Вино со вкусом пепла

      Она прекрасно понимала, что у жрицы Р’глора были какие-то планы, ведь не могла женщина явиться здесь так скоро, особенно перед Весенним Поветрием. Тем более, когда со дня на день, Кире предстояло разродиться. Всю неделю пока остальные члены семей фрейлин прибывали в древнюю крепость, Амарея была на максимальном напряжении: старалась уменьшить общение Мелиссандры с Гвин, с другими девочками и в частности королевской семьёй. Та вряд ли догадывалась, почему старшая сестра её, по какой-то не понятной причине, подопечной, волком смотрит на неё и в шаге от убийства. Позволить жрице остаться было опасно, Амарея прекрасно помнила то, что она в сериале напевала на уши Станниса и как убила Ширен. Стоит той дёрнуться, так Эшворд долго думать не станет.       Никто из тех, кто уже не мало как два месяца знал её, не понимал, что случилось и какой дракон укусил её, ведь пояснить Рея это всё не могла. Лишь скидывала на странное ощущение, а наедине с теми, кто знал о её «пророческих» способностях, откровенно говорила, что видела что-то странное и за остальных гостей хотя бы поручиться можно было, а вот за конкретно эту… И Гвин, и Роберт, как один твердили, что женщина пришла сама к ним, сразу к отцу, а через время тот уже представил Мелиссандру как наставницу и женской рукой для маленькой леди. Слова эти вызвали скепсис и после них уже и парочка слуг следила за жрицей внимательнее. Не хватало им ещё жертвоприношений.       Помимо непонятных валирийских.       Рука дёрнулась к голове, ощупывая место, где раньше была рана. Кожа там была слегка грубоватая, из-за шрама от разбитой головы, но уже никакой крови. Амарея раздражённо вздохнула, поднимая глаза на Валарра и чуть привставая с места. Руки легли на стол и сморщившись, ладони оцарапались о силуэты гор на карте, её взгляд вперился во второго наследника престола. Это был какой-то сюр, на протяжении недель уговаривать принца закрыть доступ к острову. Тот упёрся как невесть кто, стоя на своём — пострадает торговля. Да какая к чертам торговля, когда они все могли сдохнуть, а торговать с Драконьим Камнем итак особо очередь не выстраивалась.       — Ваше высочество…       — Леди Амарея, Вы забываетесь о своём положении, — холодно произнёс Валарр, которого этот напор уже начинал бесить. — Я не изменю своего решения.       Краски схлынули с лица и она поджала губы. Понятно, что он был прав, но как же злили эти резкие переключения с банального «Привет, как дела?» на этикеты и нормы.       — Я не забываюсь, но попробуйте услышать меня, прошу! И я, и Дейрон видели это в снах, что-то плохое идёт.       — Что плохого может прийти? Закрытие острова не выгодно для нас. И даже леди Мелиссандра, уроженица Эсосса, подтверждает это.       — Вы что, говорили с ней?       — Почему нет? Она моя гостья. И она показала мне в огне, что всё будет хорошо.       Стул скрипнул в оглушительной тишине. Грёбанная ведьма, уже каким-то образом взяла Валарра под свою руку. Ну нет, она не позволит Р’глору взять верх, не тогда когда её по ночам шугают Валирийские Боги.       — В огне. Показала. Огню Вы верите больше снам своего кузена, больше моих снов, которые как раз и помогли мне спасти Вашего отца.       — Я благодарен за спасение отца, но Вы преувеличиваете свои заслуги.       Преувеличивает. Истерический смешок вырвался из её горла. Леди шокировано уставилась на пальцы собственных рук. Каким образом Эшворд упустила то, как Красная жрица посеяла семена этого бреда? Неделя только прошла! Девушка отошла от стола, сделала книксен и улыбнулась.       — Прошу Вас, закройте эти грёбанные границы иначе все здесь умрут, в том числе и Вы, и Ваш брат, и может, даже выстраданный ребёнок леди Киры! Я не для этого пошла на всё случившееся, чтобы так упустить важные жизни!       — Вас никто и не просил.       — Ваши Боги просили! — крикнула она, уже срываясь.       Это было не то время, не то место, не тот человек, которому стоило всё высказывать, но Амарея откровенно устала от интриг Богов, людей и того, что ей дали цель, но не дали орудия. Со злости Эшворд пнула ближайший стул, на что тут же из-за дверей показался один Белый плащ. Рука наследника взметнулась вверх, останавливая рыцаря.       — Считайте, что я сошла с ума, но клянусь Валирийскими Богами, они дали мне цель и видения и если придётся начать самой убивать кого-то ради спасения Вас и Вашей семьи, я стану убийцей.       Рея резко развернулась, вылетела из комнаты Расписного стола, пылая от гнева. Злясь на принца, жрицу и на себя, юбки разлетались пока она чуть ли не бежала в жилую часть замка. Где там эта Мелиссандра… Пойти что ли жрецов Древней Валирии искать, да в жертву женщину принести? Вот только как их найти то. Врезавшись по пути в брата, её рука крепко сжалась вокруг его запястья. Парень даже возразить не успел, лишь послушно пошёл за ней, словно пытался понять, что побудило сестру на такое поведение. В голове же вдовы Кью крутились совсем другие мысли. Как в каноне тому же Давосу или мейстеру при Станнисе удалось удерживаться от влияния восточного Бога, что требовал жертвоприношений и возвращал из мёртвых? Главное ведь, не все сейчас слепо поверили Мелиссандре, словно она сама выбирала кто ей выгоден. Жаль, Дейрон сейчас с Матарисом на тренировочной площадке, Рее очень хотелось выдернуть наследника Летнего Замка и принудить того к тому, чтобы он убедил несносного брата перестать общаться с сомнительными личностями. А приезжая женщина была крайне сомнительной. На, уже было открывшего рот, Роберта, леди глянула очень серьёзно и опасно. Вот только пусть попробует сказать что-то ей.       Ворвавшись, по другому громкий удар ручки и деревянной двери о стену не объяснить, в выделенные комнаты для Гвин, Амарея вздёрнула подбородок вверх. Сестра от этого появления вздрогнула, отводя взгляд от камина, а губы красной женщины изогнулись в вежливой улыбке.       «Она была красной. Красной и опасной.»       — Что вы тут делаете?       — Леди Гвин просила показать ей её будущее, если Великий Р’глор решит сделать это.       Проникающий во все части мозга голос заставлял морщиться. Она не говорила ни мягко, ни слащаво, скорее обычно и от этого Рея бесилась ещё больше, ведь нотки чего-то не такого ощущала на подкорке.       — Гвин отойди от огня.       — Амарея, — на сей раз рука брата легла уже на её локоть, удерживая её.       Девушка с удивлением обнаружила себя приближающейся к столику с фруктовым ножиком на столешнице и гневом в глазах.       — Вы здесь, леди, не для затуманивания разума моей сестры ложными Богами. Гвин как и вся наша семья следует заветам Семерых и не принимает этого язычества. Будьте добры заниматься тем, для чего Вас взяли на службу.       — Р’глор велик, леди Амарея, он не обижается, если к нему обращаются те, кто верят в других Богов, если это поможет им прийти к истине. Мне кажется, на Вас у него тоже много планов, он покажет всё в огне, не бойтесь.       — Я не боюсь.       — А мне кажется, боишься, — звонкий голос сестры заставил сжать зубы до скрипа. Она ничего не боялась!       