Омежий стыд

Вечером того дня Саске лежал в кровати и смотрел в потолок, пытаясь собрать в голове всё, что произошло за последние сутки. Мысли путались, перескакивали одна через другую, пока телефон неожиданно не раздался уведомлением. Незнакомый номер. «Ты как? Наберу через минуту». Саске резко перевернулся на живот и двумя руками обхватил телефон, перечитывая сообщение снова и снова. Звонок раздался почти сразу. — Да, слышу, — спокойно ответил Саске. На другом конце послышался знакомый голос. — Ты как? Как себя чувствуешь? Я тебе писал, а ты молчал. Я уже думал, что ты либо спишь, либо тебя опять куда-то унесло. Саске молчал. — Хотя после такого дня я бы, наверное, тоже не особо хотел разговаривать, — продолжил Дейдара уже чуть тише. — Помню, когда у меня был первый раз… — Тоже? — сразу перебил его Саске. — Ага, — легко ответил Дейдара. — В девятом классе было. Мы тогда с Итачи еще учились вместе. Я пошел в туалет на перемене и услышал какие-то странные звуки. Думал, человеку плохо стало. Ну и, конечно же, полез помогать. Потому что у меня же мозгов никогда не было. Саске нахмурился. — И что? — А там у старшеклассника начался первый гон, — совершенно буднично продолжил Дейдара. — Короче, ужас. Нас потом обоих еле вывели. До сих пор вспоминать смешно и страшно одновременно. — Смешно? — Ну а что? Сейчас уже можно смеяться. Тогда мне было вообще не до этого. Саске замолчал на секунду. — А что именно ты чувствовал? Вопрос прозвучал слишком быстро. Дейдара даже усмехнулся. — Ты прям сразу в самое интересное. — Ответь. — Ладно, ладно. Я уже плохо помню детали. Меня просто будто разрывало изнутри. Он был в таком состоянии, что вокруг него всё ощущалось иначе. Будто воздух стал тяжелее. А я, видимо, как идиот, всё это ловил. — Ловил? — Ну да. Как будто организм сам пытался понять, что происходит. Сначала мне было страшно, потом стало странно интересно. А потом я понял, что лучше бы я вообще туда не заходил. Саске слушал молча. — Он меня тогда даже не замечал особо, — продолжил Дейдара. — Пока я не подошел слишком близко. А потом уже он отреагировал. Короче… чуть не закончилось совсем плохо. Мне потом рассказывали, что он почти сорвался. Повисла тишина. — А часто с человеком случается этот гон? — Господи, ну у вас там вообще что, все делают вид, что этого не существует? Саске нахмурился. — Я просто… мы не говорим о таком. — Ну да, конечно, — хмыкнул Дейдара.  — Гон у альф обычно бывает примерно раз в полгода, — продолжил Дейдара. — Это такой период, когда организм буквально выключает часть мозга и говорит: «Спасибо, я сам». Поэтому альф обычно держат дома, пока не пройдет. Он говорил легко, почти весело, будто рассказывал не о чем-то опасном, а о странной особенности характера. — Но бывает вне графика. Например, если рядом омега в течке. Или если организм реагирует на кого-то конкретного. Например, на истинного.  Саске старался ловить слова и собирать в кучу, но удавалось плохо. Самое главное он услышал… гон каждые пол года.  Итачи. Командировки. Тот случай с отцом. Три недели, когда он исчез. Неужели… Итачи тогда что, безумно хотел кого-то? Или всех одновременно? А отец? Он тоже хотел отца? Но нет… отец же альфа… — А что будет, если в одной комнате окажутся два альфы и у одного начнется гон? — Оййй… это обычно всегда стычки и очень опасно для всех окружающих, но куда хуже для более слабого альфы — взбудораженно тараторил тот. Саске больше ничего не спрашивал. Информации было слишком много. Он хотел продолжить разговор, хотел узнать всё сразу, но мозг уже не успевал перерабатывать. — Саске, ты там вообще живой? — Да. — Ты молчишь подозрительно долго. — Я просто думаю. — Опасное состояние. Саске даже слегка улыбнулся. — Мне снова жарко, — тихо сказал он спустя секунду. — Меня бросает в жар. — А, — оживился Дейдара. — У меня тоже были приливы перед первой течкой. — Что значит тоже?! — резко отреагировал Саске. — А, точно, извини. Забыл уточнить. У альф тоже такое бывает. Это нормально. — Это ужасно. В этом нет ничего нормального. — возмущено говорил Саске, отодвигая ворот кофты, будто он мешает ему дышать — Поверь, я в свое время тоже так думал. Дейдара говорил так легко, что это почему-то немного успокаивало. — Если тебе что-то нужно — звони. Или пиши. Не геройствуй там. — Ладно. — Тогда спи, Саске. — Пока. Саске положил телефон рядом и снова распластался на кровати. Мокрая от пота кожа, головокружение, ломота в теле, ноющая поясница — со всем этим он, наверное, смог бы смириться. Но пульсация внизу живота… Никогда ему еще не было настолько беспокойно, никогда он не ощущал себя настолько разбалансированно, потерянно. Еще вчера его интересовали только учеба, тренировки и будущее, а теперь весь его мир словно раскололся на новые части. Альфы. Омеги. Гормоны. Природа. Итачи. Шок от того, что Итачи был в гоне и нападал на отца — был сильный, но намного больше его корежило от того, что он чувствовал Итачи вчера по-особенному. И до сих пор мыслями и телом тянется к нему.  ____________________________________ Жаркие летние дни шли быстро и сумбурно. Саске то и дело бросало из одного состояния в другое. В один день он мог проснуться с ощущением, будто внутри снова появилась энергия — он уходил гулять, занимался тренировками во дворе, играл часами в шахматы, а на следующий день едва мог подняться с кровати. Будто кто-то выключал внутри него питание. Он не узнавал самого себя. Раньше он был человеком системы. Устойчивым. Собранным. Школа с утра, учеба после обеда, тренировки, дополнительные занятия. Его голова всегда работала — анализировала, строила планы, искала решения. Его концентрации могли позавидовать многие ученики. А сейчас… Сейчас ему иногда не хватало сил даже на то, чтобы найти хоть какую-то информацию об этом безумном мире, который внезапно раскрылся перед ним. Не то чтобы встретиться с Суйгетсу, даже просто поговорить иногда казалось слишком сложным. Хорошо, что тот уехал за город со своим несносным дядей. Саске прекрасно понимал, что Суйгетсу вряд ли был в восторге от этой поездки, но все равно был уверен — его беззаботный друг найдет способ превратить даже такую ситуацию во что-то терпимое. Такой уж он был. Еще несколько раз Саске смог созвониться с Дейдарой. Изначально он сам себе объяснял этот интерес очень просто. Информация, только информация. Он хотел понять, что произошло. Хотел собрать кусочки, разобраться в том, что вчера случилось, и почему его жизнь внезапно стала похожа на чужую. Но Дейдара оказался сложнее, чем он ожидал. В первый звонок после встречи в гостиной он был громким, открытым. Он говорил обо всем подряд, перескакивал с темы на тему, смеялся, легко рассказывал какие-то вещи. Но потом будто что-то изменилось. Дей словно прикусывал язык, он уже не говорил свободно. Каждый раз, когда разговор подходил к действительно важной теме, он ловко уводил его в сторону. Сначала Саске это раздражало, он задавал прямой вопрос. Дей отвечал десятью минутами истории. А ведь он спрашивал конкретную вещь. Дей умудрялся рассказать что-то интересное, но так и не дать настоящего ответа. — Ты специально это делаешь? — однажды раздраженно спросил Саске. На том конце послышался смех. — Что именно? — Уходишь от ответа. — Я? Никогда. — Дейдара. — Ладно, может быть иногда. И снова перевод темы. Но к удивлению Саске, его это постепенно перестало раздражать. Потому что даже через эту бесконечную «воду» он получал информацию. Маленькими кусочками, фразами, оговорками. Словами, которые Дей бросал случайно, а потом пытался сделать вид, что ничего не сказал. Саске начал записывать. На стене появилась доска: неровные записи маркером, отрывки, предположения, связи. С того дня, когда он после случившегося в гостиной закрылся в комнате и впервые в жизни спал голым, дверь больше никогда не оставалась открытой. Он не пускал горничных. Сначала это было просто потому, что он не хотел, чтобы кто-то видел беспорядок. Потом потому, что там появились записи. И теперь его комната стала единственным местом, где он мог спокойно думать. Через несколько недель это, конечно, заметили. За семейным завтраком мать осторожно подняла тему. — Саске, — мягко начала она, откладывая чашку. — Нам нужно поговорить. Он поднял взгляд. — Горничные