Вино со вкусом пепла

      Когда она падала со скалы, последняя мысль была о том, что чёртова неловкость всё же довела её до смерти. Возможно, стоило заподозрить это ещё лет пятнадцать назад из её двадцати, упорно спотыкаясь на всех ровных и неровных поверхностях, но даже не задумываясь о том, что ну нельзя так глупо погибнуть, её не цепляло это. Чем дальше от неё была скала, тем меньше был шанс на спасение. Интересно, она разобьется о скалы или же воду? Надо было лучше ходить на плавание, так бы хоть сгруппироваться был шанс. Холодная шотландская вода встретила падающую девушку не охотно. Волны тут же накрыли, не давая даже шанса выплыть, а она находилась-то в сознании! Только спина болела правда.       Первое и последнее её путешествие. Лелея мечты о покорении всего света, судьба показала той, что лучше бы она сидела дома. Обидно даже, потратить столько денег на визу, на поездку и в итоге так оступиться. Сил бороться не оставалось, а веки тяжелели с каждой секундой, и она поддалась.       — Миледи, миледи! — чей-то окрик заставил её распахнуть глаза и тут же наклонится в сторону, выплёвывая воду изо рта и лёгких.       Живая. Девушка тихо рассмеялась, но тут же замолчала — смех был не её. Страх отразился на лице, а тёплый воздух был ещё большей неожиданностью. В Шотландии было не так тепло. Окинув себя взглядом и отметив мокрое прилипшее от воды жёлтое платье, она медленно перевела взгляд на кудахчущую девушку рядом в нелепом платье серого цвета. Глаза закатились, а тело девушки обмякло вновь.

***

      — Лошадь отчего-то взбесилась, встала на дыбы и потом леди упала с моста. Мы подумали, мало ли животина какая под копытами прошмыгнула, но ничего не было. А может и убежать успела, все за леди бросились.       Тот же голос, что и будил её в первый раз, заставил слегка приоткрыть глаза. Значит, не галлюцинации. Хотя, может она сильно голову повредила, вот и привидится всякое. Непонятная речь, однако, заставляла хмуриться. Слова были смутно знакомы, но для неё это было словно набором разных букв. Одно девушка знала точно — это не английский и не какой-либо из известных акцентов. С шотландцами она разговаривала, криво и косо, но слова отличала, здесь же… Голова заболела резко; жалобно простонав, она тут же отшатнулась от старого мужчины в серых одеяниях и цепями на шее.       — Миледи, не дёргайтесь, мне нужно лишь осмотреть вас.       И вновь непонятный набор букв. С паникой оглядев всё пространство в округе, захотелось истерично засмеяться. Явно толстые каменные стены, завешанные гобеленами, просторная кровать, накрытая не дешёвыми тканями и всё та же служанка в сером платье да с перепуганным взглядом.       — Леди Амарея, посмотрите на меня, — дёрнул её за руку старик.       Взгляд мгновенно оказался на нём, и девушка, почти заворожённая, смотрела на палку, которой он водил перед её глазами. Вопрос, что был задан им после, вызвал хмурость на лице и, по всей видимости, вопрос этот был важен. Мужчина сказал что-то ещё, на этот раз служанке и встал с её кровати. «Давно ли кровать стала твоей?» — сама над собой посмеялась она. Тут же, в покои едва ли не влетел ещё один мужчина. Явно старше неё, но значительно младше того, что осматривал, да ещё и в богатых одеждах. В голову закралась мысль-догадка: а что, если её выловили в море, а затем, вместо того чтобы вызвать скорую, доставили в замок для каких-то странных ролевых игр? Тогда влетевший мужчина мог оказаться кем угодно. Хоть главные две роли в мыслях колеблись от отца к мужу, отыгрывали тут явное средневековье, самой по себе ей было некомфортно. Вместо цивилизованной помощи и больницы она попала в какую-то глушь.       — Скорее всего, сильный удар был о дно, она не слышит меня и не говорит. Если Семеро будут благосклонны, то это лишь временно, если же нет… Возможно, вашей дочери придётся заново учиться читать и, скорее всего, писать.       Взволнованный взгляд «отца» — как она предпочла думать — оказался на ней. Мужчина подошёл к кровати и, оставив поцелуй на лбу «дочери», что-то вновь сказал. Ей захотелось взять стоявший на тумбочке подсвечник и швырнуть его в людей с криком «говорите нормально», однако сдержавшись, девушка лишь откинулась на весьма мягкие подушки. Даже думать не хотелось, откуда они их достали и хорошо ли обрабатывались, но, кажется, хуже быть уже не могло. А хуже стало, когда через четыре часа, вновь проснувшись от сна, она захотела в туалет, а в комнате никого не оказалось.       Тихо встав с кровати, девушка огляделась. С мыслью о том, что ну не могли же эти люди настолько соблюдать канон средневековья, она опустилась на колени и, заглянув под кровать, была готова простонать от горя. Грёбанное средневековье и чёртовы фанатики. Тёмные волосы упали на глаза и, раздражённо убрав их, она встала. Как раз в тот момент, пока ей приходилось выглядывать в окно, чтобы оценить весь масштаб проблемы для удачного побега, двери в комнату открылись, и внутрь вошла девушка. Восхитительный запах с подноса в её руках заставил живот заурчать. Наверное, вошедшая отыгрывала здесь что-то вроде служанки. Не задумываясь о том, отравлена ли еда и чуть ли не накинувшись на неё, пленница этого средневекового дурдома быстро покончила с едой.       