Омежий стыд

Большой черный джип плавно свернул с оживленной трассы на узкую дорогу, скрытую густыми рядами старых платанов. Шум города остался далеко позади, словно растворившись где-то за холмами. Здесь не было ни бесконечного потока машин, ни ярких рекламных вывесок. Только теплый летний вечер, запах прогретой земли и размеренная тишина загородных владений. Чем глубже машина уходила по извилистой дороге, тем сильнее менялся окружающий мир. За высокими коваными воротами открывалась огромная территория старинного французского шато. Аккуратно подстриженные живые изгороди, вековые деревья, широкие газоны и идеально выверенные аллеи мягко подсвечивались теплым светом фонарей. Все здесь выглядело настолько ухоженным и спокойным, будто время двигалось медленнее. Джип неторопливо покатился по мелкой брусчатке. Тихий шелест шин, едва слышное урчание двигателя и журчание большого фонтана впереди складывались в удивительно умиротворяющую мелодию. Вечер только набирал силу, и само шато, залитое теплым светом, постепенно открывалось перед ними во всем своем величии. Перед главным входом раскинулась просторная круглая площадь с мозаичным покрытием, в центре которой возвышался старинный фонтан. Один за другим сюда подъезжали дорогие автомобили, неспешно высаживая гостей. Мужчины в безупречных костюмах, женщины в длинных вечерних платьях, негромкая музыка, звон бокалов и легкий смех создавали ощущение не делового приема, а какого-то летнего праздника, скрытого от всего остального мира. Машина мягко остановилась у самого входа. Саске не спешил выходить. Он молча рассматривал такое большое количество деталей, которые раскрылось перед ним, смотря через окно затонированного автомобиля. Люди приветствовали друг друга, обменивались рукопожатиями, кто-то негромко смеялся, официанты с серебристыми подносами бесшумно скользили между небольшими компаниями гостей. Все выглядело настолько естественно и спокойно, будто каждый здесь знал свое место. Водитель первым вышел из машины и открыл дверь. Волна теплого воздуха сразу вытеснила прохладу кондиционера. Саске поставил ногу на нагретую за день брусчатку и выбрался наружу.  После долгой дороги тело словно мгновенно проснулось. От земли поднималось приятное тепло, где-то совсем рядом непрерывно шумел фонтан, над деревьями тихо стрекотали цикады, а легкий вечерний ветер приносил запахи дорогого парфюма, цветов и приготовленной еды. Еще совсем недавно он никогда не обратил бы внимания на подобные мелочи. Теперь же мир будто стал объемнее. Каждый запах ощущался отдельно. Каждый звук находил свое место. Каждое движение людей цепляло взгляд. Сегодня Саске выглядел безупречно. Черная шелковая рубашка с расстегнутым верхом мягко ложилась по фигуре, дорогие темно-синие брюки подчеркивали длинные ноги, а легкие кожаные лоферы, надетые на босую ногу, завершали образ той самой дорогой небрежностью, которую невозможно купить одними деньгами.  Именно так отец любил видеть своих сыновей на деловых приемах. Где-то совсем рядом тихо играли струнные. За звоном бокалов слышались негромкие разговоры, короткий смех и звук столовых приборов. Саске медленно обвел взглядом двор. Вечер оказался красивее, чем он ожидал. Свет люстр мягко лился наружу через большие окна, подсвечивая каменные колонны и широкие ступени. Он невольно задержался, засунув одну руку в карман брюк, и начал рассматривать особняк. Теплый свет делал старинный камень здания почти золотым.  — Красиво… — почти неслышно подумал он. Где-то за машиной задержался Итачи. Саске решил подождать. И именно тогда почувствовал на себе первые взгляды. Сначала один. Потом второй. Потом сразу несколько.  Совсем недалеко компания женщин, державших в руках бокалы с просекко, о чем-то переговаривалась, не сводя с него глаз. Высокая блондинка в длинном красном платье улыбнулась первой, что-то сказала своим спутницам, и те почти одновременно повернули головы в его сторону. Саске невольно напрягся. Хотя раньше для него это было естественно. Младший Учиха всегда пользовался популярностью среди женщин, даже будучи ребенком. Высокий для своего возраста, с белой, почти фарфоровой кожей, густой копной черных слегка вьющихся волос и выразительным восточным разрезом темных глаз, он всегда выделялся среди сверстников. Четкие скулы, надменный, пронзительный взгляд, уверенная осанка — все это притягивало внимание еще до того, как он начинал говорить.  