говорят, что уже почти месяц не могут попасть в твою комнату. Саске молча продолжил есть. — Каждый раз новая причина, — продолжила мать. — То ты занят. То плохо себя чувствуешь. То хочешь побыть один. Она посмотрела на него внимательнее. — Сначала мы не придавали этому значения. Но сейчас это становится странно. В этот момент отец положил приборы на стол. Медленно, без резкости. Но звук металла о тарелку заставил внимание сразу переключиться на него. Отец не любил беспорядок. Ни в доме. Ни в делах, ни в людях. Особенно в своих сыновьях. — Саске. Одного слова хватило. Он поднял взгляд, отец смотрел прямо на него. — Объясни. Саске почувствовал, как внутри что-то напряглось. Раньше он просто знал, что отец строгий. Теперь он начал понимать, почему другие люди в его присутствии становились тише. В голосе отца не было просьбы, это был приказ, завернутый в спокойствие. — Мне нечего объяснять, — сухо ответил Саске. Бровь отца едва заметно дрогнула. — Есть. Пауза. — В этом доме есть порядок. Он говорил негромко, но каждое слово ложилось тяжело. — Ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать простые вещи. Личная территория — это одно. Пренебрежение правилами — другое. Саске сжал пальцы под столом. Странное ощущение. Он не просто слышал его, он чувствовал. Будто само присутствие отца заставляло тело инстинктивно напрягаться. Хотелось противиться этому и поскорее освободиться.  — Пока ты живешь под этой крышей, правила для всех одинаковые. Саске поднял взгляд. И впервые за долгое время в нем вспыхнуло раздражение. Но прежде чем он успел ответить, рядом спокойно прозвучал голос Итачи. — Отец. Тон был мягким. Но он сразу изменил направление разговора. Отец посмотрел на него и Саске выдохнул. — Ты помнишь меня в этом возрасте? Итачи спокойно взял палочками еду с тарелки, задав отцу нужное русло мышления.  — Я тоже был не самым простым человеком. Отец молчал. Итачи продолжил, будто вспоминал обычную историю. — Ты помнишь, как я спорил с тобой? Взгляд отца стал чуть менее жестким. — Как задерживался. Отец молчал, но слушал. Итачи продолжил: — Думаю, Саске просто проходит свой этап на пути становления альфой. Он слегка улыбнулся. — Я в его возрасте был гораздо менее разумным. Саске посмотрел на него. Он не ожидал. Итачи действительно его защищал. — Ты считаешь, что это нормально? — спросил отец. — Я считаю, что нам стоит дать ему немного пространства, — спокойно ответил Итачи. — Но при этом не позволять ему забывать о правилах. К примеру, раз в какое-то время впускать прислугу убраться или проверить порядок.  — Возможно, Саске просто пытается самостоятельно справиться таким образом, оградив нас от своих эмоциональных бурь. Итачи улыбнулся, смотря на Саске и продолжил есть.  Это был идеальный ответ. Не против отца, но и не против Саске. Отец несколько секунд смотрел на Итачи. Потом медленно выдохнул. Напряжение в комнате немного спало. Саске молчал. Он смотрел на брата и впервые видел не просто старшего брата.  Он видел человека, который способен стоять рядом с такой силой и не бороться с ней. А управлять ею. Будто он играл не с человеком, а с огромным механизмом. ____________________________________ Только спустя неделю Дейдара перестал отвечать на звонки и сообщения. Это беспокоило Саске. Не так, как он хотел бы признать. Несмотря на то, что Дейдара раздражал его своей болтливостью, своей привычкой уходить от прямых ответов и превращать любой разговор в хаотичный поток мыслей, именно он стал тем человеком, который первым показал ему кусочек этого нового мира. Но с другой стороны радовало, что никто другой не вмешивался в его мир и без того хрупкий мир. Никто не задавал лишних вопросов. Никто не пытался понять, что с ним происходит. Родители были заняты делами, связанными с бизнесом, выставками и встречами, возвращаясь домой только поздно вечером. В доме было тихо. И это было именно то, что ему сейчас было нужно. Он слишком часто возвращался мыслями к тому дню. К вечеру, когда впервые ощутил насколько до этого был маленький.  