Гвин подошла ближе к ней и взяла за руку, почти умоляюще смотря в глаза старшей. Спокойствие тут же залило её душу и слабая улыбка появилась на её лице. Кажется, мелкая знала, как успокаивать нервную Амарею. Переваривая слова жрицы про бога огня, сама девушка громко хохотала в своих мыслях. Вот ещё, и у него планы на неё, как же. Ладно, Рея сделает это, но лишь чтобы доказать остальным, что не боится этого божка. Довольная ухмылка Мелиссандры, больше похожая на оскал, появилась почти сразу. Женщина мягко подвела её к горящему огню, стала что-то тихо говорить, но Эшворд уже не слушала. Глаза леди внимательно следили за пламенем.       Треск сухих поленьев, игра пламени и блики, что отбрасывались на помещение вызывали какую-то странную привязанность. Леди даже кажется перестала дышать, смотря как ей является фигура. Тысяча глаз следили за ней, девушке тут же стало плохо и она покачнулась. Благо, Роберт, успел подхватить её, чуть придерживая и протягивая стакан с чистой водой. Шипение потушенных поленьев вывело Рею из транса и тут же стало легче. Рука, державшая пустой стакан дрожала, а гнев поднимался в груди как никогда. В последний раз так плохо было в Септе, да после сна о сражении дракона и тёмного существа. Р’глор был чем-то не тем.       — Гвин, Роб, выйдите.       — Что? Зачем?       — Роб, пожалуйста.       Сталь в голосе первой дочери лорда Эшворда была отчётлива. В отличие от руки, говорила она понятно, не дрожаще. Брат с сестрой покинули комнату и взгляд упёрся в Мелиссандру. В тот же момент рука леди сомкнулась на шее ведьмы и Амарея прижала ту к стене, почти с ненавистью смотря на неё.       — Ты этой хренью здесь заниматься больше не будешь, поняла меня? Если я узнаю, что ещё кто-то смотрит на огонь и бормочет бред, клянусь, я устрою тебе встречу с Богом, в которого верит каждый. Имя ему — Смерть. Мне плевать, что скажут остальные, убить конкретно тебя мне будет легко.       — Для верной последовательницы Семерых, Вы подозрительно много знаете о других Богах, леди, — прохрипела жрица, сжимая её руки до синевы.       — Тебя волновать не должно, во что я верю. Ты запомнила мои слова?       — Р’глор не ошибся в Вас, Вам суждена невероятная судьба…       Пощёчина оставила след на белой коже женщины и скривив губы, Эшворд отошла от неё, наклоняя голову в бок. Нет, ей точно необходимо найти валирийских жрецов, пускай пустят её на жертву какую, полезнее будут. Развернувшись так, что волосы ударили по лицу пострадавшей, Амарея вышла из комнаты, тут же пронзая взглядом родственников.       — Это было грубо. Мне она тоже не нравилась, — улыбнулся лукаво парень. — Но всё же, не стоило так.       — Гвин, прошу, не ведись на её слова. То что она говорит — яд. Самый настоящий и опасный, — руки мягко сжали плечи юной леди. — Её бог не велик, его последователи приносят жертвы ему и поверь, это не животные, как на Севере чтят Старых Богов. Жертвы — люди. Мужчины, женщины, дети, старики. Все. Гвин, солнышко, ты ведь девочка умная, на этот бред не обращай внимания.       Сомнение в глазах младшей Эшворд было красноречивей всяких слов. Глаза сощурились на мгновение, словно анализируя слова сестры и осторожный короткий кивок вызвал облегчённый выдох у Амареи. Теперь главное отстранить красноволосую от остальных, не хватало ей тут ещё костров, да пресловутого «Ночь полна ужасов». Брови не секунду свелись к переносице в задумчивости, она сомневалась, говорилось ли именно так. Память всё так же ускользала из рук и лишь отданные неделями ранее записи Кирой помогали ей держаться на плаву и хоть как-то анализировать происходящее.

