Омежий стыд

— Вы готовы сделать заказ? — вежливо спросил молодой официант с аккуратно собранными в хвост темными волосами. — Сегодня мы будем пить, — уверенно улыбнулась Намитодай, не сводя глаз с Саске. — Нам бутылку крепленого красного вина. Франция, семьдесят седьмой год. И большое плато закусок. – провела она кончиком пальца по меню.  — Конечно, — официант слегка поклонился, на секунду задержав взгляд на Саске, явно пытаясь определить его возраст. Высокий рост, широкие плечи и спокойная осанка делали его значительно старше своих лет. А в темной рубашке и строгих брюках он легко мог сойти за шестнадцати-, а то и семнадцатилетнего юношу. — Тетя, я ненадолго отойду. Не дожидаясь ответа, Саске поднялся из-за стола. Он прекрасно понимал: чем быстрее уйдет, тем меньше придется отвечать на вопросы. Почти сразу он заметил знакомую пару. За дальним столиком уже расплачивались Итачи и Дейдара. На столе стояли пустые тарелки, бокалы и недопитое вино. Похоже, если бы не появление родственницы Саске, вечер продолжался бы еще долго. Итачи выглядел напряженным. Дейдара, напротив, сидел расслабленно, лениво покачивая ногой. — Саске! — радостно помахал он рукой. — А мы уже уходим. — Вы давно здесь? Она ничего не заметила? Итачи даже не поднял головы, продолжая доставать деньги из бумажника. — Только пришли. Вроде бы нет. Итачи едва заметно выдохнул. Словно только сейчас позволил себе расслабиться. Но в следующую секунду Дейдара неожиданно схватил Саске за запястье, улыбаясь, предупредил. — Пойдем со мной. — Куда? — На минуту. Он уже тянул его за собой.  Через минуту они оказались в уборной. Внутри царил приятный полумрак. Свет падал лишь на длинное зеркало над медными раковинами и отражался в темно-зеленой плитке. Повсюду стояли живые растения, а из скрытых динамиков тихо играла спокойная музыка. Дей сразу подошел к зеркалу. Поправил выбившуюся светлую прядь. Провел ладонью по воротнику. — Ну? — спросил он, продолжая смотреть на свое отражение. — Как ты? Саске так и остался стоять у входа. — Я… Он нахмурился. — Я ничего не чувствую. Дей посмотрел на него через зеркало. — Совсем? — Совсем. Теперь в голосе Саске отчетливо слышалась тревога. Он сделал несколько шагов вперед. — Вообще ничего. Ни запахов. Ни людей. Ни… Он бессильно развел руками. — Будто все исчезло. Дейдара перестал поправлять волосы. Медленно повернулся. Несколько секунд он просто смотрел на Саске, будто что-то обдумывал. Потом без единого слова сделал несколько шагов вперед. Настолько близко, что между ними оставалось всего несколько сантиметров. Саске застыл. Он чувствовал только дыхание Дейдары, видел каждую светлую ресницу. Каждое движение его губ. Взгляд неторопливо скользнул по глазам, задержался на переносице, коснулся линии скул, остановился на губах. Ни один мускул на лице блондина не дрогнул. Он будто прислушивался. Не ушами. Чем-то совершенно другим.  Еще ближе. Настолько, что Саске почувствовал теплое дыхание у своего лица. Сердце неожиданно ударило сильнее. Никто прежде не подходил к нему настолько близко. Никто так двузначно еще не смотрел. Время словно остановилось. Саске совершенно потерял понимание происходящего и не знал как реагировать, но перед этим, Дейдара сделал шаг в сторону. — Да… — тихо произнес он. — Теперь понятно. Он покачал головой. — Я действительно тебя не слышу.  «Что это сейчас было?.. Проверка? Тогда почему я решил… Нет. Я сошел с ума?» Дейдара видел, как Саске покраснел и как беспокойно бегали его глаза, будто он сам с собой вел спор, пытаясь убедить себя в чем-то. — Успокойся, — сказал Дей, поставив руки в боки и вальяжно наблюдая за ним. — Это всего лишь проверка. Какая выдержка у этой омеги… — невольно подумал Саске. Дей лишь улыбнулся уголком губ, заметив реакцию Саске. — Забавно, — тихо сказал Дейдара. Саске посмотрел на него через отражение. — Что? Дей прислонился бедром к раковине и скрестил руки. — Еще недавно ты хотел избавиться от всего этого. Он раздраженно отвернулся и снова сосредоточился на себе. Пытался услышать, почувствовать. Найти хоть какую-то реакцию внутри, но ничего. Словно между ним и всем окружающим миром действительно выросла огромная бетонная стена по сравнению с тем спектром ощущений, что был ранее. «Это так гормоны выстроились…? Или что это?» __________________________________________ Тем же вечером Итачи сам отвозил Дейдару домой. Он вел красивый черный Mercedes S-класса одной рукой, расслабленно откинувшись в водительском кресле. В салоне горела мягкая синяя подсветка, рассекая темноту уютными линиями, играла спокойная музыка, а город за окном медленно проплывал мимо. Впервые за весь день между ними была тишина. Дейдара смотрел в окно, задумчиво перебирая пальцами край рукава, пока наконец не нарушил молчание. — Итачи. — Ммм? Итачи не повернул голову, только чуть сильнее сжал руль, показывая, что слушает. — Я говорил с Саске в туалете. На этот раз Итачи все же бросил короткий взгляд в его сторону. — И? Дейдара тяжело выдохнул. — Он странный. Итачи чуть приподнял бровь. — Это ты говоришь про Саске? — Да. Дей повернулся к нему. — Его так многое беспокоит. Он хмыкнул, качнув головой. — Он вообще понимает, что происходит? Итачи спокойно смотрел на дорогу. — Что понимает? — Ну… — Дейдара раздраженно всплеснул руками. — Всё. Пауза. — Он знает ровно столько, сколько ему нужно знать. Итачи ответил без осуждения, просто как факт. Дейдара резко повернулся к нему. — Господи. Каменный век. Он даже сел ровнее. — Ты серьезно? Итачи молчал. — Как так можно? — голос Дея становился громче. — Я понимаю школу. Но семья? Он нервно провел рукой по волосам. — Итачи, моя бабушка рассказала мне всё задолго до того, как я вообще узнал от школы, что такое альфа и омега! Вокруг него словно изменился воздух. Витки энергии колыхали поле.  — Он же толком ничего не знает, не понимает, что в порядке, а что нет, Итачи! – выходил из себя Дейдара, подогревая пространство как в бане.  Учиха спокойно продолжал вести машину. — И что это тебе дало? Дейдара замер. — Что? — Знание. Итачи наконец посмотрел на него. — Оно сделало тебя спокойнее? Дей нахмурился. — Конечно. Я понимал чего мне ждать от этого мира, от себя. — Правда? В голосе Итачи появилась жесткость. — Отвлекаясь от учебы, рано взрослея, деля людей вокруг себя на сильных и слабых, это, по-твоему, понимание мира? – он прищурился от неприязни к такому мышлению, продолжая не спускать глаз с дороги.  Дейдара отвернулся.  — Или ты не помнишь как от тебя отвернулся Сасори, когда узнал, что ты омега?  — Ты невыносим! - он произнес это сквозь зубы. — Сасори, Сасори, он сделал свой выбор! Предать нашу дружбу - только его выбор.  Дейдара не выносил, когда итачи переходил на такой язвительный, откровенный манер. — Я знаю. — Тогда зачем ты снова это поднимаешь? Итачи не ответил сразу. Он свернул на другую улицу, продолжая смотреть вперед. — А я не хочу такого для Саске. Дейдара замолчал. — Да, — продолжил Итачи. — Он будет альфой. Да, он будет в более выгодном положении, чем омеги. На что Дейдара захотел броситься на него с кулаками, но держался.  — Ты сам знаешь как работает этот мир. И я не хочу зацепить тебя - Итачи уже старался сбавить тон, чтобы тот не взорвался. — Ты знаешь, что значит быть омегой. Ты знаешь, что значит, когда тебя начинают видеть не тобой. Блондин сжал пальцы. — И ты хочешь сказать, что лучше вообще ничего не знать?  