Вино со вкусом пепла

      Смотреть на то, как самый близкий ей человек сходит с ума было невозможно. Она ведь даже не понимала, что толком случилось, почему сестра так внезапно из разбитой жизнью женщины превратилась в такую истерящую и безумную. Страх сковывал её тело, а руки дрожали так, словно кто-то посторонний дёргал их. Амарея разрывала свои платья, едва не кричала. Вместе со слезами на щеках сестры у самой младшей Эшворд точно так же текли слёзы, только они были больше от страха. Больших усилий стоило сделать хотя бы шаг назад, ведь вперёд и близко не хотелось идти. Ужасно осознавать, что два года назад она её успокаивала после смерти матери, а теперь Гвин не могла успокоить её в ответ.       Ноги передвигались непослушно, рвано. Только сейчас заметив, что она почти перестала дышать, девушка попыталась сделать хотя бы один глоток воздуха. Дрожащая рука сжала подол платья и, добредя до двери, та оглянулась. Оставлять старшую одну могло быть чревато, мало ли к чему придёт её воспалённый гневом разум. Слуг словно на зло не было рядом и Гвин всё же сорвалась с места. Будто учась заново ходить, медленный и спотыкающийся шаг довольно скоро перерос в бег. Благо, Роберт находился на тренировочной площадке вместе с Матарисом и Гидеоном.       — Роб!       Девушка выскочила на поле в самый разгар сражения. Едва не получив мечом по голове, глаза её почти комично округлились, от рыжего принца, её тут же дёрнули назад.       — Ты в своём уме, Гвин? Ты что, не видишь, что мы тут делаем?! Ты могла пострадать.       Крики Амареи всё так же раздавались в её голове, когда к ним присоединились и крики Роберта. Парень схватил сестру за плечи, трепля её, ведь, кажется, она впала в ступор. Эшворд видела, что он хотел добиться от неё внятных звуков, но это было практически невозможно, настолько ещё один крик заставил девушку замереть. Найдя в себе силы отвернуться и быстро вытереть слёзы, нельзя же плакать на людях, тем более на глазах принца и наследника дома Харт. Взгляд второго сына лорда Эшворда смягчился, стоило увидеть слёзы.       — Амарея, — всхлипнула она. — Она в комнате. Брат, мне кажется, она сошла с ума. Рвёт все вещи, кричит. Я боюсь…       Роберту приказывать не нужно, стоит ему услышать что-то о родственниках. Гвин еле поспевала за ним, путаясь в безумном количестве юбок. Вот, кажется, зачем сестра продвигала идею ношения мужских штанов. Правда, отец был сильно против, но Амарее было совершенно всё равно. Сейчас бы как раз эти штаны. Догнав Роба уже в комнате, девушка прижалась к косяку двери, тяжело дыша. Горло саднило от глубокого дыхания в момент бега, а сердце бешено стучало где-то в горле. Дрожащие ноги едва позволили доползти до старших, наблюдая. Видя, как сестра выгибается, пытаясь выбраться из рук Роберта, как кричит и ревёт, ей самой снова становилось не по себе. В попытке причинить себе боль и боль брату, девушка всё же оставила пару глубоких царапин.       — Роб, что нам делать?       Амарея явно потеряла разум только после того, как взяла малыша на руки. Она сделала шаг назад, рука прижалась к груди. Глаза перемещались с одного на другую и сердце заходилось в бешенном ритме. Амарея ведь…       — Зови мейстера, срочно!       Она вздрогнула, но осталась на месте. Всё тело было словно сковано.       — Гвин!       Резко кивнув и развернувшись, девушка с оставшихся сил побежала дальше по коридорам. Благо, удача была на её стороне. Едва не налетев на Матариса, тот вовремя успел их удержать на ногах. Сзади так же быстрым шагом нёсся и Тиобольт. Она прекрасно знала, что Амарея полюбилась членам королевской семьи, что было так-то заслуженно, но что вызывало такое желание у второго сына Бейлора так бежать за мейстером? Глаза подозрительно сощурились. Жаль времени думать не было. Она спохватилась, быстро побежала за стариком, оставляя Матариса в коридоре.       Наблюдая за тем, как почти насильно сестру поят успокаивающими тониками, Гвин обняла себя за плечи. Амарея медленно успокаивалась в руках Роба и теперь задрожали губы у неё. Вытирая быстро слёзы со щёк, чтобы никто не заметил, младшая из присутствующих леди приблизилась к постели сестры, стягивая с той туфельки и накрывая одеялом.       — Она говорила, что… — Эшворд повела головой в сторону, пытаясь сформулировать слова сказанные сестрой в запале. — Что потеряла ребёнка. Из-за Алистера.       Едва заметный нервный кивок и перекинув косу через плечо, она стала теребить кончики волос. Что это вообще значило? О беременности её они и близко понятия не имели. Письма посылаемые ими из родового замка оставались без ответа. Брови изогнулись на её лице, а глаза скосились на Роба. Когда они сказали, что отправляли письма, что-то на лице сестры сильно изменилось. Будто она ожидала такого, но в глазах её пропала какая-то обида, уступив место гневу. Крики сестры въедались на подкорку. До этого не задавая вопросов, удовлетворившись тем, что сестра была рядом, она внезапно задумалась. Писем не было, никаких совершенно из Солнечного Дома. И ведь отец писал лорду Кью, правда, не сильно горел желанием, от чего тогда Гвин порадовалась даже, что он и братья дали клятву умирающей матери. Отцу становилось всё равно когда его дочери выходили замуж в другие Дома. А в итоге, они даже не задумались о том, почему Рея перестала писать. Теперь эта информация…       — Я проверял леди, она не была беременна на момент гибели её супруга.       — Может это было до?       — Хм… К сожалению, выяснить такого я не могу, только, если, написать мейстеру Солнечного Дома, но вряд-ли это нам необходимо.       Гвин отрешённо кивнула.       — Она потеряла ребёнка из-за Алистера. Роб, мы могли быть дядей и тётей, — прижав руку к губам пробормотала она, а глаза вновь увлажнились.       Крепкая рука брата легла на её плечо и голова поникла. Что-то произошло между нею и её покойным мужем и, судя по тому, с какой остервенелостью сестра рвала платья, приятного в их браке было крайне мало. Мейстер, важно доставая все необходимые склянки, говорил им что к чему, но в голове билась мысль не о том, чтобы его слушать, а о том, что сестра могла вновь потерять голос и слух. Вспоминать о тех двух годах без малейшего звука от старшей было ужасно. А ведь она тогда была ребёнком, которому было важно говорить с кем-то на девичьи темы. Да и после того падения сестра сильно изменилась, словно подменили.       Она и Амарея не были сильно близки даже и с пятилетней разницей в возрасте. Мама любила рассказывать как ещё малышкой Рея прибегала к её колыбельке и всегда пыталась вытянуть из неё чтобы поиграть. Правда это или нет теперь узнать было сложно, но застав более сознательный свой и её возраст, девушка испытывала сомнения, что та пыталась играть с ней. Правда, толком она стала всё помнить лет с четырёх-пяти, когда сестра уже была почти десятилетней. И вот эта Амарея была другой. Гвин равнялась на неё всё детство, выслушивала за каждый неправильный шаг, но стремилась стать такой же идеальной леди, что по глупости Богов звалась её старшей сестрой. Та, казалось бы, не замечала этого, весьма отдалённо держась обособленно от всех и теперь Гвин отчасти понимала почему. Она бы уехала в другой замок и о ней бы забыли.       А потом, стоило ей самой перейти порог десятилетия, сестра внезапно перестала быть идеальной. Рея замолчала, не была в силах услышать и вела себя кардинально иначе: по-другому хмурилась, двигалась. Она, кажется, любила её, а не игнорировала как прежде. Заметив эту разницу, тогда ещё девочка смолчала. Даже если каким-то образом первую дочь лорда и леди Эшворд подменили, эта сестра ей нравилась гораздо больше. Та кардинально поменяла своё отношение ко всему, появились невнятные нотки, будто она знала в разы больше даже самого знающего человека мира. В тот момент, они стали как настоящие сёстры. А потом, смерть матери, Амарея внезапно говорит и мысли о том, что это подмена пропадают. Никто же не может подделывать чужой голос?       Прошлая сестра бы в такую истерику не впала. А эта была настоящей, той, о которой в пору сказки писать.       