Ciao, Кими

Самолёт вылетал из Минска в шесть утра. Ханна никогда не любила ранние подъёмы, но в этот раз проснулась за пять минут до будильника. В комнате было тихо и серо — летнее небо за окном только начинало светлеть. Она полежала минуту, глядя в потолок, потом села и потянулась к телефону. Дата на экране подтверждала: сегодня. Она едет сегодня. Не завтра, не через неделю — сейчас. Уже через несколько часов она будет в воздухе. Чемодан был собран с вечера и стоял у двери. Ханна умылась, оделась в заранее приготовленную одежду — лёгкие джинсы и футболку, ту самую, из новых, купленных для Италии, — и в последний раз проверила документы. Паспорт. Распечатка билетов. Подтверждение брони. Волонтёрское письмо. Всё на месте. Она закинула рюкзак на плечо, взялась за ручку чемодана и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Минск ещё спал. Такси домчало её до аэропорта за полчаса — пустые дороги, зелёные светофоры. В аэропорту пахло кофе и чем-то химически-чистым. Ханна прошла регистрацию, сдала чемодан, выпила стакан апельсинового сока в буфете. Всё происходило будто не с ней — слишком гладко, слишком спокойно. Она думала, что будет волноваться. Но вместо волнения внутри было странное, звенящее спокойствие. Она сделала всё, что могла. Теперь оставалось просто ехать. В самолёте ей досталось место у окна. Она пристегнулась, достала наушники, включила заранее скачанный плейлист — итальянская эстрада восьмидесятых, ничего особенного, просто чтобы настроиться. Когда самолёт оторвался от земли, Ханна прижалась лбом к иллюминатору и смотрела, как Минск превращается в игрушечный город, а потом исчезает под слоем облаков. Она летела. Впервые в жизни — одна, без родителей, без школьных экскурсий. Летела туда, куда хотела сама. Это было чувство, которое она запомнит надолго. В чате волонтёров тем временем кипела жизнь. Ханна открыла его, пока самолёт набирал высоту. Сообщения летели одно за другим: кто-то уже приземлился в Милане и выкладывал фото аэропорта, кто-то спрашивал про электрички до Монцы, кто-то предлагал взять такси вскладчину. Девушка из Испании — Лусия — написала, что её рейс задерживается на сорок минут. Ханна черкнула в ответ: «Я прилетаю в десять тридцать, могу подождать тебя, вместе доберёмся». Лусия ответила кучей восклицательных знаков и эмодзи. Так у Ханны появился первый попутчик. Рейс до Милана длился около трёх часов. Ханна успела подремать, посмотреть в иллюминатор на Альпы — снежные шапки, пробивающие облака, — и даже немного почитать разговорник. Когда самолёт пошёл на посадку, сердце всё-таки ёкнуло. Внизу была Ломбардия: зелёные поля, красные крыши, блестящие на солнце реки. Италия. Она здесь. Аэропорт Мальпенса встретил её шумом и духотой. Ханна получила багаж, прошла паспортный контроль — пограничник мельком глянул на паспорт, поставил штамп, даже не спросив цель визита, — и вышла в зал прилёта. Народу было много: туристы с чемоданами, семьи с детьми, какие-то люди в деловых костюмах. Она нашла свободную скамейку и села ждать Лусию. Лусия появилась через час — вылетела из зоны прилёта, как маленький ураган: невысокая, смуглая, с копной тёмных кудрявых волос, в ярко-жёлтой футболке и с чемоданом, который, кажется, весил больше неё самой. — Hanna! — закричала она через весь зал. — Finally! Как ты тут? Долго ждала? — Нормально, — Ханна улыбнулась. — Час примерно. Как долетела? — Ужасно! — Лусия закатила глаза. — Ребёнок за моей спиной орал весь полёт. Я чуть не оглохла. Но теперь всё, я здесь! Они обнялись — немного неловко, потому что видели друг друга впервые в жизни, но искренне. Потом пошли покупать билеты на поезд до Монцы. И вот тут случилось то самое. Центральный вокзал Милана — огромное здание из белого камня, с высоченными сводами, скульптурами и эскалаторами, которые уходили куда-то в бесконечность. Ханна на секунду замерла, задрав голову. Лусия рядом присвистнула. Потом они нашли табло с расписанием, разобрались с платформой и пошли к своему поезду. Вокзал гудел, как улей. Люди спешили во все стороны, катили чемоданы, говорили на десяти языках одновременно. Где-то играл уличный музыкант — кажется, на аккордеоне. Ханна и Лусия шли по платформе, сверяясь с номерами вагонов, и вдруг Лусия встала как вкопанная. — Подожди. Где мой телефон? Она начала хлопать себя по карманам — сначала по джинсам, потом по рюкзаку. Лицо у неё стало испуганным. — Ты его в аэропорту доставала? — спросила Ханна. — Да! Я фоткала табло прилёта, чтобы тебе скинуть! — Значит, он где-то в рюкзаке. Давай посмотрим. Они отошли к стене, чтобы не мешать потоку пассажиров. Лусия открыла рюкзак и начала в