Итачи тяжело выдохнул. — Я хочу сказать, что не хочу забирать у него свободу. Дейдара замер. — Я поддерживаю политику нашей страны. Всего одна фраза и Дей омрачнел. — Я долго думал над этим, — продолжил Учиха. — И я не хочу, чтобы Саске заранее жил в страхе и дележке. Он говорил уже спокойно, но в голосе была убежденность. — Я не хочу, чтобы он выбирал друзей, думая сначала: «альфа», «омега», «бета». — … — Не хочу, чтобы он выбирал, чем ему интересоваться, потому что это «подходит альфам» или «не подходит омегам». Итачи сжал руль. — Я хочу, чтобы он сначала узнал себя. Машина остановилась у светофора. — Посмотри на этот взрослый мир, Дейдара. Итачи повернулся к нему. — Мы счастливы? Дей ничего не ответил. — Мы счастливы быть теми, кем нас разделяет общество? Тишина. — Ты думаешь, что я не невежда, а я хочу тебе сказать, что вижу в этом свободу. Итачи говорил тихо. — Когда хотя бы часть личности человека успевает вырасти без этих рамок. Светофор загорелся и машина снова  тронулась. — Я верю, что так, мы — альфы и омеги будем ближе друг к другу - подъезжая ближе к заправки, разъяснял тот.  Дейдара долго смотрел на него. — Итачи… – уже более спокойно говорил Дейдара, когда услышал, что тот не категоричен, как ему показалось вначале.  — Ты же понимаешь, что только человек вроде тебя может сделать такие выводы? Итачи посмотрел вперед. — Что ты имеешь в виду? — Ты сам сказал. Дейдара усмехнулся. — Ты не видел во мне омегу. Пауза. — Ты увидел меня. Итачи ничего не ответил. — Но понимаешь, что не все такие? Не у всех так? Дейдара смотрел на свои руки и продолжил говорить.  — Нас разделяют раньше. Он говорил уже без злости. — Молчанием в школе. Молчанием в семье. Он поднял взгляд. — Мы узнаем об этом мире кусками. Слухами. Полуправдой. И пока собираем свою картину мира, нам уже тридцать. Итачи молчал. — Мы не понимаем, что было важно, а что нет. – Дейдара тихо выдохнул. — Ты говоришь про свободу. А я говорю про то, что кто-то должен дать человеку карту перед тем, как он пойдет в лес. Итачи задумался и затем ответил. — Любые изменения внутри человека несут боль. Голос Итачи стал холоднее. — Этого не избежать. Он остановился возле заправки. — Ты не приготовишь себя заранее к тому что будет, как бы не хотел. Но пройдя через внутреннюю бурю, у тебя будет возможность опереться на то, что ты уже имеешь. На свой опыт. На то, как свободно ты жил, не мыслил рамками и категориями. Возвращаться к этим мыслям всякий раз, когда нужно обрести свое мнение. И ценить людей, которые были рядом с тобой до этого всего – он приложил руку к своей груди. Затем взял руку Дея в свою. — И знаешь, что самое важное? Дейдара посмотрел на него. — Я бы никогда не открыл для себя тебя… Итачи мягко сжал его пальцы. — Если бы я с самого начала смотрел на твой статус. Он улыбнулся едва заметно. — Я бы увидел не Дейдару. Пауза. — Я бы увидел омегу. Блондин замер. — И потерял бы человека, который стал мне ближе всех. Он говорил искренне. — А я не хочу, чтобы Саске потерял возможность видеть людей такими. Несколько секунд Дейдара просто смотрел на него. В машине стало тихо. Даже музыка на фоне будто ушла куда-то далеко, оставив только ровный звук двигателя и дыхание двух людей. — Только потому, что я рос и не знал будущей разницы между нами, — продолжил Итачи, глядя на дорогу, — Я мог видеть твою силу. Я мог заглядывать глубже. Узнавать тебя. Он повернул их сцепленные руки чуть сильнее к себе, будто боялся, что Дейдара снова закроется привычной насмешкой. — Я не приравнивал тебя к тому, что ты будущая омега, а значит, ты уже должен занимать определенное место в моей голове. Не думал: «он омега, значит, он мне неинтересен, потому что омеги существуют только для брака и продолжения рода». Дейдара внимательно слушал то, что ему не нравилось. — Омеги. Альфы. Беты… Я бы скорее относился к этому как к тому, что человек должен узнать о себе позже. Когда он уже познает хоть как-то этот мир. Когда у него появится собственное понимание себя, а не навязанное обществом. Итачи говорил спокойно, но каждое слово точно передавало его видение. — Я не хотел, чтобы статус стал первым, что я узнаю о себе и о других. Не хотел, чтобы я смотрел на свои способности, мечты, друзей через призму того, кто я по природе. Не хотел, чтобы я однажды проснулся и