Омежий стыд

Зайдя домой, Саске еле снял обувь, лениво наступая одной туфлей на другую. Вино еще не отпустило. Весь вечер он старался держать себя в руках: пил понемногу, закусывал, тетушка даже незаметно подсказывала, когда лучше остановиться.  Но в какой-то момент все вышло из-под контроля. Последний час он ощущал неземную легкость в теле и головокружение.  А когда машина по дороге домой начала подпрыгивать на неровностях, в глубине таза появилась уловимая, приятная пульсация. Сначала он решил, что показалось.  Но чем дольше ехал автомобиль, тем отчетливее она становилась, расходясь по телу теплыми волнами. Подняв голову, Саске посмотрел на часы. Половина двенадцатого.  Дома никого. Это он понял сразу, не увидев в прихожей ничьей обуви, кроме своей. Не глядя, он отодвинул туфли ногой и сразу поднялся на второй этаж. Закрыв за собой дверь комнаты на замок. Сейчас хотелось только одного — лечь на прохладную постель, не включая свет и раствориться в неге. Подходя к кровати, вещи небрежно летели одна за другой на пол. Привычка, которая вошла по стечению обстоятельств за это лето. Глубоко выдохнув, он лег на прохладные простыни и закрыл глаза. Он направил внимание, чтобы расслабить еще сильнее все мышцы, позволяя телу буквально растечься по матрасу. И к его удивлению, он особенно чувствовал сейчас каждую клеточку тела.  «Неужели быть пьяным настолько приятно?..» Будто тело превратилось в пластилин, настолько податливое оно было.  Он медленно провел ладонью по прохладному серому сатину. Неожиданно приятно. Как странно и так приятно.  Заканчивая движение рукой, он случайно повел руку выше медленно — скользя от бедра к животу, едва касаясь кожи кончиками пальцев.   Замер.  От этого невесомого прикосновения внутри словно что-то мягко распустилось и это все больше подогревало состояние.  Не понимая, что именно произошло, Саске повторил движение.  — М-ммм… — едва слышно сорвалось с его губ. И еще раз. Грудь наполнилась глубоким вдохом, тело само потянулось навстречу этому странному ощущению. Он слегка выгнулся, лениво подкрутив таз и вдруг… Он ощутил под собой неожиданную твердость. Саске резко замер. Не понимая, что происходит, он сжался, приподнялся на локте и быстро посмотрел под себя, проверяя, не лежит ли под ним что-нибудь. Неловко выкрутив шею, он убедился, что под ним ничего нет.  Нахмурившись, он снова медленно выгнулся в пояснице. — Что?.. — едва слышно сорвалось с губ. Он повторил движение еще раз. В тот же миг следом пришла другая яркая волна, родившаяся глубоко внутри таза. Она не причиняла боли — наоборот. Быстро растекалась, заставляя мышцы живота вздрогнуть. Еще раз.  Волна стала ярче.  Еще. Он уже не мог остановиться. Словно зачарованный, он стал исследователем, раз за разом выгибался навстречу этому непонятному ощущению, каждый раз замирая после движения и прислушиваясь к тому, что происходило внутри.  Пульсация каждый раз охватывала с новой силой, будто она только и жаждет, чтобы он выгнулся еще раз.  И она появится с еще большей силой.  Грудь все чаще поднималась от глубоких вдохов, дыхание становилось неровным, а сердце уже подстраивалось под этот странный внутренний ритм. Это немое движение стало внутренним сакральным разговором его тела с ним.  Как электрический разряд, волны вспыхивали глубоко внутри, пробуждая то, что еще совсем недавно было безжизненным.  Он отчетливо чувствовал, как это движение рождается где-то глубоко в тазу, проходит через все тело настойчивыми импульсами, словно ток, наполняя жаром и незнакомой сладостью. Тело будто само удерживало эту энергию, словно собираясь с силами перед чем-то неизвестным. Движения стали инстинктивными и таз сам начал двигаться, вырисовывая круги по матрасу, делая особый акцент на выгибании. Саске расставил ноги, чтобы еще сильнее выгнуться. Сжать как можно сильнее таз о твердый матрас.  