Утром, когда солнечные лучи ворвались в её комнату, проснулась уже Амарея Эшворд — старшая из двух дочерей лорда Эшворда, теперь понимающая всё что говорили служанки и мейстер, но от этого не менее проклинающая судьбу. Из всех вселенных она умудрилась попасть в ту, где все умирали на каждом шагу. Хотя, пожалуй, стоило благодарить Бога… Богов за то, что оказалась она не в теле условной Сансы Старк или же кого-то из времени танца Драконов. Было легко принять новое имя. Стало быть, ей вновь нужно было возносить хвалебные оды Семерым или каким-то другим богам — за это и за то, что язык она принимала как родной, без собственных зависаний. Правда, в мыслях всё ещё проскальзывали слова на родном языке.       У Амареи были двое старших братьев и младшая сестра, чей день рождения однажды обернётся катастрофой. Благо, девочке пока что всего десять и у неё была фора. Вот только на что именно — сама Эшворд не знала: тяжело думать, когда тебе затягивают корсет так сильно, что невозможно дышать. Та служанка, что её дважды будила своим голосом, отзывалась на имя Джоанна и, кажется, хотела отомстить за пережитое.       — Дышать нечем, — прохрипела Амарея, прижимая ладонь к животу. — Расслабь немного, пожалуйста.       Второе, что она поняла со смирением за утро: прошлая хозяйка тела была самой что ни на есть настоящей благородной леди. Презренные взгляды, поганое отношение к слугам, капризы, а затем куча нарядов и украшений от любящего папеньки и, разумеется, идеальное лицо. Амарея могла поклясться, что даже в её мире, при всей косметике и различном уходе, у неё не было идеальной кожи. С чем это было связанно — непонятно, но радовало отсутствие свинцовых белил и иже с ними; она бы не пережила их, причём в прямом смысле этого слова. Джоанна тем временем ослабила корсет и дала ей выдохнуть.       Буквально час назад — определять здесь время было ужасно — мейстер доложил о чудесном исцелении дочки лорда и даже похвалил, сказав, что никогда не сомневался в её уме. Как же, не узнай она всё во сне, её бы назвали безумной и заперли в башне на долгие годы. Рея — её так называли лишь братья и сестра — практически не смотрела на себя в зеркало, задумчиво перебирая колье в шкатулках. На сей раз, будучи уже в синем платье, что делало её сильно старше, украшений хотелось подобрать скорее серебряных. «Хорошо, что Арренов в гостях не было, а то подумали бы, что она к их семье прибивается!» — промелькнуло в голове.       Кинув на себя взгляд в зеркало после того, как служанка закончила с её волосами, она кивнула. Всё равно в моде южной не сильно разбиралась, какой толк судить? Когда Эшворд сериалы смотрела, последнее, на что было обращено внимание — это причёски. Хотя, стоило отдать должное, волосы Алисенты она рассматривала очень долго, и, если исключить известные косы Дейнерис, да непонятное нечто на голове первосезонной Сансы и Серсеи, то кроме них ей было нечего вспомнить. Память тут ни капли не помогала, лишь подсовывала воспоминания о посредственной игре Гвин на каком-то музыкальном инструменте. И зачем ей это помнить?       На семейный завтрак она явилась последней. Гвин, десятилетняя девочка с примечательно сериальной версией внешности, радостно улыбнулась и точно подорвалась бы с места, если бы леди-мать Серисса не одернула младшую дочь. Поклоны ей не удавались даже с обретённой памятью, это Амарея успела протестировать до прихода служанки. Криво склонившись в книксене, на что один из братьев издал звук, схожий с умирающим от смеха человеком, она села за стол. Оба брата были схожи друг с другом во всём кроме цвета волос. Один из них — кажется, Эндроу — унаследовал светлый цвет волос отца, в отличие от остальных чад лорда Эшворда. Мать в сериале не показывали, но находя значительные сходства своих черт и черт леди-матери, было понятно, в кого старшая дочь пошла красотой.       — В следующий раз будешь смеяться над сестрой, прикажу мейстеру найти самый древний и огромный манускрипт в библиотеке и заставить тебя его переписывать, — милым голосом произнесла Серисса, вызывая детское желание показать Роберту язык. — Извинись перед сестрой, она пострадала.       Парень закатил глаза, прежде чем посмотреть на неё и, на явное «отвали», извинился перед ней. Хотелось съязвить, мол, она благосклонно подумает о прощении, но вместо этого Эшворд лишь кивнула. Привыкая к новому для себя языку, хоть тело его прекрасно знало, девушка боялась сказать что-то на своём, привычном. Потом не скажешь, что это древний язык, ведь таких языков тут не водилось. Даже тот же валирийский был рокочущим, рычащим языком. К еде они приступили, как только лорд Эшворд пришёл в чертог. Соблюдая идеальную осанку, от чего начинала болеть спина, девушка пыталась есть медленно, чинно. Для Амареи, привыкшей на работе быстро поесть и продолжить работать дальше, это было мукой.       