Преодолевая судьбу

Осенний воздух в парке был прохладным и прозрачным. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в персиковые и лиловые тона. Я пришла заранее и нервно поглядывала на тропинку, по которой должен был появиться Николас. Мне нужно было с ним поговорить. Объяснить… что? Я и сама не знала. Отвернувшись от заката, я чуть не вскрикнула. На скамейке под старой раскидистой ивой сидел Хисын. Он был воплощением невозмутимости и стиля. Темные брюки, идеально сидящее пальто, руки в перчатках, сложенные на коленях. Он не читал книгу и не смотрел в телефон. Он просто сидел и наблюдал. За голубями, за проходящей парой, за игрой света и тени в листве. И, как мне показалось, краем глаза — за мной. — Вот так встреча, — произнесла я, и сразу поняла как неловко это звучит. Мое сердце бешено колотилось, но я старалась этого не показывать. Он медленно повернул ко мне голову, и на его губах расцвела та самая утонченная, немного загадочная улыбка, которая, казалось, знала все секреты мира. — Прелестный городок, не правда ли? — промолвил он, словно мы были старыми приятелями, договорившимися встретиться здесь. — Полон такой… бурлящей жизни. И прекрасных видов, — его взгляд скользнул по мне, прежде чем вернуться к закату. — Ты здесь не случайно, да? — спросила я прямо, садясь на противоположный конец скамейки. От него пахло дорогим парфюмом и холодным осенним воздухом. — А разве что-то в этом мире бывает случайным? — он поднял бровь, и в его глазах заплясали чертики. — Я вышел прогуляться. Разведать обстановку. Новое место, новые… возможности. И, признаться, немного за тобой понаблюдать. Его прямоту я не ожидала. Она была обезоруживающей. — И что же ты увидел? — Крайне интересную молодую леди, которая, судя по всему, находится в центре небольшого шторма, — он сказал это легко, почти небрежно. Неловкость висела между нами почти осязаемой пеленой. Я решила что молчать было бы глупо, поэтому решила обсудить единственную тему, которая связывала нас. — Вчера ночью кое что произошло. В лесу, — начала я, тщательно подбирая слова. — Говорят, один из вампиров охотился… на людей. Я ожидала отрицания, гнева, насмешки. Но Хисын выглядел искренне удивленным. Легкая тень озабоченности скользнула по его идеальным чертам. — Осведомленность… впечатляет. И кто же твой источник? Местные защитники природы с обостренным обонянием? Я промолчала, что было ответом само по себе. Он вздохнул, и в его вздохе звучала досада. — Ни-ки обладает… необузданным нравом. Юность, голод, все дела. Я уверяю вас, эта проблема будет взята под контроль. Он больше не доставит хлопот вашим друзьям. — Это не хлопоты! — не выдержала я. — Речь идет о человеческой жизни! Хисын повернулся ко мне всем корпусом. Его взгляд стал тяжелее, пронзительнее. — Сейчас ты сидишь в парке с существом, которое для поддержания своего существования веками пило человеческую кровь. Это наша природа. Наша базовая программа. Одни предпочитают обходить это правило, находя… более гуманные источники. Другие же находят определенную поэзию в самой охоте. Его слова были обволакивающими, как яд. Он не оправдывался. Он констатировал факт, и в этом была своя, пугающая правда. Но я не была из робкого десятка. — Джейк и Чонвон, — парировала я, глядя ему прямо в глаза. — Они не находят в этом никакой «поэзии». Они находят это варварством. Они доказывают, что ваша «природа» — не приговор. На его губах появилась широкая, искренняя улыбка. Он выглядел так, будто я только что сказала что-то восхитительно забавное. — Ах, да, мои младшие братья. Их благородство и попытки вести… здоровый образ жизни, — он произнес это с легкой насмешкой, — всегда вызывали у меня недоумение. Монстры, притворяющиеся обычными людьми… Немного лицемерно, как по мне. Его присутствие давило на меня. Он был слишком идеален, слишком спокоен, слишком уверен в себе. Он не пытался казаться хорошим или безопасным. И в этой опасности была своя, порочная притягательность. Он был загадкой, которую хотелось разгадывать, зная, что