Он закусил губу. Как приятно… — Аххх…. Еще. Еще. — Аххх… Еще… Низ живота уже горел, а член стоял колом. Что-то жесткое, твердое, что так легко отзывалось, просило ласки, стоило лишь тронуть… Рука сама потянулась к бедрам, гладя и сжимая их, он ощущал как приятно тянут мышцы паха, приглашая переключить все внимание. Рука сама собой охватила член, подсказывая что нужно делать.  — Охах… – протянулся заряженный стон.  Впервые он позволил себе стимулировать член во время стояка.  Он обхватил член пальцами, массируя головку, оголяя и натягивая ее. Замечая как еще больше усиливаются ощущения от разных нажатий. Все тело стало сплошным наслаждением. Пальцы сами ритмично прижимали член, когда он снова и снова выгибался в пояснице, а следом снова разливалось наслаждение.  Раз за разом дыхание учащалось, тело требовало интенсивности и уже ладонь, сжав мощно ствол члена, проводила резко вверх и вниз, держа стоячий член в тисках руки.  Он ощущал как вспотел затылок, как жарко от подушки… Как горят стопы… Чувства внутри распирали, будто заполняли его как батарейку. Энергия все дальше, как будто из неоткуда, поднимались снизу живота и аккумулировалась по всему телу.  Еще пару толчков и казалось, он уже переполнен. Он не сможет вместить в себя ни капли больше этой силы. Но ощущения обострились еще сильнее. Рука властно сжимала член быстрее. Все мышцы сжались в одном напряжении.  Он не дышал, а лишь только успевал глотать немного воздуха.  Еще.  Еще.  Еще… Тело в миг напряглось как струна, ощущения настигали своего пика, охватив зарядом, которое пробрало до дрожи.  —…….. Глаза прикрылись от удовольствия, он сжал челюсть, чтобы не закричать.  С таза пошли электрические волны. Пальцы на ногах невольно сжались, а сознание вовсе отступило. Горячая сперма выстрелила, разлетелась в разные стороны… По бедрам… простыне, испуская плотные остатки на тело, пачкая живот. А он весь судорожно сжимался, упираясь тазом. Саске замер, ошеломлённый силой реакции.  Еще некогда легкая пульсация в тазу стала главным ритмом его тела, подчинила его себе, ударяясь жестко в такт его сердцу.  Она, будто поставила его на колени словно раба.  И заставила делать то, что так хотела.  Кое-как опустив ноги от дрожи, Саске бездыханно вытянулся на кровати, пропуская оставшиеся волны наслаждения гулять по телу.  Как необычна, быстра и чувственна была его первая мастурбация.  Глубоко дыша, он внимал каждому толчку, движению внутри своего тела, которое то усиливалось, то становилось еле уловимым, а сердце стучало будто бы в голове, вместе с этой пульсацией из таза. Еще никогда его тело не дарило ему столько удовольствия. Будто он кончил не просто испуская сперму, а всем телом сразу.  С каждым следующим мгновением стук собственного сердца в голове утихал, дыхание выравнивалось, но тело всё ещё продолжало жить своим ритмом. Саске лежал, наслаждаясь этим состоянием, прокручивая в голове то, что с ним произошло впервые. Когда уже пришло ясное сознание, он понял, что странное тепло и энергия всё ещё оставались где-то внутри, не желая полностью исчезать. Саске прислушался к себе и впервые за последние минуты почувствовал не восторг, а тревогу. Некогда всепоглощающая нега превращалась просто в удары. Каждое последующее сжатие становилось длиннее, будто замедлялось, принося ощущения, что начали граничить с неприятными.  Почему тело всё ещё продолжает реагировать, словно живёт отдельно от него? Почему низ живет отдельно от верха? Ощущения менялись, становились тяжелее. Сердце снова учащенно забилось, только уже от паники. Он резко выгнулся, проверить, ушла ли та твердость, которую он подозревал в этой пульсации и выгнувшись, та твердость внутри будто стала еще жестче Дыхание перехватило. — Ааай И его пробило таким спазмом по спине, от которого он ахнул.  