***

      Бездумно перебирая записи переписанные уже на свой родной язык, оригинальные она решила сжечь безопасности ради, взгляд так и оказывался на бушующем шторме за окном. С момента её угроз жрице прошла лишь пара дней, за которые Мелиссандра действительно стала тише, насколько это было возможно. Дети, благо, избегали её, что не могло не радовать, а влияние женщины на Гвин постепенно сходило на нет, ведь та полностью погрузилась в игры с почти-ровесниками.       Хоть сестра Эшворд и была самой старшей из их компании, детство отчётливо играло в ней, не без лёгкой подачи старшего брата и сестры. Амарея так вообще даже махнула рукой, для неё — детское поведение в этом возрасте, тринадцать лет, было нормой. Это в Вестеросе тринадцатилетних могли уже заставлять рожать, а в её мире, этот возраст для большинства считался ребячеством. Поэтому когда дети стали шутить над фрейлинами, то последние стали передвигаться по замку с оглядкой. Благо, не знали, что советы в шутках давала им Амарея, радуясь, что влияние Р’глора и его последовательницы сходило на нет и полностью приобщаясь к играм маленьких наследников и наследниц. Юмор конечно, был весьма специфичный и больше походил на хоррор-квест, особенно, если касался самой легко-внушаемой леди, как оказалось, храбрая островитянка Донелла до ужаса боится сомнительных шорохов.       «Это тебе ещё Боги не приходили ночью и во снах ящеры по комнатам не шастали» — так и хотелось сказать ей в тот момент, когда перепуганная до бледности Харлоу влетела в её комнату, а за дверью раздался дружный хохот детей.       — Это какой-то ужас! — прошептала она, подходя ближе к её креслу и падая в соседнее, совершенно не стесняясь. — Это не дети, это исчадия из самой глубокой из Семи преисподних. И ведь додумались, когда пугать!       — Что они сделали?       — Я иду по коридору, молния мигнула первый раз, сзади шорох раздался, я, разумеется, повернулась и ничего. А потом такой детский смех раздался, пугающий, словно демон вселился и снова молния с громом, так я чуть не поседела там же, кузины Аланны, главное, стоят, а улыбки жуткие такие, волосы чёрные, мокрые, одежда потрёпанная. Я стала молитвы Семерым вспоминать.       Девушка сочувственно сжала руку подруги, а затем быстро провела языком по нижней губе. Пора заканчивать наверно этот «Кошмар на Драконьем Камне». Придумать бы правда шуток интересных, да не скучных… Сама Амарея в детстве не сильно шутила, ни та версия, что была до её попадания сюда, ни она собственной персоной. Юмор — вещь сомнительная, особенно в руках беспринципного человека. Себя такой девушка не считала, так что придётся заставлять детей самих думать. Шутили же до этого, правда, весьма бездарно, воспитание не позволяло.       — Я уже сожалею, что просила сестру и брата пригласить, если бы знала, что они превратятся в маленькую армию по убиванию наших нервов, сто раз бы подумала.       — А тебя они, кстати, не пугают, — сощурила Харлоу глаза.       — Пугают, поверь. В середине ночи скребутся, да так, что я готова лично проход через стену пробить, лишь бы не в комнате оставаться.       Не стоит уточнять, что пугают её совершенно не дети. После памятного спуска к жрецам древних Богов, Эшворд часто просыпалась в середине ночи от ощущения, что за ней кто-то наблюдает, так и хотелось ощупать все стены, да простучать полы. Рея точно знала, что это был не Дейрон, тот по ночам, если снился очередной кошмарный сон с чьей-то смертью входил в покои прилично, стучал в дверь. Правда, не всегда с разрешением. Сколько раз она просыпалась, ощущая тёплую макушку под своей рукой, не счесть. Парень вполне удобно устраивался возле её кровати, не смея как-то трогать, ввиду открывшемуся чёткому подтверждению про насилие от покойного мужа возлюбленной. Вечно скидывая всё на Богов или тех ящеров, леди как-то даже не задумывалась, что наблюдать могли и жрецы.       