ответ может быть смертельным. — Они не притворяются, — тихо, но твердо сказала я. — Они пытаются быть лучше. — И я желаю им успехов в этом нелегком начинании, — он грациозно поднялся с скамьи, отряхнув несуществующую пыль с пальто. — Не обманывайся, Сэйдж. Даже у самого милого щенка есть зубы. И даже у самого цивилизованного вампира есть инстинкты, которые рано или поздно дадут о себе знать. Он посмотрел куда-то за мою спину, и его улыбка стала немного тоньше. — Кажется, твои друзья уже здесь. Мне пора. Был рад встрече. И прежде чем я успела что-то ответить, он уже отошел на несколько шагов, растворившись в сгущающихся сумерках так же бесшумно, как и появился. Я обернулась и увидела Николаса. Он стоял на краю аллеи, его лицо было мрачным, а взгляд — устремленным в точку, где только что исчез Хисын. Он все видел. И по тому, как он сжал кулаки, я поняла — объяснение будет долгим и очень неприятным. --- Николас не подходил. Он стоял в нескольких метрах от меня, его руки были глубоко засунуты в карманы куртки, а плечи напряжены. Он смотрел не на меня, а куда-то в сторону пруда, где последние солнечные лучи угасали на воде. Его обычно уверенная, немного дерзкая осанка была сломлена. Он выглядел… подавленным. — Николас? — тихо позвала я. Он медленно перевел на меня взгляд. В его глазах не было привычной уверенности или насмешки. Там была усталость и какая-то внутренняя борьба. — Я никогда не терял контроль, — его голос был низким, хриплым, будто он до сих пор разговаривал рыком. — Никогда. Даже в самое первое полнолуние. Всегда держал зверя в узде. Всегда. Он сделал шаг вперед, но не приблизился, как будто боялся собственной реакции. — А вчера… из-за мыслей о том, что ты там, с ними… из-за их запаха на тебе… я сорвался. Я чуть не… — он сжал кулаки в карманах и замолча, снова отвернувшись. Мое сердце сжалось. Я хотела подойти, обнять его, но что-то в его позе говорило «не сейчас». — Прости, — прошептала я. — Я не хотела… — Я знаю, что не хотела! — он резко повернулся, и в его глазах на мгновение вспыхнула знакомая ярость, но он тут же погасил ее, снова став уставшим и потерянным. — В этом-то и дело. Ты не хотела, а я… я чуть не убил человека. Не того вампира, а человека. Из-за своей злости. Из-за своей… — он не договорил, снова замявшись. Он нервно провел рукой по лицу. — И потом я вижу, как ты спокойно разговариваешь с ним. С одним из них. И он смотрит на тебя так, будто ты… будто ты что-то невероятно интересное и вкусное. И я понимаю, что не могу его просто оттолкнуть от тебя. Не могу сказать тебе, с кем тебе общаться. Потому что мы… мы ведь ничего друг другу не должны. Мы просто друзья. В его голосе прозвучала такая горечь и бессилие на последних словах, что у меня перехватило дыхание. — Николас, послушай меня, пожалуйста, — я сделала шаг навстречу, и на этот раз он не отстранился. — Я дружу с Джейком и Чонвоном, потому что они были ко мне добры, когда я только переехала. Они мои соседи. Они никогда, слышишь, никогда не делали мне ничего плохого. Не смотрели на меня как на еду. Джейк делится со мной своими научными журналами и помогает по учебе, а Чонвон однажды помог мне починить замок. Они… обычные парни. Просто с очень сложной жизнью. Он слушал, сжав челюсти, его взгляд был прикован к моим губам, как будто он ловил каждое слово и тут же подвергал его сомнению. — А тот, с кем ты только что говорил? Он тоже «обычный парень»? — его голос снова стал жестким. — Хисын? Нет, — честно признала я. — Он… другой. Он опасный. И он этого не скрывает. Но он тоже не сделал мне ничего плохого. Он просто… задавал вопросы. Николас засмеялся, коротко и безрадостно. — О, поверь, они всегда «просто задают вопросы». Пока не решат, что пришло время для ответов. Мы стояли в тишине несколько мгновений. Сумерки сгущались, превращая его черты в более мягкие, но не менее печальные тени. — Я не могу приказать тебе прекратить, — наконец выдохнул он, и из его плеч будто ушло все напряжение. — Не могу тебя контролировать. И не хочу. Просто… — он