Боль накатывала, усиливаясь. Обездвиживала его, превратив сейчас точно в раба. Он весь вспотел еще сильнее, скорчился на простынях и не мог разогнуться. Открывая рот в немом крике, она поглощала его, словно зверь, бив изнутри изнуряющей болью. Лежа в темноте, он смотрел перед собой, но всё вокруг словно расплылось. Казалось, ещё немного — и сознание просто отключится.  Саске из последних сил держался за реальность, цепляясь взглядом за знакомые очертания комнаты, стараясь не закрывать глаза.  Каждый следующий толчок сильнее другого, словно смертельный, лишал его сил. Тело не слушалось и на глазах выступили слёзы.  Он никогда не чувствовал себя настолько чужим внутри собственного тела. И когда напряжение достигло предела, ему показалось, что он больше не выдержит. Но в момент всё резко изменилось. Будто внутри что-то растеклось. Вместо убийственного удара, разлилось тепло.  Эти минуты казались самой длинной вечностью в его жизни — вечностью, наполненной болью и страхом. Никогда прежде Саске не чувствовал себя настолько плохо. Он не понимал, что происходит. Сжавшись на кровати, он так и пролежал следующие минуты, молча пережидать остатки боли, пока они постепенно не ушли, оставляя за собой слабость и дрожь. Слёзы всё ещё текли по его щекам, впитываясь в серую ткань простыни. Он даже не пытался их вытереть — сил не осталось ни на что. Весь в поту и в сперме, он кое-как повернулся на бок, и не найдя в себе сил укрыться, скукожился как ребенок.  Обнял себя осторожно руками и провалился в сон. ____________________________________ Звенит будильник. Саске устало приоткрыл глаза. Не сразу сообразив, откуда доносится настойчивый звук, он нащупал телефон, отключил сигнал и, щурясь, посмотрел на экран. Пять утра. За окном уже проступало густое предрассветное небо — темно-синее, почти чернильное. Сквозь ветви большого дерева медленно пробивался холодный утренний свет. Пора было выходить на пробежку, но тело будто налили свинцом. Пролежав с полуоткрытыми глазами с минуту, он смотрел на глубоко синие небо, на раскидистые еще ночные листья и старался воссоздать события прошлой ночи. Он заметил что так и проспал на боку, не меняя позу. Минуту спустя воспоминания начали медленно возвращаться. Обрывками.  Вино. Пульсация. Оргазм.  Потом… Боль. От этой мысли сердце неприятно дернулось, будто снова вспомнило вчерашний ритм. Сон окончательно исчез. Саске решил подвигаться в кровати и тут же ощутил как ломит спину.  Преодолевая страх, он изогнулся в кровати, задерживая дыхание, но вместо боли или внутренней твердости, он ощутил еле заметное распирающее чувство изнутри, которое не сопровождалось острой болью.  Он выдохнул.  Повторил движение еще раз. Только легкая тяжесть. Опершись на локоть, Саске машинально взял телефон.  По привычке открыл сообщения, пролистал уведомления, даже не читая их.  Взгляд скользил по экрану, а мысли были совсем о другом. Было понятно, что на пробежку он точно не пойдет. Зато отчаянно хотелось в душ. Кожа казалась липкой, грязной, будто после долгой болезни. Он сел на край кровати, машинально сунул одну ногу в тапок, а второй никак не находился. Пришлось подняться. Развернувшись к кровати, он искал взглядом потерявшийся тапок, но вместо него заметил на сером покрывале небольшое размазанное пятно. Темное. Рядом белесые следы, уже подсохшие за ночь. Саске замер. Сердце будто остановилось на вдохе. Он сделал шаг ближе и провел пальцами по ткани. Несколько секунд просто смотрел на него, не понимая, что видит. Опустился на колени возле кровати. Поднес ткань ближе. Запаха почти не было. Это точно не еда. И он совершенно не помнил, чтобы что-то проливал вечером. Мысль вспыхнула резко. «Это было здесь раньше…? Что это?