Омежий стыд

Глаза открылись с ощущением, будто он проснулся в Антарктиде. Он явно переборщил с температурой в комнате. Сердце резко ускорилось, и первая мысль ударила мгновенно: Он опоздал. Школа. Сколько времени он вообще проспал? Саске резко поднялся с кровати, нащупал ногой тапочки и быстро натянул их. Он потянулся за одеждой, но тело будто отказывалось слушаться. Холод пробирал до костей. И только сейчас он особенно остро почувствовал недостатки своего худого, поджарого телосложения. В такие моменты его организм слишком быстро отдавал тепло. Он подошел к рабочему столу, где лежал пульт от кондиционера, и выключил его. Комната сразу показалась ему другой: разбросанные вещи, смятая постель, чашка чая, остатки вчерашней еды за столом. Саске медленно оглядывался. Что за ужас здесь происходит?  Он закрыл лицо руками. Бардак. Зазвонил телефон и он начал искать его… телеыон лежал все также возле компьютера, когда он ушел вниз за мороженым… Постепенно воспоминания нахлынули на него.Вчерашний вечер картинками и ощущениями промелькал перед глазами. То странное состояние, которое он до сих пор не мог объяснить. — Боже… — выдохнул Саске вслух. Он схватил телефон и посмотрел на экран. 10 утра. 16 июня. Первый день каникул. В школу не нужно. Сердце наконец-то отпустило и он вернулся в кровать и укрылся одеялом.  И только тогда увидел на телефоне 20 пропущенных от незнакомца… И дюжина сообщений. Он меньше всего хотел сейчас звонить и что-то говорить. Не сейчас. Но любопытство оказалось сильнее. Открыв сообщения, он сразу узнал последние цифры номера, тот же самый, что и звонил. Читая мгновенно одно за другим отрывистое сообщение, он понял, что Дей нашел как-то его номер. «Выпей чай». «Через час еще одну кружку». «Ты жив?» «Как ты?» «Итачи вернулся домой?» «Вещи обязательно постирай!!!» Саске медленно пролистывал сообщения. Полночь. Рассвет. Утро. Дей писал всю ночь. Он не спал. Искал способ связаться. А Итачи? Саске посмотрел на экран. Ни одного сообщения, ни одного звонка, ни одного уведомления… Он сжал телефон в руке. Потом поднялся. Сначала он думал надеть старую одежду, чтобы спуститься вниз и проверить кто дома, но как только он подобрал с пола штаны, то услышал от нее слишком сильный запах. Он поморщился и убрал вещи в сторону. Скомкал их в угол, как самую грязную одежду, убрал в мусор упаковки от еды. Он быстро привел комнату в порядок настолько, насколько смог и вышел. Спускаясь по лестнице, Саске услышал звук телевизора и шум посуды. Родители? Но когда он повернул на кухню, замер. Там был один Итачи, который готовил завтрак. Стол был накрыт. Саске несколько секунд просто смотрел. Что это?! Итачи поднял взгляд. — Я приготовил нам завтрак. Он улыбнулся. — Садись. Саске не двинулся сразу. Это был тот же человек, но одновременно будто другой. В доме не было никаких следов вчерашнего вечера. Он старался внюхаться, но казалось, след вчерашнего вечера просто простыл.  — Где все? — спросил Саске. — Родители вернутся вечером. Прислугу я отменил. Подумал, что мы справимся сами. Итачи говорил так, будто это было самое обычное утро, но Саске все равно продолжал искать ответы. Он смотрел на него и пытался понять. Это правда его брат? Тот же человек, что и вчера?  Пока Саске сидел и копашился в мыслях, Итачи быстро поставил горячую еду на стол, сел напротив и перебил его, не дав ему думать дальше: — Прости за вчера, — тихо сказал Итачи. Саске смотрел на него в упор. Молча. Этот взгляд говорил больше слов, настолько он был напористый.  — Я знаю. — тихо выдохнул Итачи Он спокойно резал омлет ножом, будто ничего необычного не произошло. Саске же продолжал почти незаметно пытаться уловить что-то помимо запаха еды. Он сам не понимал, зачем делает это. Он не хотел снова ощущать то, что было вчера, но какая-то часть его будто искала ответ — пыталась понять, что именно так сильно изменило его восприятие. Что-то в тех запах было притягивающее, сносящее крышу, что хотелось еще раз понюхать, исследовать что это и понять почему так сильно влияет на него.  