первым делом подумал: «Теперь я должен быть другим». Дейдара молчал. Его пальцы едва заметно сжались вокруг руки Итачи. Потому что он вспомнил. Ведь был тот момент, когда люди действительно начали смотреть иначе. Хоть его это не трогало, но он видел. Когда имя, характер, талант и все то, чем он был раньше, вдруг стало менее важным, чем одно слово. Омега. И вдруг стало почти больно от осознания, что на самом деле Итачи был одним из немногих людей, кто никогда не смотрел на него так. Никогда. От начала и до конца. — Только потому, что я не знал будущей разницы между нами, я мог увидеть тебя настоящего, — тихо сказал Итачи. — Я мог узнать твою личность. Не будущую омегу. Не категорию. Не роль. Он посмотрел на него. — А тебя. - он будто пытался убедить блондина. Дейдара отвернулся к окну, будто просто хотел посмотреть на улицу. Но Учиха заметил, как на секунду дрогнуло его лицо. Дейдара медленно повернул голову. Учиха сделал паузу. — И я бы никогда не построил с тобой такую крепкую дружбу. Последние слова он сказал с такой искренностью, что Дейдара несколько секунд просто смотрел на него. А потом вдруг прищурился. — Друг? Итачи едва успел понять, что происходит. — Друууг? — протянул Дейдара с театральным возмущением. Он резко подался вперед, схватил Итачи за шею и ловко перебрался на его сторону, совершенно не думая о том, что пачкает дорогой черный салон машины своими кроссовками. — Друг? — повторил он уже ближе, глядя прямо ему в темные глаза. Итачи только успел выдохнуть, когда Дейдара, не оставляя ему возможности возразить, откинул спинку сидения и устроился рядом, нависая над ним с привычной улыбкой. — После всего этого ты называешь меня просто другом? В его голосе была насмешка. Глаза Итачи загорелись тем самым редким огнем, который Дейдара умел в нем пробуждать. Учиха безумно любил эти моменты — когда характер блондина вырывался наружу и он становился ярким, дерзким, неудержимым. Кидал ему вызовы и в этом был таким сексуальным.  Казалось, его голубые глаза действительно становились ярче, будто в них отражалось пламя. Не разрушительное — живое, которое заставляет чувствовать. И это всегда его поражало в Дейдаре. Там, где Итачи привык держать себя в руках, контролировать каждое слово и каждое чувство, Дейдара существовал иначе — открыто и честно, словно весь мир был создан только для того, чтобы его ощущать и сразу реагировать. От этих его искр всегда хотелось жить, творить, мечтать, глубоко дышать. Дейдара в своей природе был настоящей силой юности, самой живой жизнью, которой так не хватало самому Итачи. — Друг, я спрашиваю? — медленно повторил Дейдара. В глазах читался вызов. Он приблизился, заставляя Итачи поднять взгляд на него. — Друг? – Он засунул свою руку тому в темные жесткие волосы, заставляя его вытянуть шею больше, чтобы всмотреться в темные глаза, выискивать в них суть.  И этот взгляд синих глаз резво хлыстал по бедрам, создавал напряжение и давление в в низу тела, пробуждая мигом сексуальную энергию.  Дейдара сделал толчок бедрами о его, побуждая к ответу.  — Самый… лучший… друг… - выдыхая по словам, проговорил Итачи низким басом, вкушая каждый момент.  Слова будто лились не из горла, а из глубины. И они были настоящим наслаждением для Дейдары, которое он впитывал до остатка. — Ах вот как… Дей еще раз поддал бедрами вперед, присаживаясь поглубже, чтобы точно задеть пах.  — Ддааа… — хрипло выдохнул Итачи медитативным голосом, будто он уже находился где-то далеко. Он ощущал как на него растекается манкое поле омеги.  