Вино со вкусом пепла

      Ночью шум дождя вытянул её из беспокойного сна и девушка поёжилась от холода и страха, всё прокручивая видение в голове. Она мчалась по полю на лошади, а сзади приближалось ужасное чудовище с сотнями глаз. Оборачиваться не хотелось ни в коем случае, ведь если обернётся, то окажется в лапах этого монстра, падёт. Гром прозвучал резко, неожиданно, конь встал на дыбы испуганный и Амарея вцепилась в его гриву. Почему животное вообще не было оседлано думать было некогда. Словно на зло, двигаться дальше конь отказался, а шум приближающегося конца смешался с усиливавшимся всё больше дождём и громом.       — Ну же, девочка, не стой!       Паника в груди нарастала и Эшворд не знала что делать, слезть с коня и бежать самой? Она судорожно вздохнула, поднимая голову на тёмное небо, тучи которого нависали над ней так кошмарно. В другое время леди бы искала укрытие, но кроме бескрайнего поля ничего в округе не было. Чёрт, Амарея даже не знала куда гнала лошадь, что уж говорить о том, чтобы бежать самой. Платье уже промокло до нитки, неприятно прилипая к телу, далеко убежать не получится, тяжёлая ткань замедляла её движения. Оглядевшись по сторонам и заметив чёрную точку где-то вдалеке, тело бросило в холодный пот. Сбежать невозможно, это девушка уже осознала, нужно было просто принять свою неизбежную смерть.       Соскользнув с лошади и погладив ту по крупу, Рея тихо выдохнула, жмурясь от попавшего в глаза дождя. Слёзы смешались с крупными небесными каплями, поэтому она даже и не заметила, как сама начала плакать. Неужели её ждала теперь такая смерть? Сначала свалиться с обрыва, а теперь стать жертвой неведомого монстра? У неё с собой даже жалкого кинжала не было, чтобы хотя бы попытаться ранить соперника. Амарея не хотела стоять и ждать смерти, это самое ужасное. Подняв полы платья и прижав их к своим бёдрам, девушка двинулась вперёд, куда изначально и двигалась. Сначала медленно, пытаясь подстроиться под влажную землю и траву, а затем ускоряясь постепенно. Ноги неприятно скользили, она норовила упасть, но продолжала двигаться, пока её не настигли. Лучше умереть пытавшись спастись, чем сдаться без боя.       Нога угодила в маленькую ямку и всё же свалившись в разбухшую грязь, острая боль прострелила конечность, пока чёрная точка всё больше принимала отчётливые очертания. Поджав ногу к себе и ощупав, Эшворд зло ударила кулаком по земле. Либо сломала, либо подвернула, боль была невыносимой, даже если и встанет, не пройдёт и метра. Чёртовы мелкие животные, живущие на полях, из-за них она умрёт. Отчётливо слыша нарастающий гул, леди разочаровано опустила платье, сложив руки на нагих коленях. Это было не справедливо, чем она заслужила эту смерть?       Тысячи глаз уставились на неё как один, поёжившись и всё же с большими усилиями встав, не умирать же лёжа в грязи, Амарея посмотрела на существо с высокоподнятой головой и вызовом во взгляде. Чёрное существо с пронзительными алыми глазами возвышалось над ней словно великан. Его крылья, на которых и нашли место глаза, были распахнуты, а в ушах становилось всё больше шума, будто он хотел, чтобы её барабанные перепонки лопнули.       — За что? — успела лишь прошептать Амарея, прежде чем воронье крыло откинуло её.       Тело ударилось о землю и девушка выдохнула через сжатые зубы. Боль, не такая сильная, как могла бы, не размягчи дождь всё вокруг, прострелила её. Она лежала на боку, пыталась дышать равномерно, со злостью смотря на существо, что вновь сближалось с ней. Из-за дождя картина перед ней размывалась и казалось, будто враг становился всё больше, пока скудное количество света в итоге не пропало. Тень, если в такой темноте это было применимо, накрыла голову Эшворд и вновь попытавшись встать, девушка услышала какой-то свист. Земля содрогнулась, когда на неё приземлился светло-янтарный дракон, что размерами вполне мог посоревноваться с чудищем. Попытавшись отползти и в итоге сдавшись, кажется, после удара леди сломала ещё и коленную чашечку уже другой ноги, Амарея наблюдала за сражением двух существ с округлёнными от ужаса глазами. Дракон впился в «глотку» существа утробно рыча и размахивая крыльями.       Тот не остался в стороне и в один момент алые глаза закрылись, а перья превратились в острые чёрные клинки. Горячая кровь дракона падала на землю, шипела и дымилась. Они бились отчаянно, существо явно было сильнее её защитника, но и тот не отставал. Когда кровь отлетела на неё, коснулась оголённой лодыжки, Эшворд вскрикнула, пытаясь убрать её с себя. Густая и прожигающая всё словно магма жидкость оставила огромный ожог, уничтожив часть кожи. Боль была нетерпимая, даже ужасающая и от неё отключался мозг. Увидеть, кто всё же одержал победу, девушке не удалось — она проснулась.       