Итачи заметил эти попытки. — И да. Выпей это сегодня три раза, — спокойно сказал он, протягивая ему пакет с лекарствами. — Это необходимо, чтобы… Он замолчал, подбирая слова. — Чтобы меня не покалечить? — сухо закончил за него Саске. Итачи на мгновение замер. — Откуда ты знаешь? — спросил он чуть резче, чем хотел, и в голосе впервые проскользнуло беспокойство. — К сожалению, это всё, что я знаю, — недовольно ответил Саске. — Давай сначала поедим. Они продолжили завтракать. И впервые за много лет Саске ощущал что-то похожее на прежнего Итачи. Не того холодного человека, который последние годы был рядом только физически, а того брата, которого он когда-то знал.  Он предлагал ему еду, спрашивал, всё ли удобно, говорил обычные вещи и от этого было странно. Почему сейчас рядом с ним так спокойно? Почему после всего, что произошло, ему вдруг так хорошо? Они ели почти непринуждённо. Итачи время от времени спрашивал про учёбу, экзамены, тренировки и успехи в секциях. Почему так хорошо… и так странно? Он что, спит?  Саске неспешно отвечал насторожившись, а потом расслабился и просто наслаждался моментом. Но его все также интересовало все, что было вчера, и с каждой минутой, распирало узнать больше.  Он вспомнил о сообщениях и потянулся ответить, ему было невтерпеж и перезвонить. Итачи заметил это движение. — Это кто? — спросил он, не отрывая взгляда. Саске медленно поднял глаза. — Странный вопрос. Моё личное дело. Внутри снова поднялось раздражение. Что вообще происходит? Что это за брат перед ним вдруг нарисовался? — Я не хотел тебе грубить… прости, — тихо сказал Итачи, будто отступая.  И это выбило Саске сильнее, чем любая ссора. Кто его заменил? Где тот Итачи, который только командует? — Я расскажу тебе, — начал Итачи. Но вместо этого вдруг продолжил: — Ты постирал вещи? Долго спал? Чай выпил? Саске раздражённо поставил чашку на стол. — Я не это хочу знать. — Я понимаю. Наберись терпения, — голос Итачи стал немного строже, будто он пытался вернуть разговор в нужное русло, но затем снова смягчился. — Я просто не могу взять и вывалить на тебя всё сразу. Пойми. Он сделал паузу. — Мы слишком многое пропустили. А ты слишком многое узнал вчера. Саске замер. Столько сожаления и тепла он не видел в брате долгие годы. — Я хочу встретиться с Дейдарой, — резко сказал он. Итачи сразу напрягся. — Что? — Я всё равно найду возможность увидеться с ним. Дело не в этом. Саске откинул приборы и упёрся руками в стол. Итачи не нравилась его резкость, но он понимал её причину. То, что Саске пережил вчера, оставило след. Он видел это. И знал, что сам стал причиной. — Он уже нашёл тебя? — спросил Итачи с тревогой. — Представь себе. Он написал мне множество раз. И помог. Саске специально сделал акцент на последнем слове. Хотелось задеть. Хотелось, чтобы Итачи хоть немного почувствовал ту пустоту, которую он оставил после себя за эти годы. — Хорошо. Я придумаю, как организовать встречу. Но при одном условии. Итачи посмотрел прямо на него. — Ты не будешь выходить с ним на связь раньше. Обещай. Для меня это важно. Саске ничего не ответил. Итачи убрал тарелки и пошёл к мойке. Он понимал: если Саске что-то решил, попытки остановить его только заставят идти наперекор. Но Саске больше не выдержал. Он подошёл ближе. — Это всё, о чём мы сегодня поговорим? Итачи замер. — Я так и не понял ничего, кроме одного. Пауза. — Вы меня покалечили? Вода продолжала течь. Руки Итачи оставались под струёй, но он больше не двигался. Через несколько секунд он выключил воду, повернулся и тихо сказал: — Садись. Я расскажу. Они оба сели за стол, друг напротив друга. Итачи вдохнул и выпрямив плечи, подпер руками лицо, будто говорит о великом деле: — Что ты знаешь о половом созревании? Саске захмурился и уставился в сторону… секунда молчания и он ответил — Да вроде как и ничего. — Я думал, что в вашем возрасте уже что-то рассказывают. Удивился Итачи.  — Ну хоть как-то обрисовывают картину Итачи сидел и ждал ответа.  — Ну… сейчас вроде как все обсуждается с врачом в индивидуальном порядке.  — А так, в классе ходят только слухи. — развел руками Саске. Итачи медленно и вдумчиво продолжал слушать. — Были пару ситуаций за год… — продолжил Саске, вспоминая. — Когда резко кому-то становилось плохо и их увозили. Кто-то потом просто пропадал из школы на пару недель. Говорят, это из-за полового созревания. Он сделал паузу. — А, еще я видел корзинки, которые выдают при половом созревании. Итачи едва заметно повел бровью. — Тебе же… еще не выдавали? — осторожно спросил он. — Я бы знал, да? В его голосе впервые появилась настоящая обеспокоенность. Саске сразу это заметил и раздраженно отвел взгляд. — Да друг видел… — сухо и не желая ответил он. — Он в подсобке как-то нашел. Итачи несколько секунд молчал, будто собирая мысли. — Мир делится на альф, омег и бет. Саске замер. — Видишь ли, это всё держат в секрете. Такова система. А сейчас стало еще хуже — положив руку на руку, продолжил он.  — Хуже всего оказаться омегой, да? — перебил его Саске, скорее из любопытства, чем из уверенности. Итачи тяжело выдохнул. — Наверное, так многие думают. Саске заметил эту паузу. — Многие? — Да. Итачи посмотрел ему прямо в глаза. — Любой тип природы — это огромная сила, а не то, что ты думаешь. Он сделал небольшую паузу. — Просто у каждой силы есть свои особенности. Саске внимательно слушал. — Государство скрывает эту информацию, чтобы люди не начинали делить друг друга с детства. Чтобы один ребенок не рос с мыслью, что он выше другого только из-за природы, а другой — что он слабее. Итачи сцепил пальцы. — У этой системы есть свои минусы и свои плюсы. Но сейчас она устроена именно так. Он говорил спокойно, но Саске чувствовал: Итачи знает гораздо больше, чем говорит. — Об этом не принято говорить в обществе, ты уже понял. Саске кивнул. — Но вчера… Итачи замолчал. На несколько секунд в комнате повисла тишина. — То, что произошло вчера, — моя непоправимая ошибка. Саске посмотрел на него. Итачи сжал кулаки под столом. — Я должен был лучше контролировать ситуацию. В его голосе не было оправдания. Только вина. ___________________________________ Стыд давил на него не меньше, чем другие аспекты. Вчера… он по-настоящему был на грани от того, чтобы сорваться, потерять контроль над остатками сознания и поиметь Дейдару прямо на глазах у брата.  Он ощущал вчера брата в этом измененном состоянии. Он чувствовал каждую его эмоцию, возбуждение.  И, о черт… та животная часть развратила бы этого мальчишку, чтобы тот увидел, что такое соитие и доминация альфы. Преподал бы ему настоящий урок жизни.  Его внимание было настолько плотным, значимым, он ощущал его… это любопытство… Это состояние не развращенного человека было по-особому сладким.  Не зря многие люди так гоняются за девственниками, а в узких темных кругах и за не раскрытыми, но подтвержденными  будущими омегами. На черном рынке продажи людей такие особо ценились и сдавались в рабство задорого, даже в нынешнее современное время. И не потому, что в не развращенных людях было много чистоты крови, и в целом что человек представал как белый лист бумаги, на котором пиши что хочешь, а потому что, что энергетически сильному, проявленному альфе или омеге, приносило особое удовольствие ощущать как впервые расходится поле сути другого.  Для обоих сторон этот контакт всегда приравнивался как к самому большому, запретному наркотику.  Когда по крови идет адреналин, окситоцин, химия тела меняется и жаждет сексуального наслаждения, а природа сути вздымается, раскрываясь навстречу, расширяется и стремится познать великое единство с противоположной сутью, как Инь стремится познать Ян. И Итачи ощущал его в тот вечер, почти как альфу или омегу, но не как глубоко спящую природу.  