И как навстречу Дею, с Итачи рвется доминирующее, мужское начало альфы. Продолжая удерживать его взгляд, Дейдара медленно подался вперед. Их лица разделяли считаные сантиметры. Он приоткрыл губы, но не для поцелуя — словно испытывал Итачи, проверяя, где заканчивается его самообладание. Взгляд Итачи изменился прямо у него на глазах. В глубине темных глаз проступило что-то первобытное, тяжелое, хищное. Он смотрел так, будто вел непрерывную внутреннюю борьбу, из последних сил удерживая себя. Огромная сила виднелась как никогда ярко, будучи обычно скованной железной волей. Итачи сорвался первым. Он резко притянул Дейдару к себе и жадно впился в его губы, словно все это время держал себя на последней грани. В этом поцелуе было слишком много голода, слишком много накопившегося желания. Дейдара только тихо выдохнул и мгновенно обмяк в его руках, без остатка принимая этот напор, позволяя Итачи вести. Брюнет резко вытащил руку и схватил его за задницу, которой блондин все продолжал качать. Резво прижимая в себя, он намеренно выпер свой таз в ответ, ощущая как тесно собственному твердому члену.  Дейдара превратился в куклу в руках кукловода. А Итачи снова и снова натягивал его на себя, целуя жадно губы, с каждым следующим толчком все больше прикусывая.  — Ааххх... –  Дейдара застонал громко и это настолько заводило, что Итачи в порыве очередного толчка, до крови прикусил свою губу, напоминая себе о контроле. Но не обращая внимания на потекшую кровь, Итачи принялся быстро усыпать шею Дейдары поцелуями, стягивать с него кофту, огаляя плечо. Еще мгновение… немного еще… В машине сплелся едкий любовный дурман, застилая остатки разума. — Я хочу тебя… – прошептал жарко Дейдара.  — Ммм-ааахх…. Итачи продолжал жадно целовать каждый кусочек плеча Дейдары, продолжая тереться членами через одежду.  – Я хочу тебя! - нервы сдавали, еще громче простанал Дейдара.  —  Я хочу…. хочу…. вязку… - изнывая, промямлил в чувствах самое сокровенное. То, что они не любили обсуждать. Эти слова были как электрошокер. Итачи вдруг резко остановился и посмотрел в помутненные глаза блондина. — Я хочу быть твоим, Итачи - Дейдара тяжело дышал, держал рот открытым. Так и не обращая внимание как течет алая кровь по нижней губе Итачи.  Он еще крутил бедрами, ловя ощущения их стояков, а Итачи продолжал смотреть прямо в глаза Дейдаре, не сводя взгляда.  —  Я устал от петтинга. Мне этого не хватает. – с обидой говорил Дейдара, будто обрушая волну боли, которую он так старательно сдерживал внутри.  Итачи тяжело выдохнул и, собравшись, резко отстранил Дейдару, усаживая его ровнее на себя, заставляя их снова посмотреть друг другу в глаза. Молчание. — Ты же знаешь, как тяжело мне далось научиться держать себя в руках, когда мы остаёмся одни, — сказал он тихо, хватая воздух через рот. В низком голосе слышалось огромное напряжение. Итачи слишком хорошо помнил, сколько усилий ему стоило каждый раз выбирать не инстинкт, а разум. Останавливать себя в таком моменте было невыносимо трудно, возбуждение отзывалось злостью и агрессией. Губа пульсировала.  — То, что сегодня мы целуемся, трогаем друг друга, ты помнишь чего нам это стоило? – с упреком говорил Итачи, сжимая от злости кулаки.  — Я помню… - обидчиво и неразборчиво сказал Дейдара, от которого уже отходило помутнение.  Слишком много чувств навалилось одновременно, блокируя удовольствие: обида, вина, страх, надежда. Всё смешалось, не оставляя места для прежней лёгкости. — Но я хочу большего, Итачи… Его голос дрогнул. Глаза заблестели. — Я не хочу всё время останавливаться на полпути. Эти слова ударили сильнее упрёка. Итачи отвёл взгляд и подтер рукой кровь. — Не разорвать тебя… — тихо произнёс он, поворачиваясь. — Не потерять контроль. Он снова посмотрел на Дейдару. — А ты хочешь большего. В его голосе не было злости на Дейдару. Только злость на самого себя. Итачи сжал кулаки еще сильнее, сжимаясь всем телом.  