Мучением были и последующие часы. Исколов все пальцы иголкой, она тяжело вздохнула, опуская вышивку на колени. Пока септа наставляла младшую, взгляд леди переместился за пространство за окном. В огромном замке с каменными стенами летом было нормально, даже хорошо. Простор славился своими тёплыми днями, и, учитывая, что зимы здесь наступают невесть когда, была надежда, что они не будут суровыми, — замёрзнуть в камнях не прельщало. Окна из их учебных комнат выходили на внутренний тренировочный двор. Роберт и Эндрю махали мечами и самой Амарее захотелось того же. Нет, она явно не станет отдавать жизнь рыцарству — да и не получится этого, — но в качестве самообороны почему бы и нет. Луком она и в своей прошлой жизни почти не владела. Так, пару раз стреляла, но это практически ничто по сравнению с тем, как учили здесь мальчиков.       Срывать урок было нельзя, но потом почти сразу будет урок у мейстера, который ей точно пропускать не хотелось. Без шитья жить можно — есть служанки, а вот уроки мейстера откроют ей больше информации об этом мире. Конечно, и так было известно, кто правил сейчас, кто был наследником, но этого было мало. Чтобы выполнить собственноручно возложенную на себя миссию, Амарее необходимо знать больше. Та, что была тут, в этом теле, урокам хоть внимание и уделяла, но не так как хотелось бы. Знания, сохранившиеся в красивой головке, были весьма посредственными и это казалось разочаровывающим фактором. Видимо, Боги решили не давать ей весь карт-бланш, ограничившись воспоминаниями, да языком. Интересно, какие именно Боги решили выдернуть её падающую и тонущую из шотландских вод и поместить сюда? То ли молиться им, то ли проклинать.       Тихо перемещаясь ближе к выходу, замирая на моментах, когда септа оборачивалась на неё, вскоре в комнате осталось лишь напоминание о её присутствии — вышивка, покинутая на стуле. Благодаря память прошлой хозяйки тела, Амарея быстро дошла до тренировочного двора. Заплутать в огромных одинаковых на вид коридорах ей не особо хотелось и, вспомнив каких размеров тот же Красный замок, она мысленно вздрогнула. Хорошо, что не оказалась там в качестве какой-то принцессы или, не дай боги, фрейлины — учитывая присутствие там Эйриона и, наверно, вечно пьяного Дейрона. Благо, остальные принцы славились своей честью. Со двора доносились звуки бьющегося друг о друга металла. Вокруг сражающихся — наследника Эшворда и какого-то ещё мужчины — собралась толпа. Эндроу не планировал проигрывать: он напирал, делал выпады, но совершенно не защищался. Ловко отпрыгнув от меча наследника, мужчина не пошатнулся, ударяя в ответ и выбивая меч. Лезвие оказалось прижато к шее парня, и тот лишь изобразил шальную улыбку.       — Браво, лорд Кью, вы победили, — смеясь, отступил Эшворд и поднял меч с земли. — Где вы учились такому виду схватки?       — Мой учитель был из Браавоса.       Взгляд мужчины заскользил по наблюдающим и скрестился с её собственным. Лорд Кью не был красавцем, симпатичный — да, но явно не в её вкусе. Волосы цвета соломы, зелёные глаза, на вид лет тридцать пять. Он вполне бы зашёл за сомнительного Ланнистера, но всё же был далёк от этой семьи. Эндроу назвал его лордом Кью и девушка стала извлекать из памяти свои скудные знания по благородным домам. Родовой замок был то ли на юго-западе, то ли на юге, родовым гербом были жёлтые подсолнухи на синем фоне, что подтверждало наличие этих цветов непосредственно на одежде лорда. Тот, заметив внимание от Амареи, улыбнулся, что не осталось незамеченным за братом. Эндроу явно был не особо рад её присутствию, но подозвал сестру ближе.       — Милорд, — она сделала книксен, едва не пошатнувшись, но в последний момент встала ровно.       — Моя сестра — Амарея, лорд Алистер. Сестра, это лорд Кью, он прибыл к отцу касаемо новых сделок.       — Миледи, рад знакомству с сокровищем Эшворда, — Алистер взял руку девушки в свою и оставил на ней поцелуй.       Что-то в нём ей не нравилось. Взгляд лорда осматривал её как товар на рынке и от этого становилось неуютно. Внезапно девушке захотелось простонать и вырвать свои пальцы из его ладони, а затем, проклиная всё, убежать как можно дальше. Здесь ей было пятнадцать, а значит, самый разгар брачного возраста для леди. В восемнадцать, в привычный для неё возраст совершеннолетия, здесь уже считалось неприличным не быть замужем и не родить хотя бы одного ребёнка. Едва заметно вздохнув и максимально прилично всё же вытянув пальцы, она чуть отошла к брату. Превозмогая желание и вовсе спрятаться, дочь лорда Эшворда лишь очаровательно улыбнулась.       — Я тоже рада знакомству, милорд.       Откровенная ложь легла на язык быстро и легло. Помимо проблем с пребыванием Амареи тут, добавилась ещё одна — брачная. Ей стоило накапать папеньке на мозг, что любимая дочурка не хочет замуж выходить, особенно сейчас. Зря она показала, что вспомнила всё, стоило играть дурочку дальше, а уже ближе к годам девятнадцати чудесно исцелиться, как только сама мужа подберёт. Интересно, тут было понятие регресс? Может, стоило сейчас его изобразить; правда, тогда её могут и вовсе замуж не взять.       Эшворд не была против этого. Прожить всю жизнь на попечении родителей, а затем и брата было прекрасной перспективой. И тётей для будущих племянников она станет отличной. Был, конечно, вариант, что тогда её отдадут любому старику — ведь от слабости ума способности к деторождению не пропадали — но и от этого можно было избавиться. Обнаружив, что лорд подсолнечников всё так же смотрит на неё, Амарея криво улыбнулась и закатила глаза, прежде чем обмякнуть в руках вовремя среагировавшего Эндроу.