И это вызывало большой интерес что в моменте, что и сейчас, давая много поводов на раздумья… ____________________________________ — Ты не должен был оказаться рядом с этим. Саске нахмурился. — С чем именно? Итачи поднял взгляд. — С пробуждением. Он говорил медленно и аккуратно, чтобы каждое слово дошло. — Когда альфа или омега проходят через сильный гормональный всплеск, это не просто изменение настроения или физическое состояние. Это момент, когда организм буквально перестраивается. Он постучал пальцем по столу. — Представь, что внутри человека есть система, которая годами находится в спящем состоянии. Она постепенно готовится включиться. Но если извне приходит слишком сильный сигнал, организм может не справиться с нагрузкой. — То, что ты почувствовал, было не просто запахом. Ты почувствовал выброс энергии. Гормональный отклик. Воздействие пробужденной природы. Саске нахмурился. — Но почему это настолько плохо? — Потому что твоя природа еще не проснулась. Итачи посмотрел на него серьезно. — А если бы была пробуждена? — Было бы иначе. — Насколько? Итачи задумался. — Тогда организм смог бы адаптироваться. Он бы понимал, что происходит. А вчера он получил слишком много сигналов сразу. И сразу от двоих. Саске молчал и думал. — Один человек так бы не повлиял? Итачи понял, что от ответа не уйти. — Повлиял бы. Но иначе. Он медленно подбирал слова. — Пробуждение — это не просто реакция на запах или присутствие другого человека. Это сложная работа организма. Он считывает множество факторов: гормональный фон, состояние нервной системы, силу собственной природы. Саске слушал, не перебивая. — Когда рядом находится один пробужденный человек, организм обычно получает один четкий сигнал. Он либо адаптируется, либо отторгает его. — А если два? Итачи посмотрел в сторону. — Тогда сигнал становится сложнее. —  Например, обычно, когда рядом есть омега в своем особом буйном периоде, непробужденный альфа – пробуждается раньше времени.  А когда непробужденная природа встречает такой заряд энергии сразу от двух половин, и его никто не зовет, не притягивает полярностью, она просто может сильно пострадать.  Саске медленно опустил взгляд. Итачи ничего не ответил. — Поэтому лекарства обязательны. Констатировал факт Саске. — Да. Он подтолкнул упаковки ближе. — Они помогут стабилизировать состояние. Снизить нагрузку на организм и дать ему время восстановиться. Саске провел пальцами по упаковке. — А если бы я их не выпил? Итачи задержал дыхание. — Я не хочу проверять это. И он продолжил говорить откровенно, вселяя брату понимание насколько все серьезно. — Никто до конца не знает как повлияет такой всплеск гормонов на природу и какие мутации может раскрыть. Это все равно, что подключить телефон не к 200 вольт, а сразу к 500.  Саске молча смотрел на упаковки лекарств, лежащие перед ним. Он решил перевести тему с беспокойства на что-то другое… и язык сам начал говорить… — Мне отец как-то сказал, что скоро я стану мужчиной и он будет готовить меня к управлению компанией, — неуверенно поделился Саске. — И я тоже чувствую, что смогу. Итачи несколько секунд молчал, внимательно глядя на него. Потом спокойно скрестил руки на груди. — Да. Это так. Саске поднял взгляд. — Что? — Отец действительно много на тебя ставит. В голосе Итачи не было ни насмешки, ни попытки успокоить. Для него отец всегда был человеком коротких фраз, холодных взглядов и постоянных требований. Человеком, от которого невозможно было понять — достаточно ли ты стараешься или всегда недостаточно. Но он… говорил о нем с Итачи? Обсуждал его будущее? — У тебя большое будущее, Саске. — Очень большое. Пауза. — И я тоже это вижу. Он снова посмотрел на Итачи. Тот смотрел прямо ему в глаза.