Дикий

Тэхен прибыл на станцию ближе к шести часам утра, максимально не выспавшийся и недовольный этой поездкой. Нет, он, конечно, рад увидеть свою бабушку, но он не рад кататься в душном поезде, где до него домогаются соседи по купе и не дают спать. Он вышел на перрон, щурясь от бледного утреннего солнца, и первым делом закатал рукава легкой рубашки — здесь было жарко, даже в такую рань. Позади остался город с его вечными пробками, громкими соседями и бесконечной суетой, которая, казалось, высасывала все силы. В груди странно щемило: он скучал по бабушке, но возвращаться в этот забытый богом городок совсем не хотелось. Три года — большой срок. Три года назад он был здесь последний раз, еще совсем мальчишкой. Сколько ему было? 14 лет? Тогда здесь пахло морем, свободой и приключениями. А теперь? Теперь он чувствовал только усталость и легкое раздражение оттого, что его вырвали из привычной жизни и запихнули в этот душный поезд. Тэхен сделал шаг вперед, и тяжелая дорожная сумка дернулась, больно резанув плечо. Он замученно вздохнул, поморщился, перехватил лямку поудобнее и огляделся. Вокзал был маленьким, старым, с облупившейся краской на стенах и грязными окнами. На скамейке у входа спал бездомный, укрывшись газетой, а где-то вдалеке лаяла собака. Никаких тебе стеклянных стен и эскалаторов. — Отстой... — прошептал Тэхен себе под нос и двинулся к выходу. Следом он отметил, что надо было собирать меньше вещей, потому что эта дурацкая сумка натирала ему плечо. Выйдя из здания вокзала навстречу родному городу, Тэхен поднял голову и осмотрелся вокруг. Вернее, на то, что от него было видно с вокзала: низкие дома, крыши, кое-где торчащие трубы, зелень деревьев, за которыми угадывалось море. Городок лежал перед ним как старая, выцветшая открытка. Тэхен выдохнул. Да, он скучал по бабушке. По ее пирогам, по ее ворчанию, по ее теплым рукам и мягкому голосу, которым она рассказывала ему сказки, когда он был маленьким. По запаху ее дома — старого дерева, мяты и еще чего-то уютного, что невозможно описать словами. Он скучал по этому. Но он не скучал по этому месту. Три года назад он был здесь последний раз и помнил, как ему было весело. Тогда он бегал по пляжу босиком, лазил по деревьям, знакомился с местными ребятами, которые не казались ему чужими. Тогда это был мир приключений, где можно было делать всё, что хочешь. А теперь? Тэхен усмехнулся собственным мыслям. Теперь он стал слишком взрослым для этих игр. Теперь он понимал, что этот городок — просто дыра. Маленькая, пыльная, забытая всеми, кроме тех, кто родился здесь и никогда не видел ничего другого. Он знал, что через две недели ему станет скучно. Что он начнет считать дни до отъезда. Что он будет сидеть в этой комнате с бабушкиными цветами и наблюдать за огородом, куда выходит окно в его комнате. В нем боролись два чувства. Одно было теплым и светлым — любовь к бабушке, желание обнять ее и почувствовать, что он кому-то нужен. Другое было холодным и липким — разочарование от того, что его долгожданные каникулы пройдут в этом забытом богом городишке, где нет ни нормального Wi-Fi, ни людей его возраста, ни хоть чего-то, что могло бы его заинтересовать. — В общем, никаких приключений, — прошептал он себе под нос. — Сидеть, есть пирожки и ждать августа. Он подхватил сумку и пошел к выходу с вокзала, чувствуя, как смесь усталости, раздражения и тоски по дому тяжелым грузом ложится на плечи.

***

Дом выглядел точно так же, как три года назад. Те же цветы на подоконнике, та же калитка, которая скрипела. И запах дерева, мяты и пирогов доносился даже сюда. Он толкнул калитку. Она скрипнула, как и прежде. Тэхен прошёл через маленький двор, заросший травой, и поднялся на крыльцо. Ступеньки скрипели под его весом. Он поставил сумку на пол, выдохнул и постучал. Тишина. Он постучал ещё раз, громче. За дверью послышались шаги. Кто-то кряхтел, ворчал, и наконец замок щёлкнул. Дверь приоткрылась. И из-за неё выглянула бабушка — маленькая, сгорбленная, в цветастом платке, который она носила столько лет, сколько Тэхен себя помнил. На мгновение она замерла. Посмотрела на него, прищурилась, будто не веря своим глазам. А потом улыбнулась. Так тепло, так искренне, что Тэхен почувствовал, как все его мрачные мысли отступают. — Тэхен! — её голос дрогнул. — Внучек! Она распахнула дверь и потянулась к нему. Тэхен шагнул вперёд и обнял её — осторожно, стараясь не причинить боли. — Ты совсем большой стал! — бабушка отстранилась, оглядывая его с ног до головы. — Худой, правда. Совсем худой. Тебя там кормят вообще, или только в телефоне сидишь? — Бабуль, я нормально питаюсь, — смущённо ответил Тэхен. — Просто устал с дороги и выгляжу не очень. — Устал он. — Бабушка фыркнула, но глаза её сияли. — Ну проходи, проходи. Я пирогов напекла. Чайник уже поставила. Тэхен перешагнул порог и очутился в доме, который помнил с самого детства. Всё было по-прежнему: вышитые салфетки на комоде, старый телевизор в углу, на стенах — фотографии родственников, которых Тэхен почти не знал. Он снял кроссовки, прошёл в комнату и тяжело опустился на диван. Старые пружины скрипнули под его весом. — Боже, как я устал, — выдохнул он, откинув голову на спинку. Бабушка уже хлопотала на кухне. Звякнула чашка, засвистел чайник. — Ты надолго? — спросила она из-за стены. — На всё лето, — ответил Тэхен, закрывая глаза. — Если не надоест. — За лето тут многое может случиться, — сказала она с какой-то странной интонацией. Тэхен приоткрыл один глаз: — Что ты имеешь в виду? — Ничего. — Она появилась в дверях с тарелкой пирожков в руках. — Просто говорю. Тут у нас свои порядки. — Какие порядки? — Не ходи в парк вечером, — сказала она, поставив тарелку на стол. — И к старой стройке тоже не ходи. Там хулиганы. Тэхен усмехнулся: — Бабуль, я уже не маленький. — Маленький не маленький, а я знаю, что говорю. — Она села напротив, посмотрела на него серьёзно. — Ты здесь не в городе. Здесь всё по-другому. — Я понял, — вздохнул Тэхен, чтобы не спорить. Он взял пирожок с капустой, откусил и почувствовал, как внутри разливается тепло. Чёрт возьми, он скучал по этому. По её пирогам, по её ворчанию, по этому дому, который пах детством. Может быть, все будет и не так уж и плохо? — Вкусно, — сказал он искренне. Бабушка улыбнулась, но в глазах у неё всё равно была тревога. Тэхен не придал этому значения. Он был слишком уставшим, чтобы думать о странных словах.