***

      Если бы ей сказали, что изображать пробуждение после обморока будет так сложно, она бы всё равно его повторила. Перепуганных родителей у кровати было, конечно, жаль, но изобразить новую потерю слуха оказалось легко. Серисса гладила тёмные волосы дочери, выглядя так, словно та умирала, не меньше. Вместе со слухом у неё также пропал голос, на что старый мейстер лишь разводил руками. Жестами, кое-как выпросив пергамент и перо — ещё одна пытка для её пальцев — девушка написала пару слов и передала записку мейстеру. Тот, прочитав её, кивнул.       — Ваша дочь права, скорее всего, последствия травмы, видимо быстрое излечение было лишь кратковременным эффектом. Благо, писать она может. Не знаю, как долго это продлится. Мне нужно списаться с архимейстерами: может, они дадут какой-то совет. Пока советую покой и не перегружаться.       О луке девушка явно могла позабыть, что было даже обидно. Сама виновата, но лучше уж быть без лука, чем замужем и умереть при родах. Подозрительно скосившись на отца, что явно чем-то был озадачен, Амарея придвинулась ближе к матери и с лицом, полным скорби, пустила слезу. Ох, по ней явно плакали театры! Как жаль, что тут их не было в привычном понимании этого слова. Только разные труппы, ставящие сомнительные выступления, а в них участвовать благородной леди было максимально не комильфо.       Серисса приобняла дочку, целуя ту в макушку. Мать семейства Эшвордов с первого взгляда была холодной женщиной, что контролировала всё, до чего только могла дотянуться. Нет, конечно, она так себя вела со слугами, подчинёнными, но, опираясь на память своего тела, женщина из дома Виллум всегда была нежна со своими детьми. Это тоже можно было бы использовать в свою выгоду. Лёгкие поглаживания по плечу так успокаивали, что глаза начинали слипаться, хотя на улице вовсю светило солнце. Поддавшись этому желанию, Амарея уснула. Лишь спустя пару минут, находясь во сне, она почувствовала, как тепло материнской руки уходит.       — Скажи лорду Кью, что наша дочь не выйдет за него, по крайней мере, в этом году. Я не отпущу её никуда, пока она не выздоровеет.

***

      Когда с её саморучной изоляции минуло полгода, их пригласили на бал в Староместе. Родители и старшие братья и так посещали подобное, но оставляли дочерей дома: старшую из-за болезни, а младшую по возрасту. Не слыша упрёков от отца, девушка, так или иначе, ловила разочаровывающиеся в ней взгляды. Лорд Кью тогда уехал через неделю, получив отказ на его предложение брака, а после, по стране пошли слухи о немой и глухой дочери лорда Эшворда. Когда с виноватым взглядом Джоанна передала ей лист, наполненный предложениями из кривых букв, где была написана эта новость, Амарея лишь тяжело вздохнула. Хотелось проклясть подсолнуха, что разнёс это, сделав достоянием общественности. Внимание к её персоне поубавилось и не спасала даже внешность. Здесь, если ты ни говорить, ни слушать не можешь, то считай тебя списали со счетов. Кому такая жена и леди замка нужна?       Её голос слышала лишь Богороща, что, как оказалось, проростала у них в саду. С тех пор, пребывая там, Амарея пыталась достучаться до Богов. Что ей делать, как быть? Зачем она тут? Боги, однако, молчали, что бесило только сильнее. Хоть бы сон какой послали! Был очень жирный намёк, связанный с её домом, но, право, что девушка сделает? Соблазнит Эйриона, чтобы в тот злополучный день он был с ней, а не пошёл смотреть на кукольников; или самой выйти вместо Бейлора на ристалище? О, нет, найти Дейрона и Эйгона раньше, чем последний уйдёт с Дунком. Здесь она была никем с благородной фамилией Эшворд и из этого было нужно что-то сделать. Самой что ли за Бейлора выйти, чтобы в момент турнира они счастливо проводили медовый месяц на Драконьем Камне? А что, сериальный наследник трона был весьма горяч, многие в момент выхода сериала отдали ему своё предпочтение. Правда, память совсем не напоминала, был ли он сейчас вдовцом.       Так или иначе, зубря кучу книжек и чуть ли не наизусть готовясь рассказывать и показывать где какой замок расположен, делу она не поможет. Но сейчас это было единственное, чем девушка могла заняться. Когда предполагаемый жених уехал, Амарея грешным делом подумала, что, может он бы помог ей — раз уж мужчина оказался здесь так вовремя. Вот только в каноне Кью почти не появлялись, а значит, его представитель был бесполезен и тут.       Бал в Староместе мог дать ей шанс на новые знакомства. Может, удастся кого-то выпнуть на поле вместо старшего принца? Однако, для этого ей было необходимо заговорить с ними. Чудесное исцеление наследницы Эшворд в главной септе Семи Королевств звучало как заголовок статьи в жёлтой прессе, благо её в Вестеросе не существовало. Но какой ей был тогда толк полгода разговаривать только с деревом? Правильно, никакого. Решение проблемы пришло с её сестрой и счастливым щебетом, что она тоже едет на бал и уже готовит маску. Маска — вот оно — решение! Уговорить крайне набожную мать на необходимость посещения Верховного септона и собственно септу будет легко. Порой ей казалось совестным проезжаться по ахиллесовым пятам женщины, что просто любила своих детей, но затем Амарея успокаивала себя, что так было нужно.       