Свет напротив

Дальняя дорога, плацкартный вагон поезда, та самая кружка для чая. Раньше я видела в этом какую-то особую романтику, но только не в этот раз. Все двадцать часов я пытаюсь сдержаться от того, чтобы не убить этого злосчастного маленького ребенка, который закрывает свой рот только когда ест или спит. Хотя последнего не наблюдалось уже очень продолжительное время: часов пять-семь, наверное. Мой потрепанный томик «Евгения Онегина» лежит на столе, уже перечитанный один раз за эту поездку. Я, конечно, просто обожаю этот роман в стихах Пушкина, но читать его несколько раз подряд будет лишним. Возможности послушать музыку тоже нет, потому что мой телефон давно разрядился и лежит в состоянии «кирпича». А позаботиться о том, чтобы купить такую прекрасную вещь, как портативная зарядка у меня не хватило ума. Однако, хоть как-то связаться с Аркадием Валерьевичем надо, поэтому перед прибытием я выпрашиваю у проводницы поставить мой телефон на зарядку, хотя бы на полчаса, которые оставались до пункта назначения. После этого, я направляюсь в туалет, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Быстро сменив одежду на джинсовую юбку и белую футболку, я «приступаю» к лицу. Осмотрев свой вид в маленькое зеркало, я понимаю, что все не так уж и плохо, как я думала, но видок, конечно, немного побитый. Достав из рюкзака небольшую косметичку, я ставлю ее на поверхность рядом с раковиной и принимаюсь за эту неблагополучную картину. Быстро распуская волосы из косы, я расчесываю их и заплетаю новую — более тугую и опрятную. На синяки под глазами наношу совсем немного консилера для маскировки, а на губы — масло светло-розового оттенка с небольшими вкраплениями блесток, которые красиво переливаются на свету. Я никогда особо много не красилась, но вот когда дело касается помад, блесков, масел для губ меня не остановить. Я, во-первых, очень люблю само ощущение всех этих продуктов на себе, а во-вторых, мои губы постоянно сухие и потрескавшиеся, поэтому без "помощи" чувствуют себя очень плохо. Закончив все свои банные процедуры и сложив все обратно в рюкзак, я возвращаюсь на свое место и начинаю снимать постельное белье со своей койки. И как только я заканчиваю уборку своего места, то слышу объявление о том, что прибытие на мою станцию будет уже через пять минут. Тяжело вздыхаю и плетусь в сторону комнаты проводницы и выхода из вагона, уже предвкушая то, что ждет меня, стоит мне сойти с поезда. *** — Здравствуй, Танечка! Как добралась? — Приветствует меня Аркадий Валерьевич и сжимает в своих объятиях настолько сильно, что я буквально не могу дышать. — Все было хорошо, Аркадий Валерьевич. — Смущенно отвечаю, когда мужчина отпускает меня и берет в руки мой чемодан с сумкой. Я только хотела возразить, но он перебивает мой словесный поток. — Не гоже такой красивой молодой девушке тяжести носить. Пойдем к машине, а то парковка бесплатная только пятнадцать минут. — Он подмигивает и, засмеявшись, ведет меня к своей машине. Сегодня он выглядит необычно просто: на нем голубая футболка с каким-то незамысловатым принтом и светлые шорты из материала, похожего на лён, а на ногах сандалии. Выглядит он как мой дед, когда тот выбирался в город из своего загородного дома. Забавно. *** — Какие ощущения насчет новой школы? — Интересуется Аркадий Валерьевич, когда перестал расспрашивать меня о дороге и моей семье. — Ну, это... Очень волнительно, так как школа престижная, да еще и частная. Без стипендии мои родители бы не осилили ее. — Признаюсь я, ощущая, как волнение внутри меня начинает все больше разрастаться с каждой минутой. Это было так, потому что моя семья не была богатой от слова совсем. Мама с папой переехали в Москву, когда мне было шесть, а моей сестре — три. Первое время было сложно, потому что родители никак не могли найти работу, затем папа устроился бухгалтером в какую-то компанию, а мама пошла работать в кондитерскую, которая находилась