Ставка на тебя

После той ночи на крыльце актового зала что-то изменилось. Надин ловила взгляд Декса в коридоре, а он перестал прятать усмешку при встрече. Никаких обещаний, никаких объяснений — просто негласное «мы это не обсуждаем, но это было». Этого оказалось достаточно. Но когда в архиве попалась заметка о старом лагере за городом, девушка поняла — одной туда не сунуться. Место фигурировало в списке пропавших: несколько человек исчезли там около десяти лет назад. Официальная версия — несчастный случай, но детали не сходились. Нужно было проверить, и для этого требовался кто-то, кто умеет молчать и не паникует в темноте. Декс сидел в библиотеке за дальним столом, листал книгу и делал вид, что не заметил её приближения. — Мне нужна твоя помощь, — сказала Надин без предисловий. Он поднял взгляд, и на губах заиграла привычная усмешка. — Снова проиграла пари и хочешь отыграться? — Нет, — она положила перед ним карту с пометками. — Старый лагерь за городом. Одна не рискну, а ты… ты умеешь молчать. Декс изучил карту, потом перевёл взгляд на неё. — И с чего бы мне соглашаться? Она замялась. Знала: просто так он не пойдёт. После того вечера в кафе, когда проиграла ему в карты, он усвоил — она соглашается только на условиях. А сейчас просила просто так, без ставок, без игры. — Потому что я прошу, — сказала она, глядя прямо в глаза. — Не как журналист. Как человек, который не хочет идти одна и знает, что ты не откажешь. Он смотрел долго, изучающе, проверяя искренность. Потом откинулся на спинку стула и усмехнулся. — Ты меняешь правила, журналистка. Раньше бы спорила, доказывала, предлагала что-то взамен. А теперь просто просишь? Это новое. — Люди меняются, — ответила она. — Или ты просто знаешь, что я уже не смогу отказать, — сказал он, и в голосе проскользнула тёплая хрипотца. Она улыбнулась, не отрицая. — Так ты идёшь? Он встал, забрал карту, сунул в карман. — Иду. Но если там окажется что-то, о чём пожалею, — я же говорил. — Договорились. Лагерь находился в часе ходьбы. Добрались к вечеру, когда солнце садилось, окрашивая небо в оранжевое. Место выглядело заброшенным: ржавые ворота, покосившиеся домики, высокая трава, проросшая сквозь трещины в асфальте. — Уютненько, — прокомментировал Декс, оглядываясь. — Прямо курорт. — Не ной, — отмахнулась Надин, направляясь к административному корпусу. — Только посмотрим и уйдём. — Ты так говоришь, будто это не займёт весь вечер. Она толкнула дверь — та поддалась с противным скрипом. Внутри пахло сыростью и временем. Тем самым запахом, который Надин уже научилась распознавать в старых зданиях Сентфора. — Держись рядом, — сказала она, доставая фонарик. — Ты думаешь, я собираюсь отходить? — усмехнулся Декс. — Ты единственный источник развлечения здесь. Прошли по коридору, заглядывая в комнаты. Старые парты, сломанные стулья, пыльные книги. Ничего ценного. Но в конце коридора дверь, запертая на висячий замок. — Это то, что нужно, — сказала Надин, осматривая замок. — У тебя есть ключ? — Нет, но есть ты. Он приподнял бровь. — Я должен уметь открывать замки? — А ты не умеешь? — Я много чего умею, но взлом — не мой профиль. Надин закатила глаза и достала из кармана скрепку. — Тогда смотри и учись. Через пять минут замок щёлкнул. Декс удивлённо посмотрел на неё. — Откуда такие навыки? — Журналистская подготовка, — она улыбнулась и шагнула внутрь. Комната оказалась небольшой, заваленной старыми коробками и бумагами. В воздухе висела пыль, Надин закашлялась. Она начала перебирать документы, а Декс встал у двери, прислонившись к косяку. — Ты знаешь, что мы нарушаем закон? — спросил он. — Сентфор не любит, когда законы соблюдают слишком строго, — ответила она. — И потом, ты же согласился. — Да, потому что с тобой не скучно, — признался он. — Но это не значит, что я не волнуюсь. Она подняла голову. В его глазах не было привычной насмешки — только внимательная серьёзность. — Ты волнуешься за меня? — Не за тебя. За то, что ты вляпаешься, а мне придётся вытаскивать. — Оптимистично. — Я реалист. Она вернулась к бумагам. И вдруг пальцы наткнулись на старую папку с надписью «Личные дела, 2014-2015». Внутри лежали анкеты и фотографии тех самых пропавших. Надин пробежала глазами по строкам — имена, даты, приметы. Внизу одной из анкет было приписано карандашом: «Последнее место — старый лагерь. Выхода нет». Сердце ёкнуло. — Ты что-то нашла? — спросил Декс, подходя ближе. — Да, — ответила она, не отрываясь от бумаг. — Здесь список людей, которые исчезли. И все они были здесь. В этом лагере. Она показала ему записи. Он нахмурился, пробегая глазами. — Это серьёзно, Надин. Это не просто пропавшие туристы. Здесь есть имена, которых нет в официальных отчётах. — Именно поэтому я и хотела прийти, — сказала она. — Если я смогу подтвердить связь, это перевернёт всё расследование. Внезапно за окном грохнуло так, что стёкла задрожали. Надин вздрогнула. Небо почернело, и первые капли ударили по крыше. — Гроза, — сказал Декс, подходя к окну. — Сильная. Идти