Придя в покои матери, девушка устало опустилась на кресло напротив. Мама пожелала видеть её, и теперь, вместо того чтобы смотреть, продолжала вышивать что-то по подолу платья для Гвин. Уроки шитья вспоминались с содроганием: ни у неё, ни у младшей способностей как таковых не было. Кривой шов тоже шов, главное чтоб не расходился, и Боги с ним. Как Санса в каноне себе шила платья, она точно не сошьет, особенно вручную; вот была бы тут хотя бы швейная машинка или её подобие, уже получились швы ровнее. Мама тихо охнула, а затем Амарея увидела капельку крови, что пошла из её пальца. Отточенным до совершенства жестом достав платок из рукава, она протянула его женщине. Серисса улыбнулась, беря ткань и убирая кровь.       — Моя милая Амарея, солнышко моё, — женщина пригладила выбившуюся прядь вьющихся волос и огладила её лицо. — Как бы я хотела вновь услышать твой голос. За что такая напасть упала на тебя…       Полгода она всё горевала по тому, кем раньше была её старшая дочь. Разговорчивая, улыбчивая, активная. Противоположность нынешней обремененной собственной целью и серьёзной дочери. Прикрыв глаза и поддавшись родительской ласке, Амарея поджала губы, имитируя понятливость. В последнее время, если пергамента не было рядом, все в семье старались говорить максимально чётко, чтобы она хотя бы могла пожать плечами или покивать. Конечно, Эшворды радовались, мол у них всё получается, но на деле их губы максимально непонятливо двигались.       Жестами показав, что любит её, леди откинулась на спинку кресла. В какой момент ей стоит заговорить? Определённо до турнира, чтобы она могла вести диалог с принцами. Значит, надо будет провести какое-то шокирующее событие, чтобы скинуть на него всё что можно.       С мамой было спокойно вот так вот просто сидеть, иногда беря в руки перо и что-то чирикая на пергаменте, превращая свои воспоминания о разных книжных вселенных в текст. Глядишь, потом пустит в мир переделанную историю о Гарри Поттере под именем некоторого Дж.Роулинг. Самое главное — мама в эти записи не лезла, от этого становилось ещё лучше. Лёгкое прикосновение к руке заставило выплыть из своих мыслей.       — Скоро ко мне придёт портная, хочешь и тебе пару платьев обновим? И ведь пора шить платье на бал в Староместе.       Взгляд зажегся в предвкушении и Серисса даже хмыкнула — хоть в этом дочь не изменилась. Когда портная пришла и разложила ткани, девушка тут же погрузилась в их изучение. Не сильно доселе интересуясь ими, Амарея почти что с восхищением трогала каждый тип ткани. Тут был и атлас, и тирошийский шелк, который так и струился по телу; даже тяжёлый бархат из ткацких в Хайгардене. Было интересно, что почти всё импортировалось в Семь королевств из Эссоса, а учитывая, что в Просторе были самые главные модники после королевского двора, то деньги купцы и производители делали огромные.       С помощью портнихи приложив пару цветов ткани, Амарея решительно отвергла домашние цвета. Ни жёлтый, ни оранжевый ей не шёл полностью, а вот фиолетовый лёг идеально. Решив сделать бальное платье именно тёмно-фиолетового оттенка и расписать его золотыми нитями, выбор ткани на повседневные платья был лёгок. Несмотря на привычные подсчёты времён года, тут становилось всё жарче. Разобраться с климатом в мире Джорджа Мартина было сложно, причём почти даже невозможно. Вспоминалось и то, что в книгах лето перед основными событиями и вовсе длилось десять лет. Кажется, мейстеры тыкали просто наугад.       — Амарея, мне кажется, тебе подойдёт это, — мать прислонила к её груди шелк нежно-голубого оттенка.       Придирчиво окинув себя взглядом, дочь леди Эшворд кивнула. Голубой ей шёл хорошо — по крайней мере не делал её кожу какого-то неестественного цвета. Сойдя с подиума и уступив место маме, она подошла к оставленным тканям. Задумчиво подняв отрез светло-розовой ткани и прислонив к ней мирийское кружево, Амарея довольно растянула губы в улыбке. Цвет подойдёт к лицу Гвин, подчеркнув её юность и детство. Быстро написав на лежавшем пергаменте короткую записку, девушка с ней и тканями подошла к родительнице. Та тут же обратила внимание на юную Эшворд и, прочитав написанное, внимательно оглядела сочетание тканей.       — Прекрасно, я думаю, можем. Дорея, Гвин совсем не изменилась с последней примерки, платье на твой вкус. Будет подарок на день рождения от Амареи, — улыбнулась женщина, целуя её в макушку.