нём копаться. Содержимое рюкзака было впечатляющим. Пара футболок, косметичка, упаковка чипсов, книга на испанском, наушники, зарядка, какой-то брелок, паспорт — который чуть не выпал, и Ханна его поймала, — и ещё много всего, среди которого телефон никак не находился. — Я не понимаю, — бормотала Лусия. — Он был здесь. Я точно клала его сюда. — Давай по порядку, — сказала Ханна спокойно. — Выкладывай всё на скамейку. Они сели прямо на платформе, и Лусия начала методично выгружать содержимое рюкзака. Ханна наблюдала за этим с лёгкой улыбкой. Прошло пять минут. Поезд должен был отойти через десять. — Вот он! — вдруг завопила Лусия, вытягивая телефон из какого-то бокового кармана, о существовании которого она, видимо, забыла. — Нашёлся! — Отлично, — Ханна кивнула. — А теперь собери всё обратно, и бегом в вагон. Они запихали вещи обратно в рюкзак — уже без особого порядка, — схватили чемоданы и побежали. До поезда оставалось три минуты. Лусия на бегу чуть не врезалась в какого-то мужчину с газетой, Ханна едва не зацепилась чемоданом за урну. Но они успели — запрыгнули в вагон за минуту до отправления, раскрасневшиеся, запыхавшиеся, и рухнули на свободные места. — Это было близко, — выдохнула Лусия. — Ага, — Ханна откинулась на спинку сиденья. — Но весело. Лусия посмотрела на неё и вдруг рассмеялась — громко, заливисто. Ханна тоже засмеялась. Они сидели в полупустом вагоне, за окном проплывали пригороды Милана, и всё было отлично. В Монцу поезд пришёл через сорок минут. Город встретил их солнцем, узкими улочками и запахом нагретого камня. Всё было именно так, как Ханна себе представляла: ставни на окнах, балконы с геранью, таблички на итальянском, крики чаек где-то вдалеке — хотя до моря было далеко, откуда чайки, непонятно. Они поймали такси — водитель, пожилой итальянец, всю дорогу что-то оживлённо рассказывал по-итальянски, хотя они предупредили, что не понимают. Лусия хихикала на заднем сиденье, Ханна пыталась разобрать хоть слово, но в итоге просто кивала. Хостел оказался небольшим двухэтажным зданием на тихой улице. Вывеска скромная, на двери наклейки с логотипом волонтёрской программы. Внутри пахло свежей краской и чем-то цветочным. На ресепшене сидела девушка с короткой стрижкой и усталым лицом. Ханна назвала своё имя, показала подтверждение, получила ключ и небольшой пакет: внутри были футболка с логотипом программы, бейдж волонтёра и буклет с правилами. — Твоя комната — номер семь, на втором этаже, — сказала девушка на английском. — Завтрак с семи до девяти внизу. Общий сбор для волонтёров завтра в девять тридцать у входа. Не опаздывай. Ханна кивнула, поблагодарила и пошла к лестнице. Лусию поселили в соседнюю комнату — номер восемь. Они договорились встретиться через час и разошлись. Комната оказалась небольшой, но чистой. Две двухъярусные кровати, шкаф, маленький стол у окна. На одной из верхних коек уже кто-то лежал — Ханна увидела одеяло, скомканное в форме человека, и услышала ровное дыхание. Она поставила чемодан у свободной нижней койки и тихо, стараясь не шуметь, начала разбирать вещи. Волонтёрскую футболку она повесила на спинку стула — завтра надевать. Косметичку отнесла в общую ванную в конце коридора. Разговорник положила на тумбочку. Телефон поставила на зарядку. Потом села на кровать и огляделась. Это была её комната. В Монце. В Италии. Она провела рукой по покрывалу — ткань была чуть колючей, пахла кондиционером для белья. За окном светило солнце, где-то далеко шумел город. Ханна улыбнулась. Она не знала, кто её соседки. Не знала, как пройдёт завтрашний день. Не знала, увидит ли она Кими вообще или он так и останется где-то в паддоке, недосягаемый, как и полагается пилоту «Формулы-1». Но всё это было неважно. Важно было то, что она сидела здесь — не в Минске, не в Бресте, а в Монце, — и впереди у неё была целая неделя. Вечером они с Лусией пошли гулять. Нашли маленькую пиццерию в переулке — Лусия сказала, что судит по запаху, и не ошиблась. Они взяли по куску маргариты и сели на ступеньках у фонтана. Мимо шли люди, смеялись, говорили по-итальянски. Ханна откусила пиццу — тесто было тонким, хрустящим, сыр тянулся нитями. Она зажмурилась от удовольствия. — Ну как? — спросила Лусия. — Ради этого уже стоило лететь, — ответила Ханна. Они сидели у фонтана до темноты. А потом вернулись в хостел, и Ханна легла в постель, чувствуя приятную усталость во всём теле. Завтра — первый рабочий день. Завтра она увидит трассу. Она закрыла глаза. Где-то вдалеке пели сверчки. В комнате было тихо, только тикали чьи-то часы на тумбочке и мерно дышала невидимая соседка сверху. Ханна уснула быстро, без снов.