День, когда он узнал настоящую сторону этого безумного мира. Каждую ночь он старался в памяти воссоздать весь вечер и максимально почувствовать… приблизиться к тому расширенному состоянию, что он испытал, когда впервые почувствовал что-то огромное, дикое и совершенно незнакомое. Это было словно наркотик, к которому он тянулся приблизиться еще раз. Но чувства оставались слишком смятыми, переполненными всем, чтобы суметь разделить тот вечер на части и постараться осознать.  С тех пор как он начал закрывать свою дверь на ключ, он стал раздеваться перед сном и чувствовать контакт кожи с сатином и разными другими видами ткани, которые заботливо оставляли уборщицы под дверью, чтобы Саске сам сменил постельное, как он просил. Ему внезапно открылся намного больший спектр тактильных удовольствий, которую он с интересом изучал. От каждой ткани — новые ощущения. Но некоторая часть этих новых ощущений вызывала стыд, страх, возбуждение.  Тело… Он будто заново знакомился с ним. Оно вдруг ярко стало откликаться на любые мысли и почти каждую ночь, вспоминая животный вид Дейдары, который прибывал в экстазе от Итачи, у него пульсировал низ… вставал член… Но Саске быстро давил в себе все это под гнетом стыда… Итачи… это же его брат.  Он никогда и не думал, не видел, не предполагал, что его брат настолько сексуальный и манкий мужчина.  Неужели эта та сила альфы? Неужели, Итачи… настолько великий мужчина. Саске не раз пытался представить в голову какого-то другого альфу на месте Итачи. И никто, никто не мог приблизиться к нему.  С другой сторон он меньше всего хотел видеть родного брата таким, но и не мог отрицать насколько он восхвалял его, насколько мысли о нем вызывали внутри трепет...  Он бы многое сейчас отдал, чтобы никогда не увидеть Итачи таким… никогда не почувствовать к родному брату таких чувств.  Только оставьте ему возможность испытать хоть раз в жизни что-то похожее, что было той ночью. Что-то такое, что заставляет почувствовать кровь в венах, энергию жизни в теле и прилив возбуждения, которое охватывает всю суть.  А душ.  Теперь душ стал тоже местом исследования себя наравне с ночами. Капли горячей воды приятно обжигали каждый участок кожи, это было время, когда можно было расслабиться и стоя под напором воды, чувствовать, анализировать где приятнее ощущается касания воды.  Позволять себе под шум воды думать о запретном, что сжимало живот днем. Ведь,  сейчас никто не услышит.  Будто, под этим потоком можно было открыть самые глубины своих чувств, и никто, никто не уличит его ни в чем.  Поток воды каждый раз уносил вместе с собой все прочь… и будто от этого становилось немного легче.  Но как он не старался, опять в голову лез Итачи… его сила, что так манила его суть. И этот горький стыд… это же его родной брат!  Каждый раз это мысль больно отрезвляла, а он в ответ отчаянно цеплялся за нее, делая себе еще больнее и мучительнее, чтобы не позволить себе опуститься в ощущения так глубоко еще раз.  И не позволить себе снова прийти этой логической цепочкой к тому, что самое возбуждаемо, крышесносящее — связано с Итачи.  ____________________________________ Где же он?.. Все это время Саске отчаянно искал возможности встретиться с братом. Засиживался в зале допоздна, надеясь, что вот сейчас Итачи войдет, сядет рядом и они наконец поговорят. Хоть о чем-нибудь. Хоть на несколько минут вернется тот самый взгляд, который Саске увидел в день их разговора. Но Итачи почти не бывал дома. А если и возвращался поздно вечером, то лишь спокойно здоровался, проходил мимо и исчезал в своей комнате или кабинете, будто между ними никогда ничего не произошло. И каждый раз Саске убеждался, какой же он дурак. Он ведь уже успел поверить. Поверить, что брат изменился, что настоящий Итачи вернулся, он же чувствовал это. Не выдумал. Та забота. Та теплота. То спокойствие… Это был его брат. Но где он теперь? Почему рядом снова только тело, а души будто нет?