***

      Когда минул почти месяц их путешествия в Старомест, хотелось выть. Как же это было долго, невыносимо и жарко! Им было нужно добраться до Сидрхолла, перебраться через мост, а затем по дороге Роз уже и в сам Старомест. Примерно на половине пути она рассматривала перспективу выпрыгнуть из кареты и бросится в какой-нибудь овраг, настолько это было нестерпимо. Гвин тоже сходила с ума, но ей хотя бы было с кем поговорить. Сама придумала себе проблему, сама и придумывай чем заняться. Остановки в придорожных мотелях, другого названия на языке Вестероса ей не вспоминалось, были самыми запоминающимися. Такого ощущения деревенской нищей жизни девушка не помнила, явно сказывалась полугодичная жизнь в замке.       Амарея была готова расцеловать свои покои и кровать в Хайтауре, когда они, наконец, прибыли. Заранее убиваясь мыслью, что обратно придётся так же, она со стоном погрузилась в приятно пахнущую ванну. Служанки, казалось, отдирали месячную грязь с особым удовольствием. Ощущая себя перерождённой, девушка продолжила отдавать приказы о собственных приятных пытках, наслаждаясь. Старомест не зря был одним из богатейших городов всех королевств: красивые убранства города, отсутствие вони, куча людей, снующих везде и самое главное — выход к морю. Хотелось бросить всё и побежать как можно скорее к нему, может даже искупаться, а не присутствовать в надушенном зале и общаться с пьяными лордами.       Вопрос засел в её голове ещё в момент приглашения: зачем вообще Хайтауэры устраивали бал и почему она ничего не помнила о нём из канона? Хотя, Мартин описывал только то, что нужно, ни больше и ни меньше. Значит, ничего серьёзного тут не произойдёт. Но отец суть не уточнил; лишь сухо тогда наказал выбрать платье, достойное их семьи.       — Принцы уже прибыли, ведь так? — Джоанна, что теперь укладывала её волосы, обращалась к другой.       — Да, принцы Бейлор, Эйрис и Мейкар. Принц Бейлор привёз жену с собой и двоих сыновей, а Принц Мейкар привез старших.       Если бы служанки ушли бы прямо сейчас, Амарея начала бы биться головой о стол. Только не Таргариены, она не хотела встречать их сейчас! Взгляд скосился на маску золотистого цвета. Интересно, её можно было приклеить? Говорить о чём-то не том с представителями королевской семьи не хотелось, благо почти все из них имели характерный цвет волос. Стоило пометить себе в уме: не говорить с подозрительными темноволосыми мужчинами. Улыбка наползла на губы. У принца Бейлора в сериале были же глаза разного цвета, а если у Гвин тут внешность наклевывается тоже сериальная… Джоанна посмотрела на улыбающуюся леди в зеркале и почему-то нахмурилась, переводя взгляд на причёску.       — Я уже видела принца Валлара, ему хоть и тринадцать, но он уже вырастает красивым мужчиной, — хихикая, добавила служанка, что была послана от Хайтауэров.       Эшворд смотрела на себя в зеркало скучающе. Делать вид, что не слышишь главные сплетни и от этого не в силах принять участие в них, было сложно.       — Хайтауэры такие богатые, что, казалось бы, всего-то рождение наследника, а устроили такой бал и пригласили правящую семью.       — Мой лорд даже не рассчитывал на то, что они всё же приедут, видимо решили невесту второму брату подобрать, а то тот, как говорят, весь в книжках. Леди Амарея была бы хороша для него, жаль только глухая, да немая, не всякий лорд захочет такую жену, а принц уж точно. Жалко, красивая.       Джоанна промолчала и даже стало как-то обидно, что ли. Она относилась к своей служанке с уважением, а та даже не рискнула защитить её, сказав, например, что леди стоит сотни говорящих дам. Видимо, отношения пятнадцать лет — или как минимум десять — не способны быть исправленными за жалкие полгода, что весьма удручало. Вот не могла реальная обладательница этого тела достойно относиться к слугам? Теперь даже если ей что-то понадобится от них, те сто раз подумают, насколько верно исполнить приказ.       — Принцу Эйрису уже двадцать шесть, кажется? Если он сам не горит желанием жениться, то что толк? Семеро благосклонны к Таргариенам, столько принцев… Кажется, у короля есть ещё сын?       — Да, верно, Рейгель, но его не будет.       Вспомнился ею самой и средний сын принца Мейкара — Эймон. Добрый старик, мейстер Чёрного замка. Ему столько предстояло пережить, если Эшворд не справится. Но как это сделать? Как поступить? Найти сегодня Бейлора, сказать, чтобы тот не ездил ни на какие турниры в ближайшие лет десять? Как скоро с такими речами-угрозами её казнят? А если подступиться через Дейрона? Сказать ему, что увидела пророческий сон, как и он, но тогда могла возникнуть другая проблема: принц мог сказать, что она сама не должна быть тут, что её не было в его снах. Кусая щёку изнутри, леди остановила служанок и, встав с места, кивнула на платье. Пора было одеваться.       