Раздавшийся в тишине шорох заставил вздрогнуть их обоих. Амарея подскочила с кресла, резко оказываясь рядом с Донеллой и хватая перепуганную девушку за руку. Глаза их расширились как в первобытном ужасе, наблюдая, как из-под кровати хозяйки этих покоев стало вылезать чёрное нечто. Оно хрипело и извивалось на полу и железнорождённая бросилась к двери, пытаясь открыть её. Эшворд же стояла как мёртвая, прижав пергаменты к груди, с быстро бьющимся сердцем, смертельно побледневшая. Кошмары из снов словно стали оживать и это чертовски пугало её. В голове вспыхнул сон про чёрную сущность с глазами.       Создание же перед ней было больше похоже на какую-то кляксу и заметив блеск от какого-то металла, из-за свечей, страх быстро покинул её тело. Идиота кусок! Книга, всегда лежащая на столике, полетело в этот «ужас» чётко и быстро, даже Харлоу перестала в двери биться. Приглушенный стон боли, книга была не для лёгкого чтения, вырвался из-под чёрной ткани и Амарея тяжело вздохнула. Донелла же бросилась к уже жертве, а не кошмару и быстро стянула ткань с наглого лица Роберта.       — Мы чуть не поседели тут!       — Чуть не считается.       — Ты что, на одной стороне с ними?!       Парень ухмыльнулся, вставая с пола и отряхивая с себя пыль. Ещё не отмёршая Рея застыла вновь. Как давно брат прятался под её кроватью? Буквально ведь перед залетом подруги, за пол часа до, из комнат леди вышел Дейрон, а сама она дышала слишком глубоко и долго, сказывался слишком пылкий поцелуй. Неужели брат всё это время был тут? Взгляд стал серьёзным и в какой-то степени холодным. Они оба ждали момента, когда девушка сможет сменить траурные платья на нормальные, но в поцелуях не отказывали себе. Как бы ей не хотелось не быть тайной наследника, всё равно приходилось ею быть, хоть и временно. Это уничтожало морально. А теперь, если брат стал свидетелем этого всего…       Гулко сглотнув и встретив ответный, чуть укоризненный взгляд, от Роба, щёки девушки запылали от стыда. Правда, не долго. Донелла стала ударять парня по груди и в какой-то момент наклонив голову сильно в бок, ей показалось, что лишняя уже она на этом празднике жизни. Даже грустно, Рея себе островитянку хотела, а не брату невесту. Планы пошли следом за каноном уже измененного сюжета, далеко и надолго. Дверь открылась со скрипом и девушка вздохнула, разворачиваясь.       — Гвин я знаю, что это… Солнышко, что случилось?       Роберт тут же тоже стал серьёзным, ведь бледная и перепуганная младшая испугала их обоих.       — Леди Кира, — бледными губами прошептала она. — Служанки говорят, роды начались.       Тут перепугались уже все. Амарея и Донелла приподняли юбки, одновременно втискиваясь в дверной проём. Сильно оцарапав руку, Эшворд на адреналине этого не заметила, лишь неслась по ступенькам вверх, едва не падая. Чёрт-чёрт, разве не рано? Или нормально? Она совершенно не понимала как здесь года идут, да месяца, знала лишь то, что если лето, то начало года! Стоны боли заставили ускориться. Лежащая на постели Кира, при всей своей смуглости, сейчас была слишком не здорового оттенка. Мейстер и служанки суетились рядом с ней, хотя, скорее служанки и Милесса с Аланной, сам Тиобольт тихо что-то говорил перепуганному Валарру. Перехватывая распущенные волосы в хвост лентой, чтобы те не мешались, она услышала страшные слова от старика. Мать может не выжить.       Нет-нет-нет. Кровь стучала в висках словно по голове били кувалдой. Пару раз глубоко вздохнув и омыв руки в воде с щелочью, от чего рана на руке зашипела, девушка приблизилась к тирошийки. Не в её смену.       — Милесса, Донелла, помогите ей встать, вы сильнее, Аланна, открой окно.       — Мейстер сказал, что окна нельзя открывать.       — Ей нужен свежий воздух!       Когда Кира встала с кровати, ей даже стало чуть легче. Мейстер тут же бросился к ним, требуя чтобы роженица легла, но напоролся не на ту. Амарея, прогнав страх и вернув себе самообладание, была готова на всё, лишь бы прошло так, как она читала о родах в своём мире. Не то чтобы сама девушка там готовилась, просто интересно было.       — Она должна лечь, леди Амарея, не ведите себя так, будто знаете большего моего, я учился в Староместе!       — Она будет ходить пока сама не решит лечь или сесть, мне плевать на Ваши удобства, мейстер!       Кира в этот момент громко простонала от боли и встревоженные служанки тут же закопошились, прогоняя Валарра из комнат. Нахмуренный взгляд был громче всех слов. Мейстер бормотал что-то о выскочках-леди и Эшворд была готова поверить, что погибни Кира на родильном ложе, он бы порадовался, ведь это значило бы, что она была не права. Придерживаемая с двух сторон фрейлинами, жена принца Валарра ходила по комнате насколько могла позволить ей боль. Рея же металась, словно позабыв о всех своих планах и расчётов. Надо было всё же на медика поступать, как мама говорила.       Схватки были долгими, хоть и быстро сокращались по времени. Периодически отдыхая, Кира выдёргивалась из полусна внезапно и с новой болью. И ведь воды ещё не отошли, что было даже немного хорошим знаком, у них было ещё время. В моменты таких отдыхов, Амарея вытирала собственную кровь с предплечья, замечая, что уже почти весь верх платья был в ней. Перемотав на скорую руку ей рану, Тиобольт тут же бросился к тяжело дышащей роженице, проверяя, насколько та раскрылась.       — Да поможет Владыка Света ей, — послышался девушке голос за дверью.       Злость залила глаза. Быстро открыв дверь и уставившись на Мелиссандру, Амарея уже совершенно не волновалась о том, как всё это выглядело. Вся в крови, взбешённая, готовая убивать.       — Уведите леди Мелиссандру в её комнату и заприте, не давайте выходить! Быстро! — добавила она, заметив сомнения стражей.       Те переглянусь, посмотрели на перепуганного принца и после его кивка увели причину гнева старшей фрейлины. Нагло схватив Валарра за кисть, девушка чуть ли не втянула его в комнату, шипя на септ и служанок не хуже разъярённой кошки. Роженице нужна поддержка того, кто любит её. И Кире действительно стало легче, когда горячая рука мужа сжала её, заменяя ладонь Милессы. Та с сомнением отошла от них, заламывая пальцы и не зная куда себя деть, ровно как и Амарея с Аланной.       — Надо принести свежих тряпок, — устало бормотала Амарея служанкам.       Буря за окном давно утихла, а крики из комнаты раздавались уже десятый час. Они все уставали, а Кира ещё сильнее. И все нервничали до безумства, особенно, когда в итоге воды отошли, а потуги не начались. Эшворд прикрыла глаза на мгновения, пытаясь структурировать всё, что знала. Обычно, в видео, где рожали блоггеры, их мужья массировали им что-то, кажется. С сомнением открыв глаза и посмотрев на них всех, девушка отметнула мысли на эту тему, пока Донелла бросилась помогать Кире сменять промокшую напрочь ночнушку. Взгляд оказался на смятых простынях и в голове вспыхнула идея. Став связывать простыни в узлы, Мерривезерр тут же присоединилась к ней, даже не спрашивая зачем. Перекинув ткани через верхнюю балку кровати, Валарр снова помог Кире встать.       — Сжимай крепко, не трать силы на крики, малыш пойдёт сам, это логично и научно.       Насколько наука могла быть логична в мире, где по небу летали огромные ящеры, а само понятие физики и силы гравитации были им не понятны. Мейстер, минут десять спустя, кряхтя и явно недовольно опустился за ней, проверяя всё.       — Я вижу головку, — с удивлением пробормотал он. — Леди Кира, начинайте тужиться.       — Дышите глубоко, — взволновано вырвалось у Милессы.       Ребёнок почти выскочил из неё, Тиобольт еле успел словить его, передавая на руки служанки. Голова Валарра дёрнулась в сторону ребёнка и глаза его наполнились слезами радости. Их малыш, их и Киры. Громкий крик жены правда заставил вздрогнуть и мейстер выдал не утешительный диагноз — есть второй плод и он расположен не так, как надо. Амарея вздрогнула, а глаза уставились на новорожденного. Он не дышал. Бросившись к малышу и увидев, как служанка убирает пуповину вокруг шеи мальчика, она почти что заплакала сама, когда тяжелые хрипы сменились звонким плачем. Жив. А вот Кира…       — Есть шанс спасти ребёнка, но мать в любом случае умрёт, мой принц.       — Валарр, пожалуйста, спаси малыша.       Второй же наследник престола был готов в обморок свалиться, а не выбирать между мёртвой и женой, и ребёнком или просто мёртвой женой.       — Уложите её на кровать, — мотнул головой Тиобольт и фрейлины подчинились. — Моя леди…       — Делайте, что надо.       Надрывный голос тирошийки заставил всех сглотнуть. Всё решено и выбирал отнюдь не Валарр. Нет… Нет… Её глаза заслезились, когда в свете огней она увидела нож. Словно в замедленной съёмке мейстер стал приближаться к роженице и Амарея в последнюю секунду успела перехватить лезвие ладонью, впиваясь взглядом в старика. Тот возмущённо и зло посмотрел на неё, но Эшворд не дрогнула.       — Девочки, принесите масла. Много масла, плевать какого, просто масла!       — Что Вы творите, Вы мешаете мне!       — Я спасаю их жизни!       — Вы не имеете права, леди Киру не спасти!       Мужчина с какой-то жестокостью оттолкнул её и рухнув на пол, Рея уставилась на покрытую кровавыми дорожками руку. Да на одном месте она вертела его мнение и выкованную цепь! Дейрон появился вовремя. Заметив истекающую кровью леди, он тут же оказался рядом с ней.       — Он убьёт её, убьёт. Нельзя, — зашептала она, с надеждой смотря на принца.       Как раз в эту секунду вбежала Милесса, кидая баночки с маслом. Дейрон сглотнул, в воздухе отчётливо пахло кровью. Доверившись леди, он перехватил руку мейстера. Эшворд в эту же секунду смыла кровь с руки, задрала ткань на животе пентошийки и стала открывать склянки. К крови в воздухе добавился и чрезмерный запах лаванды.       — Кира, смотри на меня, — вставляя резину ей в зубы, громко говорила она. — Будет очень больно, я попытаюсь перевернуть ребёнка, если получится, ты разродишься.       — Этого нельзя делать!       Рея даже не посмотрела на Тиобольта, стала смазывать живот роженицы маслом, прежде чем смазать и руки. Она не знала и близко как делать правильно, лишь в теории, но хуже уже не будет. Киру в любом случае собирались разрезать. надавливая на головку и ножки, с огромным усилием пытаясь перевернуть второго ребёнка, на её лице выступил пот. Крик боли даже через кожу был оглушающим. Руки излишне скользили по коже и она лишь раздражённо вытирала их, вновь продолжая ворочать. Казалось, время вокруг них замерло. Иногда срываясь, ноющие руки как и от напряжения, так и от ран, нуждались в отдыхе, но Амарея не могла себе этого позволить. Раздражённо пыхтя, Эшворд в очередной раз дала отдых Кире от боли, хотя бы давящей. Когда минуло минут двадцать с начала поворота, что-то внутри неё дрогнуло, а затем она быстро оказалась между ног Киры. Головка.       Повитуха, помогающая вообще мейстеру, тут же оказалась на её месте. Через пару минут на свет появилась малышка и она не кричала. Болезненные стоны из горла Киры вырывались хрипло, голос за столько часов родов сорвался. Ребёнок не дышал, о чём сообщила женщина родителям. Оглушительная тишина прерываемая лишь всхлипами обрушилась на их головы. Руки повитухи вновь затрясли младенца. Перевернув девочку верх ногами и продолжая чуть трясти её, похлопывая по спинке, девушка кусала губу, наблюдая за этим. Рот малышки приоткрылся. Руки Реи дрожали, особенно когда на пол стали вылетать крупные сгустки. Но малышка не заплакала. Женщина покачала головой, с грустью переворачивая ребёнка. Тут же Эшворд выхватила её и уложив на небольшой столик, чуть приподняла головку. Закрыв носик рукой и став делать искусственное дыхание.       Взгляды полные мерзости и шока уставились на неё. Это было аморально, но Амарею это не волновало. Лишь жизнь маленькой принцессы была важна. В какой-то момент ребёнок захрипел, рефлекс кашля вырывался из неё и перевернув дочь Киры на бок, девушка всё же разревелась, устало падая на колени и прижимая к груди кричащую девочку. Жива.

