Омежий стыд

На его слова Саске медленно поднял взгляд. Итачи встретился с его глазами и замер. Взгляд был мутным, расфокусированным. Будто Саске смотрел сквозь него. Лицо побледнело, на висках выступила испарина, дыхание стало тяжелым. — Спасибо… — едва слышно выдохнул Саске. Он вяло поднял руку, собираясь стереть пот со лба, но Итачи перехватил ее и вместо этого сам приложил ладонь к его лбу. — Ты совсем не в порядке… Голос стал жестче. Собраннее. Он будто что-то считывал. Пальцы задержались на коже еще на секунду. — Подожди. Сейчас позвоню водителю. Мы уезжаем отсюда. Итачи уже доставал телефон. Саске что-то говорил, но слова вязли между вдохами. Он пытался собрать их в предложение, однако язык будто перестал слушаться. Итачи не слышал. Он уже искал нужный номер. — Итачи! — рявкнул младший. Тот резко вздрогнул. Никогда раньше брат не произносил его имя с такой силой. Он тут же оказался рядом, удерживая Саске за плечи, чтобы тот окончательно не осел на землю. — Мне плохо… Голос дрожал. — Очень плохо… Итачи сразу сбросил вызов водителю. — Я звоню врачу. — Нет… Саске тяжело вдохнул. — Набери… Дея… ____________________________________ Дальше все превратилось в спутанный поток обрывков. Он помнил девушку с темными волосами, которая подбежала помочь. Помнил, как Итачи вежливо, но твердо попросил ее отойти. Помнил, как она коснулась его кисти и от этого прикосновения по всему телу пробежала неприятная дрожь. После воспоминания рассыпались. Он уже не помнил, как оказался в машине. Помнил только одно. Лежал головой на коленях Итачи. Итачи все время придерживал его рукой, что-то говорил водителю, кому-то звонил… Но слова сливались в один непрерывный шум. Мир окончательно распался на бессвязные ощущения. Сознание возвращалось медленно, когда что почувствовал холод кафеля. Потом запах дерева и обувной кожи. Он сидел прямо на полу в прихожей, среди расставленной обуви. Над ним быстро ходил Итачи, а рядом, уже на коленях, сидел Дейдара. Он быстро смешивал что-то в стаканах, а Итачи без единого вопроса выполнял каждое его указание: приносил воду, забирал пустые стаканы, снова исчезал на кухне. — Еще. — Теперь это. — Медленно. — Хорошо. Дей говорил коротко, без привычной болтовни. Саске послушно пил одну горькую смесь за другой. Терпкий вкус трав постепенно вытеснял липкую пелену из головы. С каждой минутой сознание становилось яснее. Дыхание выравнивалось. Тяжесть отпускала. Он глубоко вдохнул, будто наконец вынырнул из-под воды. Мир снова складывался в привычные очертания. Шум текущей воды на кухне, звон стаканов. Тихие шаги Итачи. Теплые ладони Дейдары, которые медленно гладили его по ослабевшим коленям, будто успокаивая. Стукот посуды и поток воды успокаивал, навеивая домашний уют. И впервые за долгое время Саске поймал себя на неожиданной мысли. Рядом с этими двумя он снова чувствовал себя ребенком. Вскоре Итачи, домыв посуду, вышел из кухни, вытирая руки полотенцем. Подойдя ближе, он внимательно осмотрел Саске, затем перевел взгляд на Дейдару. — Ну вот… — Дейдара наконец выдохнул, внимательно всматриваясь в лицо Саске. — Цвет возвращается. Дей тоже посмотрел сначала на одного брата, потом на другого и тихо сказал: — Давайте перейдем в зал. Саске молча наблюдал за ними, переводя взгляд с одного лица на другое. Казалось, они разговаривали на каком-то другом языке, смысл которого он пока не мог уловить. — Итачи, ну чего ты стоишь? Давай подними его на диван, — обеспокоенно затараторил Дей, продолжая сжимать ладонями колени Саске, словно боялся, что тот снова потеряет сознание. Итачи тут же шагнул вперед, собираясь поднять брата на руки. Но в последний момент Саске выставил