Войдя в главный зал замка — а точнее одной единственной башни — Девушка сильно удивилась. Круглая башня, казалось бы, не была приспособлена для такого. Всегда думая, что у Хайтауэров есть нормальный замок и не углубляясь в лор более внимательно, было даже шокирующее узнать о том, что это было не так. Богатые лорды хоть и владели крупным портом и чисто теоретически контролировали все дома Вестероса, даже королевский через мейстеров, не удосужились построить нормальный замок. Зато цитадель сделали шикарную и огромную. Жаль, её до запретной секции не подпустят.       Она не пыталась найти родителей или братьев с сестрой. Маска, закрывающая половину лица, скрывала от ненужных взглядов и предрассудков. Самое главное, Амарея могла говорить. Иронично, что самыми знающими о сути людей под масками были слуги; поймай любого, допроси — и вот, ты уже знаешь, стоит ли флиртовать с мужчиной. Удивившись наличию париков на ком-то, брови поползли вверх. Они тут были, но из чего их делали? Неужели остригали юродивых прислужниц? Теперь испытание «не наткнутся на кого-то из Таргариенов» становилось сложнее. Хотя нет, взгляд нашёл серебряную макушку и, судя по росту, это явно был не Эйрис и не Мейкар.       — Прекрасный вечер, не так ли? — раздался женский голос совсем рядом.       — Да, действительно. Такой масштаб, столько людей, — что-то в её голосе заставило собеседницу расцвести.       — Тоже не любите балы? О, Семеро, наконец, я нашла кого-то, кто так же не переносит шум. Я Талия из дома Окхар, а вы?       — Разве маски не созданы для сокрытия сущности человека? — улыбнулась Эшворд. — Зовите меня Рея.       — Ваш уклончивый ответ заставляет меня подозревать, что вы служанка, укравшая наряд, Рея, — смеясь, ответила та.       — А что если и так?       — Тогда я впервые встретилась с подобным и точно запомню на всю жизнь.       Они обе одновременно прыснули, почти не тая смеха. Девушка из дома Окхарт оказалась именно тем, что самой Амарее не хватало. Открытая, веселая и весьма живая. Общаясь лишь с мыслями в голове, да в Богороще со Старыми Богами она чувствовала, как сходит с ума. Шутка ли, молчать столько времени. Конечно, леди Эшворд была сама виновата в этом, но ради блага… По-другому помочь из Солнечного Дома она бы не смогла. Так девушка получит драгоценных союзников до 209 года, которых сможет в случае чего подтолкнуть к роли жертвы вместо старшего принца. Если, конечно, хоть кто-то согласится выйти, кроме совсем отчаянных. Когда какой-то парень забрал Талию танцевать, девушка схватила кубок со стола и, сделав глоток, тут же поморщилась. Горечь. И от этого как-то спивались ведь…       Оглядываясь вокруг и ища свою следующую жертву, Амарея совсем не ожидала самой стать ею. Когда к ней подошёл высокий мужчина, пол-лица которого скрывала маска, а в волосах которого преобладала рыжина, она лишь нервно улыбнулась.       — Окажете мне честь, миледи?       — С радостью.       Кружась в танце, девушка наслаждалась этим. Конечно, с непривычки, практически не отрывая взгляда от безымянного лорда, кружилась голова. Или это её так сводили с ума его глаза? Незаметно прикусив губу изнутри, Эшворд настолько задумалась, что случайно наступила ему на ногу.       — Простите! — неловко пискнула она, на что получила лишь смех.       — О, ничего, я понимаю, многие девушки теряют своё самообладание, видя меня.       — Я не потеряла, я просто… Просто оступилась.       — Конечно, если Вам так будет угодно.       Он чуть оттолкнул её, крутанул по своей оси и прижал к себе вновь, ближе, чем было до этого. Щёки заалели и Амарея выдохнула, упираясь в его плечи. Кем был этот лорд? Отличительные рыжеватые волосы были чуть ли не у половины Вестероса, она даже сейчас могла перебрать как минимум всех Талли, но вряд ли Хайтауэры пригласили их? И имени своего лорд, конечно же, не назовёт. Ни его, ни тем более фамилии.       — Удивительно, как при таком масштабе Хайтауэры не устроили турнир. Я думаю, новоиспеченной матери было бы лестно получить титул королевы любви и красоты.       — Думаете, что она бы его получила?       — Готова поспорить.       — Принц Бейлор привёз сюда свою жену, леди Дженну, а она уже на много пунктов обгоняет леди Хайтауэр. Да и турниры я считаю бессмысленными.       — Не любите участвовать?       — Никогда и не участвовал. Это больше развлечение для тех, кому более нечем заняться. Хотя вам, девушкам, определённо нравится смотреть на храбрых рыцарей.       — Вы правы, у нас ведь «романтичная натура», как говорят.       Она улыбнулась и в очередном повороте её рука выскользнула из его. Амарея скрылась в толпе, практически исчезая с его поля зрения. Тот, кому турниры были не по душе ей совершенно не подходил. Он мало того, что и вовсе не явится на турнир в Эшворде, так ещё и не примет участие за сторону Дунка.       Иногда соглашаясь на последующие танцы, Амарея мягко проверяла их на возможность самопожертвования. В голове и до этого было пусто, а после танцев там осталось лишь повесить дохлую мышь. Кто-то был слишком труслив, кто-то разделял позицию того, с кем она уже говорила, а несколько юношей так и вовсе всё ещё были в оруженосцах. Если они и станут рыцарями в ближайшие года три, то вряд ли вызовутся против наследников трона, даже пообещай им всё золото Эшворда, не купятся.       