***

      Они все чуть ли не выползли из комнаты. Слуги стали приводить детей в порядок и договорившись с девочками сменяться ночью через пару часов, Амарея вышла из комнаты, почти сразу заворачивая за угол и садясь на ступеньки. Рядом повеяло горячим телом и устало уложив голову на плечо Дейрона, девушка всхлипнула, смотря на окровавленные руки. Она смогла. Спасла и Киру, и детей. Смогла. Шмыгнув носом, её голова оказалась приподнята.       — Я не имею понятия, где ты узнала всё это, но ты невероятна.       Мягкий поцелуй на лбу заставил её прильнуть ближе к принцу. Схватившись за рубашку пальцами и вымазывая белый лён, девушка хмыкнула. Получилось горько и печально, на что леди получила вопросительный взгляд. Очередное пророчество Таргариена сбылось. Амарея истекала кровью рядом с двумя хрипящими и едва дышащими дракончиками. Тут же в глазах вспыхнул огонь надежды. Если сон касался детей Валарра, значит, ни он, ни Матарис, не были теми умирающими!       — Знаешь, у меня ведь был ребёнок.       — Что? Но ведь…       — Ещё там, в Солнечном Доме, — кривая усмешка вышла слишком болезненной.       Легко пожав плечами, Рея прижала колени ближе к себе, но рука соскользнула всё же вниз, на живот. Её малыш. А ведь сейчас вдова Кью могла держать своего младенца на руках. Или пару месяцев спустя. Но теперь в утробе было пусто.       — Я хотела его, Дейрон. Мне было плевать, как он зачат, от кого. В начале я чертовски боялась, но начала привыкать. Но Боги и Алистер забрали его из меня, — всхлипнула она, а губы затряслись. — Именно тогда, когда я привыкла к нему, к мысли о том, что стану матерью. Что у меня будет маленький человек, который будет любить меня без условий, которому я была бы нужна просто потому что я его мать. Я так хотела этого, а меня этого лишили. А теперь, — её плечи заходили ходуном, а действия стали резкими. — У Киры и Валарра два малыша, у моей бывшей невестки тоже будет малыш, а чем я хуже? Почему Боги отняли у меня ребёнка?       Истерика лилась через край, словно кто-то лишь добавлял всё больше плохого в этот кувшин. Лицо покраснело от слёз, леди вытирала лицо как могла, пока её перепачканные руки не сменились чистыми, дейроновскими. Она замерла, уставляясь в его лиловые глаза, а затем зашлась в новом рыдании, прижимаясь к нему и пряча лицо в сгибе его шеи, отчаянно цепляясь за рубаху.       — Я заслуживаю счастья, я столько всего сделала. Для всех, для каждого, всегда была честна и справедлива, всегда. Дейрон, почему? Почему Боги дали мне задание спасти вашу семью, но вместо благодарности, забирают того, кто полностью был бы моим?       — Ты получишь всё что захочешь, однажды, обещаю.       Таргариен вытирал слёзы с её лица, но это не помогало.       — Ты долго была рядом со мной, пора и мне побыть рядом, не думаешь? Если захочешь, я найду способ дать. Не обещаю, что всё будет идеально, я так не умею, но мы справимся.       Конечно, в голове были вопросы у принца к леди, но сейчас не было нужное время задавать их. Спросит позже, когда всё наладится.       

***

      На утро, когда все стали более-менее рационально размышлять и думать, после отдыха, почти все благородные гости замка, кроме самых маленьких, собрались в покоях Киры и Валарра. Уже не пахло ни кровью, ни лавандой, от которой тошнить хотелось всех, лишь свежестью. Здоровая, уставшая правда, но здоровая, Кира держала на руках дочь, пока принц мягко прижимал к себе своего наследника. Прошлые их близнецы, два мальчика, погибли, а эти выжили. Разноцветные глаза наследника поднялись на двух его братьев и Амарея сжала плечо Гвин, опираясь на туловище собственного брата.       — Мы ещё не отправили письма никому, считаю, вы должны знать первыми. Мой и Киры сын — Джейлор Таргариен, третий наследник трона, — с бесконечной любовью произнёс он, показывая мальчика своему своеобразному двору.       Ребенок унаследовал характерные черты Таргариенов, что было удивительно, правда, кожа была смуглее чем у его деда или отца, но не такой как у матери, но глаза глубокого индигового цвета. Следом, с небольшим усилием, показали и принцессу. Темный пушок волос выглядывал из-под одеяльца, но глазки были закрыты.       — Нашу дочь мы решили назвать в честь той, кто помог ей родиться, — хрипло произнесла тирошийская леди и глаза самой Эшворд тут же намокли. — Но, чтобы не повторяться, — ухмыльнулась молодая мать. — Амаэлла. Принцесса Амаэлла.       Проморгавшись, она с недовольным видом взяла платок из рук смеющейся вглядом Мелиссы и вытерла слёзы. В её честь. Маленькая принцесса. Глаза нашли Дейрона, что стоял рядом с Матарисом, ведь юноша всё рвался к малолетним племянникам.       — Радует, что не сотый Эйгон или ещё кто-нибудь, да, Амарея, — укольнула Донелла её с усмешкой, а затем все фрейлины рассмеялись, под непонимающий взгляд остальных.       Ну да. Главное, что не сотый Эйгон.