недалеко от моего дома, и через какое-то время, глядя на коллег, тоже начала печь торты. А потом, резко, отец тяжело заболел. У него обнаружили злокачественную опухоль в мозге, которая требовала немедленного хирургического вмешательства. Это помогло, но после операции ему требуются достаточно дорогие медикаменты, чтобы поддерживать нормальное и стабильное состояние. Поэтому мы всей семьей живем в режиме жесткой экономии, откладывая деньги на эти медикаменты, так как на них уходит значительная часть нашего бюджета. Так мы и жили последние пару лет. Я ходила в обычную общеобразовательную школу (опять же, как обычную, типичную для центра мегаполиса школу), но так как я очень любила и люблю историю и французский, то постоянно участвовала во всевозможных олимпиадах, чтобы далее получить возможность поступить в хороший ВУЗ на бюджет. Так, на одном из этапов какой-то олимпиады меня и заметил Аркадий Валерьевич и сделал мне и моей семье предложение, от которого мы не смогли отказаться. Аркадий Валерьевич Волков — очень крутой профессор, который, в том числе, преподает в школе, в которую мы сейчас и направляемся. Профиль истории тут не сильно развит и бюджетное место на это направление очень часто остается пустым, так что меня буквально с руками вырвали из моей прежней школы и дали бюджетное место со стипендией. Таким образом я и оказалась тут, в одной машине с Аркадием Валерьевичем где-то на отшибе небольшого городка, куда изначально шел мой поезд. — Ну, в нашу гимназию всегда было сложно попасть, а раньше даже чтобы поступить на платную основу нужно было выиграть конкурс, что было отнюдь не легко. Сейчас, конечно, платно тут можно учиться достаточно легко, но политика школы все еще строга ко всем обучающимся, хоть людей и стало больше, а качество отбора упало. — Не думаю, что кто-то хотел такого исхода для этой школы, когда выделял деньги на ее основание. — Высказываю свое мнение я, потому что в «Наследнике» учатся, в основном, дети богатеньких родителей. От этого мне, естественно, легче не становится, но выбора у меня особо нет. — Ладно, давай не будем о грустном, сейчас главное сосредоточится на том, чтобы социализироваться и начать ориентироваться внутри этой "экосистемы", — он показал кавычки двумя своими руками, — а затем уже можно приступать к учебе. У тебя еще целая неделя до начала первого семестра, так что время точно есть. — Мужчина бросает на меня озорной взгляд и подмигивает. — Это да, но мне, честно говоря, страшновато. — Все будет хорошо, вот увидишь, у нас очень много хороших ребят, с кем-то ты точно подружишься. Смотри, а вот и сама школа! — Аркадий Валерьевич указывает рукой на очень красивое и высокое белое здание. — Почти приехали. Все-таки на фотографиях это она не такое величественная. Школа выглядит как все эти колледжи в американских фильмах. Высокое белое здание с просто огромными панорамными окнами почти на каждом этаже. Рядом со зданием школы находится не менее большой жилой блок. Также, на территории школы есть собственный открытый спортивный стадион, который представлял собой футбольное поле, окруженное несколькими дорожками для бега. С другой стороны этой дорожки — подобие парка. Стоит несколько столиков для пикника уже с сиденьями, также лавочки и доска объявлений, а еще на этой территории высажено достаточно много деревьев, создавая много мест с натуральной тенью. Держу пари, сейчас проводить там время – сплошное удовольствие. Тихо и немноголюдно, но это только пока. *** — Вот здесь находится кабинет директора. — Профессор указывает на дверь с табличкой 501 после того, как мы поднялись на пятый этаж главного здания. — Просто постучись и скажи, свое имя, она поймет. Ну, а меня прошу извинить, у меня очень важная встреча через двадцать минут, до скорого, Татьяна. — Он отдает мне мою сумку и, помахав рукой на прощание, уходит. Собравшись с мыслями, я стучу в дверь и, услышав громкое «Входите!», захожу