В нем бурлила огромная, поднятая энергия, которая требовала выхода. Но перед ним был Дейдара. Человек, которого он любил настолько сильно, что его чувства переставали быть чем-то отдельным от него самого. Итачи словно впускал их внутрь, пропускал через себя каждую его эмоцию, каждую боль. И одновременно причинял сильную боль самому себе, к которой он уже так привык. Итачи медленно поднял руку, но не коснулся его. Лишь провел ладонью в воздухе, очерчивая контур его фигуры, будто между ними была последняя невидимая граница, которую он не хотел сейчас нарушить. Будто если приблизится еще ближе, если позволит себе забыть о хоть каком-то контроле, то сможет причинить вред самому дорогому человеку. Его рука остановилась в воздухе, в районе талии. — Ты знаешь как ты мне дорог.  Итачи говорил тихо, почти шёпотом. — И я не хочу причинить тебе вред. Он сделал паузу, будто каждое следующее слово давалось тяжелее предыдущего. — А ещё больше… я не позволю себе тебя испортить. — Вне брака. - добавил он нехотя. Открытая ладонь напротив талии медленно сжалась в кулак. Дейдара замер. Из всех слов, которые Итачи мог сказать, именно эти он меньше всего хотел услышать снова. Потому что за ними скрывалось всё то, от чего он устал. Он знал, что Итачи любит его. Знал, и возможно, именно поэтому было так больно. Если бы Итачи был холоден, если бы ему было всё равно, Дейдара смог бы злиться. Смог бы уйти. Смог бы убедить себя, что всё было ошибкой. Но Итачи каждый раз по итогу оставался рядом. Каждый раз смотрел так, будто Дейдара был самым важным человеком в его жизни. Но и каждый раз всё равно оставлял между ними эту невидимую границу. Дейдара отвернул голову, чтобы Итачи не увидел, как в глазах проступают слезы. Его больше не ранили те моменты, когда тот исчезал. К этому он привык. Больнее было другое. То, что уже второй год они словно стояли на одном месте. Итачи то приближал его к себе настолько, что Дейдара начинал верить в будущее рядом с ним, то снова отступал, возвращаясь за свои стены. Не отпуская, но и не выбирая полностью. И где-то глубоко внутри Дейдара начал бояться, что, возможно, этого будущего у них никогда не будет. — Не надо слёз… — тихо прошептал Итачи. Он осторожно убрал выпавшую прядь волос за его ухо. — Ты же знаешь, как ты дорог мне. Он пытался поймать его взгляд. Пытался вернуть ту близость, которая ещё несколько минут назад казалась такой естественной. Но Дейдара только глубже вдохнул, стараясь подавить предательскую дрожь. Он шумно втянул воздух, проглатывая обиду вместе со слезами. И всё равно продолжал смотреть в сторону. Потому что иногда сложнее всего было не поверить, что тебя не любят. А поверить, что тебя любят — и всё равно не выбирают. — Поверь… я хочу тебя намного больше, чем ты думаешь, — тихо сказал Итачи, присобрав напряженные ноги, на которых сидел Дейдара. Он заставил себя говорить спокойно, хотя внутри всё было натянуто до предела. — Но если я позволю себе перейти эту черту… — Итачи тяжело выдохнул. —  — Попробую твою плоть… - зубы сжимались.  — Если из-за меня тебе будет больно…  Я никогда себе этого не прощу. – Итачи откинул голову назад, глубоко вдыхая хоть каплю свежего воздуха, не одурманенного Дейдарой.  Ему нужен был воздух. Тишина. Возможность снова услышать собственный голос, а не только желание удержать Дейдару рядом. Дейдара молчал. Он не знал, что ответить. Потому что отказаться от Итачи было почти невозможно. Слишком многое в нём уже было связано с этим человеком. Но и продолжать жить в этой неопределённости становилось всё тяжелее. Он слишком долго ждал. Слишком долго надеялся, что однажды Итачи перестанет бояться и сделает шаг навстречу. Все его сверстники давно имеют детей, семью, а Дейдара… так и не знает никакой ласки, продолжая течку за течкой хранить себя Итачи.  — Я боюсь, что ты снова скоро пропадешь. – сдерживая слезы, еле сказал Дейдара, так и не отважившись посмотреть ему в глаза.  — У меня же снова скоро течка - почти не слыша, дрожащим голосом сказал Дейдара. « Хотя нет… Я не боюсь. Я знаю, что ты не будешь рядом.» - отчаянно и молча вынес приговор Дейдара.  