ладонь ему в грудь. — Стой… я сам. Он тяжело поднялся. Ноги тут же предательски качнулись. — Мне… уже намного лучше. Это прозвучало неубедительно даже для него самого. Итачи молча подставил плечо. Просто придерживал его за локоть, пока они медленно дошли до гостиной. Все трое устроились на диване. Саске сразу лег, устало откинувшись на подушки. Итачи сел рядом. Несколько секунд он молчал, собираясь с мыслями. Саске провел ладонью по собственному лбу, будто только сейчас сам позволил себе расслабиться. Саске медленно поднял голову. — Что… со мной было? Дей переглянулся с Итачи. Итачи молчал. — Перегрузка, — осторожно ответил Дейдара. — Сильная перегрузка. — Это не ответ. — Другого пока нет. — подытожил Дейдара. — Саске… — тихо начал Итачи. — Ты просто очень устал. Приливы, столько людей вокруг… столько разных состояний… Он сделал небольшую паузу. — Я заметил, что ты начал чувствовать… И почти шепотом закончил: — …всех. Саске ничего не ответил. Дей резко повернулся к Итачи. Глаза его округлились. — Итачи… а если это из-за нас? Он прикрыл ладонью рот. — Если мы… Он даже не договорил. — Дей. Итачи спокойно посмотрел на него. — Успокойся. — Но… — Ты забыл, каким был я? Дей замолчал. — Забыл, как меня штормило в школе? Как я пару раз едва сознание не потерял? Голос Итачи звучал ровно. Настолько уверенно, что паника Дея начала растворяться сама собой. Тот глубоко вдохнул и лишь виновато кивнул. Саске все это время лежал молча, глядя в потолок. Потом негромко произнес: — Итачи… — Что? — Выйди, пожалуйста. Наступила тишина. Итачи медленно повернул голову. — У тебя не должно быть от меня секретов. Саске прикрыл глаза. — Это не секрет. Он говорил тихо, почти без сил. — Просто… сейчас мне легче говорить с Дейдарой. Что-то едва заметно изменилось в лице Итачи. Лишь на мгновение. Почти сразу он снова стал спокойным, поднялся. Молча посмотрел сначала на Саске, потом на Дея. — Хорошо. Он вышел из гостиной и аккуратно прикрыл за собой дверь. В комнате стало неожиданно тихо. Только теперь Саске почувствовал, насколько напряженным был Итачи все это время. — Саске… что случилось? Дей пересел ближе и серьезно посмотрел на него. Они оба еще несколько секунд смотрели на закрытую дверь, за которой только что исчез Итачи. Саске тоже не сразу отвел взгляд. — Да ничего такого… — наконец тихо сказал он. — Просто… захотелось его немного позлить. Он и сам удивился своему ответу. Странно… После всего, что с ним происходило последние недели, сейчас голова впервые была удивительно ясной. Все вопросы, которые еще вчера казались жизненно важными, будто отступили куда-то на второй план. Сейчас ему просто было… легче. Дей усмехнулся. — Я тоже люблю его злить. В голубых глазах тут же заплясали знакомые чертики. Саске заметил это. — У вас немного времени! — донесся с кухни голос Итачи. Дей закатил глаза. — Даже отсюда командует… Но договорить не успел. Саске перебил его. — Я очень устал за эти два месяца… Он снова откинул голову на спинку дивана. — Все время потею… Постоянно. Мне все время кажется, что я ужасно воняю. Он потер лицо ладонями. — Я моюсь по пять раз в день. И только сегодня… когда воспользовался тем средством, которое дал Итачи… впервые почувствовал себя нормально. Дей молча слушал. Будто мысленно складывал все услышанное в единую картину. — Настроение скачет… вкусы меняются… желания меняются… Саске развел руками. — Иногда мне кажется, что это вообще уже не я. Дей медленно кивнул. — Ты пробуждаешься. Небольшая пауза. — Как альфа. Он задумался. — Честно… я редко общаюсь с альфами настолько близко. Не слышал, чтобы их так сильно качало… но и сказать, что это что-то ненормальное, тоже не могу. Саске