…?» Прокручивая в голове события прошлой ночи, Саске вдруг зацепился за одну мысль. А что, если он расцарапал себя когда кончал? Может же такое быть?  Он склонился ко мнению, что, так как, он в порыве удовольствия мало что помнил, не исключено.  А может быть во время спазмов? Эта версия казалась самой правдоподобной. Но тревога не уходила. Наоборот. Рука сама потянулась к телефону. Почти не думая, он открыл список контактов. Звонить. Дейдаре или Итачи.  Первым нашел брата и уже нажал кнопку вызова. Палец замер. Через секунду Саске резко сбросил звонок, так и не дав ему начаться. Нет.  Сначала он должен разобраться сам. Он слишком мало понимал, чтобы поднимать панику. Сделав глубокий вдох, Саске заставил себя остановиться. «Спокойно. Думай.» Он машинально приложил ладонь ко лбу Потом под мышку, проверяя, не поднялась ли температура. Кожа была обычной. Ни жара, ни озноба. Это немного успокоило, но ненадолго. Внутри все продолжало неприятно сжиматься.  Затем он принялся осторожно проверять тело. Болит ли что-то?  Сначала медленно потянулся, разминая плечи и спину. Потом втянул живот, глубоко вдохнул и снова расслабил мышцы. Ничего. Ничего сильно не болит.  Он старался донести до себя остатками адекватности, что, так как, ничего остро не болит, кроме ломоты в пояснице, то может, и не бить тревогу?  Что бы это ни было, оно же уже прошло?  Верно?  Бесцельно расхаживая по комнате, Саске продолжал убеждать себя: — Если боль вернется… или станет сильнее… тогда я позвоню. Всем. Всем сразу. Не раздумывая.  Хоть в пять утра. Повторив это про себя несколько раз, он наконец немного успокоился. Вернувшись к кровати, Саске нащупал второй тапок, закатившийся под самый край. Обулся, схватил темно-синее хлопковое полотенце, привычным движением закинул его на плечо и, бросив последний взгляд на смятое покрывало, медленно побрел из комнаты. Открыв дверь комнаты с замка, он выглянул в темный коридор.  Убедившись, что никого нет, он быстро голым прошмыгнул в ванную, которая была напротив его спальни.  Просторная ванная встретила его мягким предрассветным светом. Через мансардное окно в наклонном потолке внутрь лился густой синий сумрак раннего утра, окрашивая плитку холодными оттенками.  Видимо, окно было прикрыто не до конца — вместе со свежим воздухом доносилось спокойное пение первых птиц. Саске глубоко выдохнул. Прислонившись спиной к двери, он на мгновение закрыл глаза, после чего нащупал рукой выключатель. Щелчок. Яркий белый свет мгновенно ударил по глазам. — Нет… точно нет, — тихо пробормотал он, болезненно сощурившись. Слишком ярко. Выключил. Подойдя к зеркалу, Саске внимательно всмотрелся в свое темное отражение. Затем включил боковую подсветку, и ванную мягко залил теплый золотистый свет. — Да… вот так лучше. Он довольно выдохнул, небрежно бросил полотенце на стоящую рядом стиральную машину и шагнул в душевую. Больше всего ему нравилось включать тропический душ, когда капли лились на него сверху, перекрывая своим потоком все мысли. Подставив лицо под воду, он неподвижно простоял так несколько минут, позволяя шуму воды заполнить сознание. Саске принялся намыливать тело и ощущал как особенно приятно касаться себя, будто, тело снова ожило и откликалось на каждое прикосновение теплом в ответ, как-будто, оно снова растаяло от бетонной брони и прекратило быть бесчувственным.  Он приложил ладонь на низ живота.  В голове начали всплывать самые приятные фрагменты вчерашней ночи. Он вспоминал какое сильное удовольствие вчера испытал и впервые в жизни… кончил…   Рука проскользнула вниз и он принялся привычно намыливать член, смывая с него быстро мыло.  