посмотрел на меня, и в его глазах было столько незащищенности и страха, что мне захотелось плакать. — Когда я думаю о том, что одна из этих тварей может тебя хоть на секунду напугать, причинить тебе боль… у меня сознание мутнеет. Я перестаю себя узнавать. И это меня пугает куда больше, чем любая охота. Он замолчал, словно сказал слишком много. Слишком откровенно. — Ты мне не безразличен, Николас, — тихо сказала я. — И твое мнение для меня важно. Я буду осторожнее. Обещаю. Он молча кивнул, все еще не решаясь подойти. Барьер между нами был невидим, но ощутим. — Ладно, — прошептал он. — Хорошо. И тогда я сама закрыла последние метры, отделявшие нас друг от друга. Я обняла его, прижалась щекой к его груди, чувствуя, как сильно бьется его сердце под курткой. Он на мгновение застыл, ошеломленный, а потом его руки обняли меня в ответ, с такой силой, будто он боялся, что я исчезну. Он прижал подбородок к моей голове, и его голос прозвучал глухо, прямо над моим ухом: — Просто… пожалуйста, не исчезай. Мы стояли так в сгущающихся сумерках, двое запутавшихся людей, разрывающихся между дружбой и чем-то большим, между доверием и страхом, в городе, который скрывал куда больше тайн, чем могли вместить наши объятия. Но в этот момент это было единственное место, где мы чувствовали себя в безопасности. --- Николас провожал меня до самого дома, и его молчание было красноречивее любых слов. Его рука сжимала мою так крепко, будто боялась, что я испарюсь в вечернем воздухе. Он был настороже, каждый его мускул был напряжен, а взгляд метался по темнеющим улицам, выискивая малейшую угрозу. Он снова был защитником, и в этом была его уязвимость. Когда мы свернули к моему дому, до нас донеслись знакомые звуки — упругий удар мяча об асфальт и сдержанные возгласы. Сбоку от особняка, на маленькой баскетбольной площадке, освещенной уличным фонарем, двигались две фигуры. Джейк и Ни-ки. Николас замер на месте, как вкопанный. Его пальцы непроизвольно сжали мои так, что стало больно. Я почувствовала, как по его руке прошла дрожь, и услышала низкий, едва слышный рык, застрявший у него в горле. Его тело инстинктивно приготовилось к атаке. — Николас, все в порядке, — тихо сказала я, поворачиваясь к нему и кладя свободную руку ему на грудь. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце. — Смотри. Они просто играют. Джейк что-то кричал Ни-ки, смеясь над его неудачным броском. Ни-ки в ответ что-то огрызнулся, но беззлобно, и бросился отбирать мяч. Они выглядели… обычными парнями. Совсем не похожими на монстров из рассказов Кея. — Они не охотятся, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза. — Они не делают ничего плохого. Прямо сейчас. В этот самый момент. Я в безопасности. Ты мне доверяешь? Он смотрел то на них, то на меня. Борьба читалась в каждом его мускуле. Древняя ненависть против доверия ко мне. Наконец, он выдохнул, и напряжение немного спало. — Я доверяю тебе, — поправил он меня, и его голос снова обрел твердость. — Всегда. Но не им. Никогда им. — Этого достаточно, — улыбнулась я. Мы постояли еще мгновение, наблюдая, как Джейк учит Ни-ки правильной стойке. Это было так странно нормально, что даже у Николаса углы губ дрогнули в подобии улыбки. — Ладно, — он вздохнул и повернулся ко мне. — Тебе пора. Завтра в универе увидимся. — Увидимся, — кивнула я. Он не отпускал мою руку. Его взгляд стал серьезным, глубоким. Он медленно приблизился, давая мне время отступить. Но я не отступила. Его поцелуй был не таким, как я ожидала. Не страстным и не стремительным. Он был… осторожным. Трепетным. Словно он боялся, что его прикосновение может меня испарить или сломать. Его губы были теплыми и мягкими, и пахли лесом и ночным ветром. Это длилось всего мгновение, но время будто остановилось. Он отстранился, его глаза были широко распахнуты, полные изумления и чего-то еще, какого-то немого вопроса ко вселенной. Он ничего не сказал. Просто провел большим пальцем по моей щеке, развернулся и зашагал прочь, быстро растворившись в сумерках. Я