шумно выдохнул. — Дей… я так ждал этой встречи. Он устало посмотрел на него. — Я просил Итачи устроить ее. Дей опустил взгляд. Саске резко сел. — Я будто оказался в новом мире… Он нервно провел рукой по волосам. — И совершенно не понимаю, что здесь происходит. Дей перебирал пальцы. Молчал. — Где ты был? Теперь голос Саске стал тверже. — Почему ты не отвечал? Дей недовольно цокнул. — Да все из-за твоего брата. Саске сразу поднял на него взгляд. — Еще той ночью он запретил мне к тебе приближаться. Дей раздраженно всплеснул руками. — Я, конечно, не послушался. Мы поругались. Очень. Потом просто перестали разговаривать. Где-то на месяц. Он недовольно поджал губы. — А потом… Пожал плечами. — Потом уже обиделся я. Не хотел выходить на связь. Пусть, думаю, сам мучается. Он хмыкнул. — Если бы не ты сегодня… я бы еще долго ему мстил. И снова в глазах мелькнули знакомые озорные искры. Саске невольно улыбнулся. Дей неожиданно оживился. — Кстати! Он резко повернулся к нему. — Что за средство тебе дал Итачи? — Зеленый флакон. В его душе. Пять капель в гель для душа. Дей замер. Потом медленно расплылся в улыбке. — А-а-а… Он прикрыл ладонью рот. — Вот оно что… Саске нахмурился. — Что? Дей тихо засмеялся. — Этим средством Итачи пользуется… Он чуть покраснел. — После меня. Саске непонимающе смотрел на него. — Чтобы никто не чувствовал ни моего запаха на нем… ни его запаха на мне. На этот раз покраснел уже Саске. Он быстро отвел взгляд. Дей сделал вид, что не заметил. — Средство очень сильное. Он уже снова говорил спокойно. — Просто так его почти никто не использует. Хотя… Он задумчиво кивнул. — Для периода пробуждения Итачи выбрал его правильно. И тут же поднял палец. — Только не перебарщивай. Не больше одного раза в день. — А то что? Саске спросил это почти мгновенно. Дей театрально закатил глаза. — Господи… Он поморщился. — Ты иногда так похож на своего брата… Ужас просто.  И рассмеялся.  На этот раз Саске тоже не смог сдержать легкую улыбку. — Ну а почему он запретил тебе со мной общаться? — Саске вопросительно повел бровью. — Эх… Дей устало потер ладонью лоб. — Ты сейчас многого просто не поймешь, Саске… Эта фраза мгновенно разозлила его. — Не пойму? — Видишь ли… Итачи боится. — Чего? — Что я тебе наврежу. Саске резко поднялся с дивана. В несколько шагов оказался рядом с сидящим на полу Дейдарой и присел напротив него. — Чем? Он смотрел прямо в глаза. — Что такого ты можешь мне рассказать, чего нет в интернете? Что-то о моей природе раньше времени? Что-то, что поможет мне понять себя? Он почти не моргал. — Что такого страшного? — Нет-нет… Дей быстро замотал головой. — Все гораздо проще. Он тяжело выдохнул. — Твоя природа… была повреждена нашей с Итачи энергией. Саске сразу напрягся. — И теперь… Дей отвел взгляд. — Мы понятия не имеем, что сейчас происходит глубоко внутри тебя. Он говорил уже значительно спокойнее. — Поэтому Итачи решил не тревожить твою природу лишний раз. Он запретил мне приближаться к тебе. И… Сам тоже начал держать дистанцию. Последние слова прозвучали почти со вздохом. Дей раздраженно потер затылок. — Поверь… хотя тебе сейчас сложно в это поверить… Мне это далось даже тяжелее, чем тебе. Он нервно усмехнулся. — Видишь ли… он связался с этой… Дей раздраженно всплеснул рукой. — С врачом-генетиком. — Врачом? — Да. Он скорчил недовольную гримасу. — Красноволосая омега. Умная. Красивая. Чтоб ее… Он демонстративно закатил глаза. — Я бы и сам к ней пару раз сходил… за консультацией. Последние слова он произнес уже с откровенным раздражением, явно передразнивая самого себя. Саске невольно усмехнулся. — Они… говорят обо мне? — Конечно, о тебе. Дей недовольно