Проведя рукой между ягодиц, Саске почувствовал шероховатость и тут же одернул руку, чтобы посмотреть что это. Но вода тут же смыла это.  Он снова провел рукой меж ягодиц, но не успел поднять руку, как увидел как стекает по белому полу душа, красные комочки запекшееся крови.  Его снова сковал страх.  Теперь что бы ни было, еще страшнее было кому-то рассказать. Это слишком много. Ведь, он же дрочил.  В первый раз.  Вдруг, это от этого?  Глаза забегали в разные стороны, будто искали ответа. Кажется, сейчас это станет не только его самым большим внутренним страхом, но и самым большим большим секретом. «Нет, я не расскажу…»  Решил Саске, слушая внутренний голос и громкие падающие капли воды по полу. ____________________________________ Весь день все силы высасывал внутренний страх.  Он даже надел белое нижнее белье, чтобы отследить откуда эта кровь.  Вдруг, кровь может быть с члена, а ночью она просто затекла в ягодицы? А может быть, она была из…? Весь день он маялся, то ли дело, что каждый час заходил в уборную и смотрел на трусы. А когда садился куда-то, выгибался в спине, пытаясь определить, есть ли болевые чувства внизу?  Но находил лишь остатки странного распирающего чувства.  На следующий день не понятное чувство внутри таза вообще исчезло, оставив за собой привычную пустоту.  Сколько бы раз он не выгибался, а ничего более он не чувствовал.  Ему даже казалось, что он все это выдумал. Может быть, он был пьян? И все придумал?  Но нет.  Факты говорили об обратном: что бы ни было той ночью, а постель помнила ее следы, глаза помнили катышки запекшейся крови в душе.  Постельное!  Он настолько ушел мыслями в тревогу и проверки, что совсем забыл, что то постельное белье снял и положил возле кровати!  Стукнув себя по лбу, Саске резко развернулся и помчался обратно в комнату. Будто, кто-то мог зайти. Быстро провернув замок, он влетел внутрь и сразу же бросил взгляд в угол.  Никуда не пропало. Лежит все там же. Он облегченно выдохнул. Нужно было решить как с ним поступить, незаметно отстирать, но оно было слишком большое… и точно привлечет чье-то внимание.  От тревоги мысли не лезли в голову и он решил просто пока что положить его в свой шкаф и разобраться с этим…. позже. ____________________________________ Саске понадобился еще день, чтобы понять, что все в порядке.  Каждое утро он проверял постельное белье, трусы, но так и не обнаружил ни капли крови.  Ни один страх не был подтвержден, а ноющая боль с поясницы улетучилась, ушла также быстро, как и пришла, оставив за собой только смутные и неразборчивые чувства. Нервное состояние отпускало его еще пару дней, все это время он никуда не выходил из дома, замкнувшись в себе.  И в один день наконец-то словил себя на мысли, что мог думать о чем-то еще, смог вернуться к жизни и ощутить, что он стоит на ногах, приземлен. Ничего не угрожает жизни.  Скроля в очередной раз уведомления, он так и не находил сообщения от Суйгесту.  Кажется, они не общались уже вечность.  Когда в последний раз он получал от назойливого друга сообщения?  В прошлом месяце?  Почему Суйгесту, который ранее доставал его, рассказывал поток разных историй и даже не ленился тратить свое время, чтобы все это напечатать Саске, вдруг пропал?  Где резкие ночные приступы написать о какой-то чепухе?  Неужели, у него нашлось какое-то более интересное занятие?  Или новые уши…?  Саске нахмурился, от чего сам удивился себе.  Когда это его стали задевать такие вещи?  Вроде совсем недавно Саске подкатывал глаза, когда видел с утра десятки сообщений, а сейчас он злится? Ревнует? Ждет?  