеялся — низкий, хриплый звук, больше похожий на рычание. — Не стесняйся, чувствуй себя как дома, — бросил он мне, его пальцы расстегнули еще одну пуговицу на ее блузке, обнажая мертвенно-бледную кожу. Они двигались по комнате в этом сплетенном танце, опрокидывая мебель, не обращая на нее внимания. Юна прижала его к стене, и гипсокартон затрещал под ударом. Она что-то шептала ему на ухо, и по ее лицу пробегали судороги вампирской сущности — на секунду заострялись скулы, сверкали клыки, а потом снова сменялись маской прекрасного, холодного лица. Это было жутко. Они не скрывали своей природы, они выставляли ее напоказ, как оружие устрашения. Ни-Ки отвечал ей тем же. Он прикусил ее нижнюю губу до крови, и алая капля выступила на ее идеальной коже. Она облизала ее, не прекращая смотреть на меня, и ее выражение лица говорило: «Ты — следующая». Они дышали друг другом, но их объятия были не объятиями влюбленных, а борьбой двух хищников, меряющихся силой. Каждое прикосновение было грубым, каждое движение — резким и неестественно быстрым. Они создавали вокруг себя поле откровенного, агрессивного эротизма, смешанного с насилием. Это был спектакль, тщательно поставленный, чтобы показать мне мое место — место ничего не значащей бутафории, наблюдающей за пиром высших существ. Они наслаждались моим страхом, моим смущением, моей беспомощностью. Я стояла, вжавшись в спинку кресла, пытаясь не смотреть, но не в силах отвести взгляд. Их вульгарная игра была куда страшнее любой прямой угрозы. Она медленно, верно ломала мою психику, заставляя чувствовать себя грязной, униженной и абсолютно чужой в этом помещении, где стиралась грань между страстью и убийством. В момент, когда их внимание полностью переключилось друг на друга, я рванулась к выходу. Но я не успела сделать и трех шагов. Юна оказалась передо мной с такой скоростью, что это было похоже на телепортацию. Ее рука со всей силы ударила меня по лицу. Удар был чудовищным. Я рухнула на пол, мир поплыл перед глазами, в ушах зазвенело. Я осталась в сознании, но едва. Юна рывком подняла меня на ноги. Ее лицо исказила вампирская сущность — острые скулы, горящие глаза, обнажившиеся длинные клыки. Она прижалась лицом к моей шее, вдыхая запах крови, вытекающей из моего носа. — Пахнешь просто... божественно, — прошипела она, и ее клыки почти коснулись моей кожи. В следующее мгновение что-то мощное отшвырнуло ее от меня. Хисын, появившийся словно из ниоткуда, с холодной яростью на лице, взял Юну за голову и с резким щелчком свернул ей шею. Ее тело безжизненно рухнуло на пол. Я стояла, шатаясь, пытаясь удержаться на ногах. Кровь из носа текла по губам, ее медный вкус заполнял рот. И тут передо мной возник Ни-Ки. Его глаза горели неконтролируемым голодом при виде крови. Он выхватил меня из рук Хисына, и мы мгновенно оказались на другом конце гостиной. Он держал меня за шею перед собой, как щит, повернув лицом к Хисыну. — Знаю, знаю, уже выстроилась очередь, — его голос был хриплым от жажды. — Но я тоже хочу попробовать ее на вкус, брат. Его клыки впились в мою шею. Боль была ослепительной, острой и жгучей. Я закричала, но звук застрял в горле. Мир сузился до этого ужасного ощущения. Хисын с ревом, полным чистой, немой ярости, влетел в него. Это не было движением — это было смещением реальности. Воздух с грохотом хлопнул, отбрасывая меня к стене, а Ни-Ки отпустил мою шею, чтобы встретить атаку. Их первое столкновение было подобно взрыву. Не звуку, а именно физическому удару по атмосфере. Звуковая волна выбила оставшиеся стекла в окнах, картины сорвались со стен. Они сошлись в центре комнаты — сцепленные, яростные, — и на