стояла на пороге, прижав пальцы к губам, все еще чувствуя его прикосновение. В груди пело и трепетало. Я вошла в дом, закрыла дверь и прислонилась к ней, пытаясь перевести дух и осмыслить произошедшее. И именно тогда это случилось. Сначала просто закружилась голова. Я списала это на эмоции. Но потом волна тошноты накатила с такой силой, что я едва удержалась на ногах. По коже побежали мурашки, воздух в прихожей стал густым и спертым. Сердце заколотилось уже не от волнения, а от страха. Перед глазами поплыли темные пятна, и вдруг их сменили другие образы. Яркие, обжигающие. Пламя. Деревья, охваченные огнем, черные силуэты на фоне багрового неба. Густой, едкий дым, щиплющий глаза и горло. И звук. Пронзительный, леденящий душу звук, который нельзя было назвать просто криком. Это был вой полной безысходности, смешанный с яростью и болью. Крик множества голосов сразу — и людей, и зверей, и чего-то третьего, невообразимого. В ушах зазвенело. Я почувствовала запах гари и пепла. Он был настолько реальным, что я закашлялась. Видение длилось всего пару секунд, но когда оно отпустило меня, я чуть не рухнула на пол. Я дрожала всем телом, опираясь о дверь. В горле стоял ком, а на глаза навернулись слезы, причину которых я не понимала. Что это было? Паническая атака? От переутомления? От стресса из-за всей этой ситуации? Но нет. Это было что-то другое. Что-то… чужое. И в то же время до ужаса знакомое. Это было похоже на воспоминание. Только воспоминание не мое. Я посмотрела в окно, в сторону темного леса. Оттуда не доносилось ни криков, не было видно зарева пожаров. Был только тихий, обычный вечер. Но внутри меня все кричало об обратном. Кричало о боли, о потере, о каком-то древнем, всепоглощающем горе. И я ничего не понимала. -------- Я смотрела на себя в зеркало пытаясь прийти в себя. То жуткое видение — запах гари, вой, всепоглощающее чувство ужаса — не отпускало, оседая тяжелым свинцом на душе. Я чувствовала себя так, будто меня подключили к электросети во время грозы — все нервы оголены, а разум затуманен. Тихие звуки с кухни отвлекли меня. Пройдя дальше по коридору, я увидела Нуру, разбирающую груду одежды из стиральной машины. Это было редкой удачей. И то, что она дома в вечер пятницы, и то, что она занимается стиркой. Моя соседка была человеческим воплощением урагана — миниатюрная, энергичная девушка с растрепанными светлыми волосами, корни которых всегда вовремя осветлялись, однако из-за этого казалось, что волосы скоро вовсе выпадут. Мы были знакомы с детства, учились в одной школе, но тогда наши пути почти не пересекались. Теперь мы делили одну крышу, и наши миры по-прежнему лишь изредка сталкивались на кухне. — Привет! — Громко сказала она, стягивая наушники с головы. — Ты выглядишь так, будто тебя ветром сдуло. — Тяжелый день, — буркнула я, наливая себе воды. Рука слегка дрожала. Нура оценивающе посмотрела на меня, склонив голову набок. — Это не «тяжелый день», это «мир рухнул и я на развалинах». Что случилось? Парень? — ее глаза сразу же загорелись любопытством. Нура жила от одной интрижки до другой и считала, что все проблемы в мире решаются либо новыми отношениями, либо походом в бар. Я неуверенно пожала плечами. — Вроде того. Просто… голова кружится. Странные мысли. — А, ясно! Переутомление! — с готовностью диагностировала она. — У меня так же было, когда я на той неделе и на лекциях, и на подработке в кафе, и с тем первокурсником… в общем, нам надо развеяться. Одевайся! —Да я даже не знаю… — Я знаю! — перебила она меня, уже хватая свою косуху. — Мы идем в «Антракт». Сегодня там скидка для студентов, и бармен новый — просто конфетка, я тебе говорю! Парни там всегда симпатичные тусуются, не то что в нашем кампусе. Я безнадежно вздохнула. Спорить с Нурой было бесполезно. Да и, признаться, мысль уйти от этих стен, от давящих мыслей и от соседей-вампиров, чей особняк молчаливо маячил в окно, казалась не такой уж и плохой. «Антракт» был самым популярным, да и, по сути, единственным нормальным баром в нашем