Годы занятий восточными боевыми искусствами сделали свое дело. Несмотря на стройное телосложение, его плечи были широкими, движения — уверенными и плавными, а походка выдавала в нем внутреннюю дисциплину. К тому же Саске всегда умел одеваться. Он никогда не стремился понравиться кому-то специально, но хороший вкус, дорогие ткани и умение держать себя делали свое дело. Раньше подобные взгляды не вызывали в нем ничего. Но сейчас… Сейчас все ощущалось иначе, каждый взгляд будто касался кожи. Будто цеплялся за него. С каждой секундой напряжение росло. Привычную невозмутимость становилось все сложнее удерживать, а отсутствие рядом Итачи неожиданно заставило нервничать. Он совершенно не понимал, куда идти, что делать и как поскорее выйти из-под этого невидимого прицела. В этот момент джип за его спиной плавно тронулся с места. Саске машинально проводил его взглядом.  Машина резко уехала вперед, оставляя его одного посреди просторной площади. Он вдруг ощутил себя слишком открытым. Взгляды вокруг будто стали еще ближе. Он растерянно обернулся по сторонам, совершенно не понимая, куда идти дальше и в этот момент рядом появился Итачи. Он спокойно подошел, словно ничего не произошло, и мягко положил ладонь ему на плечо. — Прости. Встретил знакомого. Нас уже, наверное, заждались. Идем. От этого прикосновения внутри что-то сразу успокоилось. Итачи уверенно вел его сквозь шум гостей за столиками, мимо официантов и небольших компаний, которые продолжали переговариваться между собой. Он уверенно шел впереди, будто прекрасно знал здесь каждый поворот. Он здоровался с кем-то легким кивком, кому-то отвечал короткой улыбкой, но нигде не задерживался.  Саске молча шел рядом. Он почти не смотрел по сторонам, стараясь не цепляться взглядом за людей. После нескольких минут среди такого количества запахов и голосов хотелось лишь поскорее оказаться за столом. Они миновали летнюю террасу, обошли главный зал и вышли к заднему двору, где вечер неожиданно стал тише. Перед ними раскинулись два небольших озера, в которых дрожал теплый свет фонарей. Между ними располагалась открытая площадка с несколькими круглыми столами. Здесь было заметно спокойнее и свободнее. Стоило братьям приблизиться, как мужчина, сидевший во главе одного из столов, сразу поднялся со своего места. Следом поднялись и остальные гости. Итачи уверенно шагнул вперед, протягивая руку отцу и деловому партнеру. — Рад снова видеть вас. Мужчины обменялись крепким рукопожатием. Итачи сразу включился в разговор.  Саске же, воспользовавшись тем, что внимание присутствующих переключилось на старшего брата, тихо занял свободное место за столом. Он аккуратно расправил салфетку на коленях, поправил край белоснежной скатерти и, наконец, смог выдохнуть. Все внимание сейчас было приковано к Итачи. Отец представлял его партнерам, с явной гордостью рассказывая о сыне, а Итачи спокойно отвечал на вопросы, держась так естественно, будто подобные вечера были его родной стихией. Саске поднял взгляд и сам не заметил, как снова начал рассматривать брата. Смотря на Итачи, сердце приятно защемило: каким же красивым был его брат, каким выверенным и могущественным. Итачи был на голову выше Саске, шире, мощнее и, по мнению самого Саске, красивее. Большие пряди черных волос красиво свисали по бокам, подчеркивая изящность лица: спокойный, но хищный взгляд, обрамленный выразительными бровями, прямую переносицу и острый подбородок. Широкие плечи особенно красиво выглядели в этом официальном костюме, а крепкие мужские бедра выделялись, когда он так вальяжно ставил одну ногу вперед и небрежно держал одну руку в кармане расстегнутого пиджака. Во всем его образе читалась сила, статусность и могущество. И то самое спокойствие, к которому хотелось невольно прильнуть. И пока Саске наблюдал за ним, Итачи спокойно отвечал на вопросы, подробно объяснял детали разговора и уверенно пожал руку высокому мужчине напротив. В голову снова начали лезть картины того вечера… той силы, которую сейчас пытался Саске сложить к этому образу брата.  Насколько еще красивее может быть брат? Насколько эти уверенные глаза могут выдать животной силы, которая сейчас сведет здесь всех с ума?  А этот некрасивый компаньон?  Он подчинится Итачи или же будет стычка за главенство?  Нет.  Итачи здесь самый сильный. Нет сомнений.  Сердце участилось и билось в груди как-то особенно, будто, подверждая правоту своих мыслей.  Саске сидел и ощущал превосходство. Превосходство над всеми своим братом, он чувствовал в этом свою сопричастность и свою силу. Тело расслабилось и взгляд Саске снова вернулся в невозмутимый.  — Дддобрый вечер… — неуверенно и тихо пролепетал нежный женский голос напротив.  Симпатичная, милая девчушка сидела напротив, здороваясь, она так и не смогла поднять взгляд из-под густой челки от смущения.  — Добрый вечер, — сухо проговорил Саске. Ему было сразу понятно, что как и любой очередной девушке, он ей очень нравится и это настолько его не удивляло, что даже раздражало.  Разговор никак не продолжался, хотя за вечер девушка пару раз старалась нелепо его завести, что было совсем не интересно Саске и отвлекало его от главного занятия вечера: представлять каждого человека в измененной состоянии, что он находил еще более отвратительным. Вне зависимости от возраста, статуса и телосложения, он представлял как каждый из них раз в какое-то время сходит с ума от желания, терял весь свой деловой вид и превращался в животное, которому пофиг с кем спариться, даже если их партнер потеряет сознание, как потерял в школе Дей.  Ему было мерзко представлять любого другого человека в такой же ситуации, в которой он видел Итачи.  Никто не было так органичен и так прекрасен как он, а многих людей он вообще с трудом представлял таковыми, потому что по его мнению они были нелепы и не достаточно красивы.  Он будто делил сейчас людей кому подходит быть сексуальным, а кто и вовсе этого не достоин.  Щелчок за щелчком он кидал на каждого человека ярлык с омерзением, будто приветственное слово.  Теперь каждый человек, весь ближний мир был пересмотрен им, и даже невзрачный милый официант, который обслуживал весь вечер, попал тоже в эту клетку осуждения.  К каждому, словно костюм, он примерял поведенческую роль и представлял кого-то сильным альфой, а кого-то принимающей все и каждого омегой.  Сейчас Саске казалось, что он как никогда все отчетливо понимал, раньше он был в симуляции, жил какую-то ограниченную жизнь, а сейчас видит этот мир реальным и настолько низким, каким он был. Иногда он все же отвлекался — то на еду, то на разговоры взрослых, которые доносились с другой стороны стола. И именно это, как ни странно, раздражало его больше всего. Микото весь вечер была словно другой человек. Она улыбалась, внимательно слушала каждого собеседника, мягко поддерживала разговор, интересовалась делами партнеров, а между делом не забывала похвалить сыновей. Идеальная чета Учих Даже отец, который обычно был сдержанным и холодным, сегодня позволял себе больше мягкости рядом с Микото. Он отвечал ей спокойнее, иногда даже улыбался, поддерживал ее слова. Саске смотрел на это и чувствовал странное раздражение. Слишком хорошо он чувствовал фальшь. С каждой минутой терпение уходило все быстрее, будто кто-то медленно вытаскивал нитку из ткани, пока та не начинала расползаться. Сейчас каждая мелочь будто цепляла нервы. Саске снова почувствовал жар. В висках неприятно давило. Стул вдруг стал неудобным.  Даже девушка за соседним столиком, которая весь вечер пыталась поймать его взгляд, начала раздражать сильнее обычного. Она уже даже не скрывала этого. Постоянно смотрела на него, будто ждала момента, когда он обратит внимание. Когда музыка стала громче, а внимание всех за столом переключилось на другой разговор, Саске воспользовался моментом. Он резко поднялся. Никто даже не успел толком обратить внимания. Он пошел тем же маршрутом, которым они пришли с Итачи. Все, что он хотел это оказаться там, где было бы меньше шума и людей, где можно было подышать где-то другим, свежим воздухом. Пройдя тот же маршрут, Саске быстро подошел к красивому большому фонтану со статуями. Подул легкий летний ветерок, и он выдохнул, смотря в темную гладь воды. Вокруг еще были люди, но их стало значительно меньше. С другой стороны фонтана сидела девушка, на плечах которой был небрежно накинут пиджак стоящего рядом мужчины. Еще один мужчина отошел подальше, к кустам, разговаривая по телефону. Саске расстегнул еще одну пуговицу рубашки, позволяя прохладному воздуху коснуться разгоряченной кожи, и упер руки в карманы, закрывав глаза. — Как тебе вечер? Стальной голос позади заставил его слегка вздрогнуть. Саске открыл глаза и развернулся вполоборота. Он настолько погрузился в редкий момент спокойствия, что даже не услышал, как кто-то подошел. За его спиной стоял компаньон родителей. Высокий, массивный мужчина примерно пятидесяти лет. Дорогой костюм сидел на нем идеально, но, в отличие от Итачи, одежда не подчеркивала его достоинства. Она лишь показывала статус. Нет, его ничего не могло будто бы скрасить. Большое лицо не выделялось какой-то изящностью, красотой, но добавляло маскулинности. Он был воплощением образа угрюмого бандита.  «И как у него могла родиться такая симпатичная и хрупкая дочь?» Он сделал небольшой шаг в сторону, будто пропуская мужчину пройти вперед. Но тот воспринял движение иначе, будто  Саске пригласил его остаться рядом. Мужчина подошел ближе и остановился практически вплотную, не оставляя привычной дистанции между людьми. Саске слегка напрягся, но не показал этого. Этот мужчина абсолютно будто бы не имел ни личных границ, ни какого-то чувства чужих.  Оставляя ему всего пол шага до себя, альфа полез во внутренней карман пиджака и достал толстую сигару, которую тут же принялся нюхать с особым удовольствием.  Саске внимательно наблюдал за его действиями. Как он держал большими грубыми пальцами сигару, словно это было какое-то отдельное искусство, как медленно и без спешки обрезал кончик острым металлическим инструментом и закурил. Густой, маслянистый дым медленно вышел из его рта, растворяясь в теплом вечернем воздухе. Запах оказался неожиданно приятным. Он не был похож на резкий запах обычного табака. В нем смешивались горьковатые кофейные ноты, белый перец и легкая сладость ванили.  На открытом пространстве дым не задерживался вокруг, а уходил вверх тонкими завитками, растворяясь среди ночного воздуха. Саске сам не заметил, как несколько раз повернул голову в сторону дыма, ловя остатки аромата. — Я бы тебе предложил попробовать, но ты еще слишком юн, а они достаточно тяжелые, — сказал басистым голосом альфа. Саске промолчал. — Тебе нравится запах? — продолжил альфа, наконец заметив хоть какой-то настоящий интерес со стороны парня к разговору. — Да, приятный. Но его сложно уловить. Не могу разобрать ноты того, что слышу, — честно ответил Саске. Альфа громко выдохнул дым, словно машина, выпуская густое облако, и быстро обошел Саске с другой стороны небрежными, тяжелыми движениями, пропуская его вперед перед собой. Саске внутренне сжался, но внешне остался неподвижным. Ему не нравилось, как этот человек не замечал всевозможных границ. Будто для него их просто не существовало. Он не спрашивал разрешения подойти ближе, не чувствовал дистанцию, не замечал, как сильно занимает пространство вокруг себя. Саске ощущал этого альфу. Ощущал его плотное внимание, направленное на него, когда они остались вдвоем. Новый прилив волнения заставил его машинально начать сканировать собственное тело, пытаясь понять, что именно он чувствует. Но ничего. Не было того странного, пугающего отклика, который он уже однажды испытал. Его тело не тянулось к этому человеку, не реагировало так, как тогда. Низ живота оставался спокойным, будто просто пропуская через себя чужое присутствие, не принимая его. Это что?.. Настолько плотное просто его внимание? Господи, как вообще жить в этом мире? Саске почти с раздражением осознал, насколько сильно изменилось его восприятие. Раньше человек был просто человеком, сейчас же каждое движение, каждый голос, каждое присутствие будто имело вес. Этот альфа словно заполнил собой пространство вокруг, будто невидимыми стенами отгородив их от остального вечера. — Сейчас я затянусь, а ты расскажешь, что услышишь, — перебил его мысли альфа. Он снова поднес толстую сигару к некрасивым губам. Сейчас он вел себя совершенно иначе — почти по-детски. Будто не важный взрослый мужчина с дорогим костюмом и тяжелым взглядом, а ребенок, который нашел на детской площадке нового друга и теперь с удовольствием показывает ему свою игрушку. Дым с легким ветерком окутал Саске. Теперь он стоял именно там, куда дул воздух. Запах раскрылся сильнее. Сухое какао. Горькая жженая ваниль. Старые книги. Что-то теплое, тяжелое и глубокое. Эти сигары действительно были особенными. Или особенным стал сам Саске. Он молча вдыхал аромат, пока альфа продолжал курить эту плотно забитую сигару, воспринимая молчание Саске не как отказ, а как паузу для размышления. — Ваниль, перец, какао, жареный кофе, — наконец произнес Саске. Это прозвучало почти как приговор. Он почувствовал, как дым слегка царапнул горло. Альфа снова затянулся и улыбнулся. — Эти сигары мне недавно подарил один друг. Он привез их из Европы. Говорят, одна стоит около четырехсот долларов, — проговорил он, рассматривая остаток скрутки в своих грубых пальцах. Саске тоже продолжал смотреть на большую руку альфы, но мысли его