Чуть больше, чем через неделю начинается новый учебный год, а Суйгетсу даже не намеревается хотя бы спросить, готов ли Саске, как прошел последний месяц каникул.  Саске хмыкнув, откинул телефон в сторону и уставился в большое окно в зале, как тут его осенила мысль: —  «А вдруг с ним что-то случилось?» Но с другой стороны… Это так нелепо, что с ним могло случиться?  Он же был не один, а с дядей.  Если бы случилось что-то опасное, школа бы сообщила, верно?  Тогда… есть ли повод переживать?  Но что-то ему внутри все равно подсказывало, что стоит проверить его профиль в соц сетях.  Он считал свои чувства глупостью, но продолжал следовать за ними.  Набрав быстро его профиль, он зашел и увидел, что тот не появлялся уже больше месяца… свернув приложение, он зашел в переписку, чтобы сравнить даты.  Да, Суйгетсу не было в сети больше месяца.  Неужели Саске настолько сильно нервничал, что забыл о друге, обо всем?  Он с ужасом подметил снова, насколько нервным и изнуряющим оказалось это лето. И вот снова есть повод для нервов и тревоги. Какое же изнуряющее лето!  Обостренные чувства то ли дело, что раскачивали его на эмоциональных качелях снова и снова. Мысли о Суйгетсу не выходили из головы, он понимал, что должна была быть серьезная причина для такого поступка.  Еще пару дней он пытался дозвониться ему, даже просил Джуго, самого близкого друга Суйгетсу, дозвониться, но все было тщетно.  К сожалению, ни Саске, ни сам Джуго не знали нового домашнего адреса блондина, о чем Саске очень жалел и решил, что первым делом как вернется в школу, разузнает все. ____________________________________ Через два дня нужно было идти за учебниками, а еще через три начинался новый учебный год. Уже по наработанной привычке, открыв утром телефон за завтраком, Саске первым делом сделал то, что делал последнее время: написал Суйгетсу и проверил его профиль. Он уже почти не ожидал увидеть что-то новое. Но всё равно заходил каждый день. Где-то внутри жила упрямая уверенность: еще немного — и появятся новости. Ведь школа уже поджимала, скоро всем придется вернуться, а за это время он успел сблизиться с Джуго.  Они каждый день обсуждали Суйгетсу, пытались понять, где он может быть, что с ним происходит, делились своими догадками. Это их сблизило и дало почву говорить о чем-то еще, что было в новинку для обоих. Ведь обычно, Джуго бы молчаливым фоном, тенью Суйгетсу.  Этим утром Саске снова открыл страницу Суйгетсу. И замер.  Он даже не сразу понял, что именно увидел. Он был в сети! Ночью!  Саске отложил вилку и взял телефон обеими руками, словно боялся ошибиться. Проверил еще раз. Он был онлайн.  Сердце сначала дернулось от радости, но почти сразу это чувство сменилось раздражением. Саске быстро открыл их переписку. Все сообщения были прочитаны, но ответа не было ни одного.  Радость смешалась с обидой.  Как это вообще? Он был в сети и просто ничего не написал? Ему что, действительно всё равно? Нахмурившись, Саске первым делом отправил сообщение Джуго с новостями. Ответ пришел быстро. Джуго тоже увидел, что Суйгетсу прочитал его сообщения и тоже не получил ответа.  Саске понимал — возможно, ничего страшного не произошло. Возможно, у него были причины. Возможно, он просто не мог или не хотел пока говорить. Но тревога никуда не уходила. Ладно ему не ответить, но Джуго? Его другу с детства? Значит, дело точно было не просто в занятости. Что-то происходило. И Саске уже не терпелось дождаться послезавтра. Поток волнения за Суйгетсу совсем выбил из головы тот факт, что это лето для многих может оказаться решающим, разделив одноклассников выбором природы. Сейчас он с нетерпением гадал: сможет ли что-то почувствовать? Определить кто есть кто?  И, ох, как жаль, что тот супер навык чувствовать других пропал…  Как бы он ему пригодился послезавтра…