К сожалению, ведь будучи абсолютно разбитой и морально уставшей и с ноющими конечностями, то ли от неудобного места для сна, то ли из-за пережитого там кошмара, леди хотела застонать от боли. Прикусив губу и размяв тело, Амарея опустила голые ступни на холодный камень и поморщилась. Вместе с дождём остыла и комната, от чего становилось всё более неуютно. Запахнув халат сильнее и быстро добежав до камина, девушка стала выбирать поленья получше, чтобы треск огня не давал её забыться. Поднеся свечку с зажженным фитилём к камину, дерево тут же стало тлеть, постепенно разгораясь. Тепло хлынуло в лицо и она улыбнулась, подставляясь ему навстречу. Протянув руку к огню, Рея впервые пожалела, что не обладала невосприимчивостью к нему. Таргариены, хоть и не обладали огнеупорностью, всё ещё могли какое-то время держать руку прямо засунув руку в огонь и леди позавидовала этому.       Спустя время выпрямившись и собравшись с духом, Амарея развернулась к постели, на котором всё так же лежал полу-мёртвец Алистер. Мужчина пережил целый день и мейстер озвучил заламывающей пальцы Эшворд, что он вскоре может и очнуться. Слова, что звучали как приговор для неё повторялись раз за разом, пока девушка приближалась к кровати. Почему хорошие люди сгорали от травмы или болезни за считанные дни, пока плохие, получив травму несовместимую с жизнью, выживали и продолжали жить. Смотря на мужчину сверху вниз, она поджала губы. Хотелось впиться в его глазные яблоки пальцами, да вдавить так, чтобы он всё же сдох. Руки дёрнулись в этом желании, но разум оказался сильнее ненависти.       — Почему ты продолжаешь мучить меня, даже не касаясь? — произнесла Амарея отрешённым голосом. — Ты должен был умереть, чтобы я стала свободной, а теперь ты что, идёшь на поправку, будто ничего не случилось? Твоя жизнь должна была стать жертвой за жизнь Бейлора, но Боги даже принимать тебя не хотят в обмен.       Она была жалкой, произносила всё эти ужасные слова пока могла, пока была храброй. Пару раз пытаясь огрызаться, девушка в итоге получала и молчала до следующего раза. Сейчас, имея всё возможности высказаться без наказания в дальнейшем, Амарея чувствовала тошноту самой к себе. Можно ли было назвать лицемерием то, что говорить гадости в лицо лорда девушка могла лишь тогда, когда тот был без чувств? Судорожно вздохнув и вытирая злые слёзы со щёк, взгляд её уставился на грудь мужчины.       Желание всё же вонзить нож ему в грудь вновь подавало признаки жизни и леди уже почти не боролась с ним. Она не хотела пачкать руки в его крови, считая себя выше этого, достойнее, ведь не была таким же ублюдком как Кью. Брови свелись к переносице, а на лице отразилось замешательство, когда её дрожащая рука коснулась его. Вот бы их отрубить, он причинял ей ими невероятную боль, а теперь… теперь…. Девушка склонилась к нему ближе, прежде чем увереннее схватить руку мужа. Алистер не мог же так замёрзнуть, да? В комнате было холодно, это не отрицалось ею, но чтобы настолько? Оглянувшись на свой столик, Амарея быстрым шагом пересекла расстояние между ними и обратно.       Маленькое зеркало на ручке неприятно врезалось в кожу ладоней. Пальцы сильнее сжали рукоять и поднеся зеркальную поверхность к его лицу, принялась ожидать. Эшворд подносила зеркало и к его носу, и ко рту, но всё давало один результат. Губы задрожали и девушка упала на колени возле кровати, кидая вещь на пол. Руки закрыли лицо, заглушили её плач, чтобы его не было слышно. Осознание того, что всё же здесь случилось дало долгожданное облегчение. Груз с плеч упал в мгновение, оставляя после себя лишь фантомную тяжесть и воспоминания. Месяцы брака с Алистером будут лишь воспоминаниями, которых она и не вспомнит, проведя счастливые дни в окружении Киры, вместе с другими леди. Стоило ей опустить руки вниз и взмахнуть головой, чтобы избавиться от попавших на лицо прядей, смех вырывался из её рта. Тихий, почти беззвучный, всё же нельзя было, чтобы стражи узнали, но такой искренний.       Всё ещё косо посматривая в сторону тела, она еле сдерживала улыбку, что так и просилась на лицо. Нет, всё же актрисой ей не стать ни у себя в мире, ни тут, будь это возможно. Состроить скорбное лицо в момент, когда в груди всё расцветало от одной лишь мысли, что она теперь была вдовой, было невозможно. Пару раз кашлянув и всё же сделав лицо хоть чуточку грустным, Амарея затянула халат сильнее, толкая дверь и выходя в коридор. Стражи тут же подобрались, смотря на неё с подозрением, но промолчали.       — Позовите Великого мейстера, — бесстрастно озвучила она, шмыгая носом приличия ради. — Лорд Кью умер.       Тут же лёгкая сонливость пропала с их глаз и пока один из них убежал позвать старика, а второй вошёл внутрь. Эшворд отошла ближе к камину, одной рукой обнимая себя за талию, а свободной теребила тонкий кулон на шее. Стражник поднял её зеркало и положив на стол, стянул стальную перчатку прежде чем стал ощупывать пульс лорда. Не заметив никаких изменений на его лице, девушка поддалась вперёд, чуть хмурясь.       — Сир Отто, он мёртв, да?       