Кровавая горечь

Часть 1. «Конкурс» Щелчок. И снова этот запах. Пряный, терпкий, приевшийся до самых глубин сознания — запах дома, который никогда не был домом. Духи матери смешивались с лёгкой затхлостью коридоров и металлическим привкусом страха, оседающим на языке каждый раз, когда он слышал звук открывающейся двери. Он считал минуты. Секунды. Удары собственного сердца. Ванная. Кухня. Спальня. Бесконечный круг, по которому он ходил уже семнадцать лет. Каждый шаг отдавался в висках глухой болью. И вот — заветный щелчок замка. Голос матери разрезал тишину, как лезвие: Эи: Куникудзуши, я дома! Скара выдохнул. Вышел из комнаты. Начал то, что прокручивал в голове весь вечер. Скара: Мама, можно поговорить? Голос дрогнул, но он сдержался. Эи прошла мимо, даже не взглянув на него. Демонстративно. Показывая, что его время — не её время. Что он должен ждать, просить, унижаться. Эи: Время пошло. Скара сглотнул ком в горле. Скара: В общем... можно я пойду на конкурс талантов? Главный приз — сто тысяч моры. Эи остановилась. Медленно развернулась. Её глаза скользнули по нему — холодные, оценивающие, как у скульптора, разглядывающего бракованную глину. Эи: Ммм... И какой же талант ты собираешься показывать? Свою бездарность? Или, может быть, необразованность? Скара сжал кулаки. Ногти впились в ладони. Скара: Я бы хотел поиграть на скрипке. Она скептически приподняла бровь. Одна. Только левая. Жест, который он ненавидел больше всего — она делала его, когда считала его ничтожеством. Скара: Ещё среди участников будут члены семьи Камисато. На мгновение в её глазах мелькнула искра интереса. И погасла так же быстро. Эи: Камисато? В таком случае ты уж точно не пойдёшь. Когда противники будут посерьёзнее — тогда иди. А в этот раз — нет. Скара: Но, мама... Эи: Я сказала нет. Или тебе надо говорить по-плохому? Она встала. Медленно. Плавно. Как хищник перед прыжком. Скара почувствовал, как воздух вокруг сгустился, стал вязким, тягучим. Она приближалась. Шаг. Ещё шаг. Удар. Боль вспыхнула на скуле, разливаясь горячей волной. Ещё. И ещё. Так продолжалось. Минуты? Часы? Он потерял счёт. Он научился терять счёт. Отключать сознание и просто ждать, пока она устанет. И снова этот запах. Липкий, солёный, удушающий. Запах страха. Когда она закончила, он стоял на коленях, глядя в пол, чувствуя, как кровь пульсирует в разбитой губе. Эи: А теперь иди. Отдыхай. Завтра у тебя скрипка. Она ушла, оставив его одного в гостиной. А он остался. Прямо здесь. На коленях. Среди осколков своей надежды. Часть 2. Кража Он поднялся медленно. Каждая кость ныла. Каждое движение отдавалось эхом в избитом теле. Но всё ради одного. Времени на жалость не было. Скара пошёл в ванную — смывать следы. Вечерние побои оставляли после себя не только синяки. Они оставляли улики. Кровь на рубашке. Ссадины на лице. Покрасневшие глаза. Всё это надо было спрятать, стереть, уничтожить. Вода была ледяной. Он стоял под струёй, глядя в стену, и внутри него зрело решение. Он не пойдёт на вечеринку. Сегодня — не пойдёт. Завтра — не пойдёт. Никогда. Но он может сбежать. Сначала — телефон. Нужно связаться с ребятами. Нужно, чтобы они знали. Нужно, чтобы Чайльд помог. Чайльд всегда помогал. Когда он услышал шум воды в душе — мать наконец-то зашла в ванную, — он действовал. Его сердце колотилось где-то в горле, когда он крался по коридору. Каждый скрип половицы, каждый шорох собственной одежды заставлял его замирать. Он прислушивался к шуму воды — она всё ещё лилась. У него есть время. Есть шанс. В комнате матери пахло её духами. Слишком сладко. Слишком тяжело. Он обыскивал карманы. Куртка — пусто. Пальто — ничего. Ящики комода — ключи, старые квитанции, флешка. Снова куртка. Ещё один карман — и пальцы нащупали знакомый прямоугольник. Телефон. Волна облегчения накрыла его с головой. Он едва не застонал от радости. И вдруг — тишина. Вода в душе перестала шуметь. Мурашки пробежали по всему телу — крупные, колючие, словно по коже проехался трактор. Сердце остановилось. А потом забилось с удвоенной силой. Он выскользнул из комнаты, на цыпочках, боясь дышать. В коридоре он услышал голос матери — она разговаривала по телефону. Скара рванул через кухню, не чувствуя ног. Влетел в свою комнату, захлопнул дверь. Прислонился к ней спиной. Выдох. Воздух. Свежий. Свободный. Он надышался им, как утопающий — глотками, жадно, с болью в лёгких. Часть 3. Побег.   Зарядив телефон Скара написал всё Чайльду, объяснив ситуацию Скара подготовился к ночному ужасу, а может и ко сну? Когда Скара убедился в том что Эи спит, то тот быстро написал короткое сообщение.   