внутрь. За большим рабочим столом, заполненным разными бумагами, сидит женщина средних лет. На ней элегантный брючный костюм темно-синего оттенка, который состоит из приталенной рубашки и брюк, а на ногах — белые лодочки на небольшом каблуке. Ее каштановые волосы собраны в аккуратный пучок, а на лице покоится уставшая улыбка. — Здравствуйте, меня зовут Ларина Татьяна, я — новенькая, поступаю в десятый класс. — Проговариваю я, закрывая дверь кабинета. Сам кабинет не очень большой, внутри лишь рабочий стол директрисы, приставленный к нему еще один полукруглый, за которым есть несколько стульев, видимо для проведения встреч. Также, во всю длину стены стоят шкафы, доверху заполненные разными органайзерами и папками. Все сделано из темного дерева, а стулья — обычные черные, с мягкой обивкой, какие обычно стоят в актовых залах в школах. — Здравствуй, Татьяна! — Директриса приветствует меня и указывает на стул прямо возле ее рабочего стола. — Присаживайся, пожалуйста. Меня зовут Оксана Львовна, я — директор этой гимназии, ты к нам перевелась на бюджетную основу на базе исторического факультета, правильно? — Киваю. — Давай тогда обсудим некоторые детали, а затем мы найдем того, кто отведет тебя к твоей комнате и покажет школу, хорошо? — Конечно. — Я неловко улыбаюсь и, аккуратно присев за стол, начинаю слушать все то, что мне рассказывает директриса. *** После того, как мы обсудили все организационные моменты и правила школы, которые были не такими строгими, как я думала — я получаю свое расписание на эти полгода. Почти каждый день у меня история и французский язык. Они есть, как в основном расписании, так и в расписании факультативов, которые обязательно нужно посещать. Таким образом, почти каждый день у меня было по четыре-пять пар. Только в среду у меня их всего две — математика с литературой, что означает, что я освобождалась в обед. Но я поплатилась за это субботой, которая для меня тоже будет учебной несколько раз за семестр. Из правил, самым жестким было наличие комендантского часа — нельзя было выходить из корпуса общежития после 22:00. Если возвращаешься позже — надо предупреждать заранее и указывать причину, иначе ждет наказание, так называемые «общественные работы». В них входит помощь в уборке помещений, разборе спортивного инвентаря или помощь в проверке домашних работ преподавателям. Все остальное, как везде: на занятия одеваемся прилично и опрятно, не хамим учителям, не устраиваем драки и потасовки, не курим в туалетах и тд. — Твоя комната номер 989. Первая цифра — номер этажа, на котором ты живешь, а остальные две — порядковый номер. В комнате есть персональная ванная и небольшой холодильник, где можно хранить некоторые продукты питания, главное выбрасывай вовремя, если что-то портится, пожалуйста. Тебе, можно сказать, повезло... — Директрису перебил внезапный стук в дверь. — Заходите! Через мгновение из-за двери выходит парень, который сразу привлекает мое внимание. Он очень высокий и возвышается над нами с Оксаной Львовной с той естественной уверенностью, которая бывает только у тех, кто привык чувствовать силу собственного тела. Широкие плечи, развитая грудь, сильные руки — его фигура не выглядела чрезмерно массивной, наоборот, в ней чувствовалась гармония, каждая мышца была на своем месте, создавая образ не какого-то качка, а спортсмена. Возможно, баскетболиста, или волейболиста. Лицо парня кажется мне слишком красивым, чтобы быть реальным. Будто какой-то талантливый скульптор однажды решил создать идеальный мужской портрет и вложил в него все свое мастерство. Высокие скулы в купе с широким лбом придавали его чертам благородство, а четко очерченная линия нижней челюсти — мужественность. Прямой нос с едва заметной горбинкой, темные густые брови, светлая, чуть загорелая кожа придавали его лицу какую-то суровость, но стоило уголкам губ слегка дрогнуть, как эта суровость мгновенно исчезла, уступая место неожиданному обаянию.  