"Поцелуй"

Часть 2. Глава 2.

      Хван пытался вызвать желание близости у Феликса, он был переполнен этим. Он стоял рядом, чуть касаясь его руки и чувствуя лёгкую дрожь по всему телу. Вокруг наступала искусственная тишина, в которой было слышно только глубокое дыхание Хвана. Он пытался приподнять худи Феликса и нежно коснуться его талии. И тут, пролетевшая стайка птиц с яркой, невероятной трелью, отвлекла Феликса на небо.       И следующим мгновением Феликс встретился с Хваном и его томным, тоскующим взглядом. Его нерешительность была только лишь осторожностью, с которой он касался потрескавшимися губами мягкой кожи в веснушках. Феликс терялся в его взгляде и обжигающем дыхании, различая капли на его ресницах. Был ноль, и их обволакивал пар. Ничего не мешало – длинные волосы Ёнбока метались на ветру, покрывая золотом отблеска от солнца его изумлённое лицо. Ещё мгновение блуждая и, губы Хвана прикоснулись к уголкам рта Ли, но тот, опустив глаза, прошептал:       — Я не готов. Я…       Хван отошёл в сторону и, резко раскинув руки к небу, прокричал:       — Я буду ждать, — выводя Феликса из каких-либо сожалений.       Хван, глупо пританцовывая, пытался опять поймать баланс на камнях, но тщетно. И вдруг он стал как никогда серьёзен, сосредоточен, гордо расправляя уставшие плечи и пряча руки в карманы спортивных брюк, выдавая всю мощь своей фигуры.       Вдыхая через нос и смотря чуть исподлобья решительно и неотступно, Хван становился другим. Его образ в секунду менялся, лишь не хватало небольшой какой-то неуловимой детали. Его взгляд пылал, испытывал, и потому он медленно натянул бейсболку, пряча за ней своё горение до времени. Он закусывал нижнюю губу, играя скулами и излучая просыпающуюся внутри жизнь.       Но его слова говорили об обратном. В них была вся трепетность, что видел сейчас Хван в бликах наступающего заката, который отражался в милом лице Феликса. Все так замедлилось, солнце не хотело уходить на покой, путаясь в волосах Ликса. Оно дарило ему горячее дыхание, теплилось на его губах в долгожданной, излучающей улыбке в мерцании.       — Я буду ждать … — выдохнул на понижение с хрипотцой в голосе Хёнджин. — Я всегда буду ждать тебя, Феликс! — смеясь в переливах, он кричал это, вскидывая руки вверх и пытаясь уловить хоть какое-то эхо в горах. Он оборачивался на Феликса, который смеялся, закрывая лицо руками, купаясь в счастье.       Вечер они провели, неожиданно для себя, с пожилой парой, которой помогли донести большие сумки с покупками до дома. Эту милую семью почему-то не смутила их мешковатая одежда и уставшая, неуверенная походка. Зато их сразу подкупили эти счастливые лица, бережность друг к другу и преданность, что была в плечах Хёнджина, который уверенно следовал за Феликсом.          Они приготовили для них рамён и мясо. Хван был так голоден, что даже съел порцию Ли. От переизбытка чувств он выпил бульон, не прекращая глупо, но мило улыбаться, поражая своей непосредственностью. И поэтому он заставил смеяться не только этих добрейших людей, но и Феликса. Когда-то такое поведение за столом слегка раздражало Ли. Сейчас же он, мотая головой в отрицании этой ситуации, сначала просто улыбался. А потом перешёл на смех вместе со всеми. Он отпускал себя и того парня, что жил в жёстких правилах и рамках, в которые он сам себя же и загнал.             — Ты так мало поел! Ты совсем ослабнешь, ты что! — мило суетилась чудесная женщина, ставя перед Феликсом ещё порцию якинику. — Правда, он такой милый? — обращаясь к своему мужу, она тихо села рядом в ожидании ответа.       — Он только выглядит слабым, но думаю, что он не прячется ни за чьей спиной. Он сильный, так? — наклонив голову, смущаясь, он пристально заглянул Джинни в глаза.