Между двух огней.

Война наконец закончилась, но для Гарри она не ушла в прошлое — она жила в каждом его вздохе, в каждом воспоминании. Он чувствовал себя опустошённым: перед глазами то и дело вставали картины разрушений, а сердце сжималось от мысли о тех, кого он потерял навсегда. Глаза горели, будто воспалённые от бесконечных слёз, и Гарри изо всех сил пытался собрать себя по кусочкам, удержать ускользающую опору под ногами. Дни сливались в череду судебных заседаний. Гарри выступал свидетелем — защищал одних, обличал других. Половина Пожирателей Смерти отправилась в Азкабан, другая осталась на свободе, но под пристальным надзором Министерства магии. Среди них были Малфои, Нотты, Забини и прочие слизеринцы. Когда рутина процессов закончилась, Гарри решил сбежать от всего этого. Он заперся в доме, отгородившись от мира. Пресса, официальные приёмы, любопытные взгляды — всё это сейчас было ему чуждо. Хотелось только тишины, чтобы услышать собственные мысли, а не гул чужих ожиданий. Друзья не сдавались: писали, приходили, но Гарри мягко, но твёрдо давал понять, что сейчас ему нужно побыть одному. Особенно тяжело дались разговоры с Джинни. Она приходила, осторожно спрашивала, как он держится, и робко интересовалась, когда они смогут снова быть вместе. В какой‑то момент Гарри, не справившись с нахлынувшими эмоциями, выпалил, что между ними ничего не может быть — ему жизненно необходимо спокойствие. Слова прозвучали резче, чем он хотел, и он сам почувствовал, как они ранят. Джинни приходила ещё несколько раз, но дверь оставалась закрытой: Гарри просто не был готов никого впускать. В попытках найти хоть какую‑то отдушину он вспомнил о давней мечте — освоить анимагию. Перерыв половину библиотеки Блэков и перелопатив груды старинных томов по трансфигурации и зельеварению, он наконец отыскал потрёпанную книгу с выцветшим названием. Ритуал оказался пугающе сложным и рискованным: требовалось не просто знание, а глубокое понимание магии. Целый месяц нужно было носить во рту лист мандрагоры, собрать ингредиенты и каждый день произносить заклинание, дожидаясь грозы. Финальная стадия  должна была вызвать магический вихрь, в котором проявится образ животного. А первая трансформация, как предупреждали древние строки, обещала быть мучительно болезненной. Полгода напряжённой работы, бессонных ночей и внутренней борьбы пролетели как одно мгновение. И вот, в начале зимы, стоя перед зеркалом, Гарри наконец увидел результат. Его анимагическая форма оказалась формой ирбиса — снежного барса. Длинное гибкое тело, относительно короткие лапы, небольшая голова и невероятно длинный хвост. Шерсть была густой и мягкой, а окрас — светлым, дымчато‑серым, с тёмными кольцеобразными и сплошными пятнами. Длина тела без хвоста составляла примерно 120 сантиметров, а с хвостом общая длина достигала около 2 метров 20 сантиметров. Рост в холке был порядка 90–100 сантиметров. Гарри понимал, что крупнее обычных особей, но самой поразительной деталью стали его ярко‑зелёные глаза — цвет, который у настоящих снежных барсов не встречается никогда. Глядя на своё отражение, он испытывал странную смесь чувств: гордость за преодоление, удивление перед новой формой и лёгкую тревогу от осознания, насколько сильно изменилась его жизнь. Боль утраты никуда не исчезла, но теперь у него появилось нечто новое — сила, которая, возможно, поможет идти дальше.