Амарея заметила, что голос её был далёк от грустного, скорее был ожидающий заветного приговора. Леди не могла позволить себе ошибиться, Кью действительно должен был умереть, оставить свою жертву в покое. Кашлянув и отступив назад, ладонь обвилась вокруг собственной шеи, слабо сжимая её. Когда рыцарь отстранился от тела Алистера, он посмотрел на девушку с сожалением и это ничего Эшворд не дало. Отто часто был возле их покоев, сторожа их и слыша все крики и всхлипы леди, а в первую ночь пребывания тут у дверей так же стоял он. Его взгляд мог быть сочувственным как и в случае смерти её мужа, так и в случае его выживания. В лицо тот никогда ничего не говорил насчёт того, что происходило между ней и лордом, но она порой ловила его взгляды полные грусти за её боль.       Короткий кивок заставил её облегчённо прикрыть глаза. Мёртв. Тихо выдохнув и убрав руку с шеи, Амарея запустила руку в свои волосы, чуть сжимая их у корней и до боли потянула их, лишь бы убедиться, что это всё не было сном. Боль присутствовала, причём на сей раз, эта боль принесла лишь радость. Опустившись на кресло и уставившись немигающим взором на тело почившего супруга, она мысленно расхохоталась. Боги, а ведь ей ещё траур носить, а чёрный совершенно не шёл ей к лицу, с волосами сливался. Вспомнив эти слова матери, Эшворд не могла не улыбнуться. Знай леди Серисса обо всём, что муженёк дочери сотворил с ней, то этот день развернулся бы как праздник, где было бы запрещено носить чёрное. Мейстер вошёл в покои тихо, Эшворд даже не заметила этого в начале. Наблюдая за осторожными действиями старика, мало ли тот найдёт способ воскресить его, девушка встала с места, когда он отстранился.       — Леди Кью, соболезную вашей утрате. Он мёртв.       Рея даже не сразу сообразила, что обращаются к ней. Девушка была леди Солнечного Дома по браку, но все в её окружении так к ней не обращались, а разговоры с представителями других домов всегда велись поимённо. Даже королевская семья не звала леди по фамилии мужа. Закрыв глаза и сглотнув, теперь ей предстояло сыграть в самом крупном спектакле за всю жизнь.       — Как только Вы вернётесь в Солнечный Дом, встанет вопрос о наследовании титула, я мог бы осмотреть Вас сейчас, чтобы уже дома новости не шокировали, хотите?       — Наше последнее, кхм, соитие было в начале празднеств, если на таком маленьком сроке Вы сможете определить, то я доверюсь Вам, — ей стоило отдать должное самой себе, ведь сделать голос надорвавшимся было сложно.       — Что же, Вы правы, значит, я не смогу Вам хоть так облегчить боль.       — Спасибо.       Она отрешённо кивнула, опуская руки в зону талии и начиная теребить палец. Всё равно Амарея не беременна, в этом была стопроцентная уверенность, лунный чай был принят вовремя, а запах дыни в принципе ей и в своём мире не особо то и нравился, так что, всё звучало логично. Мейстер стал описывать, что будет происходить дальше и слушая его краем уха и приличия ради кивая, сама девушка была в своих мыслях. Эшворд было совершенно всё равно на то, что с телом будут делать, она бы скинула его пираньям в пасти, лишь бы ничего не осталось от него. Алистер не заслуживал ни омовения, ни молитв, ни скорби. Лишь забвения и всё. Интересно, как отреагирует Стеффон на эту весть, он единственный из всей семьи был добр к ней и точно не разделял амбиции своей жены стать кем-то в наследии Кью. Теперь Сирелла была новой леди Солнечного Дома и слава Богам, она туда не вернётся никогда.       На утро тело Алистера унесли, а служанки стали менять постель, иногда кидая на неё грустные взгляды. В самих покоях ничего не меняли, никаких чёрных штор, тканей, сама Амарея не позволила, это не их замок, чтобы менять что-то. Правда скрывалась за этими словами, она просто не хотела видеть чёрное где-то ещё кроме своих нарядов. Супруг не заслуживал и этой доли скорби, но приличия требовали своё и ей осталось лишь подчиниться им. Стоя у распахнутого окна и наблюдая за пейзажем в нём, Эшворд наслаждалась ветром, что бил в лицо. Полы платья разлетались и прикрыв глаза, Рея лишь вздохнула. Раздавшийся стук в дверь заставил с недовольством развернуться, прежде чем вошла ещё одна служанка, так и жаждущая что-то рассказать.       — Лесли, что такое? Не говори мне, что кто-то ещё умер, пожалуйста.       — Нет, миледи, вороны из цитадели прибыли, Старомест объявил о начале зимы.       — Тогда понятно, почему так погода сменилась.       Она кивнула и развернулась обратно к окну. За зимой следует весна, ей оставалось совершенно мало времени, благо, по неведомым причинам, Валарр и Кира сами уезжают на Драконий Камень, а вместе с ними и принц Матарис и другие фрейлины. Ей лишь оставалось вспомнить все возможные способы дезинфекции воздуха, мер предотвращения распространения болезни и остальное. Если потребуется, будет каждого держать по разным комнатам запертыми, лишь бы зараза не проникла внутрь. Вакцин тут ещё не придумали, поэтому, им оставалось лишь переждать, пока весна не кончится. Взгляд упал вниз, на Черноводную и Амарея чуть нахмурилась, вода могла стать серьёзным распространителем заразы. Ей стоило прочесть больше о разных инфекциях до того, как всё начнётся, опыт девушка имела только с коронавирусом в своём мире и то, там всё передавалось воздушно-капельным путём, как здесь всё будет происходить — не понятно.       