Гвин оставила Роберта следить за ней, а сама медленно, всё ещё находясь в раздумьях, вышла. Глаза откровенно были на мокром месте до самых комнат, а стоило уже дойти до них, то прорвало. Девушка села возле кровати, поджимая ноги к груди и обняла их, вздрагивая от переполнявших её чувств. Что сотворил с Амареей её муж, что она так ненавидела его? И был ли кто-то ещё к этому причастен? Алистер казался хорошим мужчиной, достойным сестры, но как оказалось, недостаточно. Дверь скрипнула привычно и Гвин уже знала, кто пришёл к ней. В её комнаты с таким скрипом входила лишь Мелиссандра. Ещё одна загадка для подростка. Почему Рея так не возлюбила женщину? Та действительно пыталась дать ей женскую направляющую руку.       — Дитя, — голос Жрицы проникал в каждый уголок мыслей.       Длинные пальцы коснулись её головы, темных волос, проникая прямо к коже. Внезапно и легче как-то стало. Она обещала больше не делать так, не слушать последовательницу Р’глора, но ведь он говорил столько, сколько никому никогда не узнать.       — Я хочу знать, что с ней произошло. Леди Мелиссандра, прошу. Помогите мне узнать.       — Вы обещали сестре не идти больше на моём поводу, — на слове «сестре» едва уловимая злость была слышна как-никогда отчётливо.       — Я не иду. Я хочу знать, что с ней произошло. Да и Вы ведь не расскажете, что показал мне Владыка Света. И я не скажу. Обещаю.       — Ты веришь в Р’глора, дитя Семерых?       — Верю. Ибо ночь темна и полна ужасов.       Без запинки произнесла она, доверчиво смотря в чужие глаза. Девушка плавно поднялась с пола, послушно следуя за Мелиссандрой к камину, где горел зажженный огонь. Перед глазами заплясали языки пламени, а разум внезапно перестал быть важной вещью в теле. Лишь Огонь остался в ней. Голова дёрнулась за возникшим силуэтом. Платье отчётливо взлетает вверх, когда второй, более грубый силуэт, наотмашь бьёт по щеке. В глазах слёз не осталось, лишь печаль и злость. Злость, что Кью посмел так себя вести с её сестрой! Вот что Рея пережила. Она ведь всегда говорила, что мужчина, позволяющий себе бить кого-то слабея себя не мужчина. И сестра всегда возмущалась, что девушка становилась собственностью мужа в браке, а затем, сама стала этой собственностью. Внезапно, огонь в камине стал лишь сильнее. Явно женский силуэт раздвоился, перед лицом встал лик Амареи и какой-то ещё, призрачный, еле заметный.       С полувыкриком, Гвин резко отшатнулась, падая в руки женщины. Та тут же вгляделась в огонь, но ничего не увидев, скривила губы. А ведь явно хотелось.       — Что показал тебе Владыка, Гвин?       — Он бил её, избивал так, что она возненавидела его.       — Ты видела что-то ещё? Неужели это всё? У Него есть большие планы на твою сестру.       Эшворд замялась. Глаза стали бегать по комнате, но сжавшаяся ладонь Мелиссандры на её локте заставила вскрикнуть и попытаться выдернуть конечность. Глаза заполнились слезами уже боли.       — Лицо. Рядом с её, позади. Я не знаю кто это, оно очень нечёткое и невнятное. Но стоит прямо за её плечом, почти входит в неё.       Удовлетворение в глазах Красной Жрицы было отчётливо видно. Благосклонно кивнув и отпустив подопечную, губы у женщины растянулись в кровожадной ухмылке.       — Хорошо.       — Что он хочет от неё?       — Владыка не говорит, что он хочет от людей. Всё что нам нужно, это привести её к нашей вере. Он ждёт её.       Руки Мелиссандры обхватили лицо Гвин и оставив горящий поцелуй на лбу, направилась к двери.       — К слову, как там юные принц и принцесса? Крепнут?       — Да, леди Кира и принц Валарр радуются каждой их улыбке. Слава Бога. Р’глору, — быстро поправилась Эшворд. — Амарея спасла их.       — Да, твоя сестра молодец.       Дверь закрылась за женщиной и Гвин резко повернула голову на огонь. В этой похвале отчётливо был слышен гнев. Мелиссандра презирала её сестру за спасение младенцев. Сглотнув, Гвин прикрыла глаза. Врать она не умела, но хитрость имела. Оставалось лишь надеяться, что Жрица приняла её веру за чистую монету. Она не просто солгала — она солгала по-сестрински, так, как солгала бы её старшая сестра. И в этом обмане было всё родство их кровей, в конце концов, пока Эндроу был сыном своего отца, она была сестрой своей сестры. Может, хоть капля удачи Реи окажется и у неё?       