отвернулся к окну. — По крайней мере именно этим Итачи меня и успокаивает. После короткой паузы продолжил уже спокойнее: — Она сейчас участвует в разработке новых препаратов для альф и омег. Говорит, пишет диссертацию… Он поморщился, вспоминая научные формулировки. — Что-то там про повреждение генов… преждевременное пробуждение доминантной природы… честно, половину слов я вообще не запомнил. Саске слушал молча. — Но знаешь, что самое ужасное? Он снова недовольно скривился. — Они разговаривают до глубокой ночи. Буркнул почти себе под нос: — И слишком часто. Саске вновь внимательно посмотрел на него. — Тогда… когда он караулил меня… а потом в ресторане чуть ли не со слезами просил прощения… Он нахмурился. — Так ты же сказал, что простил его только сегодня. Из-за меня. Дей неловко отвел взгляд. Щеки неожиданно порозовели. — Да как я могу его не простить… Он тихо усмехнулся, но улыбка тут же исчезла. — Тогда… моя злость действительно вышла из берегов. Он потер переносицу. — Представляешь… второй час сидим в ресторане. Он поморщился, вспоминая тот вечер. — Я случайно увидел, как ему пришло сообщение. В девять вечера. Дей раздраженно выдохнул. — От нее. Он почти выплюнул последнее слово. — И, судя по всему… интересовала ее уже не только генетика. Последнюю фразу он произнес с такой обидой, что даже Саске стало не по себе. Повисла тишина. Дей долго смотрел куда-то в сторону, потом неожиданно заговорил совсем другим голосом. Тихим. Уставшим. — Итачи… Он едва улыбнулся. — Я понимаю… ты не поймешь моих чувств к нему. Он покачал головой. — И дело не в слабости. Совсем не в ней. Он поднял взгляд на Саске. И в этих голубых глазах было столько любви и одновременно отчаяния, что Саске невольно замер. — Я просто… не могу представить свою жизнь без него. Дей улыбнулся совсем грустно. — Не смогу. Он медленно покачал головой. — Никогда не смогу его отпустить. Именно этот взгляд Саске запомнил особенно отчетливо. Не слова. Не признание. А глаза человека, который любил настолько сильно, что сама мысль о жизни без другого причиняла ему почти физическую боль. Саске долго молчал. Перед глазами все еще стоял тот взгляд Дейдары. Такой, какого он никогда раньше не видел. Не взгляд дружбы. Не восхищения. Не благодарности. Это было чем-то намного большим, чем он когда-либо испытывал к своему брату. Он медленно сжал ладонь в кулак. — Я стану альфой… — тихо, но уверенно произнес он, будто наконец признавая это самому себе. — И мне бы очень хотелось узнать об этом безумном мире всё… как можно раньше. До того, как я сам сойду с ума вместе с ним. Несколько секунд Дейдара смотрел на него, а потом неожиданно рассмеялся. Искренне. Легко. Так, как умел только он. — Господи… — вытирая выступившие от смеха слезы, проговорил он. — Ну ты и правда Учиха. Саске непонимающе нахмурился. — Вам, альфам, намного проще, чем кажется. Не переживай так. Он улыбнулся уже мягче. — Ты всё узнаешь. Просто… в своё время. Саске недовольно отвел взгляд. — Не люблю ждать. Дей снова усмехнулся. — Или… — он хитро прищурился, — ты решил обыграть саму игру? Саске молча посмотрел на него. В этом вопросе было больше смысла, чем казалось сначала. Будто Дей прекрасно понимал, что перед ним сидит человек, который никогда не умел жить вслепую. Который привык просчитывать всё. Даже собственную природу. Даже неизбежное. ____________________________________ Дей и Итачи… Итачи и Дей… Я всегда представлял своего брата рядом с хрупкой красивой девушкой. Может быть, с характером, но обязательно изящной. Дейдара казался мне лишь случайным нашествием в его жизни. Но после всего, что я случайно увидел… почувствовал… за это лето… Я и представить не