мгновение замерли, упершись друг в друга лбами, как два барана, измеряя силу. Мускулы на их шеях и руках напряглись до предела, обнажая неестественный, вампирский рельеф. — Мы не дрались уже сто лет, брат! — прошипел Ни-Ки, его голос был искажен усилием и дикой радостью боя. Его пальцы впились в плечи Хисына, и раздался неприятный хруст ломающейся кости. Хисын не издал ни звука. Его лицо было маской холодной, абсолютной ярости. Не кричащей, а леденящей. — Я старше тебя, — его голос прозвучал тихо, но прорезал гул как скальпель, — а значит, сильнее. Одним движением, которое глаз не успел отследить, он высвободился из хватки Ни-Ки, схватил его за горло и с размаху швырнул через всю гостиную. Тело Ни-Ки пролетело десять метров, прошило насквозь массивный кирпичный камин и исчезло в облаке пыли и обломков. Но прежде чем пыль успела осесть, Ни-Ки был уже тут. Он не вылезал из-за камина — он возник перед Хисыном, его удар ногой пришелся в грудь с такой силой, что Хисын отлетел назад, проломив несущую колонну. Комната содрогнулась. — Вот только ты сидишь на диете, — Ни-Ки уже был над ним, его клыки обнажились в оскале, глаза пылали алым огнем, — а я питаюсь настоящей кровью когда захочу! Они исчезли. Не метафорически. Буквально. Два вампира, движущиеся на предельной скорости, превратились в смутные тени, мелькающие по комнате. Я видела только вспышки — удар, от которого треснул потолок. Взмах руки, срезавший люстру, и она рухнула на пол, рассыпаясь искрами. Они не дрались — они разрушали реальность вокруг себя, используя комнату как ринг для своей вековой ненависти и конкуренции. Книжные полки рухнули, превратившись в щепу. Диван был разорван пополам когтями, из него взметнулся пух. По стенам зияли трещины, будто по ним проехался бульдозер. Они снова материализовались на мгновение, сцепившись в центре бури. Хисын держал Ни-Ки в захвате, пытаясь сломать ему руку. Та с хрустом выворачивалась в неестественном положении, но Ни-Ки лишь хрипло смеялся, и кость срасталась прямо на глазах. — Сдавайся, хён! — рычал Ни-Ки, вырываясь. Его ноготь, длинный и острый как бритва, прочертил глубокую рану на щеке Хисына. — Ты забыл, каково это — быть по-настоящему живым! Кровь — темная, почти черная — брызнула на стену. И вид ее, казалось, не остановил, а лишь еще больше взбесил Хисына. Его глаза вспыхнули таким адским светом, что стало страшно. Он вцепился в Ни-Ки, и они снова превратились в вихрь разрушения, несущийся по дому. Дверь в гостиную с грохотом распахнулась. На пороге замерли Чонвон и Джейк. Их лица вытянулись от ужаса при виде происходящего. — Прекратите! Немедленно! — закричал Чонвон, бросаясь между ними. Потребовались усилия обоих — Чонвона и Джейка, — чтобы разнять сцепившихся братьев. Они оттащили их друг от друга. Хисын тяжело дышал, его одежда была порвана. Ни-Ки вытирал кровь с губ — свою или мою, я не знала. Я стояла посередине комнаты, прижимая ладонь к шее, пытаясь остановить кровь, дрожа всем телом. Боль, страх и предательство душили меня. И хуже всего было видеть отражение в огромном разбитом зеркале — испуганную девушку с окровавленным лицом и парой маленьких, но таких зловещих ранок на шее. Хисын вырвался из рук Джейка не как человек, а как порыв ветра. В следующее мгновение он уже был на коленях передо мной, его холодные пальцы осторожно коснулись моих висков, откинули мокрые от слез и крови волосы. Его взгляд, все еще полный остаточной ярости, сканировал мое лицо, шею, ища серьезные повреждения. — Нужно бы умыться, — его голос был низким, почти беззвучным, но он резал слух после грохота битвы. Он помог мне подняться, мои ноги не слушались. По пути на второй этаж доносились обрывки криков Ни-Ки: «…просто закуска!