Лавируя между разными парочками из лордов и стай леди, Амарея попутно вслушивалась в сплетни. Даже забавно было, что они так легко разносили их. Вспомнился и ещё один сериал, где после разных вечеров выходила скандально-известная газета. Повторить такой успех как там у неё явно не получится: добираться между замками было слишком долго и муторно. А она сходила с ума от месяца поездки. Было безумно жаль, что драконов тут не было, а если бы и были, то на них усесться бы не смогла. Хотя, может у Эшвордов есть родственники из драконьего семейства?       Очередной танец, а вечер всё не стремился к концу. Стоило бы уже найти родителей. Девушка даже не разговаривала с юношей, что танцевал с ней, перебирая в голове всех, с кем она успела познакомиться. После первой встречи с Талией, Амарея увидела ту ещё пару раз. Незначительные переглядки и разговоры не привели ни к чему. Опустив его руку и подойдя ближе к стене, возле которой уже стоял какой-то мужчина, Эшворд тяжело вздохнула и стала искать хотя бы братьев, ведь рядом с ними носилась и Гвин.       — Устали? — мужчина заговорил с ней, протягивая кубок с вином.       — Это действительно выматывает. Спасибо. Если такие балы происходят каждый день в столице, то я искреннее соболезную принцам и принцессам. Это лорды могут что-то из этого пропустить, а им нужно постоянно быть там.       — Соболезнуете Таргариенам?       — Определённо. Да и всем, кто вынужден участвовать в подобном. Балы, пиршества, охота, турниры.       Она скривила нос, прежде чем сделать глоток вина. Кислятина разлилась по языку и ей еле удалось не выплюнуть все на собеседника.       — Не любите охоту и турниры?       — А Вы любите? Это сомнительное времяпрепровождение не редко заканчивающееся травмами, а то и смертью.       — Весьма категорично про смерть.       — Поверьте, я не вру, Вы вспомните ещё мои слова.       Ей хотелось, чтобы она сама солгала, но пока не наклёвывался ни один вариант по спасению принца. Надежда найти тут союзников была сомнительна и не выполнима. Судьба или Боги словно назло отправляли тех, кто ей не подходил. Может, показывали, что на деле ей не стоит спасать Бейлора? А сюда её отправили просто так, посмотреть да стать свидетелем падения некогда великого дома? При хорошем раскладе, ей всего-то осталось прожить лет восемьдесят до злополучного турнира. Тяжело вздохнув и вновь сделав глоток, Амарея коротко улыбнулась мужчине.       — В Королевской Гавани турниры часто происходят, советую посетить их, может тогда Ваше мнение изменится?       — Думаете, себялюбие Таргариенов подкупит моё мнение? Не спорю, вероятно, турниры устраивают они со всей пышностью. Правители как-никак.       А если куда-то едут, то явно не оставляют равнодушными. В Гавань она не может поехать просто так, может, если сломать Бейлору ногу уже тут, то она сможет избавить Семь Королевств от горя? Только вот как это сделать-то? В новом, исправленном мире жить хотелось бы, а не быть казнённой за покушение на наследника. Но Амарея уже умирала один раз. Если ради спасения династии и мира стоило умереть ещё один лишний раз, то она бы это сделала. Может, глядишь, оказалась бы где ещё, главное не в другой эпохе Таргариеновской династии. Хотя, вот в Валирию — в её расцвете — Эшворд бы сплавала.       — Вы считаете, что Таргариены слишком себялюбивые?       — Каждый человек любит себя так, как хочет он, в этом нет зазорного. Но явно некоторые члены династии откровенные чсвшники, которые думают, что им все должны. Да, принцы-принцессы, но им просто повезло. А с драконами некоторые из них явно были бы ещё хуже. Я, конечно, не об этом поколении в большинстве говорю. Разные труды заставляют думать.       — Прошу прощения, что значит это слово? «Чсвшники»?       Она замерла, прикрывая глаза и мысленно матерясь. Как вообще додумалась? Как язык смог произнести это слово в общении с каким-то лордом? Да и ещё на своём языке, так, что мужчина повторил его с сильным акцентом. Нервно улыбнувшись, леди сделала глоток, а затем просто пожала плечами.       — Это старое наречие андалов, значит что человек с повышенным чувством собственной важности. Вычитала в каком-то древнем трактате, — сглотнула вязкую слюну девушка. — Тут.       По нему было видно, что лорд задумался, a потом Эшворд присмотрелась. Глаза… Ну конечно, почему она раньше не посмотрела в них? Гудение трубы дало понять, что праздник окончен. Все стали снимать свои маски, улыбаться, а Амарея же поняла, что попала. Может, ей удалось бы сбежать? Из всех с кем она могла говорить о Таргариенах, в явно не раболепном акценте, ей выпала карта говорить с ним. Принц Бейлор Таргариен, старший наследник трона. Мужчина снял маску со своего лица и леди тут же склонилась в поклоне, низко опускаясь к земле, зная, что вряд ли встанет так же грациозно.       — Прошу меня простить, мой принц.