мог, что чувства могут быть настолько глубокими. Такими я видел их только в кино. Саске лежал в кровати, заперев дверь на замок, и записывал мысли в толстый блокнот по информатике — единственному предмету, который он по-настоящему не любил. Когда-то этот блокнот почти не пригодился. Почти весь остался пустым. Он никогда бы специально не завел дневник. Просто так получилось. Еще в начале лета, разбирая старые учебники и тетради после окончания учебного года, Саске оставил на столе толстый, почти пустой блокнот по информатике. Когда-то он подписал его своим именем, но пользоваться почти не пришлось. Теперь именно он постепенно заполнялся его мыслями. А окончательно отказаться от записей на стене его заставил один случай. Однажды вечером, возвращаясь после привычной прогулки по лужайке недалеко от особняка Учих, он поднялся к себе и сразу понял — с дверью что-то не так. Ручка висела криво. Замок был поцарапан. Будто кто-то пытался попасть внутрь. Сердце мгновенно ухнуло вниз. Кто? И главное — зачем? Он замер посреди коридора, не решаясь открыть дверь. Мысли понеслись одна за другой. “История браузера…” “Записи на стене…” “Если кто-то видел…” Пальцы сами потянулись ко рту. Он нервно принялся грызть ноготь, не замечая этого. Лишь спустя несколько секунд заставил себя открыть дверь. Комната выглядела так же, как утром. Стена была на месте. Блокнот лежал там же. Ничего не тронуто. Он почти бегом проверил каждый угол. Только после этого смог выдохнуть. Позже выяснилось, что все оказалось до смешного просто. Из отпуска вернулась другая горничная. Она не знала, что уже несколько недель Саске никого не впускает к себе в комнату. Решив, что дверь заклинило, она вызвала мастера поменять замок. Саске успел остановить их прежде, чем они вошли внутрь. Сказал, что с дверью все в порядке, что он сам попросил никого не заходить, что так ему спокойнее.  Горничная долго извинялась, но мастер уже приехал. Пришлось ждать, пока он заменит только наружную часть замка, ни разу не переступив порог комнаты. Все это время Саске не находил себе места. Ему казалось, что именно сейчас наверх обязательно поднимется мать. Или отец. Начнут задавать вопросы. Попросят открыть дверь.Захотят проверить, что происходит. К счастью, этого не случилось. Когда мастер наконец ушел, Саске первым закрыл дверь. Повернул новый ключ. Еще раз. Потом еще. Только тогда позволил себе спокойно выдохнуть. С этого дня записи на стене исчезли. Все, что раньше оставалось вокруг него, теперь переехало в старый школьный блокнот. Единственный экземпляр ключа Саске оставил у себя. И больше никого в комнату не впускал Записи Итачи скрывает Дейдару от всего нашего мира. Раньше я думал, что причина в том, что Дей — всего лишь временная история в его жизни. Что-то случайное. Что-то, что когда-нибудь закончится. Плюс, насколько я знаю, он намного ниже по клановому статусу. По крайней мере, я ничего не знаю о его семье, о его происхождении, о том, кем он является на самом деле. Но теперь я понимаю только одно: я вообще ничего не понимаю и ничего не знаю об Итачи. И, возможно, никогда бы не узнал, если бы не ряд случайностей, в которых оказался. Саске написал последнюю строчку размашистым почерком, задержал взгляд на словах и устало выдохнул. Он перевернулся на спину, уставившись в потолок. Дей и Итачи. Итачи и Дей. Эта мысль снова и снова возвращалась к нему, будто застрявшая пластинка. Перед глазами всплывала та картина в гостиной, когда они остались вдвоем. То, каким взглядом Дейдара говорил о его брате. С каким обожанием. С каким почтением. И даже… поклонением. Саске помнил, как быстро загорелись глаза блондина, стоило ему только