… волки ее уже обнюхали, а вы тут строите из себя…» Чонвон что-то говорил ему резко и тихо, а Джейк уже пытался сдвинуть с места развороченный диван. Хисын распахнул дверь в ванную. Свет автоматически зажегся, отразив в огромном зеркале мое разбитое, окровавленное лицо и его высокую, напряженную фигуру за моей спиной. Он отступил, прислонившись к косяку, дав мне пространство, но не уходя. Его присутствие заполняло маленькую комнату. Я включила воду и судорожно начала смывать с лица кровь. Вода в раковине быстро окрасилась в розовый цвет. В отражении я видела, как он наблюдает за мной, его глаза темные и неотрывные. — Прости за него, — наконец произнес он. Тишина в комнате делала его слова слишком громкими, слишком личными. — Он… не умеет справляться с агрессией. Я промолчала, слишком сосредоточившись на том, чтобы трясущимися руками не уронить мыло. Он оттолкнулся от косяка, открыл шкафчик и достал оттуда сложенную темную футболку и мягкие спортивные штаны. — Твоя испорчена, — просто сказал он, положив одежду на край раковины. Его пальцы на мгновение коснулись моей запятнанной кровью кофты. Жест был поразительно бережным. Забота была такой неожиданной, такой… человечной, что комок подступил к горлу. Я лишь кивнула, не в силах вымолвить слова благодарности. — Зачем ты пришла сюда? Ты же знаешь как опасны другие вампиры, такие, как Юна. — Я просто… Хотела как то помочь вам в поисках Ни-Ки.. — я издала короткий смешок. Какая же дура. Он снова приблизился, когда я закончила умываться. Теперь его взгляд был прикован к моей шее. Он молча провел большим пальцем по двум маленьким, но отчетливым ранкам от клыков Ни-Ки. Его прикосновение было ледяным, но странно успокаивающим. По коже побежали мурашки. — И за это прости, мы не должны были допустить этого, — прошептал он. Его лицо было так близко, что я видела мельчайшие трещинки в маске его совершенства — усталость вокруг глаз, напряженные уголки губ. — Я могу дать тебе свою кровь. Всего капля — и это заживет быстрее. Шрамов не останется. Предложение повисло в воздухе, густое и соблазнительное. В его глазах читалась не просто готовность, а… желание. Желание исправить, искупить вину. И что-то еще, более темное и глубокое. Я резко отшатнулась, прижав ладонь к шее. — Нет. — Голос сорвался на хрип. — Спасибо. Нет. Он не настаивал. Не выглядел обиженным. Лишь медленно кивнул, как будто ожидал этого ответа. Его взгляд скользнул по моему лицу, по дрожащим рукам, и в нем на мгновение мелькнуло что-то похожее на понимание. Или сожаление. — Как скажешь. Одевайся. Я буду за дверью. Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь, оставив меня наедине с отражением в зеркале, запахом его одежды и жгучим воспоминанием о его прикосновении к моей коже. Я вышла из ванной через некоторое время, но Хисына в коридоре не было. Снизу, из гостиной, доносились приглушенные, но напряженные голоса. Я замерла, прислушиваясь. — …просто еда! И пахнет она… божественно, не как все эти бледные людишки. Я просто хотела попробовать! — это был визгливый, но уже более связный голос Юны. Она, видимо, пришла в себя. — Она под нашей защитой, — голос Хисына прозвучал стально. — Ты перешла черту. Ты навлекла на нас всех опасность. Ты уезжаешь из города. Сегодня же. — Она права, — неожиданно вмешался Ни-Ки. Его голос был спокоен и полон презрения. — Ты слишком мягок, братец. И ты тоже, Джейк. Вы играете в добряков, пьете свою донорскую кровь и забыли, кто мы такие. Она никуда не уедет. У нас с ней общая цель. Внизу на секунду воцарилась тишина. — Какая еще цель? — резко