Скара: Я готов. Он поднялся. Надел тёмную куртку. Сунул в карман телефон, зарядку, немного мелочи. Всё, что у него было. И подошёл к окну. Слава богам — они жили на первом этаже. Он открыл створку. Вдохнул ночной воздух. Холодный, свежий, пахнущий свободой. И выпрыгнул. Приземлился на траву мягко — привык. И сразу увидел чёрную Toyota Camry. Она уже ждала его, урча двигателем, как большой чёрный зверь, готовый унести его прочь. В машине сидели знакомые лица — Чайльд и Сандроне. Но были и двое незнакомцев. Парень с уютной улыбкой и бордовыми, как спелая малина, волосами. И второй — совершенно другой. Жёлтые глаза, словно светящиеся в темноте, и чёрные как ночь волосы. Он выглядел так, будто вырезал всю свою семью, не моргнув глазом. Чайльд опустил стекло: Чайльд: Молодой человек, вас не подвезти? Скара усмехнулся. Впервые за весь день. Скара: Если сие высочество позволит. Они оба рассмеялись. Коротко, отрывисто, но искренне. Чайльд: Садись уже. Сзади места не было. Скара плюхнулся на переднее сиденье. Машина тронулась, мягко и бесшумно, словно стелилась по асфальту. Чайльд: Знакомься. Это Хэйдзо. А это Сяо. Вы подружитесь. Скара покосился на заднее сиденье. Скара: Время покажет. Кстати... там будет много людей? Чайльд задумался: Чайльд: Ну... если ориентироваться на дом — мало. Если в общем — чуть больше. Тридцать человек, наверное. Скара: Сколько?! Даже если мой и твой дом соединить, мы столько не вместим! Чайльд: Подожди. Я не говорил, что снял дом за городом? Скара открыл рот и закрыл. Скара: Ладно. Я молчу. Хэйдзо наклонился вперёд: Хэйдзо: Раз ты молчишь — я спрошу. Кто будет из наших? Чайльд: Розалина со своим хахалем должна прийти. Итер с Люмин. Кадзуха, Флинс и Ной. Все знакомые. Розалина — подруга детства. Итер и Люмин — лучшие друзья как было сказано ранее. Кадзуху он знал только по фотографиям, но слышал о нём много хорошего. Флинс... Флинс был ходячим сексом. Если бы Скара был девушкой — обязательно замутил бы с ним. Ной — полная противоположность Флинса. В отличии от него Ной был просто чиловым челом. Хэйдзо: Кадзуха тоже будет? Интересно. Он откинулся на сиденье, погрузившись в свои мысли. Сандроне, сидевшая в углу, вдруг заговорила: Сандроне: Кстати, вы видели? В соседнем доме Скары девочка повесилась. Говорят, у неё парень умер. Или чуть не умер. Там каша — не разобрать. Скара поморщился. Скара: Слышал что-то. Мать говорила. Серийный маньяк, вдруг подал голос: Сяо: Ты же молчал, нет? Скара фыркнул: Скара: Ой, да ну вас. Мы далеко едем? Чайльд: Минут двадцать. Скара: Я спать. Скара отвернулся к окну. Он не думал, что уснёт. Но машина мягко покачивала, тихо играла музыка, и внутри разливалось какое-то странное спокойствие. Он провалился в сон почти мгновенно. Проснулся от толчков. Чайльд тряс его за плечо. Чайльд: Эй, соня. Приехали. Скара открыл глаза. И замер. Часть 4. Веселье Перед ним стоял дом. Огромный, стеклянный, белый. С колоннами и террасами, с бассейном на переднем дворе, в котором уже купались люди. Это была вилла. Место встречи голливудских актёров. Сказка для бедных — и реальность для богатых. Внутри было ещё прекраснее. Каждый сантиметр — итальянский мрамор, который отражал свет люстры, свисающей с высоты двухэтажного потолка. Люстра была такой огромной, что Скара мысленно прикинул: она стоила столько же, сколько весь дом. И он не был уверен, что шутит. В гостиной уже всё кипело. Люди танцевали, смеялись, пили. Кто-то играл на фортепиано в углу. Скара потерял дар речи. Чайльд: Идём. Он потянул Скару вперёд. Они нашли Итера и Люмин. Те уже вовсю заводили новые знакомства, улыбались, махали руками. Итер: Неужели вы пришли! Ребята начали веселиться. По-настоящему. Беззаботно. Скара танцевал, смеялся, пил газировку и чувствовал себя почти живым. А потом его телефон завибрировал. Он машинально достал его, глянул на экран — и всё внутри оборвалось. «Мать» Три пропущенных. Земля ушла из-под ног. Ноги стали ватными. Воздух исчез из лёгких. Он смотрел на светящийся экран, и буквы плыли перед глазами. Он видел лицо Чайльда. Тревожное. Спросившее о чём-то. А потом мир качнулся. И всё стало темно. Часть 5. Ангел Он очнулся. Перед собой он увидел ангела. Скара сначала подумал то что умер, потому он и подумал то что перед ним ангел, но ангел был слишком светлым для того кто забирает жизни. Нет, у того не было крыльев. Над головой не светился нимб. Он выглядел совершенно обычно — парень с мягкими чертами лица, тёплым взглядом и лёгкой, чуть грустной улыбкой. Но Скара чувствовал: этот человек — святой лучик. Ангел держал его запястье, проверяя пульс, и что-то говорил. Голос был тихим, ровным. Кадзуха: Дыши. Глубже. Всё хорошо. Ты просто переволновался. Скара моргнул. В глазах прояснилось. Скара: Я... И тут же вспомнил. Телефон. Мать. Три пропущенных. Он резко сел, трясущимися руками схватил телефон и уставился в экран. Три звонка. Одно сообщение. Он не смел его открыть. Кадзуха: Эй. Ты как? Воды хочешь? Скара: Мне пизда… Скара посмотрел на него. Только сейчас увидел — спаситель был красив. Неброско, мягко, но красиво. Скара: Ой, прости. Ты меня... ты выручил меня. Как тебя зовут? Парень улыбнулся. Улыбка была спокойной, как утренний свет. Кадзуха: Кадзуха. Моё имя — Кадзуха   Конец 2 главы.