Розовая Коррупция

— Здесь проживает Ликан Лукас Ликантропи? Голос Лауры прозвучал спокойно, почти безжизненно. Этот город успел ей опротиветь. Казалось, дождь здесь никогда не прекращался. Он висел в воздухе мелкой ледяной пылью, пропитывал одежду, кожу, волосы. От сырости ломило кости, а дома пахли плесенью и затхлостью, будто сами давно начали гнить изнутри. Да ещё и эти бесконечные бумаги по делу того сапожника. Пришлось самой заниматься документами, а потом ещё сопровождать этих бедолаг до их дома. Единственным утешением было то, что дорога всё равно лежала в эту сторону. Каждый раз, когда в голове возникала мысль: «Как же я ненавижу свою работу», Лаура тут же обрывала себя. Кто добровольно взвалил на себя столько обязанностей? Она сама. Теперь поздно жаловаться. — Д-да… —торопливо ответила её помощница. Совсем ещё зелёная. Хотя, если быть точнее, в их организации — розовая. — Стадия? Девушка нервно взглянула в планшет. — П-предпоследняя… Пальцы Лауры медленно сжались в кулак. — Предпоследняя?! —резко повысила она голос.— Какого чёрта его не забрали ещё на третьей? Вы хоть понимаете, сколько проблем теперь это создаст? Помощница вздрогнула. — П-простите… Я… я ничего не знаю об этом деле. Меня просто отправили помогать вам… Лаура шумно выдохнула. Девчонка дрожала так, словно ожидала удара. Планшет она прижимала к груди, будто тот мог защитить её. Незачем было срываться именно на ней. Виноваты совсем другие. — Извини. Этот город действует мне на нервы, —она устало потерла переносицу.— Где сейчас находится субъект? — Наблюдение показывает, что он всё ещё внутри дома. Скорее всего… в подвале. На предпоследней стадии заражённые обычно прячутся в тёмных и сухих местах. — Хорошо. Пойдёшь со мной. Пока будем искать его, расскажешь подробнее про пятую стадию. Лаура потянула дверь на себя. Закрыто. Она без лишних слов достала отмычку, привычным движением сунула изогнутую ручку зонта в рот и принялась вскрывать старый замок. Металл сопротивлялся долго. Скрежет внутри механизма неприятно отдавался в ушах, а вокруг стояла такая тишина, что каждый щелчок звучал почти оглушительно. Наконец замок сдался. Дверь медленно распахнулась, выпуская наружу тяжёлый запах сырости, старого дерева и чего-то ещё… сладковатого, неприятного. Будто дом давно перестал быть жилым. — Начинай. Помощница поспешно заговорила, стараясь не отставать. — Пятая… то есть предпоследняя стадия… сопровождается сильным слюноотделением, пеной изо рта… беспричинной агрессией. Любое слово… любое движение может вызвать нападение. Также появляется постоянная тревога… страх… повышенная чувствительность… Она судорожно перелистнула страницу. — Организм начинает сильно деформироваться. Возникают шипы… костные наросты… На последней стадии они исчезают… Ещё появляется свето-, фото- и водобоязнь… Поэтому заражённые стараются спрятаться в самых тёмных и сухих местах… Она тараторила почти без остановки, словно читала учебник на экзамене. И всё равно постоянно запиналась. Дом встречал их мёртвой тишиной. Под ногами скрипели старые доски. Из стен тянуло холодом. Каждый шаг эхом расходился по пустым комнатам, словно кто-то невидимый шёл следом. — Молодец, —не оборачиваясь сказала Лаура.— Но перестань зубрить. Запомни несколько главных признаков — и стадию узнаешь сразу. Не нужно пересказывать учебник. Она остановилась возле массивного деревянного люка. Подвал. Лаура подняла крышку. Из темноты пахнуло сырой землёй. В самом дальнем углу, почти слившись с мраком, сидел кактус: Лукас. Он подтянул колени к груди и крепко обхватил их руками. Худое тело непрерывно дрожало. Безумные глаза с едва заметным розовым свечением метались по сторонам, будто он ожидал нападения от каждой тени. Даже заметив Лауру, он продолжал судорожно оглядываться. — В ваших же интересах сотрудничать с нами, гражданин Ликантропи. Несколько секунд он молчал. Потом его губы дрогнули. — …Это вы… —голос был хриплым, — …Из-за вас… я… такой… Последнее слово превратилось в яростное шипение. Он сорвался с места и бросился прямо на неё. Лаура даже не отступила. Перехватила его уже порозовевшие руки, резко выкрутила их за спину и без особого труда прижала Лукаса к полу. Он отчаянно вырывался, но силы уже покидали его. — Просто примите свою участь, Ликантропи, —ёё голос оставался таким же спокойным.— Примите наше благо. — Лжецы… —задыхаясь выкрикнул он.— Вы все отвратительные лжецы! Сначала улыбаетесь… втираетесь в доверие… а потом превращаете нас в это! Ненавижу вас! Всех вас ненавижу! Крики постепенно превратились в бессвязное рычание. Он дёргался всё слабее. Пальцы судорожно скребли пол. Потом тело внезапно расслабилось. Будто внутри что-то окончательно сломалось. Лаура отпустила его. Он больше не сопротивлялся. Только тяжело дышал. — Последняя стадия. Помощница осторожно выглянула из-за её плеча. — В-всё?.. Закончилось? Он так… кричал… — Так происходит почти всегда, —Лаура спокойно поправила перчатку.— Психика не выдерживает перестройки организма. Наше благо редко приходит без боли. Телу нужно привыкнуть к новой форме. Она посмотрела на неподвижного Лукаса. Тот уже не выглядел кактусом, который способен что-либо решить сам. Процесс был завершён. — Пошли. Мы сделали всё, что должны были. Проследи, чтобы его забрали. — Д-да… Они поднялись наверх. Дом снова погрузился в тишину. Лишь дождь продолжал монотонно стучать по крыше. На мгновение Лауре стало досадно. Целый месяц. Он прятался здесь целый месяц. Если бы его нашли раньше, этот город уже давно был бы гораздо глубже погружён в заражение. Местные оказались удивительно осторожными. Слишком осторожными. За один месяц Лукас мог обратить десятки, а может, и сотни. Но сожалеть было бессмысленно. Что произошло — уже не изменить. Рано или поздно сопротивление закончится. Каждый из них примет благо, добровольно или нет. Разницы уже не будет.