спросил Чонвон. — Та, от которой вы так шарахаетесь, как от святой воды, — язвительно ответил Ни-Ки. — Та, что требует решимости, а не твоей вечной добропорядочности, Джейк. Та, что даст мне настоящую силу. Оборотни итак слишком долго хозяйничают здесь, кто-то должен напомнить им, кто стоит на вершине пищевой цепи. Одним больше - одним меньше, никто и не заметит, когда я убью старика. Мое сердце заколотилось. Оборотни? Убийства? Настоящая сила? Я не понимала до конца, но обрывки фраз складывались в пугающую картину. — Замолчи, Ни-Ки, — прорычал Хисын. И потом, чуть помедлив, добавил: — Джейк, иди наверх, проверь ее. Лестница под ним не скрипнула. Он просто появился наверху, его лицо было бледным и озабоченным. Он увидел меня сразу — замершую у перил, с широко раскрытыми глазами. — Сэйдж… — он начал, но я перебила его, мой голос дрожал от возмущения и страха. — Что он имеет в виду? Какая цель? Что вы задумали против Николаса? Против его стаи? Джейк вздохнул, проводя рукой по лицу. Он выглядел измотанным до предела. — Сэйдж, это не твое дело. Это… сложно. Тебе не стоит это слушать. — Меня чуть не убили в вашем доме! — прошипела я, стараясь говорить тихо, но с максимальной интенсивностью. — Я имею право знать, какая опасность нависла над людьми, которые мне небезразличны! Что значит «настоящая сила»? Что за цель у них с этой… Юной? Джейк посмотрел на меня с такой болью и беспомощностью, что мне стало почти его жаль. — Не заставляй меня говорить то, чего я не должен. Пожалуйста. Просто… доверься мне. Мы не позволим им сделать ничего плохого. — «Мы»? — я горько усмехнулась. — Ты видел, что только что тут творилось? Ты уверен, что ты сможешь их остановить? Его глаза наполнились неподдельной болью. Он не знал, что ответить. И этот его молчаливый ответ был хуже любых слов. Мы вышли на небольшой балкон на втором этаже. Ночной воздух был ледяным, но он не мог остудить жар ярости и страха внутри меня. Я закурила, делая глубокую, нервную затяжку. — Я не ожидала такого от тебя, Джейк, — выдохнула я, выпуская дым. — Николас был прав, вы скрываете от меня что то. Я думала, ты… другой. Он прислонился к перилам, не смотря на меня. Его профиль в лунном свете казался высеченным из мрамора — прекрасным и печальным. — Ты не понимаешь, Сэйдж. Некоторые вещи… их нельзя озвучивать. Даже тебе. — Попробуй, — я повернулась к нему. — Я уже в курсе, что Ни-Ки хочет войны с оборотнями. Что еще? Какая у него с той стервой «общая цель»? Джейк сжал кулаки. Было видно, как он внутренне борется сам с собой. — Он… он хочет сделать то, чего я сделать не могу. И он будет тыкать мне этим в лицо. Показывать свою силу. Он считает, что мы слишком долго прячемся. Но мы с Чонвоном и Хисыном… мы не позволим ему сделать то, что он задумал. Обещаю. Он говорил искренне. Я чувствовала это. Но я также чувствовала, как от него исходит волна сокрытой информации. Он говорил правду, но не всю. Он защищал меня, утаивая самое страшное. Я сделала последнюю затяжку и швырнула окурок в ночь. — Ладно, — сказала я, и мой голос звучал уставше и смиреннее, чем я чувствовала себя на самом деле. — Я верю тебе. Думаю, мне пора домой. Я уже достаточно на сегодня напугалась. Я сделала шаг к двери, но Джейк мягко, но твердо взял меня за локоть. — Подожди. Лучше пока останься здесь. — Почему? — я нахмурилась. Он помедлил, его взгляд стал отстраненным, будто он прислушивался к чему-то. — Потому что внизу… Ни-Ки и Юна снова… выясняют отношения с Хисыном. Пока что только на словах. Но я не хочу, чтобы ты снова попадалась им на глаза. Ради твоей же безопасности. Пережди тут. Он не стал уточнять, что именно он слышал своим