произнести имя Итачи. Будто внутри него зажигался целый мир. Разве можно мечтать, чтобы кто-то когда-нибудь посмотрел на него так? Не как на красивого мальчика, не как на наследника семьи. Не как на того, кем восхищаются издалека. А именно так, такой такой глубиной и преданностью. Да, Саске видел множество взглядов на себе. Он привык к тому, что девушки смущались рядом с ним, что кто-то пытался привлечь его внимание, что кто-то смотрел на него так, будто уже придумал собственную версию его в своей голове. Но это было совсем другое, в этих взглядах он видел не любовь. Скорее иллюзию, восхищение образом. А во взгляде Дея он увидел жизнь. Наверное, только сейчас Саске начал понимать сложность отношений Итачи с отцом. Раньше все казалось таким простым. Итачи был первым сыном. Итачи был талантливее. Итачи был сильнее. Итачи был тем, кем отец мог гордиться. А Саске всегда оставалось только смотреть со стороны и думать, что ему просто не повезло родиться вторым. Он часто представлял себя на месте Итачи. Думал, что если бы он был старшим, если бы отец проводил с ним больше времени, если бы видел в нем то же самое совершенство — возможно, все было бы иначе. Но теперь впервые появилась другая мысль. А что, если дело никогда не было в том, что Итачи был первым? Что, если дело было в самом Итачи? В его выдержке, в его способности держать себя в руках. В его силе. В том, как еще ребенком он умел поддерживать других, когда сам, возможно, нуждался в этом больше всех. Итачи был тем ребенком, который умел улыбаться тогда, когда другим становилось страшно. Тем, кто защищал. Кто успокаивал. Кто находил правильные слова. Тем, кем отец, возможно, действительно восхищался. Но сейчас все выглядело иначе. Потому что теперь Итачи стал другим. Сильнее. Опаснее. Он стал альфой, который сам боялся собственной силы. Словно зверь, который знает, насколько мощными могут быть его клыки, и поэтому держится подальше от всех. Еще совсем недавно Саске бы разозлился от таких мыслей. Он бы отверг их. Он бы сказал, что это попытка оправдать Итачи. Что никто не имеет права объяснять ему, почему брат исчез из его жизни, когда он нуждался в нем больше всего. И он был бы прав.  Но теперь… Теперь все стало сложнее. Ненависть, которую он годами выращивал внутри себя, больше не находила прежней опоры. Она осталась. Как шрам. Как осадок. Но она больше не была единственным чувством. На ее месте появилось что-то новое. Понимание. И от этого становилось только тяжелее. Разве может человек одновременно злиться и любить? Разве можно одновременно не простить и понимать? Разве может одна душа вместить столько противоречий? Как-будто бы, поселить ненависть к брату в своем сердце было намного проще, чем теперь понимать столь многое, что было скрыто от глаз. Он не простил Итачи, но и не мог больше сказать, что не понимает его. И, наверное, именно это было самым тяжелым. Саске подтянул колени ближе к лицу и посмотрел в окно. За стеклом росло большое дерево. Его тяжелые ветви двигались от легкого летнего ветра, маленькие листья дрожали, несмотря на мощный ствол. И почему-то эта картина показалась ему правильной. Даже самое сильное дерево не может остановить ветер. Оно может только научиться двигаться вместе с ним. Что даже будучи большим и мощным, невозможно запретить ветру колыхать частички тебя, оставляя часть себя в некой неопределенности. Что испытывать слабость и находить гибкость, не ломаясь, удел сильных. Саске тихо выдохнул. И вдруг понял, что французские фильмы о любви больше не казались ему такими уж наивными и приторными. — О господи… Он закрыл лицо ладонями, ужасаясь от глубины понимания своих собственных чувств.