Но больше всего выделяются глаза. Наверное, я никогда не смогу подобрать правильное слово, чтобы описать их цвет.  Янтарные? Нет. Слишком просто.  Золотистые? Тоже нет. В них есть нечто гораздо более живое. Они напомнили мне теплый, яркий огонь камина зимним вечером — тот самый, на который можно смотреть бесконечно. Казалось, будто внутри них действительно горит пламя, живое и непокорное. Именно глаза делали его по-настоящему опасным, потому что стоило ему только заглянуть в мои, так сразу возникало странное ощущение, будто этот взгляд проникает гораздо глубже, чем должен. Когда его взгляд впервые встретился с моим, по коже мгновенно пробежали мурашки. Мир вокруг словно стал тише, а все звуки отдалились куда-то на задний план. В этот момент существовали только эти невозможные глаза цвета живого огня и я, совершенно не готовая к тому, какое впечатление они на меня произведут. — Женя, здравствуй! — Воскликнула Оксана Львовна. — Было предсказуемо, что Иван Анатольевич пошлет именно тебя, чтобы показать нашей новой ученице школу. — Да, Оксан, просто я — единственный ответственный человек, который приехал в эту школу так рано и все это из-за тебя. — Начал, очевидно, Женя, отведя от меня свой взгляд, слава богу. У него низкий бархатный голос, который растворяется в воздухе, словно мед во рту. Но, когда я окончательно отхожу от транса, в который меня ввел его взгляд, и улавливаю все происходящее, меня очень удивляет то, что к директрисе он был на «ты». — Так, Жень, замолчи. — Она бросает на него злобный взгляд, но это скорее был знак дружелюбия, чем агрессии. — Прямо напротив тебя стоит Таня Ларина, наша новая ученица, сегодня ты покажешь школу ей. — Она указывает на меня, а Женя выпускает небольшой смешок от чего я смущаюсь, но не подаю виду, надеясь, что щеки предательски не порозовели. — Более того, я назначаю тебя ответственным за нее до конца августа. — Твердо говорит директриса, но Женя, казалось, ее не слушает. Все это время он смотрит на меня, буквально пожирая своим прожигающим взглядом. Держу пари, он уже раздел меня у себя в голове и вытворял со мной всякие непотребства. От этих мыслей у меня снова побежали мурашки по спине, но, к удивлению, не те, которые обычно бегут от страха, в них было что-то другое, но я, естественно, не собиралась показывать этого парню. Да и себе в этом признаваться не сильно хотелось. — Окей. — Бросил парень Оксане Львовне, а затем снова бросает взгляд на меня. — Ну что, конфетка, готова увидеть эту школу? — Спрашивает он, улыбнувшись, на что я лишь закатываю глаза и недовольно хмыкаю, складывая руки на груди. — Думаю да. — Отвечаю я, язвительно улыбнувшись ему. — До свидания, Оксана Львовна, и спасибо за помощь! — Машу ей на прощание и направляюсь в сторону двери. Женя, как настоящий джентльмен, коим он, скорее всего, себя считает, открывает дверь кабинета, пропуская меня вперед себя. Когда я выхожу, то неосознанно испускаю нервный вздох — меня напрягает вся эта история, а особенно сильно то, как мое тело и разум реагируют на этого индюка. Я ощущаю себя малолеткой, которая имеет примерно ноль процентов саморегуляции своих действий перед этим парнем. Плюсом ко всему, я застряла с ним на ближайшую неделю, так как его назначили моим "проводником", если таким словом можно охарактеризовать его роль. Надеюсь, что его друзья, или просто другие ребята, начнут уже собираться тут через пару дней и я смогу хоть немного выдохнуть. Парень, выйдя из кабинета и закрыв дверь, встает прямо передо мной и выхватывает сумку у меня из рук, я аж опешила от неожиданности. Снова кидаю на него недовольный взгляд, стараясь долго не задерживаться на его глазах. — Ну что же, Татьяна Ларина, давай знакомиться. Меня зовут Евгений Онегин. — Очень гордо проговаривает парень, расправляя плечи и натягивая самую широкую улыбку на свое лицо, а вот мне не до улыбок. Это какая-то шутка, я не могу понять?