были уже совсем не о сигарах. Он расспрашивал его о грантах, учебе, успехах. Сначала разговор действительно был обычным. Саске даже начал немного расслабляться, отвечая привычно — четко, спокойно, показывая свои знания. Ему нравилось, когда его воспринимали серьезно, когда вопросы были не пустыми словами, а требовали настоящего ответа. Но затем снова пришло это ощущение слабости, которая накатывала волнами в последние недели. Размеренный разговор постепенно начал меняться. Альфа стал чаще замолкать и дольше смотреть. Словно перестал слушать только ответы и начал обращать внимание на что-то другое — на голос Саске, на паузы между словами, на дыхание. Что-то в нем явно цепляло мужчину, но одновременно раздражало. И Саске видел это. Как менялось его лицо. Как спокойствие постепенно уходило, уступая место чему-то тяжелому и напряженному. Иногда альфа будто злился без причины. Молчаливо вспыхивал, сжимал челюсть, отводил взгляд, словно пытался удержать внутри какую-то реакцию. Но при этом продолжал слушать каждое слово Саске.  Он уже не был похож на того мужчину, который несколько минут назад спокойно стоял у фонтана с сигарой и смотрел вдаль. Теперь в нем появилось что-то другое, что-то, что заставляло Саске насторожиться. Он несколько раз пытался завершить разговор. — Мне, наверное, стоит вернуться к столику. Родители, скорее всего, уже ищут меня. Но мужчина словно не слышал или не хотел слышать. Он продолжал задавать новые вопросы. Один за другим. Будто каждый ответ Саске давал ему новый повод задержать его еще немного. Саске держался из последних сил. Он чувствовал, как остатки энергии уходят, как от нервного напряжения снова усиливается жар, как становится сложнее сохранять привычную собранность. Но он продолжал отвечать. И тогда альфа резко перебил его. — Знаешь… меня давно так не интересовали молодые альфы. Саске замолчал. Лицо мужчины изменилось. — Вы другие. Он усмехнулся, но в этой улыбке уже не было прежнего спокойствия. — Интересные. Пауза. — Хотя новое поколение меня раздражает. Саске внимательно смотрел на него. В мужчине будто что-то просыпалось и это был не просто интерес. Что-то более дикое. Тяжелое. Он видел, как альфа словно горел изнутри. Как тлела сигара в его пальцах — сначала ярко вспыхивая багровым жаром после затяжки, а потом превращаясь в черный пепел. Саске ощущал тревогу. Каждая капля воды в фонтане вдруг стала звучать слишком громко. Сердце билось быстрее от ощущения, что он оказался в месте, где больше не контролирует ситуацию. Как животное, которое ищет выход из закрытой клетки. Но альфа все продолжал удерживать его разговором и находить новые вопросы. Новые темы. Новые причины оставить его рядом. И тогда раздался знакомый голос: — Вот вы где. Саске резко поднял взгляд. К ним уверенной походкой шел Итачи. Он улыбался, размахивая руками по сторонам. — Вас так долго не было, что я решил проверить, вдруг вы заблудились. Подойдя ближе, Итачи без лишних слов положил руку Саске на плечо и мягко притянул его к себе. Движение было спокойным, но абсолютно ясным. Он отодвигал брата от мужчины. Забирал его обратно. Итачи смотрел прямо в глаза мужчине, но так, что в какой-то момент тот сам отвел взгляд. Только легкая доброжелательная улыбка Итачи смягчала эту сцену. Саске внутри словно выдохнул, как испуганное животное, которое наконец почувствовало знакомую защиту. Он ощутил, как хваткие щупальца внимания другого альфы нехотя отступают, как пространство вокруг снова становится свободнее. Никакой заметной борьбы, просто присутствие и альфа напротив первым сдался. Он давно уже не смотрел на Итачи, лишь слегка взъерошился, словно раздраженно что-то обдумывая, затем бросил догорающий окурок на землю. Несколько секунд никто не говорил. Они просто стояли. И Саске вдруг понял, что Итачи будто изменил сам воздух вокруг. Будто вместо напряжения появилась ровная, спокойная волна. — Я вернусь за стол, — коротко сказал он. Но, отходя, снова посмотрел на Саске. Не как раньше. Скорее будто пытался в последний раз понять, что именно его так заинтересовало. Итачи проводил его взглядом, затем крепче взял Саске за запястье. — Пойдем. Он увел его от фонтана, в сторону кустистых деревьев, где тень от старых ветвей скрывала их от гостей и света. Только когда они остановились, Итачи развернул Саске к себе. Облокотив его спиной о старое дерево, он осторожно взял брата за плечи, пытаясь поймать его взгляд, который все еще был направлен вниз. — Как ты?