"Поцелуй"

Часть 2. Глава 1.

      Они поселились в доме недалеко от моста Тогэцукё в Арасияме. Это было самое красивое, яркое и в тоже время спокойное место для того, чтобы начать жить почти с нуля. Эмоции в мёртвой точке, но есть куда двигаться, чего хотеть. Хёнджин тащил Феликса на улицу, который постоянно жмурился от осеннего солнца, закрывая лицо руками. Тормоша длинные, светлые волосы, он прятал в них бледность кожи, смущённую улыбку, наивность и обнадёживающее выздоровление. Сад храма Тэнрю-дзи, грозовые горы, сакуры, и, конечно прогулки по «мосту, пересекающему луну» будут потом.       Джинни впитывал все блики солнца на склонах гор сквозь облака по безумствующей листве в период момидзи, чувствуя тепло от рук Феликса. Такого пленительного контраста он не испытывал никогда – холодный, порой порывистый, ветер от реки Кацура, трепал волосы Хёнджина, что бессмысленно прятался в худи. Его дуновение терялось в жарких лучах осеннего солнца, что слепило и даже обжигало.       Хван сильнее сжимал маленькую ладонь Ли и шёл медленно, но уверенно по каменистому, пустынному берегу реки. Они шли к тому месту, которое местные жители называли «слияние трёх рек», а именно, к первому мосту в этом районе, что был когда-то красно-оранжевого цвета (цвет киновари), и размещался на 200 метров выше по течению и назывался Хорин-дзи.       Они останавливались, делая перерывы, и почти не разговаривали. Феликс вдыхал воздух такой объёмный, опьяняющий, который растворял эту тяжёлую красоту контраста гор с облаками марёного красного цвета. Он стоял, понимая бессмысленность многих слов, которых он не скажет никогда. Они горели яркими красками на деревьях кроваво-бордовыми переливами и следом разлетались от порывов ветра с реки, теряя блеск в лучах вечернего солнца.       — Пойдем лучше к роще, там другой ветер, — сказа Хван, резко повернув Феликса от потока с холодной реки, что терялся в камнях и волнах. Печально! Каждый станет ростком бамбука – таков Удел человека. Гора Бурь – Араси. В бамбуковой чаще ветер Тропу проложил, что трепал его. Хван нёс чушь, буквально нелепицу, болтал без умолка. Он говорил про лес, что утопал в сумасшедших красках и утверждал, что ему нравятся лимоны, морщась следом. И смешно тряся головой, Феликс смеялся отрывисто, но безучастно, почему-то.       — Сan you hear me? — крикнул Хван с упрёком, смотря на него исподлобья.       Он слегка негодовал, выдавая черты лица состоявшегося мужчины, что уличил ребёнка во лжи. И Ли его услышал. К нему возвращалась память, наполненность ощущениями. Он всматривался в Хвана и видел в нём человека, который учил его любить жизнь или просто хотеть жить.       Хван стоял одной ногой на камне, пытаясь удержать баланс. Солнце на закате светило ему в спину, и потому он утопал в его лучах.       — Я всё больше люблю тебя, — улавливая его фигуру в этом кружении, проговорил Феликс.       Это был такой неизъяснимый плен. Но он понимал, что он просто человек. И стоя на этих зыбких камнях, он всё ещё ощущал себя как на другой планете, которую надо осваивать заново.       Солнце было везде. Оно рисовало траектории и круги в ярких бликах от вод быстротечной реки, которая дарила безмятежность и движение, непрекращающееся никогда. И даже эти камни своей вечностью и надёжностью, в том месте, куда заходило солнце, приземляли, укрепляли и поддерживали их.        Хван всё ещё стоял и держал баланс, уверенно раскинув руки в стороны, теряясь в этом мареве.             — Ещё бы ты меня не любил. Я же ХёнджиНиус и это моё второе имя.       — Ты дурак.       Хван двинулся к нему навстречу, закрывая весь обзор своей мощью.       — Я прячу тебя от солнца, иначе я собьюсь со счёта, — хохотал Джинни, мило тормоша Феликса за капюшон его худи.       — О чём ты? — в недоумении Феликс напряжённо всматривался в его выражение лица, что было на грани дерзости и игривости.       Хван был так смел, он жил каждую минуту, впитывая всё, что дарил этот день без остатка. Феликс же этого не мог. В этот момент он был потерян и трогателен, лишь дрожь на губах выдавала милую улыбку.       — У тебя 16 веснушек на лице, а после сегодняшней прогулки их может быть и больше. Я в этом теряюсь.       Феликс был взволнован, но давал себе возможность пережить такие нежные, хрупкие и забытые чувства. Он смущённо закрывал рот ладонью, хлопая в растерянности глазами. Листва кружила вокруг, уходила осень. И круговорот природы не остановить.               — Я пересчитал их все, когда ты спал вот так рядом, — шептал Хван, стоя максимально близко, слегка обняв Феликса за лицо.