обратно нельзя. — Мы не можем здесь остаться. — Можем, — он повернулся к ней. — Крыша не протекает, есть стены. И главное — я с тобой. Приятный бонус. Она хотела возразить, но ветер хлестнул по стёклам, и свет погас. В комнате стало темно, только фонарик разгонял тьму. — Ну вот, — сказала она, садясь на коробку. — Теперь мы заперты до утра. — Могло быть хуже, — он сел напротив. — Например, ты могла бы быть одна. — А это лучше? — Я хотя бы умею рассказывать истории. Она фыркнула, но внутри разлилось тепло. — Рассказывай, — сказала она, чтобы не молчать. Декс начал рассказывать — о том, как впервые попал в Сентфор, о людях, которых встретил, о странных вещах, которые видел. Надин слушала, и напряжение уходило. Он говорил негромко, почти шёпотом, голос смешивался с шумом дождя. Через полчаса она не выдержала и спросила: — Почему ты согласился пойти? Он замолчал на мгновение. — Потому что ты сказала, что хочешь проверить это место. И я понял, что не хочу, чтобы ты шла одна. — Это всё? — Нет, — он посмотрел на неё, и в темноте его глаза блестели. — Я хочу быть там, где ты. Ещё не понял, почему. Но это факт. Она не нашла, что ответить. Сидела, чувствуя, как внутри медленно тает то, что она так долго держала под контролем. — Декс, — сказала она через некоторое время. — М? — Если сейчас скажешь что-то, что испортит момент, я не прощу. Он усмехнулся. — Я молчу. Она глубоко вдохнула и пересела к нему. Он не удивился — просто подвинулся, освобождая место. Их плечи соприкасались, Надин чувствовала его тепло. — Здесь холодно, — сказала она. — Я заметил, — ответил он и накрыл её плечи своей курткой. — Спасибо. — Не за что. Гроза бушевала, но в маленькой комнате было тепло. Надин повернулась к нему и встретилась взглядом. Он смотрел на неё с выражением, которое она не могла прочитать — там было и тепло, и желание, и что-то почти уязвимое. — Ты смотришь на меня так, будто видишь впервые, — сказал он. — Может быть, так и есть, — ответила она. Он медленно поднял руку и коснулся её лица. Пальцы скользнули по щеке, задержались у виска, перебирая прядь волос. Надин чувствовала, как от его прикосновения по коже пробегает дрожь — совсем не от холода. — Ты дрожишь, — заметил он, но не убрал руку. — Это не от холода. Он улыбнулся — той тёплой улыбкой, которую она видела так редко. Пальцы на её щеке стали чуть настойчивее, он потянул её к себе, и расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. Теперь она видела его глаза — в темноте они казались почти чёрными, но в них отражался свет фонарика, и там была только она. — Ты знаешь, что я не умею останавливаться, — прошептал он, и в голосе послышалась усмешка, которую она так хорошо знала. — Я и не прошу, — ответила она. Она потянулась к нему сама, сократив последнее расстояние. Поцелуй начался мягко, почти привычно — их губы уже знали друг друга, но каждый раз это ощущалось по-новому. Его рука скользнула с её лица на затылок, перебирая волосы, и она почувствовала, как он притягивает её ближе. Поцелуй становился глубже, смелее — уже не с той робостью, что была в кафе, а с уверенностью, которая появляется только после нескольких раз. Надин положила ладони ему на грудь, чувствуя биение сердца — быстрое, гулкое, такое же, как у неё самой. Его другая рука обвилась вокруг её талии, прижимая к себе, и она ощутила тепло его тела через тонкую ткань рубашки. Она выдохнула в его губы, и он ответил тем же — его дыхание смешалось с её, горячее, влажное. Он отстранился на мгновение, чтобы перевести дух, и посмотрел на неё. В его глазах была улыбка. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, — сказал он тихо. — Представляю, — ответила она, и голос прозвучал хрипло. — Я делаю то же самое. Она не стала ждать ответа — снова поцеловала его, на этот раз смелее. Его пальцы в её волосах сжались, и она почувствовала, как он притягивает её к себе, вжимая в своё тело. Поцелуй стал глубже, почти требовательным, но в нём не было спешки — только вкус, запах и ощущение того, что этот момент нельзя упустить. Когда они наконец отстранились, Надин опустила голову ему на плечо, чувствуя, как его руки обнимают её, а сердце постепенно успокаивается. — Ты сделала это, — сказал он тихо. — Что? — Остановила дождь. Она усмехнулась, не поднимая головы. — Ты слишком романтичен для парня, который притворяется циником. — Может быть, я просто устал притворяться. Они сидели так, прижавшись друг к другу, и за окном постепенно стихал дождь. Первые лучи солнца пробились сквозь тучи, освещая старый лагерь. Надин подняла голову и посмотрела на него. — Мы разберёмся с этим делом, — сказала она. — Найдём все ответы. — Вместе? — спросил он. — Вместе, — ответила она. Он поцеловал её в лоб, и внутри разлилось то самое тепло, которое не нужно объяснять словами. Когда они вышли из здания, солнце уже поднялось высоко. В руках Надин держала папку с документами — улики, которые помогут перевернуть расследование. Но в груди билось что-то ещё более важное, чем любое раскрытое дело.