Эшворд подняла взгляд на небо и прикусила губу, хоть бы знак какой подали, как поступить дальше. Главное, когда не надо, они приходят и ставят её в неловкое положение, а когда надо, то получается так. Ещё девушке нужно было сходить в Великую Септу, чтобы уважить супруга молитвой, этого от неё ожидали, хотя сейчас как никогда хотелось подорвать Септу как в будущем может сделать Серсея. Намекнуть бы Эйриону, да тот в Лисе, развлекается перевоспитывается, ей бы такое перевоспитание и побольше, отдохнуть хотелось ужасно сильно. Отойдя от окна, она приблизилась к столику, на котором валялись украшения. Половина из них была подарком Алистера и их захотелось попросту выкинуть в ближайшую яму. Амарея скосила глаза на служанок, задумываясь. Когда траур закончится, подарит им, они смогут продать хотя бы камни и выручить приличную сумму.       Что теперь ей было нужно делать, ожидали ли от неё, что леди не станет выходить из своих покоев или же она могла выйти в королевский двор, принимать в нём участие? Девушка никогда не интересовалась этикетом при трауре, в Эшворде при смерти матери всё было иначе и там был её дом, здесь же, всё было не понятно. И ведь никто не придёт, вероятно, не расскажет ей как вести себя. Раздавшийся стук в дверь вызвал облегчённый выдох. Хоть кто-то пришёл. Когда вошедшая служанка объявила, что леди Кира ожидает её в своих покоях, Амарея лишь кивнула и чуть погодя последовала за ней. Людей, благо, встречалось им по пути не сильно много: бегающие мимо служанки, стражи разных домов и очень мало лордов и леди, которые удивлялись траурному цвету её одежд, а затем, словно вспоминая, соболезновали. Скоро весь замок будет судачить о том, что лорд Кью умер.       Пройдя по мосту в Твердыню Мейгора, у неё впервые закружилась голова от высоты, зачем только вниз посмотрела? Острые пики так и намекали, чтобы она упала на них, не удержавшись. Двери в покои леди Киры открылись бесшумно и войдя в них, девушка улыбнулась ей, кланяясь. Взгляд тут же окинул другие места, замечая принца Валарра с принцем Дейроном. От последнего Амарея замерла, не отводя глаз от него. Что он тут делал? Зачем пришёл? Вчера Эшворд определилась с его ролью в своей жизни, родственность душ не всегда значила любовные отношения и она искренне пыталась убедить себя, что принц перед ней не более чем друг. Пыталась. Тяжело это делать, когда взгляд то и дело падает на его губы, а сердце заходилось от одной мысли о нём. Скорее бы принц уехал в Летний Замок и Амарея бы позабыла обо всём, что их связывало.       В конце концов, леди отрешилась от любви к нему, Дейрону этого от неё было не нужно, а навязываться ей не хотелось. Она могла помогать ему трактовать его сны, но не более, принц не желал отказываться ни от вина, ни от, вероятно, шлюх в борделе, а играть в спасительницу ей хватало и с Бейлором с Валарром.       — Амарея, — Кира встала с кресла и грустно улыбнулась, обнимая её. — Нам только сообщили, как ты?       — Я в порядке, спасибо.       — Потерять мужа в таком возрасте так не справедливо, представить не могу, чтобы я делала, потеряй я Валарра, — всхлипнула тирошийка, тут же оказываясь в руках супруга.       — По-моему я так по нему не убиваюсь, как Вы, — тихо буркнула она так, чтобы никто не услышал. — Миледи, не плачьте, а то я сама сейчас начну.       — Это всё беременность, в последние дни я чувствую себя такой плаксивой. Мне просто грустно за тебя.       Три пары глаз нацелились на неё и Амарея мгновенно почувствовала себя провинившейся школьницей, пытающейся вспомнить не выученный стих у доски. Было неловко их обманывать, но не говорить же, что леди готова на трупе супруга станцевать, настолько была рада его смерти? Принцы и Кира ожидали её ответа, но как что-то сказать, не соврав? Ложь в Королевской Гавани слишком легко ложилась на её язык. Покорно опустив голову вниз, девушка стала теребить край рукава платья, лихорадочно соображая.       — Я была замужем, а теперь вдова, такое случается.       — Ты разве не скорбишь?       — Скорблю, он был моим мужем.       Вновь эта неопределённая формулировка, вновь сказанная в присутствии Киры. Глаза девушки уже высохли и подозрительно сощурившись, та кивнула, выпутываясь из рук возлюбленного. Притянув Эшворд ближе, та усадила её рядом с Дейроном, что вновь держал вино в руке и выглядел так, будто был с похмелья. Неловко улыбнувшись ему, Амарея тут же сосредоточила свой взгляд на наследном принце и его жене.       — Значит, Вы отправитесь теперь обратно домой? Или сначала в Солнечный Дом?       — С Вашего позволения, принц Валарр, я бы хотела принять предложение леди Киры и стать её фрейлиной. Ваша матушка уже дала своё согласие.       