Эта мысль раз за разом оставляла после себя горький привкус, медленно растекаясь внутри. Так и шли дни. Оставляя его один на один со всем, что происходило в собственной голове. __________________________________________ — Итачи… как ты? Саске наконец набрался смелости заговорить, когда вся семья собиралась на деловой ужин. Итачи стоял перед большим зеркалом у окна своей комнаты и поправлял галстук. Комната резко отличалась от остального дома. Если в особняке преобладали холодный камень, стекло и европейская роскошь, то здесь почти все было выполнено из лакированного дерева. Пол, мебель, панели на стенах — все источало теплый древесный запах. Когда-то Саске казалось странным, что эта комната совсем не похожа на самого Итачи. Теперь же он ощущал иначе. Она не отражала его характер, она его гармонизировала. И чем больше Саске находился в своем новом чувствительном состоянии здесь, тем больше он замечал, что это дерево не просто выбивается по стилистке со всего европейского дома, сколько ощущается настоящей берлогой спокойствия.  Словно сама комната была местом, где можно было наконец перестать держать оборону.  Услышав голос брата, Итачи поднял взгляд. — Я в порядке. Он едва заметно улыбнулся и снова повернулся к зеркалу, продолжая поправлять воротник. На этом разговор закончился. Вот же черт… Саске сжал кулаки. Он специально пришел сюда. А теперь слова будто застряли где-то в горле. Он нервно отвел взгляд… И вдруг резко замер. Запах. Неужели… опять эта вонь. Он незаметно втянул воздух.  Да. Снова.  Хотя всего десять минут назад вышел из душа и надел чистую одежду. Почему дезодорант больше не помогал? Последние недели он мылся по пять раз в день, списывая все на жаркое лето. Он всегда плохо переносил жару, но сейчас все было иначе. Стоило немного понервничать — и кожа моментально становилась липкой. Через пятнадцать минут их уже будет ждать водитель. А он… Снова воняет. Итачи продолжал поправлять одежду, наблюдая за братом через зеркало. Хмурился. Что-то было не так. — Ты что-то хотел, Саске? — тихо спросил он. Саске вздрогнул. Он наблюдал. Видел, как тот принюхивается к себе. От стыда захотелось провалиться сквозь пол. Хотел? Да он много чего хотел. Но сейчас сильнее всего ему нужно было одно. Найти ответы на свои вопросы  — Мне нужно увидеться с Дейдарой. Слова вырвались сами. Итачи резко повернулся. — Что случилось? Он сделал несколько быстрых шагов навстречу. — Почему тебе нужна эта встреча? Я ведь уже все объяснил. — Он может помочь мне. На лице Итачи появилось еще больше непонимания. — Это между нами. Итачи тяжело выдохнул. — Саске… мне это не нравится. Он замолчал, подбирая слова. — Ты становишься альфой. Зачем тебе советы омеги? Он покачал головой. — Не пойми неправильно. Я не собираюсь запрещать тебе общаться с кем-либо… Но именно Дейдара… Итачи осекся. — Я бы не хотел, чтобы ты сейчас сближался с ним. Немного подумав, он добавил уже спокойнее: — Давай я лучше запишу тебя к врачу. Мама даже не узнает. — Никакого врача. Ответ прозвучал резко. Почти грубо. Через секунду Саске уже спокойнее продолжил: — Пока у меня нет проблем. Просто… нам нужно поговорить. Он поднял взгляд. — Если до завтра ты ничего не устроишь, я найду его сам. В голосе звучало отчаяние. Но еще сильнее — решимость. Итачи долго смотрел на брата, а потом медленно выдохнул. — Хорошо. Пауза. — После ресторана мы поговорим об этом. Он подошел ближе. И почти сразу незаметно прикрыл нос локтем. Запах. Итачи почувствовал не только его. Он почувствовал хаос, который начинал раскрываться внутри Саске.  «Только бы не слышать запах и не пытаться по нему считывать его…»  — Возьми у меня в душе зеленый флакон, — спокойно сказал он. — Добавь пять капель в гель для душа. Это поможет. Саске моментально покраснел. Он… Почувствовал? Какой ужас… Будто прочитав его мысли, Итачи тихо сказал: — У меня тоже когда-то были такие проблемы. Он впервые за весь разговор посмотрел брату прямо в глаза. — Не стесняйся этого. После короткой паузы он слегка кивнул в сторону двери. — И давай поскорее. Нас уже ждут. Саске быстро развернулся. Он был рад закончить этот неловкий разговор, но тревога никуда не делась. Его тревожило, что Итачи снова будет тянуть со встречей, когда у него выдался шанс «помочь» брату.  Уже у самого выхода он резко обернулся. — Ты обещаешь? Итачи встретил его взгляд спокойно. — Я устрою вам встречу.