Он знал, что, если эти слова будут сказанные вслух, бестолку ударят сильнее любого упрёка. Бестолку. Бестолку. __________________________________________ Так получилось, что Итачи и Дейдара были преданы друг другу много лет. Они знали это с юности — знали настолько глубоко, что временами казалось: их связь существовала раньше, чем они сами успели её осознать. Но при всей этой уверенности они так и не смогли построить настоящие отношения, закрепив их близостью. Прошло одиннадцать лет с того момента, как они оба закончили школу. Одиннадцать лет, наполненных попытками приблизиться, страхами, возвращениями и новыми расстояниями. Они не могли друг без друга. И в то же время не могли быть вместе. Судьба словно постоянно ставила между ними новые испытания: периоды близости сменялись исчезновениями, признания — молчанием, надежда — разочарованием. Последние годы всё стало ещё сложнее. Когда Итачи после долгой паузы впервые серьёзно решил остаться рядом с Дейдарой, он даже не назвал это отношениями. Но Дейдара не требовал объяснений. Он принял его сразу. Ему не были нужны громкие слова. Ему нужен был сам Итачи. Но вместо ясности он получил что-то промежуточное — не совсем дружбу, но и не настоящую пару. Не начало новой жизни, а бесконечное ожидание. Дейдара даже придумал название для таких периодов, когда Итачи исчезал из его жизни. Он называл их «затмениями». Потому что в такие моменты Итачи словно исчезал за собственной тенью: уходил в себя, закрывался от мира и оставлял Дейдару одного разбираться с последствиями. И хуже всего было то, что эти исчезновения часто совпадали с самыми уязвимыми периодами Дейдары — течкой. Сначала Итачи не знал, как вернуться. Потом Дейдара уже не хотел принимать его обратно так легко. И каждый раз они проходили один и тот же круг. Сближение. Счастье. Страх. Отдаление. Возвращение. И снова всё сначала. Началось всё ещё в школе. Тогда стало настоящим потрясением, когда выяснилось, что буйный, дерзкий и совершенно непредсказуемый Дейдара оказался омегой. В этом не было ничего удивительного в случае Итачи. Все знали, что он альфа. Его невозможно было представить кем-то другим. Его голос, поведение, уверенность, интеллект и способность вести за собой людей словно с детства говорили об этом. Итачи был тем самым примером сильного альфы, которого могли бы описывать в учебниках, но Дейдара был полной противоположностью. Хаос. Свобода. Импульс. Он сам до конца не понимал, кем станет, потому что находил в себе все качества сразу. Да, бабушка когда-то рассказала ему о природе людей, о различиях, о том, как устроен этот мир, передавая ему все мудрости взрослого взгляда на жизнь. И благодаря этому он вообще не переживал кем будет. В отличии от большинства подростков, у него внутри не было спора к тому, кем же его определит судьба, не было внутренних драм.  В какой-то момент он уверовал в то, что вытянул золотой билет, имея такую бабушку.  Потому что имел большее превосходство, чем любой вокруг него: внутреннюю свободу.  Особенно он это начал ценить, когда столкнулся с большим кругом людей в учебные годы, когда вокруг все подростки испытывали страдания, смущения, страх и стыд своей природы. Дейдара был свободен. И это его окрыляло.  С Итачи он был близок косвенно все годы. Их часто ставили рядом: за партами, в групповых заданиях, в школьных проектах. Но настоящая близость появилась позже, когда они оказались в одной компании друзей.  Дейдара всегда был выскочкой, которая задавала всем проблем. А Итачи был тем, кто, то поддерживал, то приглушал его буйство, сохраняя школу в целостности. Дейдара никогда не испытывал к Итачи романтического интереса. Не думал о нём таким образом. Да и Дейдара никогда не находил себя в сексуальном интересе ни к нему, ни к кому-либо другому.  Для него Итачи был человеком, которому он доверял. Другом, где-то опорой. Человеком, рядом с которым можно было быть собой. Пока однажды Итачи не пробудился как альфа в школьном туалете, что и вызвало в Дейдаре пробуждение как омеги...