Дейрон от чего-то кивнул, залпом выпивая вино из кубка и наполняя его вновь. Девушка просияла после этих слов и поглаживая свой живот, взяла её руку в свою, сжимая.       — Тебе понравится на Драконьем Камне, он сначала кажется совершенно нелюдимым и даже мрачным, но поверь, ты поживёшь там и замок откроется тебе с другой стороны.       — Когда мы отправимся туда?       — Сразу же после завершения турнира, планы сменились, лорда Бриндена и леди Ширу что-то задержало в дороге.       — Хорошо что Вы не поедете, леди Амарея, а то так же застряли где-то.       — Благодарю за беспокойство, Ваше высочество, но я бы не застряла, только если народ Гавани не дал бы пройти.       — Как всегда уверены в своих словах, похвально, что скорбь Вас этого не лишила.       — Она меня ничего и не лишила. Я потеряла лишь мужа правда, хотя и там, руку приложил мой кузен.       Кадык на шее Дейрона дёрнулся и от чего-то ей стало жарко. Быстро схватив со стола наполненный бокал, девушка сделала глоток. Странные переглядки между Таргариенами заставили нахмуриться. Острое ощущение, что не одна она сидела с тайнами, не покидало её всё это время. Что-то тут было не чисто, но понять конкретно что, Эшворд не могла, пока они сами не расскажут. Леди сделала ещё один глоток вина, вспоминая этот вкус, единственное вино, что ей понравилось. Когда сновидец вновь потянулся наполнить свой бокал, девушка всё же сдалась и оказалась быстрее, хватая его и доливая остатки в свой кубок. Тот тут же удивлённо моргнул, поворачивая голову на неё и потянулся рукой к кубку, заполненному до краёв. Заметив посягательства на своё, Амарея отвела руку в сторону, но это Дейрону не помешало.       Привстав и потянувшись следом, принц всё же успел схватить её запястье. Ток прошёлся по телу Реи, а пальцы лишь крепче сжали кубок, предотвращая его похищение. Таргариен нахмурился, теперь привстав на одно колено на диване и возвышаясь над ней. Их глаза скрестились лишь на мгновение, но горло успело пересохнуть и быстро облизав такие же сухие губы, она заметила потемневший взор принца. Кубок всё же оказался в его руках и стоило ему плюхнуться обратно, наваждение пропало, оставляя после себя желание всё же одержать верх. Они перетягивали кубок меж собой под шокированные взгляды Валарра и Киры, прежде чем вино всё же разлилось на них.       — Твою ж мать, — в запале высказалась Амарея, подскакивая с места.       На белоснежной тунике Дейрона красовалось алое пятно, а её платье просто намокло в одном месте. Принц встал следом, с раздражением отставляя пустой кубок.       — Ну что, довольна? Сдалось тебе это вино!       — А ты меня не вини, нечего чужие кубки брать!       — Захотел и взял, тебе какая разница, а? Ты последнее вино забрала!       — Целее будешь!       — Я хотел выпить!       — Перехочешь!       Глаза Дейрона расширились и Эшворд только сейчас заметила, что они стояли слишком близко друг к другу. Тяжёлое дыхание вырывалось из обоих, а в следующий момент Таргариен и вовсе раздражённо стянул испорченную ткань с себя, от чего Амарея густо покраснела, но лишь горделиво вскинула подбородок. Лёгкое покашливание заставило дрогнуть их обоих, резко поворачивая головы в сторону другого принца и его жены. Словно ошпаренная отскочив от старшего сына принца Мейкара, леди быстро отвела взгляд, стараясь не смотреть на полуголого парня.       — Дейрон, будь добр, не смущай мою жену и её фрейлину, надень тунику, — еле сдерживая смех, произнёс второй принц, вставая с места и доставая со шкафа свою вещь.       Пока Таргариен пытался разобраться с завязками, все остальные молчали. Парень раздражённо пыхтел, пытаясь хоть что-то завязать, но пальцы не слушались из-за алкоголя в крови и вскоре он мучительно поднял глаза на остальных.       — Амарея, помоги мне.       — Ещё что мне сделать? — огрызнулась девушка, вскидывая голову и тут же осекаясь. — Извините, мой принц.       — Помоги мне, пожалуйста, не стану же я заставлять Киру вставать с места.       Вперив тяжёлый взгляд в принца и раздумывая всего пару секунд, она всё же подошла к нему, быстро зашнуровывая завязки. Прикусив язык на очередную колкость, что так и рвалась из неё, Эшворд отошла от принца, скрещивая руки на груди. Было неловко от всей устроенной сцены и более того, было даже стыдно, что не сдержалась. Могла же промолчать, но нет, решила поступить иначе, сама полезла туда, куда зареклась лезть. Сев на место и с раздражением уставившись на мокрое пятно, леди стала его тереть, оно быстро не высохнет.       — Что за язык, на котором ты говорила?       — Что? — её рука замерла над пятном, а в глазах промелькнул испуг.       — Когда вы разлили вино, ты как-то выразилась странно. И потом, в конце. Это не общий язык, ведь так? Но и на язык Вольных городов не похож.       — Разве там не на валирийском разговаривают?       — Там есть разные наречия, валирийский, гискарский, их смешанные версии, в Тироше живёт множество представителей разных культур.       — Хотелось бы побывать у Вас на родине, леди Кира, я помню, что Вы мне ещё в Эшворде говорили.       — От ответа не увиливай, Амарея, — усмехнулась собеседница, лукаво смотря на неё.       — Это старо-вестеросский, язык Первых людей. Я так, выучила парочку слов, вот они и всплывают, такое бывает.       Кажется, все приняли такой вариант ответа, а девушка мысленно чертыхнулась. В первый раз проколовшись так с Бейлором, она списала это на то, что просто долго ни с кем не говорила, почему же сейчас, почти не вспоминая о родном языке, разум всё равно возвращался к нему? И ведь лишь некоторые слова были так произнесены, а не все. Познать мозг действительно было невозможно, благо, все продолжали верить, что это старое наречие и никто не мог поставить это под сомнения.       — Он звучит так интересно, твёрдо, даже я бы сказал грубо, где Вы его учили?       — Я нашла какие-то старые книги ещё когда состоялся бал у Хайтауэров, в доступной библиотеке Староместа.       — По-моему, я тогда подрался с Эйрионом, да?       Девушка улыбнулась, кивая и вспоминая тот вечер, когда по незнанию наговорила лишнего первому наследнику. Казалось, будто это было в другой жизни, тихой и почти беззаботной. Эшворд скучала по тому времени, пока всё не стало случаться одно за другим. Конечно, Амарея бы поступила точно также бы, отправь Боги её обратно, пережила бы весь кошмар вновь, но скучать по спокойствию меньше не станет.       

***

      Тем же днём, Кира скомандовала всем своим фрейлинам собираться. Решив поддержать «скорбящую» вдову, они все посетят септу. С сомнением посматривая на весь их экипаж, Алистер не заслуживал и одной молитвы, что уж говорить о большем количестве, девушки двинулись в путь. Жители столицы стекались к их карете, выкрикивая что-то, то ли приветствуя, то ли проклиная, расслышать что-то было крайне сложно, практически невозможно. Оказавшись у ступень в Септу Бейлора, Амарее уже стало дурно и дело было совершенно не в количестве ступень перед ней, в Красном Замке такого добра было навалом, а если ещё и пойти не туда, то пиши — пропало. Странная давящая атмосфера ей по душе не пришлась, было неуютно и хотелось развернуться, убежать как можно дальше. Сглотнув горечь во рту, а затем, всё же поднявшись наверх, закружилась уже голова.       Не подавая вида, чтобы другие не заподозрили ничего странного, Эшворд вошла внутрь. Величественные статуи возвышались до самого потолка, витражные окна пропускали свет, но критически мало. Пламя свечей больше играло роль в освещении Септы и вскоре, все леди разошлись кто к кому. Кира, с помощью Донеллы, опустилась возле статуи Матери, молясь о здоровом разрешении бремени. Нахмурившись и упёршись рукой в одну из колон, хотелось отчаянно глотнуть свежего воздуха. В чём было дело? Почему ей было так плохо? Здесь не пахло ладаном, как в церквях её мира, да и если бы пахло, у неё не было никакой реакции на него. Ноги не гнулись, пока девушка наконец не опустилась перед статуей Неведомого.       Рука дрогнула, зажигая свечу и сложив руки, леди не стала молиться. Могла ли эта реакция быть вызванной её связью с богами Древней Валирии? Хоть старуха и называла их Истинными, вряд ли они были единственными. Насколько она знала, детей торжественно мазали и демонстрировали обществу именно в Септах, это было что-то вроде их крещения, но иное. Тело, что за три года уже вполне стало принадлежать ей, так или иначе было «покрещено» под сенью Семерых, саму по себе, в родном мире, её крестили по заветам православной религии. К жизни же, и тело, и сознание, вернули Валирийские Боги. Хотелось рассмеяться этой абсурдности в лицо. Тройная, чёрт её побери, защита. Но защита ли это была, если в септе становилось дурно, в Бога дома она не верила, а здесь её использовали для спасения других?       Девушка поднялась со скамьи на дрожащих ногах. Все остальные либо молились, либо разговаривали с септами, поэтому её отлучку они не заметят. Остановившись у какой-то решётки и чуть не споткнувшись, Амарея кинула взгляд вниз.       — Под нами захоронены останки династии Таргариенов, — внезапно явился ей мужчина в белой рясе и с огромной семиконечной звездой на груди.       — Много праха конечно.       — Ты впервые тут, дитя?       — Я не дитя и да.       — Все мы дети в глазах Матери и Отца. Что тебя беспокоит? Ты не выглядишь здоровой.       Ей казалось, будто стало ещё хуже. Резко подобрав юбки и побежав к выходу, девушка едва ли могла сдерживать рвотные позывы. Быстрее сбегая вниз по лестнице, Эшворд отбежала сильно дальше, врезаясь в итоге спиной в какое-то здание и выдыхая. Даже вонь Гавани была в разы лучше того, что она испытывала в септе, поэтому, отдышавшись и наконец придя в порядок, Амарея огляделась по сторонам. А куда леди прибежала и зачем вообще убегала? Крики со всех сторон раздавались разные, бегала малышня, кто-то пытался торговать. Споймав мимо пробегающего мальчика лет 9, Рея наклонилась к нему.       — Где я…. В какой части города я нахожусь?       — В Бло…       — Эй, шлюха, тебе что от пацана надо, — раздался басистый голос мужчины, приблизившийся к ним. — Отвали от парня.       — Простите, сэр? Вы как со мной разговариваете?       — А как мне со шлюхой разговаривать?       Мужчина сплюнул ей под ноги, а затем схватил за лицо своими толстыми пальцами, до боли сжимая щёки.       — А губки то ничего такие, сколько берёшь, а? Дорогая поди, личико красивое.       Во все глаза уставившись на мужика, Эшворд и поверить не могла. Её, дочь благородного дома, фрейлину будущей королевы, приняли за шлюху? Он не охренел ли? Мило улыбнувшись и приподняв юбки, она со всей силы ударила его в пах, следом хватаясь за его плечи и ударяя коленом уже в лицо. Затем, Амарея бросилась бежать. Из Септы мало того, что девушка оказалась невесть где, так ещё и это. Что такое «не везёт» и как с этим бороться? Избегая столкновений и грязи, леди неслась вперёд. Чтоб этот Кью на том свете покоя не нашёл, всё из-за него! Удалившись достаточно далеко и схватившись за выступ каменного дома, она стала глубоко дышать, пытаясь восстановить дыхание. Было сложно делать это, пока грудь стягивал корсет, но и иного выбора у неё не было. Оглядевшись вокруг, девушка едва не простонала.       Трущобы до этого превратились в трущобы поприличнее, да поразвязнее. После обвинения в статусе падшей женщины, Рея не могла оказаться где-то поприличнее, чем Улица Шёлка. Какое-то проклятие от Семерых, не иначе. Подняв голову вверх и увидев возвышающиеся башни Красного Замка где-то вдалеке на холме, ей не оставалось ничего кроме как пойти вперёд, мимо борделей. Она точно была возле другого холма, где располагалось Драконье Логово. Стоны из зданий доносились громкие, вместе с криками, от чего становилось неуютно. Амарея никогда не была ханжой, но слышать подобное в таком количестве было словно слишком. Башни не становились ближе и она надеялась, что Кира додумалась ехать обратно в замок, а не ждать её. Вновь встав у стены и пытаясь отдышаться, слишком много она шла, девушка громко закричала, почувствовав чьи-то руки на своей талии. Резко развернувшись и со всей дури влепив мужчине кулаком по лицу, болезненная гримаса отразилась на её лице. Рука ужасно ныла и прижав конечность к груди, хотела уже занести ногу, как замерла, хмурясь и взглядываясь в свою жертву.       — Сир Роланд? — с ужасом прошептала Эшворд.       — Впервые проститутка меня бьёт и ещё так называет, — моргая и теребя челюсть произнёс он.       — Вы кого проституткой назвали!       — А кто же… Леди Амарея? Вас-то сюда как занесло?       Нижняя губа задрожала от обиды и вцепившись в ткань платья, она сильно нахмурилась, пытаясь прогнать слёзы обиды.       — Я что, на проститутку похожа? — надрывающийся голос дрожал перед рыданием.       — Что Вы, леди, нет.       — Вы меня так назвали! Уже второй человек! Сначала Септа эта дурацкая, трущобы эти, а теперь и дважды шлюха, прекрасный день!       — Я просто ошибся, леди, пойдём, я проведу Вас в замок.       — Никуда не пойду, раз выгляжу так, значит и останусь!       А затем, Амарея попросту разревелась. Надрывно, вытирая слёзы словно маленький ребёнок. Леди не знала от чего конкретно, но сравнение с падшими девушками стало последней каплей. Белогвардеец беспомощно смотрел на неё, а затем тяжело вздохнул, понимая, что просто так её не утянет. Закинув рыдающую девушку себе на плечо, от чего та стала помимо плача ещё и вырываться, Крейкхолл направился в правильную сторону, к замку. Многие люди оглядывались на них, им вновь пришлось пройти мимо Блошиного Конца и Рея даже удивлялась его силе.       Ближе к концу пути, когда Эшворд стала лишь шмыгать носом, он наконец отпустил её. Одёрнув платье и неловко кашлянув, Амарея огляделась. Пройдя мимо стражей с гордо поднятой головой, они вместе прошли ещё несколько коридоров, прежде чем она остановилась.       — Прошу простить сие недоразумение, сир, я не знаю, что на меня нашло, я просто потерялась и всё это так навалилось и…. Я бы выразила Вам признательность, не распространяйся Вы о случившемся.       — Разумеется, леди, я унесу тайну о ваших приключениях в могилу. И я слышал о несчастье, что произошло. Соболезную.       — Не стоит, сир, пускай это будет ещё одной нашей тайной, именно мой супруг стал причиной моих изменений в худшую сторону. Хорошего дня, сир.       Она коротко поклонилась, быстро пересекая коридоры огромного замка. Нельзя было позволить кому-то видеть её такой, растрёпанной, в грязном платье и опухшим от слёз лицом. Стоило ей оказаться в своих покоях, служанок звать Эшворд не стала. Скинув грязное платье на пол и подойдя к уже холодной розовой воде, леди стала умываться. После беготни по тому кошмару хотелось больше оттереть себя до красноты, но звать служанок было слишком лень. Выбрав самый простой наряд, она села в кресло, поджав ноги под себя. Амарея была вымотана до ужаса и от того, быстро отключилась.       