Отдых на Черном море или как мы убили свой последний шанс на реабилитацию

Дорога до моря занимала два километра. Они шли через выжженное солнцем поле, которое пахло полынью и чьей-то сломанной судьбой. И каждый день, ровно в полдень, на пересечении тропинок их ждал ОН. Парень с тележкой. Загорелый до цвета копчёного окорока, в выцветшей панаме и с голосом, способным разбудить мёртвого и заставить его купить пахлаву. — ГОРЯЧАЯ КУКУРУЗА! — орал он, едва завидев их. — СВЕЖИЕ КРЕВЕТКИ! ПАХЛАВА! МЕДОВАЯ ПАХЛАВА! В первый день они просто прошли мимо. Во второй день они начали раздражаться. На третий день началась война. — Его крик... — прошипел Малфой, прикрывая лицо капюшоном. — Этот вульгарный, площадной ор... он проникает мне под кожу. Я чувствую, как мои нейроны совершают суицид. — Записываю, — отозвалась Гермиона, строча в блокноте. — «Объект М. проявляет гиперчувствительность к громким звукам. Возможно, тренировка слуха для приёма тёмных сигналов». — Грейнджер, он просто орёт! — Подозрительно громко орёт. Ты с ним заодно? На четвёртый день Рон не выдержал. Он вышел вперёд, сверкая короной (он нацепил на неё ракушки, теперь она была «королевским головным убором южных морей»), и, когда парень в очередной раз заорал «ПАХЛАВА!», Рон заорал в ответ: — КОРОЛЕВСКАЯ ДАНЬ! Я, РОН ПЕРВЫЙ, ТРЕБУЮ КУКУРУЗУ БЕСПЛАТНО! Парень моргнул, посмотрел на Рона, на его пластиковую корону с ракушками, на скипетр из швабры и обгоревшие носки, и выдал: — Слышь, пацан, ты обкуренный? Если у тя денег нет, не задерживай очередь! — У МЕНЯ НЕТ ОЧЕРЕДИ! — взревел Рон. — Я ВНЕ ОЧЕРЕДИ! Я НАД ОЧЕРЕДЬЮ! Пока они орали, Тео подкрался сзади и высыпал парню в креветки немного своего «Гусиного ускорителя». Креветки тут же зашевелились и начали клацать клешнями в такт ору Рона. — Твою мать! — заорал парень. — Они живые! — Естественно, — пожал плечами Тео. — Свежие креветки должны быть активными. Это витамины. Пэнси купила кукурузу, чтобы покормить Гарри. Гарри пытался уворачиваться, утверждая, что кукуруза в початках напоминает ему зубы тролля, которого он убил на первом курсе. Это вызвало у Пэнси новый приступ обожания: — Ты даже в еде видишь свои подвиги! Ты такой ранимый! Я съем эту кукурузу за тебя, мой герой! На пляже Малфой превращался в тень. Буквально. Он закутался в местное барахло, купленное у бабы Клавы: длинную белую тунику с капюшоном, которая делала его похожим на призрака, и широченные штаны с принтом в виде слонов. Слоны были синие и выглядели так, будто их нарисовал ребёнок в терминальной стадии кори. — Что это на тебе надето?! — задохнулась Гермиона, увидев его в этом наряде. Её блокнот выпал из рук. Впервые за всю историю она забыла сделать запись. — Это местная мода, Грейнджер, — надменно сказал Драко, поправляя капюшон. — Одежда для аристократов, которые вынуждены скрываться от плебейского солнца. Моя кожа не создана для ультрафиолета. Она создана для лунного света и завистливых взглядов. — Ты похож на мумию, которая проиграла в лотерею и купила штаны в секонд-хенде. — Зато я не похож на варёного рака, в отличие от Уизли! Рон к этому моменту действительно стал цвета его волос, только ярче. Он лежал на покрывале, раскинув руки, и корона плавилась у него на голове. — Я КОРОЛЬ ЗАГАРА! — простонал он. — Поклоняйтесь моему ожогу! Пэнси катала Гарри в тачке. Она нашла ржавую садовую тачку у Клавы, застелила её своим сарафаном и теперь возила по пляжу, пока Гарри спал, свернувшись калачиком и сжимая в руках горшок с Фрэнком. Фрэнк за время поездки загорел и стал более наглым. — Смотрите, это мой мужчина, — говорила Пэнси каждой встречной чайке. — Мы поженимся. У нас будет трое детей. Я уже выбрала имена: Гарри-младший, Меланхолия и Фрэнк-человек. — Почему у ребёнка будет имя растения? — спросил Гарри, не просыпаясь. — Из уважения к твоим чувствам! — ответила Пэнси и заплакала от собственной жертвенности.