городке. Небольшое кирпичное здание, тусклый свет, длинная стойка из темного дерева. В воздухе витал запах пива и чего-то жареного. Как и сказала Нура, народа было немного — пара старшекурсников играла в дартс, несколько человек тихо беседовали в углу. Мы уселись у стойки. Нура сразу же принялась кокетничать с барменом — парнем лет двадцати пяти с усталыми глазами, но доброй улыбкой. Его звали Лео, и, как выяснилось, он действительно был новеньким. — Да уж, веселенькое местечко нам досталось, — покачала головой Нура, потягивая свой коктейль. — Скукота смертная. Лео усмехнулся, вытирая бокал. — Не жалуйтесь. Тишина и спокойствие — это лучше, чем то, что творилось тут пару недель назад. У меня насторожились уши. — А что творилось? — постаралась спросить как можно небрежнее. Бармен помялся, бросив взгляд на дверь, словно проверяя, не подслушивает ли кто. — Да так… Странные дела. По ночам то крики в промышленной зоне, то кто-то мусорные баки крушит. Муниципалы говорят — бродячие собаки. Но… — он понизил голос, — мой отец в городской дружине состоит. Так они, эти «дружинники», теперь чуть ли не каждую ночь патрулируют с какими-то… приборами. Ищут кого-то. Говорят, в городе нечисто. Мое сердце упало. «Городская дружина». Это же и есть гильдия охотников. Они уже не скрывают своей активности. — Ищут кого? — не удержалась я. Лео пожал плечами, снова становясь замкнутым. — Кого-то. Не вдаюсь я в эти дела. Отец бубнит что-то про «нелюдь» и «угрозу городу», но я человек современный, не верю в сказки. Думаю, это какая-то банда малолеток орудует. Но народ, конечно, нервничает. Он отошел подавать заказ, а я застыла, сжимая в руках холодный бокал. Это было не просто совпадение. Охотники активизировались. Они что-то знали. Или кого-то искали. Нура, не заметив моего смятения, вздохнула. — Ну вот, опять эти конспирологи со своими страшилками. Не слушай его, Сэйдж. Давай лучше про парней поговорим! Тот парень по соседству, Джейк, он же просто идеальный! Он случайно не свободен? Я заставила себя улыбнуться и отшутиться, но внутри все холодело. Даже здесь, в баре, за разговорами о парнях и коктейлях, тень надвигающейся опасности настигала меня. Город и правда был тихим. Но это была тишина перед бурей. --- Теплая вода душа смыла остатки косметики, но не смогла снять внутреннее напряжение. Разговор в баре висел на мне тяжелым, влажным плащом. «Нелюдь». «Угроза городу». Слова бармена эхом отдавались в голове. Завернувшись в махровый халат, я толкнула дверь в свою комнату и замерла на пороге. На моем кресле у балконной двери сидел Джейк. Он был непривычно бледен даже для вампира, а в глазах читалась усталость. Он держал в руках один из моих университетских учебников, листая страницы с легкой, отстраненной любознательностью. — Окно было открыто, — произнес он, прежде чем я успела вскрикнуть или удивиться. Он поднял на меня взгляд, и уголки его губ дрогнули в слабой попытке улыбки. — Я счел это за приглашение. Прости, если напугал. — Ты… ты мог бы и в дверь постучаться, — выдохнула я, закрывая за собой дверь и чувствуя, как безумное сердцебиение понемногу утихает. С Джейком я почему-то никогда не чувствовала страха. Только легкое недоумение. — Твоя соседка запала на меня, — Он кивнул в сторону тонкой стены, — Не хочу случайно разбить ей сердце, просто зайдя к тебе в гости. — просто сказал он, откладывая книгу. Я издала легкий смешок, открывая комод с одеждой. — Подожди в тут, я переоденусь. Через пару минут мы уже стояли на маленьком балконе, прислонившись к перилам. Ночь была прохладной и звездной. Джейк достал из кармана пачку сигарет и, вопросительно подняв бровь, предложил мне. Я достала одну. Он прикурил сначала мне, а потом сам, и странно было видеть, как призрачный дымок выходит из его легких, которые, казалось бы, давно должны были перестать работать. — Не могу привыкнуть, что вы… курите, — заметила я. — Старые привычки умирают с большим трудом, — он улыбнулся по-настоящему, и на его лице на мгновение появились морщинки у глаз. — Особенно