***

      Она ворочала мысли в голове и тогда, когда десятилетние Алисса и Эллин, кузины Аланны, таскали её из комнат друг друга, желая выбрать платье лучше другой. Зачем это было вообще нужно? Гвин не имела вообще понятия, но смирилась быстро и ещё быстрее втянулась в это сама. Девочки, не смотря на то, что были близняшками, по характеру являлись совершенно разными. Эллин была более спокойной и направляющей, в то время как Алисса пользовалась девизом «где меня нет — там тухло», но не смотря на это, друг друга любили. Впитав настороженность Амареи по отношению к другой фрейлине леди Киры, сама Гвин не могла не нарадоваться, что это напряжение не коснулось кузин этой девушки. Вникать, почему сестра была на напряжении хотелось мало, но теперь, увидя тот призрачный облик — захотелось всё узнать. В конце концов, после пробуждения, Рея знала слишком много.       — Так, стоп.       Девушка резко затормозила у дверей комнаты Эллин. Беготня изрядно утомила её, а ведь хотелось ещё к сестре зайти. Та, правда, уже третий день не то чтобы из покоев не выходит, она и не впускает никого. Вырвавшись из рабства близняшек и развернувшись на пятках, Гвин быстрым шагом исчезла за ближайшим поворотом, где уже выдохнула. Как Амарея справлялась с тем, что творилось в столице? Там ведь куча детей, куча леди и лордов, каждому из которых было нужно улыбаться? До смерти мамы Эшворд только начинала знакомиться с интригами и всем похожим, но курс её обучения сменился, стоило за дело взяться уже сестре. Ей впервые дали роль ребёнка, а не будущей жены, но сделанного уже не вернёшь. Да и она была не ребёнком.       Расправив плечи и направившись вперёд по коридору, младшая наследница даже не могла прикинуть куда пойти. До смерти хотелось к Рее, но та явно не примет её, она пыталась. Шум внизу по лестнице привлёк внимание. Быстро спустившись вниз, брови взлетели вверх. Матарис, стоящий с несколькими мечами выглядел комично. Он заметил издевающуюся улыбку Гвин и чуть не задымился от гнева. Мало того, что с ней приходится мучаться в танце, так ещё и улыбку давит, как сумасшедшая.       — Сир Албар, — кивнула она, приближаясь к нему. — В чём провинился принц Матарис, что тащит мечи?       — Миледи, наш принц просто думает, что знает о воинском искусстве больше меня.       — Сир, попрошу не делиться этим с посторонними дамами. Им это не интересно.       — С чего это мне не интересно?       Её действительно оружие не привлекало, но утереть нос зазнайке-принцу хотелось. Удержавшись от желания набросится на него с кулаками, Гвин вздёрнула нос вверх.       — Ты же девочка, — скривился Матарис. — Вам только сказки подавай.       — А вот и нет! Я в Эшворде тренировалась мечом владеть!       — Да ну, впервые слышу. Твоя сестра явно бы рассказала Кире что ты на мечах сражаешься.       — А она не хвастается, как некоторые.       Насупленные брови принца выдавали то, как его задели слова простой леди. Да она явно лжёт! Девушкам не дозволяют брать в руки мечи, это не их дело. Кира вон, на оружие смотрит только если оно в руках Валарра или его, Матариса. Сир рядом лишь с лукавой усмешкой наблюдал за разговором этих двоих, ожидая, когда младший принц соизволит вспомнить о делах.       — Я требую, чтобы ты показала мне свои навыки, чтобы я мог оценить уровень твоего неумения.       Девушка лишь стала возмущённо открывать и закрывать рот. Он требовал? Да как он. Как он… У неё даже дыхание сбилось от его требования. Руки сжали кулаки. Она никогда прежде меч в руках не держала, но была готова сейчас им побить принца, причём самым острым. Вскинув подбородок ещё выше, Гвин топнула ногой.       — Идём! Только потом не плачьте, ваше высочество!       — Стану я, ты проиграешь, меня с детства учат.       Парень быстрым шагом, будто не нёс охапку оружия, направился дальше по лестницам и коридорам вниз. Гвин же никуда не спешила, скорее судорожно думала, что и как ей сделать, чтобы не получить по рукам железкой. И почему рыцарь не вступился за неё?       Площадка для тренировок встретила их шумом от гарнизона замка. Матарис скинул ношу на землю и хмыкнул, кивая на эту кучу.       — Выбирай, так уж и быть.       — Мой принц, это не уместно, да и леди Амарея и лорд Роберт явно будут против чтобы их сестра сражалась против Вас.       — Не надо, сир! — звонко произнесла Гвин, судорожно соображая, что же она творит. — Моя сестра и брат будут рады, укажи я место одному мальчишке.       — Миледи!       — Я твой принц! Как ты смеешь?!       Гвин тут же прикусила язык, даже съёжилась. Решив, что такое же лёгкое общение как у сестры с королевской семьёй, распространяется и на неё, девушка совершила ошибку. Правда, упёртость из глаз не пропала.       — Мой принц? Вы принц королевства, ваше высочество, но не мой, — она тихо выдохнула, вытягивая из кучи что-то полегче.       Насколько сталь могла быть легче. Девушку даже в пот бросило, обхватывая сталь за сталью руками. Сир Албар на мучения леди вздохнул. Стянув с подставки два деревянных меча, он кинул их под ноги соперников. Бурчание про то, что не хватало ему ещё чтобы кто-то порезался, было встречено с усмешкой на лицах друг друга. Вспомнить правильную стойку было сложно. Она, конечно, не раз наблюдала за сражениями у братьев, но самой встать правильно было тем ещё испытанием. Обхватив рукоять двумя руками, Гвин перекинула косу за спину. Со стороны послышались смешки и девушка отчётливо видела, как у них собираются зрители. Ну вот, теперь будет опозорена на кучу человек! Глаза быстро осмотрели всех и заметив в далеке какого-то мужчину, Эшворд нахмурилась. Тот смотрел не с усмешкой.       Внимательно следя за его действиями, леди внезапно поняла, что тот её помогает. Одна нога проскользила чуть вперёд, корпус чуть развернулся. Тут же заболели все мышцы, а держать даже деревянный меч было мукой, одной то рукой. Нет, она точно проиграет. Когда рыцарь дал разрешение начинать сражение, паника отразилась в её глазах. Второй сын Бейлора, словно издеваясь, уступил ей право наступать. Неловкий шаг вперёд, замахивание мечом. Смотря исключительно за действиями и эмоциями Матариса, будто пытаясь предугадать, девушка совершенно не следила за мечом. Раз за разом, на высоких скоростях, дерево ударяло её по пальцам. Стискивая зубы и дерево в руке всё сильнее, всё тело напрягалось и уставало в разы сильнее. Гвин искренне пыталась сделать выпад, но всё рушилось за считанные мгновения. Леди действительно была не чета принцу, что учился как сражаться на мечах с самого детства. Но было ведь обидно, пусть и сама виновата.       Меч выпал из её отбитой руки слишком быстро. Она тихо вскрикнула от нового удара, прежде чем дерево вылетело из разжавшихся пальцев. Сдержав слёзы обиды и несправедливости, девушка поджала губы. Самодовольный вид Матариса и смешки со стороны заставил Гвин пнуть меч и пылая от смущения, покинуть площадку. Да она в жизни больше с ним не встанет даже в танце! Вон пускай с Алиссой танцует, а себе леди и Гидеона возьмёт. Сдался ей этот принц в партнёрах.       Пылая от праведного гнева, она едва не снесла одну из подруг Амареи. Милеса вовремя перехватила её, с вопросом смотря на неё. Между ними лежала разница в пару лет, но Харт казалась ей взрослой, слишком взрослой. Да и все фрейлины с Кирой во главе так ощущались, а всё дело было в том, что именно в их кругах крутилась её старшая сестра и раз крутилась, значит там все такие старшие. Снаружи то она понимала это всё, а вот внутри, близко нет.       — И что же случилось с одним из солнцем над ясневым бродом?       — Этот Матарис…       — Принц Матарис, Гвин.       — Этот, принц Матарис, — съязвила она на его титуле. — Зазнайка и идиот! Он опозорил меня на всю стражу!       — Что? Как же он это сделал? Идём скорее к твоим, они должны узнать и решить что делать.       — Нет!       Она резко затормозила, цепляясь за рукава платья Милессы.       — Что значит нет? Гвин, дорогая, даже если он принц, он не имеет права тебя позорить, это недопустимо. Если принц Валарр узнает, он будет разочарован.       — Я бросила ему вызов. Просто пыталась доказать, что я не просто девчонка. Он и взбесился. В итоге, побил меня на поле. Не говори сестре и брату, пожалуйста!       — Гвин, — её голос дрогнул. — Ты сделала что?       — Я знаю, что я виновата, но этот. взбесил меня.       — Иди в комнату, отдохни. И не смотри на него просто. К слову, Амарея ещё не пришла в себя?       — Она никого не пускает, даже мейстера с боем уговариваем пройти. Что-то случилось, а что именно, только догадки строить.