вампирским слухом. Но по напряженности его позы я поняла — там, внизу, творится что-то неприятное. Что-то, что может вновь выплеснуться в ярость. Я кивнула, сдаваясь. Силы спорить больше не было. — Хорошо. Но только ненадолго. Я осталась стоять на балконе, глядя на темный силуэт моего дома, где, как я наивно надеялась, меня ждала безопасность и покой. А за моей спиной, в особняке, кипели вампирские страсти, зрели заговоры, и мои друзья… что-то от меня скрывали. Что-то очень важное. И я поклялась себе, что узнаю что. Я тихо прикрыла за собой дверь на балконе и огляделась. Коридор второго этажа был погружен в полумрак, а с первого этажа доносились приглушенные голоса. Мне не хотелось возвращаться на балкон, и любопытство пересилило страх. Я приоткрыла ближайшую дверь и заглянула внутрь. Комната не была похожа на логово вампира. Она была... уютной. Самой обычной. В воздухе немного пахло табаком и едва уловимыми нотами парфюма — горьковато-кофейным и чем-то еще. Комната не была вычурной или идеально убранной. У стены стояло несколько дорогих, но потрепанных чемоданов, будто хозяин всегда был готов сорваться с места. В углу, у окна, стояло старое пианино, его черный лак местами потускнел, а на крышке лежал тонкий слой пыли. Казалось, к нему давно не прикасались. Шторы были распахнуты, и лунный свет заливал комнату серебристым сиянием. Окно было приоткрыто, и в него вплывал свежий ночной воздух, смешиваясь с ароматом комнаты. Отсюда открывался вид на темный задний двор. Мое внимание привлекли полки. В отличие от пианино, они были безупречно чистыми. На них в художественном беспорядке были расставлены книги в потертых переплетах, изящные статуэтки из темного дерева и слоновой кости, несколько дорогих флаконов парфюма и средств для укладки. И фотографии. Я подошла ближе. В серебряных рамках застыли моменты давно ушедшей жизни. Хисын, Джейк и Чонвон, смеющиеся, на палубе белой яхты, залитой солнцем. Хисын с Ни-Ки, с беззаботными ухмылками, на фоне Эйфелевой башни, волосы у обоих развевались на ветру. А потом мой взгляд упал на другую фотографию. Молодая женщина со светлыми волосами и лучистыми, добрыми глазами. Она смеялась, запрокинув голову, а на ее руках сидел маленький мальчик с темными, как смоль, волосами. Сердце мое сжалось — неужели это... его ребенок? А она... его девушка? Я потянулась к фотографии, чтобы взять ее в руки и рассмотреть поближе... — Нашла там что-нибудь интересное? — раздался у меня за спиной спокойный, бархатный голос. Я вздрогнула и резко обернулась, чуть не уронив рамку. В дверном проеме, прислонившись к косяку, стоял Хисын. Он снял запачканную в драке джинсовку, остался в простой черной футболке. Он выглядел раздраженным и усталым, но его глаза, как всегда, видели все насквозь. — Я... я просто... — я безнадежно запнулась, чувствуя, как горит лицо. Он бережно вынул фотографию из моих дрожащих пальцев и поставил ее на место. — Лидия, — произнес он просто, его палец на мгновение задержался на стекле, прикрывая лицо женщины. — И ее мальчик. — Он не стал что-либо добавлять. Он посмотрел на меня, и его взгляд стал еще серьезнее. — Тебе не следовало бы здесь быть. Я не сдвинулась с места, скрестив руки на груди. Смотря на него, я снова вспомнила их драку и подслушанный разговор. — Я хочу знать, что вы скрываете от меня,— мои слова прозвучали резко. — Это касается не только вас! Это касается Николаса и его стаи! Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах вспыхнули опасные искорки. — Твое право знать заканчивается там, где начинается твоя безопасность. Иди домой, Сэйдж. Это не твоя война. — Если это не моя война, то почему я уже вся в крови? — я сделала шаг к нему, мои нервы были натянуты до предела. — Хорошо. Не хочешь говорить — я пойду и расскажу все Николасу. Пусть его стая сама найдет Ни-Ки и разберется с ним. Я резко развернулась и направилась к выходу, трясясь от ярости и бессилия. Рука уже тянулась к ручке двери... И вдруг он оказался прямо передо мной. Не приблизился — материализовался, бесшумно и мгновенно, преграждая путь. От него веяло ледяным холодом и едва сдерживаемой яростью. — Как жаль, — его голос был тихим, почти ласковым, и от этого еще страшнее, — что внушение на тебя не действует. Было бы куда проще. Он наклонился ко мне, и его лицо оказалось так близко, что я видела мельчайшие трещинки на его лице — усталость, напряжение, древнюю, нечеловеческую силу. — Слушай меня очень внимательно, — прошипел он, и каждое слово било по мне. — Твой парень и его стая в безопасности. Пока. Но если ты проронишь хоть слово о том, что произошло здесь сегодня... если навлечешь на нас их внимание... — он медленно провел ледяным пальцем по моей щеке, и по коже побежали мурашки, — Ты сделаешь только хуже. Иди домой и ничего не предпринимай. Ты поняла меня? Его взгляд прожигал меня насквозь, не оставляя сомнений в серьезности угрозы. Это была не просьба. Это был ультиматум. Я ничего не ответила. Его слова повисли в воздухе тяжелым, ядовитым облаком. Я просто молча кивнула, развернулась и пошла к лестнице, чувствуя его взгляд у себя за спиной. Мои ноги были ватными, а внутри все сжалось в тугой, болезненный комок. Да, он напугал меня. Окончательно и бесповоротно. Спускаясь по лестнице, я услышала за спиной его шаги. Быстрые и решительные. Он догнал меня на первом этаже. — Я провожу тебя, — сказал он, и его голос снова стал обычным, тем бархатным тембром, который так меня смущал. В нем исчезла та ледяная угроза, осталась лишь усталая повседневность. Внизу царила мертвая тишина. Следы погрома были повсюду, но самих виновников видно не было. — А где... все? — тихо спросила я, озираясь. — Ни-Ки ушел с Юной. Но не волнуйся, — он поймал мой испуганный взгляд, — он вернется к утру. Без кольца ему некуда деться под солнцем. Мы вышли на улицу. Ночь была тихой и безветренной. Мы молча прошли несколько домов до моего крыльца. Остановившись у калитки, я обернулась к нему. — Спасибо, — выдохнула я, с трудом подбирая слова. — За то, что спас меня сегодня. Дважды. Он смотрел на меня, его лицо в тени было нечитаемым. — Я просто почувствовал, что ты в опасности. Больше ничего. — Он помедлил, его взгляд скользнул по моей шее, скрытой воротником его же футболки. — И прикрой шрам. Не показывай его никому. Особенно своему оборотню. Я лишь кивнула и, не в силах больше ничего сказать, повернулась, чтобы зайти внутрь. Дверь едва успела закрыться за моей спиной, как навстречу мне выскочила Нура. Ее глаза были круглыми от возбуждения. — Ну наконец-то! Где ты была? Ты в порядке? Ты свой телефон дома оставила! — она тыкала пальцем в мой мобильник, лежавший на тумбе в прихожей. — Он просто разрывался! Там Николас звонил, раз десять! У меня похолодело внутри. — Николас?.. — Да! И он заходил буквально пять минут назад, видимо вы разминулись… — тон Нуры сменился, когда она разглядела мое выражение лица, — Сказал, вы поругались днем, он волновался, хотел помириться. А тебя не было дома. Он такой весь... напряженный был. Я сказала, что ты отошла к соседям, и он ушел, хмурый такой. Я прислонилась к косяку, закрыв глаза. Идеальный конец и без того идеального дня. Телефонные звонки. Его визит. Его подозрения. И я, в чужой одежде, с чужим запахом и свежими шрамами на шее, которые нельзя было показывать.