когда тебе больше ста лет. А никотин на нас не действует. Просто… ритуал. Мы помолчали, слушая ночь. — Ты знаешь о стычке в лесу, — наконец сказала я не вопросом, а утверждением. Он кивнул, выпуская струйку дыма. — Раны Ни-ки заживали дольше обычного. Чонвон устроил ему трехчасовой разнос о важности самоконтроля и уважения к территориям. — Он помрачнел. — Охота на людей — это непростительно. Глупо. И опасно для всех нас. — Для Николаса это было… травмой, — тихо сказала я. — Он никогда раньше не терял контроль. Он винит в этом себя. И… вас. Джейк вздохнул. — Я понимаю его. Если бы я был на его месте, я бы, наверное, ненавидел нас тоже. Но мы не все одинаковые, Сэйдж. То, что делает Ни-ки… это неправильно. Мы пытаемся его остановить. — А почему он такой? — не удержалась я. — Почему некоторые люди становятся наркоманами или преступниками? — пожал плечами Джейк. — Смесь характера, обстоятельств и… вечного голода. Некоторые из нас смиряются с диетой из пакетов. Для других это — как пытаться жить на хлебе и воде, когда вокруг шведские столы. Он отряхнул пепел и посмотрел на меня изучающе. — А вы с этим Николасом… встречаетесь? Это он тот самый парень, из-за которого у тебя «странные мысли»? Я почувствовала, как краснею, и была благодарна темноте. — Не знаю. Пока он просто друг. Но он… очень переживает за меня. Джейк кивнул, как ученый, получивший подтверждение гипотезы. — Это объясняет многое. В его поведении появилась логика. Защита потенциальной партнерши — мощный инстинкт. Даже сильнее, чем видовная ненависть, как оказалось. Его слова заставили меня смутиться еще больше. Я поспешила сменить тему. — Я была сегодня в баре. «Антракт». — Бывал пару раз, — кивнул Джейк. — Там бармен новый. Лео. И он… он кое-что сказал. — Я сделала паузу, собираясь с мыслями. — Его отец входит в ту самую «городскую дружину». Охотников. И он сказал, что они активизировались. Что они ищут кого-то. Говорят про «нелюдь» в городе. Все напряжение вернулось ко мне в один миг. Джейк замер с сигаретой на полпути ко рту. Его расслабленность исчезла, сменившись мгновенной, леденящей собранностью. — Они ищут не «кого-то», Сэйдж, — тихо сказал он. Его голос потерял все дружелюбные нотки и стал плоским, опасным. — Они ищут нас. Или, по крайней мере, того, кто оставляет после себя трупы. Я почувствовала, как у меня похолодели руки. Я выдохнула дым— Значит… Все таки это правда? Что вы не единственные вампиры в городе? Джейк горько усмехнулся. — Мы — единственные, кто пытается не привлекать внимания. Но здесь есть и другие. Более… старомодные. Или более безрассудные. И из-за их безрассудства скоро начнется охота на всех подряд. Он докурил сигарету и раздавил окурок о перила, его движения были резкими. — Спасибо, что сказала мне. Чонвону и Хисыну нужно об этом знать. — Он повернулся, чтобы уйти, но на пороге балкона остановился. — И, Сэйдж? Будь осторожна. Если охота начнется по-настоящему, границы между «хорошими» парнями и «плохими» для таких людей, как тот бармен, быстро сотрутся. Для них все мы — монстры. Он исчез в темноте комнаты так же бесшумно, как и появился. Через секунду я услышала легкий звук его шагов за окном — он спрыгнул с балкона второго этажа, даже не вздохнув. Я осталась одна на балконе, глядя на спящий город. Теперь он не казался таким уж мирным. Каждая тень таила в себе угрозу, каждый темный переулок — возможную засаду. Джейк был прав. Буря приближалась, и мы все находились в самом ее эпицентре. И я, сама того не желая, уже давно перестала быть просто зрителем. --- Субботнее утро встретило меня не солнечными лучами, а тупой, давящей болью в висках. Я не пила достаточно, чтобы оправдать такой похмельный синдром, но голова раскалывалась, словно после недельного запоя. За окном стоял хмурый, пасмурный день, идеально соответствуя моему внутреннему состоянию. Решение не ехать на единственную пару по субботам далось легко. Вместо учебы я устроилась с ноутбуком в кровати, заваленная подушками, и погрузилась в мрачные глубины местных новостных