Леди проснулась вновь уже позже, вновь глубокой ночью. Зевнув, девушка хотела поудобнее устроиться, как заметив фигуру у окна, сильно струсила, практически спрыгивая в кресла, от чего оно упало, и отбегая в угол, где предположительно был камин. Фигура у окна развернулась резко, сияя янтарными глазами. Дрожащая рука потянулась к кочерге, крепко сжимая ту и вытягивая перед собой.       — Он уже пробирается в твою голову, тебе нужно убираться отсюда, пока не стало поздно.       — Бринден? Тот монстр во сне, это он? Чем он опасен, я не понимаю, это все звучит как глупые интриги, не имеющие ничего общего.       — Ворон это не он, существо в нём опасное, жестокое.       — Я не понимаю, кто враг, зачем ему падение дома Таргариенов?       — Всё придёт тогда, когда придёт.       Как же логично это всё звучало, ей хотелось точно избить ещё одного Бога, что явился к ней со своими загадками. Победи человека, но что он и как победить мы не скажем. Может, зря она пошла на их поводу? Сейчас бы лежала где-нибудь в Эшворде, у пруда, а Гвин бы с Робертом и Эндроу плескались там же.       — Почему мне плохо в Септе стало, это из-за связи с вами?       — Семеро, — выплюнул он так ядовито, что ей стало не по себе. — Демоны выбравшиеся из наших чертогов, они боятся нашего возвращения. Последняя наша кровь ослабла, Таргариены стали забывать кто они со смертью последнего дракона. Ты это исправишь.       Амарея дёрнулась вперёд, понимая, что один из Богов запланировал исчезнуть, но стоило ей коснуться чёрной ткани, как вместо нее остался лишь дым, а в комнате резко стало прохладнее. Она даже не заметила, что до этого было холодно. Дрожь пробежала по телу и Эшворд тяжело вздохнула. Демоны, Боги, какой-то враг, ей казалось, что попала леди в мир Игры Престолов, а не какой-то… У неё даже слов не было, чтобы дать этому названия! В сериале и близко такого не было, из книг прочитана лишь первая из основной серии и побочные, а ей предлагают с кем-то бороться. Может, девушке не на Драконий Камень надо, а в Валирию? Ещё один вопрос оставался открытым, свадьба с Кью была в Септе Эшворда, венчал их так же септон, но там она не чувствовала себя плохо, совершенно нет. Было что-то не так с Септой или просто не обратила внимания?       Дверь скрипнула и девушка резко развернулась, поднимая кочергу на вошедшегоую. Принцесса Рей скромно топталась у её дверей, пока из-за плеча выпрыгивала Дейлла. Девочки окинули взглядом её воинственную позу и оружие, а старшая из принцесс посмотрела на неё взглядом Мейкара. Боги, девочка точно его дочь, стало сразу же неловко. Откинув кочергу и кашлянув, Эшворд поманила их к себе.       — Уже поздно, почему не в кроватях?       — Рей стало страшно, она со мной в коридоре встретилась, мы к папе пошли, его нет, Дейрона тоже и Валарра с Кирой. Матарис спит крепко, его не разбудить.       — Почему к дядям не пошли?       Тут вспыхнула старшая из девочек, закачав головой. Подозрительно сощурясь, Амарея закатила глаза. Кажется, она стала свидетелем явно чего-то неприличного у одного из дядей. Бедная девочка, сломали ей психику.       — Можно мы у тебя поспим?       — Почему у меня? Принцессы спать должны в своих кроватках, а не в кроватях чужих леди.       — Ты фрейлина Киры, — серьезно сказала Дейлла. — И Рей ты нравишься, а она показатель, так дедушка всегда говорит.       — И братик сказал, что если что, к тебе идти, — шмыгнула носом малышка, прежде чем повиснуть на её шее.       — Дейрон что ли?       — Эгг, но и он тоже.       Вот это был поворот, Эгг написал сестрам, чтобы те если что приходили к ней? Издав смешок и пропустив мимо раздумий, что Дейрон тоже такое говорил, девушка обвила руками тельце Рей, а затем кивнула на постель Дейлле. Уложив принцесс в кровати и крепко закрыв окно, чтобы сохранить тепло в комнате и они не простудились, Эшворд вздохнула. В жизни больше загорать не будет, раз на Дианну похожей становится. Правда, в груди всё же что-то тёплое разливалось. Видеть это доверие от них было приятно и дело было не только в том, что они принцессы, а в том, что дети тянулись к ней, а значит, её душа всё ещё была чиста. Даже истерзав её тело, Кью не смог добраться до его глубины и от этого становилось лишь теплее в сердце. Свечи она потушила быстро, прежде чем устроиться возле девочек, приобнимая их и закутывая в одеяло.       — А колыбельная?       — Я не умею петь, принцесса.       — Ты ещё папу не слышала, мне кажется ты лучше него поёшь.       Амарея прикусила губу, сдерживая смех от картины, что предстала перед ее глазами. Ожидание затягивалось и девушка тяжело вздохнула. Эшворд не знала ни одной колыбельной известной в Вестеросе, она никогда не пела их даже Гвин.       — Закрой глаза, — пропела она, устраиваясь на подушках удобнее и обнимая девочек. — И не бойся, монстр ушел, он в бегах, а я тут. Прекрасная, прекрасная девочка, закрой глаза.       Леди наблюдала за тем, как принцессы прижимаются друг к другу и не сдержала улыбки, продолжая петь. Её личный монстр ушел, он не вернётся. оставался ещё один, навязанный Богами, но и с ним она справится.