Отдых на Черном море или как мы убили свой последний шанс на реабилитацию

Через три дня они нашли лунапарк. Он стоял на окраине посёлка — скопление ржавых конструкций, мигающих лампочек и запаха сахарной ваты, смешанного с отчаянием. Вывеска «ЛУНАПАРК» висела криво, буква «А» мигала, как нервный тик. — Это место — магнит для бед, — изрёк Малфой, но его никто не слушал, потому что все уже ломанулись к билетной кассе. — Аттракцион «Колесо обозрения»! — заорал Рон, тыкая скипетром в небо. — Я, как король, должен обозреть свои владения с высоты! — Ты боишься высоты, Рон, — заметил Гарри, который проснулся от запаха попкорна. — Я не боюсь! Это королевская проверка гравитации! И вообще, это не я боюсь высоты, это высота боится моего величия! Их посадили в кабинку. Восемь человек в одну, потому что кассиру было всё равно, а Пэнси отказалась отпускать Гарри одного. Кабинка скрипела так, будто её собирали на уроке труда слепые гномы. Они поднимались медленно, со вкусом, давая насладиться каждой секундой приближающейся катастрофы. На вершине колесо заклинило. С характерным металлическим ХРУСТОМ, который не спутать ни с чем — это был звук подшипника, решившего, что с него хватит. — Я так и знал! — заорал Блейз, хватаясь за поручень. — Я чувствовал, что уровень смазки недостаточен! Это смертельная ловушка! Мы умрём на высоте 40 метров! У меня заложит уши, и я умру с заложенными ушами! Это позор! — Тут не 40 метров, — поправила Гермиона, которая даже сейчас пыталась оценить расстояние до земли. — Максимум 20. — ДВАДЦАТИ ДОСТАТОЧНО ДЛЯ СМЕРТИ! Пэнси смотрела на Гарри с таким выражением, будто он сейчас должен был превратиться в Супермена. И Гарри, впервые за долгое время, проснулся. По-настоящему. Не от кошмара, не от крика, а от того чувства, которое он давно похоронил под слоем депрессии и листьев Монстеры. Чувство героизма. Или, может быть, просто желание заткнуть Блейза. — Я всё исправлю, — сказал он голосом, который не использовал с Битвы за Хогвартс. — ГАРРИ! — взвыла Пэнси. — ТЫ — МОЙ ГЕРОЙ! Я ЗНАЛА! Я ВСЕГДА ЗНАЛА! — Поттер, у тебя нет палочки, — заметил Малфой, прижимая к себе Гермиону (якобы от страха, но на самом деле просто потому, что хотел её трогать). — И ты в магловском месте. — Мне не нужна палочка, — сказал Гарри и полез на крышу кабинки. То, что он сделал дальше, вошло бы в учебники, если бы учебники не боялись этого места. Он прополз по несущей балке, нашёл заклинивший механизм, сильно пнул его ногой и что-то прошептал на парселтанге. То ли заклинание, то ли просто мат на змеином. Колесо вздрогнуло, заскрежетало и поехало. Внизу зааплодировали (там уже собралась толпа зевак, предвкушавших трагедию). Когда кабинка опустилась, Пэнси уже была готова. Она схватила Гарри за руку и, пока все остальные выползали, шатаясь, потащила его в сторону. За шатёр с кривыми зеркалами. В тень, где пахло мочой, сахарной ватой и судьбой. — ТЫ БЫЛ ВЕЛИКОЛЕПЕН! — она толкнула его на какой-то ящик. — ТЫ РИСКОВАЛ ЖИЗНЬЮ! РАДИ НАС! РАДИ МЕНЯ! — Пэнси, я просто... пнул железяку... — ТЫ ПНУЛ СУДЬБУ! ТЫ ПНУЛ САМУ СМЕРТЬ! Я ХОЧУ ТЕБЯ ПРЯМО СЕЙЧАС! ЭТО МОЙ ГЕРОЙСКИЙ ТРОФЕЙ! И она набросилась на него, как голодный гиппогриф на хорька. Гарри попытался сопротивляться, но его героический порыв уже иссяк, оставив только усталость и смутное понимание, что сопротивление бесполезно. Пэнси сдёрнула с него шорты с ловкостью, которой позавидовал бы карманник. — Пэнси, тут грязно... — МНЕ ПЛЕВАТЬ! — она уже стягивала свои трусы, и её глаза горели огнём одержимости. — ГРЯЗЬ — ЭТО СВИДЕТЕЛЬСТВО НАШЕЙ СТРАСТИ! Она оседлала его, как боевого коня. Гарри издал звук, средний между стоном и мольбой о пощаде. Но тело, предательски соскучившееся по чему-то, кроме сна и фотосинтеза, отреагировало. Это был странный секс — она скакала на нём, причитая о его героизме, а он смотрел в небо и думал о том, как хорошо было бы сейчас сидеть в горшке с Фрэнком. — Скажи, что я твоя богиня! — требовала она, царапая его грудь. — Ты... моя... проблема... — прохрипел он. — Я СОГЛАСНА БЫТЬ ТВОЕЙ ПРОБЛЕМОЙ! НАВСЕГДА! О, ГАРРИ... ЕЩЁ... Финал был быстрым и грязным, в прямом смысле слова. Пэнси рухнула на него, счастливая, покрытая потом и чьей-то ватой, прилипшей к волосам. — Наш первый раз... — прошептала она. — Это было идеально. — Это было за шатром с кривыми зеркалами, — констатировал Гарри. — Символизм! Наша любовь искажает реальность! Гарри закрыл глаза и взмолился, чтобы Фрэнк не узнал об этом позоре.