пабликов и городских форумов. Я искала то, о чем говорил бармен. Искала следы. И нашла. Завуалированные, размытые, но они были. «В промышленной зоне обнаружено тело мужчины с признаками нападения диких животных…» «Местная жительница сообщает о нападении в районе старого парка: «Я ничего не помню…» «Еще один случай странной анемии у пациента городской больницы… врачи разводят руками…» С каждым новым постом по спине бежали мурашки. Это не были случайности. Это была система. Одни случаи замалчивались, другие списывались на бродячих собак или психические расстройства. Но картина складывалась ужасающая. Мое погружение в цифровой кошмар прервал стук в дверь. Сердце ёкнуло. Джейк обычно не стучал. — Кто там? — крикнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Это я. Открывай. Николас. Его голос, очень низкий и немного хриплый, прозвучал как гром среди ясного неба. Я сбросила одеяло и, накинув халат, бросилась к двери. Он стоял на пороге, и вид у него был… иным. Он был одет в черные широкие джинсы, потрепанные кеды и обтягиващую футболку, на которой выделялся каждый мускул. На шее — серебряная цепь, на запястьях — кожаные браслеты. Его черные волосы, уложенные назад, открывали острые, идеальные черты лица. Его кожа была матовой и безупречной, а привычно холодный, даже злой взгляд сегодня смягчился легкой неуверенностью. Он смотрел на меня, не отрываясь, и в его глазах читалось то, о чем он не решался сказать вслух. — Ты не пришла на пару. Я… забеспокоился, — произнес он, немного смущенно отводя взгляд. Я пропустила его внутрь, и он сразу же замер, как сторожевой пес, учуявший дичь. Его ноздри расширились, а плечи напряглись. Тот самый знакомый, едва уловимый рык заструился у него в груди. — Сэйдж, — его голос стал жестким. — Здесь пахнет ими. — Джейк был вчера, — честно призналась я, стараясь говорить спокойно. — Мы немного поболтали о том, что происходит в городе. Николас не выглядел убежденным. Его взгляд скользнул по комнате, выискивая невидимую угрозу. — Второй запах… старше. Холоднее. Он был здесь недолго, но был. Они что, устроили у тебя ночной клуб? — Я не знаю, о ком ты! — воскликнула я в замешательстве. — Может, это запах от одежды? Я же была у них… Он резко повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнула знакомая ярость, смешанная с болью. — Ты думаешь, я не отличаю запах от живого присутствия? Я чувствую их так же ясно, как чувствую тебя сейчас! Он сделал шаг ко мне, и пространство между нами вдруг зарядилось током. Его сила, его ярость, его страх — все это било от него волнами. Но сквозь это я видела его боль. Его страх меня потерять. И я поняла, что слова здесь бессильны. Я закрыла расстояние между нами, встав на цыпочки, и притянула его лицо к своему. Его губы были напряжены, сжатые в тонкую полоску. Поцелуй был не таким нежным, как в прошлый раз. Он был отчаянным, страстным, полным всех тех эмоций, которые я не могла выразить словами. Это был поцелуй-доказательство. Поцелуй-мольба. Поверь мне. Доверься мне. Я твоя. Сначала он застыл, ошеломленный. А потом с ним что-то произошло. Его руки обвили мою талию, прижимая меня к себе с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Его поцелуй стал ответным — яростным, поглощающим, полным всей той животной страсти, которую он обычно сдерживал. Он был грубым и нежным одновременно, и в нем было столько облегчения, что у меня на глаза навернулись слезы. Когда мы наконец оторвались друг от друга, мы оба тяжело дышали. Он прижал лоб к моему, его глаза были закрыты. — Черт возьми, Сэйдж, — прошептал он хрипло. — Ты сведешь меня с ума. Он открыл глаза. Ярость в них угасла, сменившись глубокой, почти болезненной нежностью. Он снова притянул меня к себе и просто держал, закопав лицо в моих волосах, вдыхая мой запах, как бы стирая собой все остальные. В его объятиях тревога и головная боль наконец отступили. Но в глубине души я знала — его чутье его не обмануло. Кто-то был в моей комнате. И этот кто-то явно хотел, чтобы Николас об этом знал.