***

      Девушка наблюдала за тем, как волны бились о скалы и мечтала о том, чтобы не оказалось, что Амарея решила утонуть в этих волнах. Уже день они бестолку искали её. После недели молчания и отсутствия её вне стен комнаты, она не выполняла даже обязанности фрейлины, когда дверь оказалось всё же открыта, выяснилось, что её нет. Комната была вся переворошена, в пергаментах, будто она что то писала, судорожно пытаясь что-то успеть сделать. Гвин даже нашла один из листков, но нахмурилась. Подчерк был кривой, с какими-то непонятными словами. Это был другой язык. Девушка тогда не показала никому эти письмена, но спрятала куда подальше от чужих взглядов. Остальные же листы имели не менее странные записи, но их она ловко успела собрать и сжечь прежде чем служанки пришли убираться.       А теперь, Рея пропала. Никто не знал куда, где она. Кире решили не говорить, итак за подругу переживала. Вместе с обеспокоенностью приходила злость. Амарея ничего не рассказывала ей, таила тайны. Вела себя так, будто всё можно, где это вообще виданно, чтобы леди, которая является старшей в свите фрейлин будущей королевы, не важно, что до этого десятилетия, пропадает и не выполняет свои обязанности. По какому-то нелепому стечению обстоятельств её сестре везло, что Кира была добра, а девушки не ропатали.       Ковыряя кожу пальцев на руках почти до крови, Эшворд смотрела вперёд, поджимая губы. Амарея была одновременно самой ответственной и безответственной женщиной в её глазах. А теперь, пребывая в раздумьях касаемо всего: и второй лик в огне, и теперь эти странные записи, и то, как сменился характер Амареи после падения, в голове медленно, но верно выстраивалась нужная цепочка информации. Другой вопрос, правдива ли она.       День пустых поисков сестры и на нервах ходили все, но больше всех нервничал Роберт и она. Правда, брат от чего-то ещё косился на членов королевской семьи и ближе к полудню второго дня, Гвин поняла почему. Принца Дейрона тоже не было видно. Все знали об алкогольном пристрастии наследника принца Мейкара, никто и не думал искать пьяницу, мало ли где валяется пьяный. Но и совпадением назвать пропажу их обоих одновременно было сложно. У старшей Эшворд давно были тёрки с Таргариенами, ещё с именин Гвин.       — Ты что-то знаешь, Роб? — девушка стояла у рабочего стола брата, нервно постукивая ногой по полу.       — Не больше твоего, сестрёнка, я такой же невежда, — протянул тот, не поднимая глаз от письма.       Они постоянно писали Эндроу и отцу об их делах, всё, до мельчайших подробностей, чуть ли не кто когда вздохнул, будь это интересно отцу. Сейчас было решено о пропаже его старшей дочери не сообщать. По крайней мере, пока не найдут либо труп, либо её саму. В конце концов, она могла просто в другой комнате запереться.       — Я о принце.       — Каком принце? То что ты и Матарис подрались? Это я ещё в первые минуты узнал.       Леди вспыхнула от того, каким тоном то было сказано. Брат ещё называется! Матарис оскорбил её, опозорил, а Роберт и пальцем не шевелил.       — Я о принце Амареи.       — Какой у неё принц?       — Роберт! Ты прекрасно понимаешь, я вижу как ты смотришь на Таргариенов так, словно они и украли её.       — Они просто мне не нравятся, Гвин. Вот и всё. Хорошо хоть тут нет того безумца, из-за которого твой день рождения был испорчен.       — Сир Дункан не портил мой день рождения.       — А я и не о нём. Мы вроде о Таргариенах говорили. А что, Гвин, тебе пришёлся по душе межевой рыцарь?       Парень явно переводил стрелки в сторону и это сильно злило её. Однако, с этим приходило и понимание, что она была права. Роберт знал что-то и видимо знал не мало. Оперевшись на стол и наклонившись вперёд, её глаза ожидающе впились в его голову. Наследник всё же поднял голову пару секунд спустя и тихо выдохнул, пожимая плечами.       — Они целовались.       — Они что?       — Помнишь когда вы кошмарили всех и вся своими проделками? Когда был день родов у леди Киры, Дейрон и Амарея незадолго до этого весьма страстно целовались. Я под кроватью был, видел. Поверь, я был в таком же шоке.       — Но она же… Она же в трауре по мужу. Она не имела права, это запрещено Семерыми.       Роберт лишь пожал плечами и откинулся назад.       — Я не знаю что она там себе думает, но явно траур, как мы думали, держать не намерена. И судя по всему, судить её мы не имеем права. Касаемо траура, по крайней мере. А вот отношения вне брака — да. Она позорит нашу семью. Если они оба сбежали, сама знаешь что это значит.       — Мы будем опозорены. Вдова в трауре сбежала с пьяницей-принцем.       Роберт кивнул, явно довольный ее догадливостью. Что же, в тринадцать лет сложно не быть догадливой, когда на этом буквально строится вся твоя будущая жизнь. Как бы Амарея не пыталась дать ей шанс не думать о браке, о взрослых делах, этого было не избежать.       — Она не могла сбежать, единственное что заставляет меня не думать об этом, это то, что им не на чем сбежать. Она бегала вокруг наследника с закрытием границ так, словно умрёт, если не сделает это.       — Какова вероятность, что он где-то валяется пьяный, а она просто куда-то ушла?       Он пожал плечами, сжимая переносицу пальцами. Если действительно сбежали, его и Гвин брачные перспективы будут едва ли утешительными. И ладно Роберт, ему то найдут леди из любого дома. Она же сможет выйти за какого-то старика, если вообще повезет. Мало ли кто решит, что Алистера Кью убила Амарея собственноручно? Девушка, конечно, не сильно горела желанием выйти замуж, но хотелось бы иметь хорошие перспективы. В конце концов, даже в тринадцать, будучи воспитанной септами и матерью, которая не таясь говорила о старых девах и как важно найти мужа, было сложно не думать об этом. Это только в последние месяца септы пропали полностью из её окружения, заменившись Мелиссандрой. А ведь когда сестра очнулась три года назад после падения, она вечно письменно наставляла её на вещи, что не соответствовали их действительности.       — Сейчас, я надеюсь лишь на то, чтобы она хотя бы живая и относительно здорова.       Младший сын лорда скрестил руки в замок на столе и окинул взглядом Гвин. Та в последнее время всегда пыталась казаться старше чем она есть. Сомнительные действа, заумные речи, что она говорила. Было странно видеть эту сестру, а слышать как говорит другая. И Роберт, вполне мог понять почему девочка так себя вела. Всё дело было в их нынешней головной боли, пусть эта боль и была любимой, проблемой меньше не стала. Вот только вспоминая серьёзную и вечно собранную Амарею, было заметно, как младшая Эшворд пытается брать пример с неё. Тут и жесты, и всё остальное. Но если у Реи это смотрелось почему-то как-то даже логично, то у Гвин — нет. Хотя, между ними и разницы было совсем ничего. Может, дело было в том, что после смерти матери именно первая взяла на себя роль леди Эшворд, фактически управляя и замком, и ими?       В дверь кто-то судорожно застучал и переглянувшись с братом, девушка быстрым шагом достигла двери. Кто уже так нагло рвался к ним? Увидеть встревоженное лицо служанки правда, было странно. Гвин быстро огляделась, никто вроде не бежал за ней, что же случилось?       — Принцы и леди Кира пропали, миледи! Маленькие принц и принцесса сейчас под присмотром леди-фрейлин, но столько пропаж… Этот замок давно проклят! Не сносить нам головы!       Женщина опустила голову вниз, а с лица Эшвордов пропали всякие краски. Ладно разобраться с сестрой и её романом с принцем, но чтобы все остальные члены королевской семьи пропали, это было выше всего. Где чёрт возьми они были? Куда делись?       Гвин и Роберт вошли в детскую как раз в тот момент, когда Красная Жрица брала на руки принцессу Амаэллу. Донелла напряжённо накручивала круги по комнате, Аланна сидела вся бледная, а Харт пыталась усыпить Джейлора. Кинув беспомощный взгляд на брата и тут же оказавшись в обороте кузин Мерривезерр и Гидеона, девушка опустилась на ковёр, не сводя взгляда с малышки на руках женщины. Почему Амарея не подпускала её к ним? Вполне ведь заботливо обращается с дочерью Валарра. Отведя взгляд от них, леди улыбнулась неловко Гидеону и близняшкам. У неё сестра пропала, а ей нужно сидеть тут, ждать невесть чего, то ли объявления о смерти, то ли ещё что похуже.       Писать королю о пропаже сразу трёх его внуков и о жене одного из них было страшно всем. Даже кастелян замка не решался писать что-то хотя бы принцу Бейлору, ведь тот, вообще-то, и был своеобразным хозяином острова и замка. Мейстер так и вовсе не знал кому писать, то ли королю, принцу или же вообще в Старомест. Взрослые заперлись в зале резного стола, переругиваясь друг с другом, пока они, оставив одну из девочек в покоях для подстраховки, как никак, им придётся разбегаться в стороны, а Эллин хоть придумает что сказать прежде, чем они прибегут.       — Нам нужно…       Прислушиваться к голосам за закрытой дверью было сложно. Фрейлины, лорд и мейстер с кастеляном спорили уже как. Гвин метнула взгляд на окно, где медленно опускалось солнце. Когда объявили о пропаже был день, а ноги сильно затекали. Ещё и Гидеон слишком напирал на неё. Уши троих были прислонены к двери и каждый тихо шептал что слышал.       — Семеро, ничего не понятно, — прошептала девочка, отходя от двери.       — Тш, — шикнул Харт, хмуря брови.       — А что вы делаете?       — Да слушаем, что мы будем делать, ведь Вы и Ваши братья пропа-…       Словно в каком-то кино, о котором никому кроме самой первой пропажи, подростки обернулись на вопросительно взирая на вполне спокойного рыжего принца. Тот даже не покраснел от внимания, лишь растрепал свои волосы почему-то перевязанной рукой. Сдерживая кряхтения, пока она вставала с колен и отряхиваясь, руки Гвин упёрлись в бока.       — Где Вы были, ваше высочество?       — Да так, то там, то тут. Где я только не был.       — Мы тут все с ума посходили! — воскликнул Гидеон возмущенно.       Эшворд и Мерривезерр быстро закивали как болванчики, на что принц лишь легко пожал плечами и развернулся на пятках. Подростки замерли на месте, лишь спустя пару минут ступора рванули за ним. Обнаружить сидящих с детьми Валарра и Киру в детской было ещё более странным. Они будто все дружно сошли с ума и на деле будто они не пропадали. Внимательный взгляд Гвин окинул и их руки. Единственным отличием от перевязи у Матариса было лишь то, что они были на обоих руках. Что вообще произошло? Абсолютно спокойные лица таргариеновской четы вызывало сомнение, а вместе с этим и беспокойства. Точно ли тут, когда шла речь о проклятии Драконьего Камня, были эти реальные проклятия или эти галлюцинации были вызываны остатками неубранных скорлуп от яиц драконов? Кто их знает, как никак восемьдесят лет пролежали.       — Где Амарея? — встревоженный голос дрожал, срываясь.       Кира подняла на неё взгляд и улыбнулась так беззаботно, что стало дурно. Будто они хоронили кого, а не просто пропали.       — С ней всё в порядке, — произнёс уже хриплый голос Дейрона со стороны кресла у камина.       Гвин быстро обошла его, вставая перед огнём. Усталый взгляд человека, что явно не спал уже две ночи подряд, поднялся на неё. Он не был пьян, даже запаха никакого, как в первый раз их встречи в Эшворде, когда сестра и принц Мейкар вернули его в замок. Девушка тогда проходила как раз мимо пьяного принца, которого почти что тянул его отец.       — Что значит «с ней всё в порядке»? Где она? Моя сестра буквально недавно сходила с ума, разорвала все свои платья, а затем исчезла, ровно как и вы все, ваши высочества. Я понимаю, вам может и всё равно, но она моя сестра.       В конце-концов просипела леди, а брови свелись к переносице и обратно. То поджимая, то отпуская губы, пальцы девушки вновь стали нервно раздирать кожу на пальцах другой руки. Она прекрасно понимала, что переходит границы, заставляя представителей династии раскрыть какой-то секрет, но Амарея всё ещё была её сестрой. Жалостливый вид, кажется, всё же разжалобил старшего из всех присутствующих.       — Она у себя в комнате, отдыхает после обряда.       Обряда? Глаза тут же метнулись к рукам королевской четы, а затем, от чего-то и на руки Дейрона. У того повязок не было, вот только странные шрамы на ладонях. Что за обряды произошли здесь? Почему Таргариены, что чтили веру в Семерых от чего-то решили приносить в обряд свою кровь? Этого не было в книге о Вере из Староместа и септы, а их было у неё три за всю жизнь, никогда не говорили о такой мерзости, как приношение Богам в дар собственной крови. Это было мерзко и грязно, запретно в конце концов. С кровью всегда играли только тёмные колдуны. Не зря ведь шли упорные слухи в бытие королевы Висеньи, да сейчас так же говорят о Бриндене Риверсе и его любовнице-сестре, что все они занимались тайной запретной магией крови.       — Принц Валарр обручился с леди Кирой по обычаям древней Валирии, — пробормотал устало Дейрон, словно улавливая мысли младшей сестры своей возлюбленной.       Он потер лицо руками и заговорщицки поддался вперёд. Улыбка его ей не понравилась.       — Но до этого, они и Матарис стали свидетелями моей свадьбы с твоей сестрой.       Гвин резко отшатнулась, спотыкаясь о подол собственного платья. Наследник Летнего Замка чуть обеспокоенно привстал, но леди тут же отшатнулась в сторону. Амарея и Дейрон сделали что?